Беглецы раскрыли тайну седьмой приметы, но ликования не было. Все слишком устали. Только улыбка и тихий смех выдавали их искреннюю радость.

Все помнили про водопад, обнаруженный во время утренней разведки, но не торопились к нему. Хотели насладиться моментом. Не сговариваясь, легли на берегу озера. Смотрели на высокое синее небо. По западному горизонту лежал мелкий песочек облаков – его будто нарочно большим веником выметали после недавних гроз, но упустили в отдалённых уголках.

Над озером медленно скользила птица.

– Канюк, – прошептала мама.

Артём заметил, как на камень рядом с ним села шашечница. Улыбнулся ей. Бабочка напомнила ему о городском уюте, о квартире на Лисихе, в доме возле трамвайных путей. Если открыть окна, можно услышать, как позвякивает колокольчик проезжающего трамвая. Сейчас и трамвай, и улица 30‐й Дивизии, да и сам Иркутск казались ненастоящими, выдуманными. Их никогда не существовало. Артём всегда, все четырнадцать лет своей жизни лежал тут – у спокойных вод озера, названного по имени его дедушки. Ни тайн, ни разгадок, ни смертельных выстрелов, ни погони, ни блужданий по саянской тайге. Только покой озёрной глади. И канюк, летящий по небу. Его тёмное брюшко, светло-коричневая шейка и неподвижные чёрные крылья. И жаркое солнце над вершинами сопок.

Артём слушал своё дыхание. Хотел объять необъятное – весь принадлежавший ему мир разом. Приятное чувство наполненности. А он только лежал на траве. Не было выраженных мыслей. Не хотелось ничего делать. Просто лежать в просторном покое.

– Ну как? – позвал папа. – Хватит валяться. Осталось недолго.

К водопаду шли молча, будто слова могли отпугнуть удачу. Даже Тюрин не тревожил догадками и сомнениями. Спустились в редкий перелесок. Деревья шумели на ветру, и казалось, что пришёл дождь. Артём подставлял небу ладонь. Знал, что это дышит тайга, но с улыбкой ждал, что к нему прикоснётся прохлада дождевых капель. Под ногами тянулись заросли бадана. Продолговатые листья росли напрямик из земли. Зелёные, красные. Под ними – чёрные. Артёму поначалу даже представилось, что это звериный помёт. Идти по мягкому бадану было удобно. Заметив на ветке мелкую птичку с чёрно-коричневой грудкой, Артём промолвил:

– Воробей.

Ещё одно напоминание о городе.

– Это дубровка, – поправила мама. – Воробьёв тут нет.

– Всё равно хороший.

Из перелеска вышли на поле, усыпанное фиолетовыми катышками васильковой серпухи, затем углубились в лиственничный бор. Здесь было много моховиков. Их медовые вспученные шляпки хорошо прятались под ветками и насыпью жёлтых иголок. Артём срезал один из них. Провёл пальцем по свежей слизи, представил, до чего жирным был бы такой гриб на сковородке. С картошкой и луком.

– Разламываешь картофелину вилкой и по слому кладёшь ломтик масла – он тает, – подражая маминому голосу, протянул Артём.

– И берёшь курочку, – кивнула мама. – Держишь ножку, стягиваешь с неё липкую кожицу. Обжигаешь пальцы, и тут же зажимаешь их губами, чтобы остудить, и чувствуешь маслянистый жареный вкус.

– Нет, лучше яичницу, – отозвался Тюрин. – Первым делом жаришь перец и помидоры. От помидоров столько влаги, что ничего не подгорит, можно даже масло не наливать. Только нужно заранее снять шкурку, от неё бывает кисло. Потом кладёшь кабачки, забрасываешь кругляшки сосисок. Накрываешь крышкой. Ждёшь. Томишь на медленном огне. И под конец разбиваешь несколько яиц.

– Пока всё это готовится, – подхватила мама, – можно съесть оставшуюся помидорину. Впиваешься в её крепкий холодный бок и высасываешь весь сок. Потом нужно присолить прокус и уже доесть целиком.

– Да чтоб вас! – не выдержал папа. – Сговорились, что ли?

Все тихо рассмеялись.

В экспедиции Артём впервые узнал чувство настоящего голода. Во рту скапливалось много слюны, и она казалась шершавой, а желудок сейчас был тяжёлым, перетянутым стальной проволокой, будто Артём сел, наклонился к ногам и сдавил себе живот.

Спустившись к водопаду, беглецы сделали привал.

Водопад, невысокий, метра три, вырывался из скалы, каскадом падал по каменным уступам и с шумом вливался в продолговатое озерцо. Озерцо оканчивалось гранитной глыбой – утюжком, делившим воду на два русла. Справа от водораздела по склону текла широкая спокойная река, терявшаяся в лесу, слева – бойкая, извитая речка, пропадавшая под завалами глыб.

Скала, из которой хлестал водопад, вздымалась огромными, почти гладкими плитами. Ещё выше начинались заросшие лишайником кручи. Они дважды прерывались сыпучими террасами и наконец уходили в неприступную высь, к вершине единственной в этих местах горы.

– И всё-таки это сделал Корчагин, – усмехнулся папа.

– Ты о чём? – удивилась мама.

– Шестой рисунок. Старик нарочно оборвал с него надпись. Я уверен. Одного не понимаю: зачем усложнять нам путь?

– Отец не хотел, чтобы его тайна попала в чужие руки. Не хотел ни с кем делиться. Решил, что если уж кто-то и доберётся до золота, то его родные. Я ведь тоже умею складывать утаргалжина. Карты, приметы и подсказки он оставил для меня.

– Да…

– Только я бы всё равно сама не справилась.

– Теперь нужно понять, что делать дальше.

– Ищем. – Артём зашагал к водопаду.

– Ищем, – согласился папа. Потом тише добавил: – Общее собрание объявляю закрытым.

Тюрин остался возле водораздела, а остальные разбрелись по сторонам, надеясь найти хоть какой-то ориентир. Изучили обе речки, поднялись на соседнюю сопку, обошли кругом озерцо, спустились в заросший кедровым стлаником распадок. Несмотря на мамино недовольство, Артём даже взобрался на каменную осыпь, ведущую в обход скальных глыб, к первой террасе. Впрочем, не сумел пройти и десятой части пути, слишком уж сложного и опасного.

Не найдя ничего интересного, все опять собрались у водораздела. Молча обменялись усталыми недовольными взглядами.

– Ну как? – ехидно спросил Тюрин.

– Походил бы – увидел, – огрызнулся папа.

– А я не ходил, – осклабился профессор.

– Мы заметили.

– Не ходил, но кое-что нашёл.

Папа с подозрением посмотрел на Тюрина.

– Ну? Говори, не томи.

– Посмотрите на водопад. Ничего не замечаете?

– Слушай, давай без загадок! Нам хватает и корчагинских головоломок.

– Поток ослаб.

Артём покосился на водопад. Тот действительно притих. Вода вырывалась из скалы не с таким напором, как ещё два часа тому назад.

– Любопытно, правда? – хихикнул профессор.

– И что это значит? – спросил папа.

– Значит, сидим и ждём.

– Чего ждём?

– Узнаем, когда дождёмся. Неспроста же ваш Дёмин указал на водопад.

– А если Джамбул вернётся? – вспомнил Артём. – А нас нет.

– Плохо, – согласился папа. – Надо пойти к озеру Корчагина. Написать на земле большими буквами, что мы нашли седьмую примету, что она ведёт к водопаду.

Выполнять это поручение пришлось Артёму. Опасаясь пропустить что-то интересное, он поторопился и вскоре вновь стоял у водораздела. Водопад за это время ничуть не изменил напора.

– Долго ждать-то? – сквозь зевоту поинтересовался папа.

– Спроси у Корчагина. – Тюрин лежал с закрытыми глазами.

– Очень смешно, Миша, – мама толкнула его в плечо.

– Прости, не подумал.

Каждая минута неопределённости казалась бесконечной. Не выдержав, Артём отправился на прогулку – решил ещё раз осмотреть окрестности. Он уже поглядывал на осыпь, гадая, удастся ли по ней забраться повыше, когда от водораздела грохнул выстрел. Артём, спотыкаясь о камни, ринулся назад, уверенный, что в его отсутствие случилось несчастье. Выскочил на поляну у реки.

Похолодевшее сердце разбивало грудь гулкими ударами. Артём на ходу достал нож. Готовился кинуться на выручку родителям. Ждал, что увидит Нагибиных, но у водораздела чужих людей не было. Только мама ругалась с папой, а Тюрин испуганно смотрел на них.

Выяснилось, что выстрелил папа – в воздух, надеясь привлечь внимание монгола. – Ну что, что непонятно?! Он услышит выстрел и примчится нам помогать.

– О Нагибиных ты забыл?

– Не забыл. Но долго мы тут не протянем. С голоду перемрём.

– О, твой любимый егерь нас покормит, не беспокойся. Так покормит, что мало не покажется.

– Мы даже не знаем, где они! Может, давно заблудились. Дождь смыл следы. Сидят себе за двадцать километров отсюда. Ну услышат эхо выстрела. И что? Куда он их приведёт?

– А если они рядом? Если ищут нас… – Мама замерла.

– В общем, не паникуй, всё будет… – Теперь и папа замер. – Слышала?

– Да…

Артём не сразу понял, о чём говорят родители. Подумал, что они уловили голоса в лесу, что Нагибины в самом деле рядом. Но потом повернулся к водопаду – там в скале что-то гулко щёлкнуло.

– Опять, – прошептал папа.

– Да, – кивнула мама.

Тюрин привстал:

– Что…

– Тихо ты!

Ещё минуту стояли неподвижно. Потом вздрогнули – глубинный, глухой удар сотряс скалу. Удар был такой силы, что, казалось, мог бы проломить её плиты, но звуки прекратились.

– Водопад! – вскрикнул профессор.

Поток резко выдохся. Теперь каскад струился слабым ручейком, почти беззвучно впадавшим в озерцо. Беглецы зачарованно смотрели на него, ждали, что случится дальше. Но больше ничего не происходило. Водопад просто пересох. Сейчас хорошо проглядывал зев, из которого не так давно бил мощный поток. Широкий, не меньше полутора метров в диаметре, он вёл наискось вверх, будто штольня.

– Может, это вход? – предположил Артём.

– Вход куда? – не поняла мама.

– Не знаю… Туда, где Дёмин нашёл золото. Туда, где дедушка нашёл своё открытие.

– Не говори ерунду, – поморщился папа.

– Тогда что всё это значит? – спросил Тюрин.

– Откуда я знаю?! Ты у нас главный специалист по водопадам. Вот сам и думай.

– Артём! – крикнула мама.

Артём, не обращая внимания на окрики, обошёл озерцо по каменной кромке и стал подниматься по скользким ступенькам каскада.

– Прекрати! Сейчас же вернись!

Артём вскарабкался до зева. Заглянул внутрь. На него пахнуло сложным запахом горной прохлады.

– Что там? – спросил профессор.

– Ступеньки.

– Какие ещё ступеньки? – теперь заинтересовался и папа.

– Не знаю. Просто ступеньки.

– Естественные? – уточнил Тюрин.

– То есть как?

– Ну… их сделал человек или водой проточило?

– Не знаю.

Артём упёрся руками в нёбо отверстия и сделал шаг внутрь. На ступеньках в зеве, пусть мокрых и покатых, но при этом покрытых глубокими трещинами, было не так скользко, как на каскаде.

– Тут можно подняться!

– Немедленно спускайся! – Мама сама пошла в обход озерца, надеясь добраться до сына, пока тот не ушёл вглубь. – Помоги же! – в отчаянии она позвала папу, однако он, заворожённый, молча смотрел, как Артём уходит в пещеру, откуда только что хлестал водопад.

– Постой! – крикнул Тюрин. – Мы не знаем, когда вода польётся опять. Для начала нужно посчитать, сколько у нас времени!

Слова профессора подействовали на Артёма. Он нехотя остановился. Ещё раз посмотрел в темноту, надеясь разглядеть в ней хоть что-то, и вернулся.

Прошло не меньше двух часов, прежде чем ручеёк усилился. Опять в скале что-то щёлкнуло. Потом ещё раз. Ручей разбух, но пока что даже отдалённо не напоминал изначальный водопад. Артём приблизился к каскаду. Мама попросила его держаться подальше и не ошиблась. На этот раз не было глухого удара. Внутри скалы что-то протяжно, приглушённо застонало. Звук продолжался несколько секунд. Будто там, скованный цепями, мучился громадный медведь. Потом звук оборвался – и водопад хлынул во всю мощь. Артём едва успел отскочить.

По озерцу разошлись волны. Основание каскада вспенилось. Водораздел, успевший до половины оголиться, вновь нахохлился бурным течением.

– Три часа, – Тюрин покосился на заходящее солнце. – Вполне достаточно, чтобы обследовать пещеру.

– Сам в неё и отправляйся, – проворчала мама, понимая, что профессор надеется на помощь Артёма. – Никто из нас туда не полезет. Есть там ступеньки или нет. Природные они или выдолбленные Дёминым…

– Никакой Дёмин не мог сделать ступеней, – перебил её папа. – И для этого у нас есть проводники. Дождёмся их.

– Ну конечно, – возмутился Артём. – Отправишь туда Солонго. Если погибнет – не страшно, сама виновата, никто её не заставлял. Если выживет – ты напишешь в газете, какой ты смелый и как в одиночку полез в пещеру. Остальные дрожали от страха и с замиранием сердца смотрели, как в темноте исчезает твоя величественная фигура.

– Неплохо, – усмехнулся папа. – У тебя, кажется, скрытые таланты. Красиво формулируешь. Пойдёшь на журфак.

– Скорее удавлюсь.

Артём развернулся и зашагал прочь, к водоразделу.

– Стой, – скомандовал папа.

Артём не обернулся.

– Кому сказано, стой!

– Оставь его, – Марина Викторовна примирительно положила руку на плечо мужа.

– Нет, ну ты видела? Видела, как он себя ведёт?

– Вы оба неправы.

– Что значит я неправ? Ты не слышала…

– Я сказала, что вы оба неправы.

– Замечательно! – Сергей сердито зашагал на другую сторону поляны. Сел там у каменных завалов.

– Плохо, что солнце заходит, – вздохнул Тюрин.

– Боишься темноты? – без улыбки спросила Марина Викторовна.

– Не смогу посчитать, сколько часов пройдёт, пока водопад опять иссякнет.

– Как такое вообще… Думаешь, это Дёмин придумал?

– Нет, конечно, – рассмеялся профессор. – Даже если бы сюда свезли всех каторжников Александровского централа, собрать подобный механизм им было бы не под силу.

– Тогда кто?

– Тот, кто сильнее любых каторжников. Сильнее, древнее и умнее.

– О ком ты?

– Ну тебе ли, Марина, не понять? – Тюрин взялся протирать очки. – Природа. Я говорю о природе. Ступеньки, которые нашёл Артём, конечно, проточила вода. Как и каскад. Тут ничего удивительного. И саму пещеру тоже проточила вода.

– Но почему она иссякает, а потом возобновляется?

– Не знаю. Может, там внутри после какого-нибудь землетрясения откололась глыба и, как пробка, загородила слив. Вода стала подтачивать её. Глыба превратилась в чашу – глубокую, но кривую, со смещённым центром тяжести. В какой-то момент воды в ней накопилось столько, что глыба отклонилась назад – в углубление, из которого выпала. Водопад зашумел с прежней силой. Но чаша со временем опустела и вернулась в прежнее положение – опять перекрыла поток. Так и пошло. Думаю, раньше, во времена Дёмина, эти процессы занимали по несколько дней, если не месяцев. Глыба с тех пор наверняка уменьшилась, обтесалась от постоянных перепадов. Наверное, Дёмин и не знал этой особенности.

– Ну ты даёшь, – Марина Викторовна покачала головой.

– Не я, природа. Впрочем, это только предположение. Может, там всё гораздо сложнее. Или проще… Может, такая уникальная система и есть открытие Виктора Каюмовича?

– Не знаю.

– Вот и я. Ответ найдём, когда заберёмся внутрь.

Ночевать остались у водораздела. Ни Джамбул, ни Солонго не появились. На рассвете беглецы обнаружили, что напор воды опять ослабел. Когда солнце утвердилось над восточными хребтами, от водопада остался лишь слабый ручей. Повторились уже знакомые внутрискальные звуки. Гулкие щелчки сменились глухим ударом, и теперь каскад бежал едва приметной струйкой.

– Прошло часов девять, – заметил Тюрин.

– Я полезу, – уверенно заявил Артём.

– Нет, – примирительно сказал папа. – Не надо.

– Хочешь, чтобы рискнул кто-то другой?

– Не хочу вообще рисковать. Мы не знаем, всегда ли промежутки одинаковые. Что, если утром водопад замолкает на полчаса?

– Оно как бы факт, – согласился Тюрин.

– Что же делать? – в отчаянии Артём сжал кулаки.

– Ждать. Оставим Мишаню считать минуты.

– Часы, если уж говорить точно.

– Неважно, – отмахнулся папа. – А мы пока соберём грибы и ягоды. Нужно поесть. Я попробую поставить силки. Насторожить их несложно, главное – найти заячью тропу. До завтрашнего дня будем наблюдать и считать. Там, глядишь, Джамбул подтянется. Посоветуемся с ним. – Папа говорил до того монотонно, устало, что Артём приуныл.

Пока они разбирались с силками – крапивная верёвка за ночь затвердела, растрескалась и, кажется, могла лопнуть от малейшего натяжения, – мама спустилась от водораздела к берегу тихой речки, чтобы ополоснуться и промыть волосы, а теперь, на ходу застёгивая брюки, бежала назад, к лагерю.

– Ты чего? – крикнул ей папа.

– Тихо! Тихо! – донеслось до Артёма.

Он ещё не понял, что происходит, когда прогремел выстрел. Метрах в пяти от мамы взвились пыль и осколки камней.

Эхо оглушило.

– Нагибины… – выдохнул папа и, не сходя с места, стал растерянно оглядываться, будто мог увидеть их поблизости.

– Ложись! – крикнул Тюрин, сам уже повалившийся на живот и неловко барахтавшийся на земле в поисках укрытия.

Ещё один выстрел.

Мама, споткнувшись, упала.

– Марина, – словно во сне пробормотал папа.

Артём прыгнул на папу, опрокинул его.

– Марина… – папа не понимал, что происходит, никак не мог выйти из оцепенения.

Мама в кровь рассекла локти. Опять встала и на полусогнутых ногах, закрывая руками голову, побежала.

Ещё выстрел.

Стреляли издалека, с одной из соседних сопок.

– Мы в ловушке, – простонал профессор.

Прятаться было негде. По каменной осыпи далеко не уйдёшь – только подставишься под ружьё того, кто сейчас выцеливал их с востока.

– Бежим! – Артём вскочил.

– Куда? – спросил папа изменившимся высоким голосом.

– В пещеру!

– Нет! – Мама ухватила Артёма за брюки.

– Другого шанса не будет.

Выстрел. Земля взбугрилась совсем рядом.

– Ну же!

– Нельзя-нельзя-нельзя, – затараторил Тюрин. – Уже часа два прошло! Нельзя!

– Мы должны рискнуть. Или нас тут всех поубивают!

– Тёма прав, – неожиданно промолвил папа.

Мутная пелена растерянности сошла с его глаз. Папа, чуть покачиваясь, привстал. По его сжатым челюстям было видно, что он старается взять себя в руки, вылупляется из самого себя, выколупывается, выщербляется, только бы вернуть ясность мыслям.

– Бежим, – в последний раз сказал Артём. И в самом деле побежал.

Выстрелов больше не было. Вероятно, скальные выступы прикрыли беглецов. Или стрелявший понял, что с такого расстояния только растратит патроны.

Артём пронёсся по каменной кромке озерца. Запрыгнул на первый уровень каскада и чуть не поскользнулся. Дальше двигался медленнее. Все бежали за ним. Впереди – папа. За ним – Тюрин. Последней – мама.

Артём поднялся до проёма. Опять почувствовал этот странный свежий запах. Будто заглянул в пасть скального гиганта и ощутил его влажное дыхание. Упёрся руками в нёбо отверстия. Оглянулся и увидел, что на дальнем конце поляны, у водораздела стоит Фёдор Кузьмич. Стоит неподвижно. Смотрит. Коричневая энцефалитка. Нашлёпка чёрной матерчатой шапки на бритой макушке.

Рядом с егерем появился Юра – заметил Артёма и тут же вскинул ружьё. Фёдор Кузьмич не позволил ему выстрелить, уверенным движением руки опустил ствол.

– Ну, что там? – снизу крикнул папа.

Артём уверенными рывками полез вперёд. Наугад выхватывал щербатые уступы, ставил на них ноги. Темнота крепла с каждым шагом. Артём испугался, что пещера изменит направление, круто пойдёт вверх. И он сорвётся. С криком полетит вниз, попутно сбивая папу, профессора, маму. Все они вылетят назад, к озерцу. Разобьются о выступы каскада. И напоследок увидят разочарованную ухмылку Фёдора Кузьмича. Но подъём оставался пологим. На ступеньках всё чаще встречались глубокие щели с окатанными краями – цепляться за них можно было, не опасаясь поранить руку.

Оглянувшись в очередной раз, Артём уже не различил внизу света. В гулкой тишине холодного мрака слышалось, как сопит от волнения папа, как пыхтит Тюрин, как плачет и постанывает мама. И как где-то высоко над головой угрожающе гудит перекрытый напор воды.