Первая ночь в Большом мире прошла беспокойно. Клэр часто просыпалась. Её била дрожь. Она слепо осматривалась, опускала руки на талию и с ужасом замечала, что забыла на ночь привязать себя к лодке. Чувствовала, как «Второй Спаситель» раскачивается на волнах, и хваталась за планшир. Силилась вспомнить, когда передала вахту Лорану. Поворачивалась к рулевой банке. Не заметив вахтенного, ругала себя за рассеянность. Скользя ладонью по бамбуковой жерди, перебиралась на кормовую палубу, попутно отмечала, что вода за бортом подозрительно спокойная. Не могла объяснить бортовую качку. При свете звёзд видела, что мачта торчит голая и неприкаянная. Значит, парус сорвало. Беглецы теперь обречены скитаться по Миндорскому проливу, пока не налетят на рифы.

Дрожь в теле усиливалась. Клэр хваталась за рулевое весло и по лёгкости его неожиданно податливой рукоятки понимала, что весло сломано. «Второй Спаситель» стал неуправляемым. Обхватив лицо руками, Клэр плакала и вдруг вспоминала вчерашний день и жёсткую высадку на берег. Они спасены! Их вынесло на твердь Большого мира. Блуждания по Миндорскому проливу закончились. Клэр засыпа́ла на кормовой банке и во сне раскачивалась на штормовых валах, поднималась по их гребням, устремлялась в гущу грозовых туч. Перевалив волну, лодка попадала в электрическое сплетение зигзагообразных молний, потом неслась вниз. Клэр так и не привязала себя к борту – встречным шквальным ветром её выбрасывало с кормы, и она летела в пенистую водную гущу. Просыпалась и обнаруживала, что, растревоженная кошмарами, умудрилась выпасть из лодки на песок. Впивалась в него пальцами. Терялась, заметив, что по песку скользит морская рябь. Чувствовала, как тонет, и начинала кричать. Вода смыкалась над её беспомощным телом, захлёстывала голову, перехватывала горло. Клэр вновь пробуждалась и видела, как по ней бегут раки-отшельники. Сотни раков, с интересом изучавших диковинную добычу и пробовавших щипать её крохотными клешнями. Клэр вскакивала. Выплясывала на месте, сбрасывая грозди подвижных раковин, и спешно взбиралась обратно на лодку. Пристраивалась возле бормотавшего во сне Димы. И всё повторялось по кругу.

Сколько раз за ночь ей довелось садиться на рулевую банку, ужасаться голой мачте и падать за борт? Или это случилось однажды, а затем многажды отразилось в омуте сновидений? Клэр не знала. Когда же она окончательно проснулась, взошло солнце, и берег в его свете показался страшнее любых кошмаров. Он был укутан чёрным пеплом. И пепел был повсюду.

Пожарища Клэр поблизости не приметила, да и пепел лежал странный, похожий на мелкую, как пудра, пыль. Он грязными разводами покрывал борта стоявших по соседству лодок, стволы пальм, их поникшие листья, хижины, хлипкие тростниковые изгороди и даже загрубевшие полотна вывешенных для просушки простыней. Клэр и сама перепачкалась. Попробовала оттереть грязь с рук. Принюхалась к ней и удивилась, различив слабый запах серы. Воздух оставался чистым, напоенным морской свежестью, будто пепел успел давно осесть.

Дима и Лоран, проснувшись, с недоумением выглядывали из-за борта «Второго Спасителя». Риты поблизости не оказалось. Судя по веренице следов, дочь Самоедова ещё на рассвете ускользнула с лодки и отправилась к рыбацкому поселению. Клэр предложила остальным последовать за Ритой. Дима и Лоран кивнули, но с места не сдвинулись. В итоге они втроём сидели, притаившись на палубах «Второго Спасителя», осматривали пляж, а спуститься на песок, в котором продолжали копошиться раки-отшельники, не решались.

– Думаешь, Михаил прав? – тихонько спросила Клэр.

– Глобальная катастрофа? – так же тихо уточнил Дима. – Трудно сказать. Но вряд ли. Дома́ на месте. Следов разрушений нет. И мёртвых тел нет. Если бы тут бушевала эпидемия… Может, из-за недавнего шторма поблизости загорелось что-то большое и… горючее? Бензозаправка, склад пиротехники, не знаю. Людей эвакуировали, а тушить пожар было некому.

– Может, – согласилась Клэр, успокоенная таким предположением.

– Скоро узнаем, надо только добраться до города.

– Надо.

Повторно покидать лодку Клэр отказалась, а друзья не торопились подать ей пример. Клэр почувствовала, как жжёт горло. В последний раз беглецы пили вчера после полудня. Солнце ещё не распалилось и периодически пряталось за облаками, но чем больше Клэр думала о воде, тем нестерпимее становилась жажда. Она едва сдержала радостный вскрик, увидев, как из-за хижин выходит Рита. В руках у неё были полутораметровая бамбуковая палка и пластиковая канистра. В канистре плескалась вода.

– Умница! – с теплотой промолвила Клэр.

Палка предназначалась Диме. Рита нашла замену его утерянной трости. Сказала, что далеко не уходила, а поблизости людей не встретила. Двери стояли запертые, окна зашторенные, клетки для бойцовых петухов пустовали. Ни брошенных мотоциклов, ни опрокинутых телег или разбитых стёкол. Посёлок выглядел опрятно, насколько вообще опрятным может выглядеть бедное филиппинское поселение. Клэр, Дима и Лоран молча слушали Риту. Передавали друг другу канистру – не успокоились, пока не осушили её, затем бережно спрятали канистру на кормовой палубе, словно припасли для будущего плаванья.

Рита позвала друзей пройтись по посёлку, и они с опаской спустились на песчаный берег, твёрдость и незыблемость которого с такой радостью приняли вчера вечером. Первым делом дочь Самоедова отвела их к жестяной цистерне с водой. Беглецы ополоснулись под струёй из заржавелого крана, смыли с себя многодневный слой пота и морской соли. Клэр, развеселившись, позаимствовала с ближайшей бельевой верёвки жёлтую футболку и джинсы. Вещи висели покрытые пеплом, но среди них попадались и чистые, пахнущие порошком. Клэр переоделась и, довольная, продемонстрировала друзьям новый наряд. Они в свою очередь долго и придирчиво отбирали рубашки и брюки, примеряли их, возвращали на место и следом хватались за другие. В дешёвых цветастых тряпках беглецы стали похожи на обычных филиппинцев. Сказывались и до черноты пропечённая под тропическим солнцем кожа, и неряшливые стрижки, и растрескавшаяся от долгого ношения обувь, заменить которую пока было нечем. Подтрунивая друг над другом, друзья пошли вслед за Ритой по грунтовой, потемневшей от пепла дороге.

– Здесь творится чёрт знает что, – промолвил Дима, – но мы сделали это! Мы добрались до суши. Феноменально!

Клэр потрепала его влажные кудри и шёпотом сказала, что он настоящий молодец.

Дима и Лоран обменивались шутками о зомби, вспоминали фильмы и компьютерные игры, где герой попадал в схожие условия, и своей болтовнёй заставляли Клэр улыбаться. Рита, не оборачиваясь, шла впереди, в общем разговоре не участвовала. Бедняжка наверняка думала о родителях и надеялась скорее отыскать полицейский участок – сообщить об участи пассажиров «Амок Лайта» и запросить скорейшее отбытие спасательных катеров.

Друзья с интересом поглядывали по сторонам. Прибрежные плохонькие хижины с тростниковой крышей постепенно сменились более внушительными кирпичными домами с кровлей из гофрированных металлических листов, а бамбуковые изгороди продолжились линией бетонных стен с пиками декоративных зубцов. Порой встречались двухэтажные особняки с витыми балясинами на верандах и длинной узорчатой цепью вместо привычных водосточных труб – в дождливые дни вода стекала по ним прямиком в чашу дождеприёмника. Всюду росли неизменные пальмы и худенькие деревца, похожие на манго, тянулись провода, закреплённые на угловатых бетонных столбах и дополнительно подпёртые длиннющими бамбуковыми шестами. Иные дворы просматривались насквозь, и друзья задерживались у запертой калитки в надежде угадать присутствие людей или найти внятную причину их исчезновения, но подмечали лишь чёрный налёт порошкового пепла, прибитую им по-осеннему пожухлую растительность и продолжали путь.

Когда показалась будка придорожного магазина – обычного сари-сари, от пола до потолка забранного решёткой, – Дима с Лораном, неуклюже приплясывая, побежали вперёд. Домчавшись до магазина, вцепились в податливую, задребезжавшую от их прикосновений решётку и, заворожённые, уставились на спрятанные за стеклом товары. С жадностью осматривали и шёпотом обсуждали чудеса цивилизации, в Большом мире считавшиеся обыденными, а на острове Первородного древа способные сделать тебя богачом. Наборы алюминиевых кастрюль, пластиковые кувшины, щётки, мочалки, усыпанные стразами разноцветные шлёпки, а главное – мешки с крупами, консервы, бутылки с газировкой и бесчисленные баночки, пакетики, коробочки, о содержимом которых можно было только догадываться.

Дима и Лоран трясли решётку, жалобно скулили и одновременно с тем хохотали. Лоран даже вскарабкался по решётке под жестяной козырёк. Клэр улыбалась, наблюдая, как вконец одичали её друзья. Сейчас они напоминали оголодавших макак: узрели желанные плоды и потянулись к ним, просовывая между тонкими металлическими прутьями свои жадные лапки. Клэр и сама соблазнилась чарующим видом мясных консервов – самых дешёвых, прежде способных отвратить её одним видом этикетки, а сейчас представившихся верхом кулинарного искусства. Островитяне почти год обходились без мяса, если не считать редкой возможности отведать птичьего паштета. Рыба, лангусты, устрицы и прочие дары моря были прекрасны, а жареными креветками в тарамбульном соусе Клэр не пренебрегла бы и в Большом мире, однако ничто не могло заменить вкус тушёной говядины или свинины. Вкус, в действительности давно позабытый, но оставивший в памяти общее чувство сытого восторга.

Рита единственная стояла в стороне, терпеливо поджидая остальных, затем молча устремилась дальше, и друзья вынужденно последовали за ней. На ходу обсуждали увиденное и смеялись над собственным ребячеством.

Беглецы добрались до выезда из посёлка, а следом поднялись на трассу, сложенную из литых бетонных плит, конечно же, усыпанных пеплом. За дорогой начиналась лесная чащоба, она полого поднималась на холмы, продолжалась зарослями далёких хребтов, и налёт черноты впервые раскрылся во всей угнетающей неохватности своего царства. Чёрным было всё. Ничто не укрылось от пепельной пыли. Не осталось ни ярких бутонов, ни зелёных листьев. Лишь местами одиноко проглядывала синяя или оранжевая краска дорожных знаков, частично омытых дождём.

Друзья помедлили, выбирая направление. Налево дорога уводила в глубь острова, направо она тянулась вдоль берега. Беглецы сошлись на том, что лучше не рисковать и двигаться направо – к подмеченным с моря домикам. Город располагался именно там.

Рита теперь шла вровень с остальными, делила их насторожённость. Поначалу друзья шагали по узкой полосе тротуара, затем сместились к центру двухполосной дороги. Не заметив ничего подозрительного, ускорились. Добрались до одинокой заправочной станции «Джи Текс», наскоро осмотрели две колонки, беспорядочно свисавшие шланги и пустовавшую комнатку кассира. Не обнаружили ни еды, ни намёков на случившееся здесь несчастье.

У парадных ворот в школу «Хидден Хэвен», обозначенную аляповато разукрашенным бетонным забором и грубым каркасом автобусной остановки, Диму привлёк крупный указатель. Поелозив по нему новенькой тростью, он высвободил из-под пепельных разводов задорно улыбавшуюся пчёлку в поварском колпаке.

– Джолиби! – воскликнул Лоран. Испугался громкости своего голоса и уже тише повторил: – Джолиби!

Указатель сообщал, что до ресторана быстрого питания осталось четыре километра. Значит, и город располагался в четырёх километрах. И значит, он был не таким уж маленьким, что повышало шансы отыскать людей или сообщение, оставленное для тех, кто не успел эвакуироваться.

Дальше беглецы шагали увереннее, но по-прежнему предпочитали шептать, порой вовсе без слов указывали друг другу на подмеченные детали вроде очередной вывески, говорившей о близости сразу двух начальных школ, одной старшей школы и центра здоровья. Миновали несколько припаркованных на обочине и пустовавших машин, одиноких столиков, прятавшихся под солнцезащитными зонтами, и множество разрозненных зданий, столь же затаённых, как и дома в рыбацком поселении.

Друзья с жадностью читали каждую встречавшуюся им надпись, очистили от пепла с десяток указателей, но так и не узнали названия города. Пройдя через бетонный мост Бубог-бридж, под которым к морю текла смолянисто-чёрная река, увидели, что приближаются к пляжу. На ходу присматривались к абрисам строений впереди и чуть не проскочили открывшееся слева поле.

Обычное поле, отгороженное низеньким забором, прежде наверняка засеянное злаками или радовавшее медвяным разнотравьем, а сейчас будто залитое гудроном. Клэр не поняла, чем оно заинтересовало Диму и почему он вдруг к нему устремился, а потом различила посреди поля бетонную гладь с едва заметными белыми полосами. Присмотревшись, разглядела и отдельные флажки вроде раздутых на ветру сачков для ловли бабочек, и наклонные обращённые вверх таблички.

– Взлётно-посадочная полоса… – подытожив её наблюдения, выдохнул Лоран и побежал вслед за Димой.

Беглецы набрели на местный аэродром. И не было явных причин радоваться находке, но друзья ликовали – впервые за время, проведённое на суше, позволили себе по-настоящему расслабиться. Чернота присмиревшей округи больше не угнетала. Бог с ней, с чернотой! Они нашли аэропорт! Клэр и Рита устремились за ребятами с такой поспешностью, словно в их карманах лежали купленные билеты, а вдалеке представитель авиакомпании монотонно призывал опаздывавших пассажиров поторопиться на посадку, перечислял их имена и предупреждал о скором вылете самолёта.

Друзья лихо преодолели забор из стоявших с большими промежутками столбиков и протянутых между ними струн колючей проволоки. Подобная изгородь могла сдержать разве что домашний скот, даже Дима перемахнул через неё без затруднений и отказался от протянутой руки Лорана. Клэр первая выбежала к бетонированной полосе, лежавшей перпендикулярно дороге и берегу: самолёты тут, взлетев, сразу оказывались над морем. Помедлила, не зная, что делать дальше. Никогда прежде так вольно не разгуливала по аэродрому и чувствовала себя настоящей хулиганкой.

– А если нас поймают? – тихонько спросила Рита.

– Мы потерпевшие! – напомнил ей Дима. – И мы хотим быть пойманными! Хотим визга покрышек, бешеного воя сирен и шипения полицейских раций!

– Я бы предпочла более спокойный приём, – отозвалась Клэр. – Но Дима прав. На взлётной полосе нас заметят скорее, чем на дороге. Даже если город эвакуирован, они наверняка наблюдают за аэропортом.

– Они?

– Ну, военные, например. Или местные власти.

Друзья последовали за Клэр. Поначалу шли бойко, носками ботинок рисовали улыбки на припорошённых пеплом плитах, а потом притихли. От мертвенного молчания аэродрома им стало не по себе. Ни предупреждений по громкоговорителю, ни лая сторожевых собак, ни малейшего шума от двигателя или генератора.

– Теперь понятно, почему никто не приплывал нас спасти, – на ходу сказал Дима. – Мы могли хоть весь остров превратить в одно громадное сигнальное костровище. Его огней никто бы не разглядел. Некому. Значит, поисковый треугольник не издевался над нами. Самолётов и катеров не осталось по всему Миндорскому проливу.

– Не уверена, – усомнилась Клэр.

– Почему?

– Посёлок выглядел заброшенным, но люди покинули его недавно. За год там бы всё пришло в запустение. В тропиках растительность быстро отвоёвывает пространство. И взлётную полосу уже затянуло бы травой. И лодки на берегу не стояли бы так ровненько. Вспомни летний Сираин! Тайфун раскидал бы их, утащил в открытое море.

– Ну, может быть, – Дима пожал плечами. – Тогда прав Майкл.

– О чём ты?

– Год назад истукан исполнил наше предсмертное желание выжить и пустил к себе, в анклав, формально нашему миру не принадлежащий. Он как пузырь под поверхностью Современной эпохи. Вот мы и бродим по пузырю. В первое плаванье обошли его по кругу, а потом… – Дима мельком посмотрел на Риту, – потом Махалинг Бато пробудился, и анклав расширился.

– Это хорошо? – уточнила Клэр.

– Скорее бессмысленно. Пузырь стал гигантским, но остался пузырём, напрямую с Современной эпохой не связанным. Если так, то мы оказались в безжизненном слепке нашего мира, видим его пустое эхо. Тут никого нет и быть не может, кроме тех людей, что впускал к себе Махалинг Бато.

– Вождей мангиан?

– И прочих бедолаг, додумавшихся тонуть в поисковом треугольнике.

– Значит, они давно мертвы.

– Или, неприкаянные, бродят по анклаву, ищут выход. Обречены скитаться целую вечность. Спасение от неминуемой смерти обернулось для них проклятием!

– Ладно тебе, – поморщилась Клэр.

– А что? В этом есть логика.

– Дурацкая логика.

– Ну, какая есть, такая и логика. И у нас тут больше шансов провалиться в глубь эры, найти вход в эпоху, породившую истукана, – в мир материальных мыслей. Как там говорил Майкл? Истукан позволял разумным существам на пике их развития наделять плотью собственные идеи. Достаточно было представить желанный предмет, и окружавшая тебя материя перестраивалась в нужном сочетании, претворяя твою фантазию. Чем плохо? Думаю, Лоран согласился бы помыслить сочный бургер.

– Чизбургер, – поправил его француз.

– Чизбургер, бургер, ролл, картошку фри – что угодно.

– И ванильный шейк, пожалуйста, – добавил Лоран, словно оформлял заказ на кассе «Макдоналдса».

– Легко! Доберёмся до эпохи Махалинг Бато – ни в чём себе не отказывай.

– Думаешь, Лоран уже достиг пика своего развития, чтобы управлять истуканом? – Клэр попробовала шуткой отогнать воспоминание об ужасе, увиденном за бортом «Второго Спасителя» в ночь, когда остальные беглецы спали, а ей пришлось удерживать Диму на дне средней палубы.

– Ну… – Дима придирчиво осмотрел друга.

Лоран покрутился перед ним, демонстративно напряг жилистые руки и постарался изобразить мужественное лицо провидца.

– Не ахти чего, – заключил Дима. – Но на чизбургер с картошкой хватит.

Лоран и Рита рассмеялись ему в ответ. Клэр слабо улыбнулась и предпочла не задерживаться, идти дальше. То воспоминание успело затеряться за событиями последних дней. Чем более отдалённым оно становилось, тем меньше Клэр ему верила. Вчера, различив берег Миндоро, отреклась от него, признала обычным кошмаром, навеянным усталостью и отчаянием. Когда же Большой мир встретил беглецов домами и дорогами, укрытыми пеплом, Клэр вновь обратилась к позабытым образам ночного видения. Димины слова об анклаве отчасти объяснили его и сделали пугающе реальным. Клэр мотнула головой. Заставила мысли умолкнуть. И ускорила шаг. Оторвалась от друзей. Не обращала внимания на их обеспокоенные окрики. Упорно шла вперёд, порой срывалась на бег и остановилась, лишь заметив здание аэровокзала. Запыхавшись, наклонилась и упёрлась руками в дрожавшие колени. Смотрела на бедный фасад строения, на алюминиевые панели сайдинга, местами проглядывавшие из-под пепельных разводов. Серебристая надпись под волнистым козырьком крыши извещала о прибытии в аэропорт города Сан-Хосе.

– Значит, Сан-Хосе, – сказал Дима, нагнав Клэр и предупредив своё появлением громким постукиванием трости.

– Ты здесь бывал? – поинтересовался Лоран.

– Нет. Но слышал об этом городке. Шустов-старший приплывал сюда пополнять запасы экспедиции. И в Сан-Хосе на него напали грабители, отбиться от которых, если верить Мануэлю, ему помогли люди Манахана.

– Жаль, что Мануэль не поплыл с нами, – отдышавшись, заметила Клэр. – Он бы здесь быстрее сориентировался.

– Да… Интересно, как он там? Прячется?

– Мануэль погиб, – неожиданно промолвила Рита.

Друзья выжидательно посмотрели на неё. Она не добавила ни слова.

– Идём, – позвал Дима, и беглецы двинулись к зданию аэровокзала.

Стеклянные двери оказались заперты. Их ручки перетягивала мелкоячеистая цепь с навесным замком. Друзья прильнули к стёклам в надежде разглядеть охранников, однако внутри здание оставалось таким же безжизненным. Туда хотя бы не проник пепел, и хромированные стойки приветственно блестели, а гладкий пластик панелей смотрелся приветливо чистым. Клэр любила вокзалы, морские порты и воздушные гавани. Приезжала в них заранее, чтобы в удовольствие побродить по залам ожидания, заглянуть в тесные кафешки и понаблюдать за работой уборщиков.

– Никого, – с грустью выдохнул Дима.

Аэропорт в Сан-Хосе скромный. Надо думать, самолёты приземлялись здесь редко. Безлюдность и стерильная пустота его помещений не должны были удивлять, но друзья расстроились. Разбрелись вдоль стеклянных стен в надежде обнаружить какое-нибудь объявление, предупреждавшее об эвакуации жителей Сан-Хосе или сообщавшее об усилении смертоносной эпидемии. Ничего. Ни единой записки. Только стандартная вывеска с перечнем горячих линий полицейского участка, пожарной станции, филиппино-китайской дружины добровольных пожарных, береговой охраны, филиппинской армии, морской полиции и отделения Красного Креста. Клэр с радостью позвонила бы по любому из указанных номеров, но телефонов поблизости не нашла.

Отойдя в сторону, беглецы приметили покрытые чёрной пылью багажные тележки, ветхий колёсный трактор и одинокий передвижной трап. Затем перебрались через металлическую изгородь и очутились у парадного входа в здание аэровокзала. Без толку подёргали за ручки запертых дверей. Нашли единственное объявление. «Цены для водителей трициклов строго регламентированы. Цена за поездку составляет ровно 100 песо (за всех пассажиров одного трицикла в целом). Пассажирам, прибывшим в воздушный порт СанХосе, рекомендуется проследовать прямиком в зону ожидания, чтобы не столкнуться с обманом и неоправданными поборами. Никаких исключений для обозначенной цены не предусмотрено». Вот и всё. Ни намёка на повальный мор, разрушительный тайфун или вышедших из лесов солдат Новой народной армии, дотла сжигающих встречные поселения.

– Может, дело в вулкане Тааль?! – вспомнил Лоран. – Это объяснило бы пепел.

– Да, мы уже обсуждали, – отозвался Дима. – Тааль отсюда далеко. И он крохотный.

– Ну и что! Крохотный, но бахнул так, что накрыло все Филиппины.

Беглецы устали гадать о форме и причинах обрушившегося на Миндоро несчастья. После недавнего оживления усталость вернулась с удвоенной тяжестью. По бетонной площадке перед аэровокзалом друзья разгуливали медленно, часто останавливались отдохнуть. Дима вовсе расположился в пластиковом кресле крытой автобусной остановки. Безучастно поглядывал на чёрную статую буйвола-карабао, на горбившиеся фонарные столбы и припаркованные неподалёку грузовики с грязно-зелёными контейнерами «Эвергрин». Клэр опустилась в кресло рядом с Димой. Подобрала ноги, обхватила их руками и притихла, не зная, как беглецам поступить в дальнейшем. Прогулка до Сан-Хосе уже не казалась столь важной и обнадёживающей.

Рита и Лоран, однако, не унывали. Не оглядываясь на друзей, пошли по выездной дороге, а через полчаса вернулись с охапкой съедобной всячины – выбрались на прибрежную трассу и на спуске к пляжу обнаружили кофейный столик, уставленный скудным набором закусок на продажу. Лоран на ходу хрустел чипсами, Рита пила «Спрайт», и выглядели они счастливыми.

Беглецы устроили ужин. Разделили добычу и с разочарованием признали, что предпочли бы обычную трапезу барангайцев – вкус «Сникерсов», солёных орешков, газировок и мармеладных тянучек был далеко не столь волшебный, каким рисовался на острове Первородного древа, – но в целом остались довольны. По меньшей мере, удалось подкрепиться.

Оставалось два или три часа до заката, и беглецы отложили дальнейшее продвижение по заветным указателям «Джолиби» до завтрашнего дня. Следовало набраться сил и хорошенько выспаться. Клэр только пожалела, что они не захватили мачете, оставшееся лежать на кормовой палубе «Второго Спасителя», – опасалась мародёров, обычно не брезговавших лазать по спешно покинутым городам и уж конечно не жаловавших случайных свидетелей своего преступления. Упоминание мародёров обеспокоило друзей. Поначалу Лоран предлагал заночевать на пляже, под крытой верандой ближайшей кафешки, а после слов Клэр согласился воспользоваться приютом автобусной остановки. Отгороженная со всех сторон, укромно спрятанная в отдалении от дороги и в общем-то не представлявшая ценности для грабителей, площадка перед аэровокзалом представлялась местом безопасным и спокойным. К тому же за остановкой располагались две вполне приличные туалетные кабинки.

Друзья повторно сбегали за припасами. Принесли побольше солёных закусок, сладостей и бутилированной воды, заодно прихватили пледы, вывешенные на бамбуковой перекладине возле одного из ближайших домов. Пришлось Диминой тростью долго выбивать из них вулканическую пыль. Они всё равно остались грязными, но спать на голом бетоне никто не хотел. К сожалению, не удалось раздобыть ничего существенного вроде консервов или полуфабрикатов, а предложение Риты быстренько пройтись по трассе в надежде отыскать доступный магазин беглецы единогласно отвергли. Не желали застрять где-нибудь в пути, а потом в потёмках искать толком не обозначенный поворот к аэропорту. Предпочли довольствоваться чипсами и подтаявшими шоколадками.

К вечеру стало прохладно. В рюкзаке у Димы лежала огневая пила, на память захваченная им из Барангая, однако разводить костёр никто не решился. Все согласились провести ночь в скрывавшем их от чужих взоров мраке. Спать разместились в тёплой тесноте, прижавшись друг к другу и укрывшись пыльными пледами. Животы, наполненные непривычной едой, громко ворчали, но сил прибавилось, и Клэр надеялась завтра обследовать город. Засыпая, она промолвила:

– А если дело не в желаниях, которые исполняет Махалинг Бато? Возможно, Майкл действительно видел сны, навеянные истуканом, но ведь… Он мог неправильно их истолковать, а его откровения…

– Я думал, ты в них не веришь, – сквозь накатившую дрёму буркнул Дима.

– Не верю. Но за год столько всего произошло. – Клэр помедлила, прежде чем продолжить. – В общем, я тут подумала, что на берег нас вынесло не предсмертное желание, якобы исполненное Махалинг Бато. Дело не в реликте. Ну или не совсем в нём. И ответ нужно искать не в откровениях Майкла, а в словах Мануэля.

– О чём ты?

– О том, что остров Первородного древа, как верили мангианы, открывается тем, кто готовится умереть. Близость смерти – дверь, позволяющая попасть на остров. И позволяющая выйти обратно. Что, если вернуться в наш родной мир без истуканов, анклавов, мёртвых городов и… без этого ужаса можно, лишь вновь посмотрев в глаза смерти?

– Значит, всё сработало, – сонно отозвался Дима. – Позавчера мы оказались на грани. Ещё чуть-чуть, и наш «Второй Спаситель» пошёл бы ко дну. И вместо того чтобы опять причалить к острову, теперь уже со стороны Восточной стены, мы выбрались сюда, в СанХосе. Разве не так?

Клэр не ответила. Испугалась собственных мыслей. По счастью, одолеть усталость они не сумели, и Клэр вскоре уснула. Спала спокойно и глубоко, а наутро проснулась бодрая, воодушевлённая предстоявшей вылазкой в город.