– Эту коробку не трогай! Там лаборатория.

– Чё за лаборатория?

– Когда объясняли, чем слушал?

– А выделываться обязательно?

– Я не понял, кто выделывается?

– А ты не тупи, а подумай.

– О чём я должен подумать?

– Подумай, о чём вчера предупреждали. Сто раз сказали: коробку с синим скотчем не трогать.

– Короче. Я подумал.

– И?

– Всё, дальше сам таскай. Я домой. Дел много.

– Типа обиделся? Не знал, что такой нежный. Надо было предупреждать.

– А я не знал, что тебя вообще ни о чём спрашивать нельзя.

– Да просто вчера про эту коробку, то есть лабораторию, сто раз говорили. Ты вроде был. Я подумал, прикалываешься. В общем, здесь аппарат, который анализы быстро делает. Ну, их не надо никуда отвозить. Они при тебе делаются.

– Трудно было сразу сказать?

– Я и сказал.

– Ага.

– Жаль, что раньше не привезли: вчера на выезде можно было попробовать.

– Так вчера мёртвый был. Зачем ему анализы? Умер и умер. Лечить живых надо.

– Вот чтобы меньше умирало, надо понимать, почему это случилось. Инфекция, отравление, травма – причины же разные бывают.

– Не знаю. Может, и правда так надо. Так, давай эти две отнесём и реально домой. Я больше не могу.

– Ладно. Да, я тоже устал. На сегодня хватит…

Ну и суматоха у нас! Второй день все куда-то бегут, что-то несут. Спорят, ругаются, мирятся – прямо как Андрей и… кто там второй? Вроде бы раньше не видела. Хотя голос знакомый. Ох, сколько сегодня народу! И все бегают туда-сюда, сюда-туда – устала головой вертеть. И ладно бы только люди, так ещё коробки, пакеты, ящики – огромные и маленькие, картонные и деревянные, лёгкие и тяжёлые, важные и не очень – каких только нет! И как это всё поместится? Не понимаю! Хорошо, что есть Паша. То есть Баша. Кажется, он один точно знает, что-куда-зачем. Даже Белка какой-то растерянный. А Баша – молодец. Не стесняется, командует чётко:

– Э-э-э! Черти, алё! Стоять! Анализатор сюда. Ясно? Коробку не вскрывали?

– Да нужна она нам. Мы всё помним.

– Что помните?

– Что с лабораторией надо аккуратно.

– Ответ правильный. Зачёт!

– Тогда мы пойдём? Передашь, что закончили?

– Не понял?! Куда это вы пойдёте? Вон стулья привезли. Так что за работу, друзья!

– Не, мы домой.

– Интересно, а работать кто будет?

– Я вообще, когда анкету заполнял, писал, что дельфинов спасать хочу, а не мебель таскать. На фига вообще эти стулья? Лучше бы второй бассейн купили.

– Андрюш, не кипятись. Если не в курсе, то на стульях вообще-то сидят. Да, на земле тоже можно посидеть, но это не сильно удобно. Особенно туда неудобно усаживать людей, которые дают деньги, на которые, не исключено, купят второй бассейн. Ну? Чего стоим? Чем быстрее закончим, тем скорее домой на ужин попадёте. Так что быстро выгружаем и ещё быстрее собираем. По инструкции и с вдохновением. Сиденье – голубое, спинка – белая. Запомнили? Если да – вперёд!

– Может, завтра?

– Не может. Всё должно быть сделано сегодня, потому что завтра, напоминаю, день рождения Станции. В курсе? Или забыли? Гостей куда сажать будем? В бассейн?..

Ох, Баша! Жили себе спокойно, а теперь будьте-нате: каждую субботу какой-то праздник. Баша считает, что, пока тепло, нужно приглашать гостей – зимой собирать деньги тяжелее. На позапрошлой неделе провели День открытых дверей, завтра устроим День рождения Станции. Его вообще-то ещё в прошлую субботу должны были провести, но стулья вовремя не приехали, поэтому пришлось перенести. Что будет в следующую, пока не решили, там видно будет. Может, вспомнится что-то – как вспомнили про то, как три года назад Белка завёз на пустырь старый строительный вагончик, а Рита разрисовала его морскими животными. А если память ничего не подкинет, то Баша обязательно что-то придумает. Он неугомонный, никогда не сдаётся.

Надо с него пример брать. Хотя я не совсем размазня. Верю в лучшее. Да и везучая, надо признать. Столько раз думала: всё конец, – а оказывалось, что нет, поживу ещё. Ладно. Нечего плохое вспоминать. Да и что я помню? Почти ничего: удар о землю, потом темнота. И если бы Уля постоянно про всё это не напоминала, то давно бы забыла. Уж я ей и так и сяк показываю, что зла не держу, а она всё никак не успокоится. Дождётся момента, когда никого рядом нет, и шепчет: «Софи, ты как? Всё хорошо? Прости, я не хотела. Просто, когда тебя коснулась, вспомнила про Гошу…»

Ох, как же мне надоел её Гоша! Слушать про этого хулигана не хочу. Даже не про него, а про тюрьму с красивым названием «Дельфинарий», в которую он попал. Я бы там тоже любого загрызла, если бы плавала в грязной воде и ела мороженую рыбу, да не просто так, а только если «заслужила», прыгнув через кольцо или забив мячик в ворота. А если не прыгнула и не забила – получай острую палку. Какая прекрасная жизнь, лучше не бывает! От такого счастья и вправду зубами защёлкаешь и на людей начнёшь бросаться.

Вот зачем она про это всё рассказывает? Про Гошу этого несчастного, про дельфинарий. Было – и было. С глаз долой, из сердца вон. Если так всё переживать, сил ни на что не останется. Закопаешься в этот ил и не вынырнешь. Впрочем, мне-то что? Вспоминает, значит, не может забыть. Значит, ещё болит. Хорошо, что хоть что-то говорит. Раньше вообще молчала и подходить боялась, так что пусть шепчет что угодно и про кого угодно. Выговориться всем полезно, а уж тихоням тем более – они в себе столько бед носят, все когда-нибудь не поместятся.

Тихоня тихоней, а на скрипке вон как громко играет! Если бы Улина мама тогда не задержалась на работе, а Уля от скуки не достала скрипку, никто бы про её талант и не узнал. Как же это было прекрасно! Я так растрогалась, что не выдержала и подпела:

Жаль, что мама больше не опаздывает. Но и Уля уже без скрипки приходит. Зато приходит! Все думали, что после всего того, что тогда случилось, она больше не появится, но нет – Уля с нами! Правда, ей запрещено покидать Станцию одной: теперь только с мамой. Это было главным условием того, что Ульяна остаётся. Ещё в договор входило обещание не бросать музыкальную школу. После долгих и очень шумных разбирательств выяснилось, что Уля прогуляла несколько уроков: выходила из дома со скрипкой, на детской площадке прятала её в большую сумку и ехала на Станцию. Мама, конечно, ничего не знала.

Эх, устроила она нам проверку – каждый уголок обнюхала! Только ничего страшного и ужасного на Станции не обнаружилось, иначе бы Улина мама не сказала: «Хорошо. Если это для тебя так важно, я согласна. Только без меня отсюда не уезжаешь. Ясно? И музыкалку не бросаешь. Договорились?» Выходит, что договорились. Мама успокоилась, а Уля более-менее освоилась. По крайней мере, по каморкам больше не прячется. На выезды её пока не берут: раненый, а тем более мёртвый дельфин – зрелище не для слабонервных. Да и незачем ей на берег ехать, и на Станции работы полно.

Со всем, что поручили, – уборкой и ведением страницы «Десты» – Уля справляется. Сначала, понятное дело, не всё гладко шло: то сапы не туда отнесёт, то пост не вовремя выложит, – но постепенно всё наладилось, даже успевает что-то в свою разлинованную тетрадку писать. Как-то подсмотрела, что она там пишет, но ничего не разобрала – значки какие-то непонятные. Ещё иногда телефон близко подносит. Кажется, записывает звук. На съёмку не похоже. Хотя кто её разберёт. По сравнению с тем, что было, немного оттаяла, но как была закрытой, так и осталась. Пока только с Викой сдружилась, что неудивительно. Надеюсь, скоро ещё друзья появятся. Здесь ребята хорошие, бояться ей нечего. Белка чётко сказал: если кто-то Улю обидит, сразу вылетит. Из-за этого позавчера они с Башей чуть не поругались. Как сейчас помню:

– Серьёзно? Вылет прям реально мгновенный? Без учёта заслуг?

– Верно. Без учёта.

– То есть можно угрохать дельфина… Ладно, почти угрохать, потом поиграть в прятки, поставить кучу людей на уши – и ничего? Чик-чирик, я в домике? Под охраной? Так получается?

– Я всё сказал. Повторять не буду.

– А если случайно вырвется? На автомате. Я, если честно, на неё спокойно смотреть не могу. Боюсь сорваться.

– Павел, давай так. Всё, что ты сейчас сказал, я не слышал. Отвернулся, заснул, оглох. Но если бы сейчас здесь был кто-то помимо тебя и меня и этот кто-то услышал бы то, что ты сказал про Ульяну, которая, кстати, такой же стажёр-волонтёр, как и ты, то…

Конечно, Белка имел в виду людей. Моё подслушивание не в счёт, а то бы Баши на Станции больше не было, а если бы его не было, то не было бы и денег, которые недавно поступили на счёт «Десты». Только в спешке Баша перепутал номер счёта, из-за чего Белка сильно разозлился. Нет, скорее расстроился. Утром, когда защищал Улю, он рычал сильнее.

– Реквизиты совершенно другие, неужели трудно было проверить?

– Илья… Илья Николаевич, ну какая разница? Главное, что перечислили. Я их знаете сколько уламывал! Хорошо, что вообще перевели. Ну, перепутали маленько.

– Маленько?! Они мне на личную карту скинули, а должны были на счёт Станции.

– Так какая разница? Это ж подарок.

– Да, подарок! Но не мне ж, красивому. Всё! Звони, с кем ты там связывался. Уточняй, куда обратно отправлять. Я у себя отправителя не вижу. Почему-то скрыт.

– А если они обидятся? Люди ж от души хотели помочь. А мы к ерунде придираемся…

Не знаю, чем там всё закончилось, но сегодня на Станции появилось всё, о чём так долго мечтали: гидрокостюмы, комбинезоны, проектор, экран для лекций, портативная лаборатория и стулья. Стульев, кстати, в списке желаний не было, их Баша предложил купить. Белка сначала был против. По его мнению, и старые вполне годились, но когда Баша потряс стулом так, что от него чуть не оторвалась спинка, Белка махнул рукой.

И почему он такой строгий с Башей? Морщится, отворачивается, бурчит. Вечно ему что-то не нравится, но что именно – не говорит. А всё потому, что придраться не к чему! Работает Баша отлично, идей у него море. Ну и главное: кому удалось столько денег собрать? Только ему! Если разобраться, в нём всё прекрасно, но Белка вечно чем-то недоволен. Тут точно что-то личное. Я вот тоже не со всеми в стае дружу, и что теперь – плыть отдельно? Нет, так нельзя. Вместе проще.

И дела быстрее вместе делаются. Сегодня многие волонтёры своих друзей привели, некоторые даже родителей. И Рита, Белкина жена, примчалась. Она в больнице работает, поэтому на Станции бывает не часто, здесь появляется, только если что-то важное происходит: или сегодняшняя суматоха, или моя операция – она тогда ассистировала Белке. Со стульями ребята бы и без Риты справились, а вот разобраться с лабораторией – вряд ли.

Кстати, в отличие от Белки, Баша Рите нравится. Он её сразу очаровал. Когда она спросила, откуда взялся «этот симпатяга», вместо ответа получила Пашину анкету, прочитав которую, Рита воскликнула:

– Ничего себе! Так бывает? Он правда там работал?

– Вообще-то не он, а его родители.

– Здорово! А где они сейчас?

– Говорит, там остались. Контракт был на год, потом эпидемия, карантин. В общем, застряли.

– А он как здесь оказался? Почему уехал?

– Ты про симпатягу?

– А что за тон? Почему злишься?

– Кто злится?

– Илья, ты! Тебя аж перекосило. Понимаю, устал. Все устали. Я тоже сейчас свалюсь. Но так нельзя. Давай, настраивайся на приятное. Завтра день рождения. И не один! Завтра два дня рождения. Про свой ты, конечно, забыл.

– Нет.

– А про то, что «Десте» – три, а тебе – тридцать три, помнишь?

– Ага. Жизнь на троечку.

– Ну ладно тебе. Давай, настраивайся на хорошее. И, по-моему, пора сворачиваться. Так. Пока не забыла: Алисино расписание без изменений? Лекция в полпервого? Ничего не поменялось?

– Пока нет. В десять сбор гостей, презентация, потом лекция, дальше тренинг, лотерея.

– Отлично. Ты же Алису привезёшь? А то у меня утром кое-какие дела. О-очень секретные!

– Откуда я её должен привезти?

– Как откуда? Из порта.

– Почему из порта? Она же вроде на автобусе приехать должна.

– Ой! А я разве не говорила? Мы же всё переиграли. Им – ну, ей и Мише – гидрофонные исследования в районе маяка в план включили, поэтому они решили на базу не возвращаться, а сразу на катере к нам. Так что Алису надо утром у проходной восьмого причала забрать и сюда привезти, а Миша на борту останется. Прости, что забыла. Столько всего навалилось.

– Секретного?

– Ну не дуйся! Ладно, раскрою первый секрет: твой день рождения будем праздновать на катере. Миша обещал плов с мидиями.

– Ага.

– Не впечатляет? Ни плов, ни вечеринка на катере? Илья, чего ты молчишь? Ладно, я всё поняла. Замолкаю. Но тогда говори ты. Давай, рассказывай про…

– Про симпатягу?

– Угадал! Про него. Так как он здесь оказался?

– Можешь сама у него спросить, если интересно.

– Да, интересно! Из тебя всё клещами вытягивать надо.

– Ну и не тяни тогда.

– Да что с тобой сегодня? Прекрасно понимаешь, о чём я. Не обижайся. Просто первый раз что-то новое. Анкета правда невероятная. А ты с родителями не пробовал связаться? Можно онлайн-встречу устроить. Подружиться как-то. Выйдешь на новый уровень. Хочешь, я им напишу?

– Попробуй.

– Супер! Только контакты дай. В анкете почему-то пусто. Ещё бы ссылку на их работы – покажу Алисе. Думаю, ей будет интересно покопаться.

– Ага. Мне тоже. Только не копается ничего. Лопаты нет. Если не решила, что подарить, то лучше всего её. Больше ничего не надо, всё есть.

– Ну прости, лопаты точно не будет. Что подарю, то подарю. Выбросишь, если не понравится. Нет, кроме шуток: а как он с родителями связывается? Такого же не может быть, чтобы связь полностью оборвалась.

– Не, связаться никак невозможно.

– Почему?

– Потому что в Китае язык китайский.

– И?

– Интернет тоже китайский. Всё сложно.

– Не поняла.

– Симпатяга так отвечает. Так и говорит: забейте, всё сложно.

– Подожди. С языком как-нибудь справимся. А интернет… Если он имеет в виду… Если я не ошибаюсь, многие сайты на английском дублируются. В любом случае надо попробовать. Давай я займусь. Как его? Паша?

– Займись.

– Ты сегодня правда странный. Давай сворачивайся. Я сама с лабораторией закончу. Тебе выспаться надо. Завтра праздник. Два праздника.

– Ага.

– А вообще, хорошо бы тебе с Мишей подружиться. Может, перетащит тебя к себе. Алиса говорила, что они расширяются, – значит, специалисты нужны. Сколько здесь можно торчать? Это всё, безусловно, благородно, но работа должна быть нормальная. Ты говорил, что это ненадолго, а получилось… Ну чего ты молчишь? Там институт большой. С твоим опытом… Я тоже, если честно, устала. Хочется спокойной жизни, а не вот это всё. Нет, правда, обещай, что поговоришь. Если позовут, долго собираться не будем. Нас тут особо ничего не держит. Квартиру сдадим Ирке из травматологии, она как раз ищет. Ну? Спросишь? Не забудешь? Ладно, я сама поговорю. По крайней мере, с Алисой точно. А лучше возвращайся людей лечить. У тебя это хорошо получалось.

Белка лечил людей? Вот это новость! Нет уж, Рита. Он здесь нужен. Дельфины тоже люди.