– …Среди звуков, которые издают дельфины, различают два основных типа – тональный сигнал и импульс, – но также можно отметить, что помимо этих типов встречаются…
Голос немного писклявый. И говорит слишком быстро. Прям тараторит. Слова сливаются, иногда вообще ничего не разобрать. Как-то несерьёзно получается. Может, это не она?
– …А что касается свистов, то их насчитывается около двух сотен…
Интересно, как она стала учёной? Мечтала с детства или как-то само собой получилось? Но про это она вряд ли расскажет – автобиография в лекцию не входит. Она же сразу предупредила: «Сегодня мы поговорим о языке дельфинов…», про себя ничего не обещала, только имя раскрыла: Алиса Кирилловна. Лучше бы она начала так: «Привет! Я – Алиса. Когда я первый раз увидела дельфина, сразу поняла, что…» Или: «Если честно, изучать дельфинов я не планировала, но однажды…» Тогда все, кто сейчас сидит в телефоне, слушали бы открыв рты. Тональные сигналы им неинтересны. Неужели не понятно?
Но на её месте я бы тоже ничего не по теме не рассказывала. Страшно, да и история у меня так себе: «Всем привет! Меня зовут Уля. Однажды меня укусил измученный дрессировкой дельфин, а как-то раз я чуть не убила больную дельфиниху». Хлопать вряд ли будут, но внимание гарантировано. А вообще, не представляю, каким смелым нужно быть, чтобы рассказывать о себе. И не один на один, а на публику.
– …У дельфинов уровни организации звуков очень напоминают звенья речевой цепи человека: звук – слог – слово – фраза…
Что она про нас думает? По лицу не поймёшь – к экрану постоянно поворачивается. Если бы в зал смотрела, то точно бы подумала: «А собственно, что я здесь делаю? Зачем трачу время на этих равнодушных придурков?»
– …Первые серьёзные исследования, доказавшие наличие интеллекта у дельфинов, проводились в…
Рита предупредила, что лекцию будет читать знаменитая учёная-океанолог-зоопсихолог и нам ужасно повезло, что она нашла время, чтобы встретиться с нами. Это большая честь и всё такое. Интересно, а нас ей Рита как представила? Скорее всего, что-то вроде «…будут супердети из биологического класса и парочка наших волонтёров. Все чудесные». Хорошо, что на мне кепка «Деста», – может, Алиса поймёт, что я не с этими ненормальными из лицея? Что я не в толпе, я отдельно. И что меня сюда не притащили, а я сама пришла. Должна же она это как-то понять.
– …Таким образом, выяснилось, что дельфины отличаются невероятными коммуникативными способностями…
Думаю, ей ужасно хочется выключить проектор и заорать: «Если не слушаете, зачем пришли? Вам правда интересна биология? Что-то непохоже». Кстати, можно и не орать. Есть метод похитрее. Например, резко замолчать и на кого-нибудь уставиться. У физички это отлично получается. Ужас накрывает мгновенно, сам не замечаешь, как становишься невесомым. Наверное, так привидения рождаются. Только они летают где хотят, а ты как воздушный шар, привязанный к стулу, – и рад бы рвануть, но ничего не получится. Сиди, смотри и слушай. Вот если бы Алиса так умела, то с неё бы глаз не сводили, но тут опыт работы с детьми нужен, а она не по школьникам специалист, а по дельфинам.
– …Анализ зафиксированных звуков позволил предположить, что…
Кажется, ей всё равно, слушают её или нет. Неужели не переживает? Говорит и говорит, как будто на Станции никого. А всё потому, что для неё дело важнее дураков. А для меня дураки важнее. И почему я про них всё время думаю?
– …Замечено, что, общаясь с детёнышами, самки изменяют тон. Это очень напоминает разговор людей с детьми – замечали, как мамы общаются с малышами?..
Какой она была в детстве? Чем интересовалась? Когда начала изучать животных? Скорее всего, давно. Не просто так же она зоопсихолог. Было бы здорово, если бы она рассказала какую-нибудь историю. Допустим, такую: «Когда я была маленькая, у меня была собака. Наблюдая за вилянием её хвоста, я поняла, что каждое движение что-то означает…» Нет. Скорее всего, у неё была не собака, а аквариум: «Как-то раз мне показалось, что одна рыбка разговаривает с другой. Чаще всего они весело толкались и со стороны были похожи на болтающих подружек. Но иногда их поведение менялось: рыбки спорили и даже ругались. Всё это напоминало настоящее общение. Характер у рыбок был разный. Одна – медлительная тихоня, вторая – забияка с невыключающимся моторчиком. Однако что-то их объединяло, что-то притягивало друг к другу…»
– …Представленная спектрограмма наглядно показывает, как в зависимости от…
А ей правда всё равно – тихо она говорит или громко, быстро или медленно, слушают её или не слушают, смотрит хоть кто-то на спектрограмму или нет. Может, она вообще нас не видит и вместо зрителей у неё жёлтый туман? Когда выходишь на сцену, кажется, что разглядишь все лица – уж в первом ряду точно. Но на самом деле из-за ярких ламп ты как слепой: что на солнце смотреть, что в зал – разницы нет. Но, может, всё не так, я ж на сцене всего один раз была. Когда ещё раз там окажусь, неизвестно, потому что тот первый и единственный выход на публику я завалила. Причём не где-то в середине, а на вступлении. Только начала играть и сразу сбилась. Смысла продолжать не было, поэтому ушла. Так что разобраться, кого там видно, а кого нет, не получится – на концерты меня больше не приглашают.
Мама расстраивается, возмущается, просит дать шанс. Но шансов нет. Ни одного. Потому что, во-первых, «давайте больше никого не подводить», а во-вторых, «такого ребёнка надо беречь от стресса. Сами видите, что получилось. Ещё раз экспериментировать не будем». Маму эти объяснения не устраивают. Она всё ещё верит, что я – великий музыкант, просто мне не везёт и когда-нибудь всё обязательно получится: «Подожди, подожди. Мы ещё им покажем. Будет у тебя ещё концерт. Обязательно будет!» Ага, конечно будет. И зачем она это говорит? Всё же понятно. Да я даже не знаю, хочу ли снова оказаться перед зрителями. Ну… Наверное, да. Мама будет счастлива. Ещё мечтаю, чтобы хлопали все, а не только она. Громко-громко.
– …Анализ акустических сигналов показал, что в основе общения дельфинов…
Какие помятые шорты! Можно было и погладить. И вообще, зачем в шортах приходить? Как-то несерьёзно. Всё-таки учёная, а выглядит как туристка с пляжа. А в чём бы я пошла? Не знаю, всё равно бы мама выбирала. Но не в мятых шортах точно. Может, её как раз из-за одежды и не воспринимают. Белка, понятно, в эти дела не полезет. Но Рита могла же что-то посоветовать? Вот она сегодня красивая. Даже накрасилась. Но это из-за дня рождения Белки, конечно. Обычно она не такая яркая.
– …Каждый дельфин имеет уникальный набор звуков, который можно сравнить с автографом. Причём получают они его не с рождением. В первые четыре месяца детёныши…
У неё смешные уши. Как у летучей мыши. Я бы такие под волосами прятала. А она их как будто специально напоказ выставляет – зачем-то волосы в хвост собрала, так ещё сильнее видно. Но, может, про уши она ничего и не знает, о таких интересных вещах обычно другие сообщают. Пока не скажут, в зеркале себя по-другому видишь. А как послушаешь добрых людей, потом смотришь, и правда: зубы кривые, а уши как у Бэтмена – и как это можно было не заметить?
– …Таким образом, у дельфинов постепенно формируется система «свой – чужой», позволяющая безошибочно определять…
Не очень понятно, строгая она или нет. Лицо как маска. Ещё ни разу не улыбнулась. Без остановки бубнит под нос, слайдами быстро щёлкает – уж картинки-то можно было и помедленнее показывать. Картинки все любят, а вот умные слова не очень. На «Увлекательные истории о секретах общения дельфинов», как обещала афиша, эта лекция совсем не похожа. Зрителям обещали что-то особенное, а не это бу-бу-бу. Стоп! А чего это я за остальных думаю? Мне же эта тягомотина нравится? Очень!
– …Именно поэтому их называют морскими канарейками. Вокальный репертуар белух невероятно разнообразен. Они с лёгкостью изобразят что угодно: мурлыканье, кудахтанье, свист. Даже визг бензопилы!.. М-м-м…
Ужас! Как же громко! Да, бензопилу нужно было обязательно озвучить, без этого никак. Кажется, столько куриц, котов и бензопил Алиса никогда не видела – от ора аж вздрогнула. Значит, никакой маски нет. Живая! О, выдавила улыбку. Нет, а что ей делать: психануть и уйти? Лекторы так не поступают. Что бы ни происходило, нужно делать вид, что всё в порядке. Нужно достоять до конца, до аплодисментов. Тем более что зрители – дети. Детей нельзя расстраивать. Детей надо веселить. Закон клоуна.
Очнулась.
– На самом деле белухи не так экспрессивны, но в целом всё верно. Кстати, полную библиотеку звуков морских млекопитающих вы можете найти на нашем сайте. QR-код на экране…
Алисин сайт котам и курицам не интересен. Они продолжают мяукать и кудахтать – это же так прикольно. Мне он тоже не нужен – давно в закладках, я там всё наизусть знаю. Достать телефон и сделать вид, что навожу на код? Пусть думает, что хоть кто-то заинтересовался. А вдруг она решит, что я снимаю не код, а её? Мне бы было неприятно, терпеть не могу, когда снимают без разрешения.
– …Если у кого-то есть вопросы, с удовольствием на них отвечу…
Ага, «с удовольствием…». Скорее всего, думает: «Зачем я сюда приехала? Лучше бы с белухами повозилась. Только время зря потратила». Так. Что-то меня понесло. Пора остановиться. Как там мама говорит? В чужие головы залезать бессмысленно. Ко мне они не имеют никакого отношения. Думать надо только о своих чувствах и желаниях. Ладно. Переключаюсь на себя. Что я сейчас чувствую? Что-то липкое, неприятное. Я сделала что-то плохое? Нет. Просто стало стыдно, когда все замяукали и Алиса испугалась. Я в этом участвовала? Нет! Значит, ничего липкого нет. Теперь желания. Чего я хочу? Не вообще, а сейчас, в эту минуту? Конечно, подойти и поговорить. Показать тетрадь, рассказать про Софи. Про то, как я записываю её звуки нотами. Про то, как больше её не боюсь. И про то, что она меня простила. Иначе бы она мне не пела.
Но я не подойду и ни о чём не расскажу. Потому что страшно. Причина? Пока не поняла. Алиса точно не заорёт и не рассмеётся. Тогда что? Отвернётся? Не будет слушать? Конечно нет! Она не из таких. Тогда что мне мешает встать со стула и подойти? Да вроде бы ничего.
– Что ж, если вопросов нет…
А что, если сослаться на паблик? «Здрасьте, меня зовут Уля, я стажёрка, веду страницу „Десты“. Вернее, учусь вести. Пока не всё получается, но Вика – администратор паблика – говорит, что в общем нормально. Вы на нас подписаны? Можно я сделаю снимок и возьму короткое интервью?» Вроде нормально, но я так никогда не скажу. И слов слишком много – я тараторить не могу, и как-то немного нагло. Или скажу?
Всё. Поздно.
Алиса благодарит за внимание, снимает микрофон, выключает проектор. Если она сейчас уйдёт, то тетрадь я не покажу никогда. Её можно выбросить и забыть. Хотя там особо и показывать нечего. Кому интересны два листка, исписанные закорючками ˜“ ≈? Мне б ещё пару месяцев понаблюдать – вот тогда было бы на что смотреть. Лучше встретиться на осенних каникулах – через три месяца материала будет достаточно. Да, осень – отличная идея, только Алисы здесь не будет. Послать письмо? А вдруг оно в спам попадёт? Каждый день буду проверять, пришёл ли ответ, и, если не дождусь, подумаю, что на мой бред она решила не отвечать. Да, почта – ненадёжно. И почта на сайте общая, а не её. Могут и не передать. Надо встречаться лично. По-другому никак. А как? Приехать к ней в институт? Ага, тут на маршрутку еле денег хватает, поезд – вообще нереально, а на самолёте – это как в космос полететь. Но главное, что мама не отпустит.
«Мам, мне надо к одной учёной в гости съездить, обсудить кое-что. Я придумала раскладывать звуки Софи на ноты, хочу ей показать. Может, она что-то посоветует. Или познакомит с кем-то, кто такой музыкой занимается. Помнишь, я про неё рассказывала? Её зовут Алиса. Она летом на Станции лекцию про язык дельфинов читала, но тогда я подойти не решилась, да и данных тогда мало было. А сейчас точно готова. Что думаешь? Я быстро. Туда и обратно».
Смешно.
Но даже если представить, что как-то доберусь, то куда идти? Как я найду её лабораторию? Где её искать? Ок, допустим, нашла. Стучусь, захожу. Дальше? Скорее всего, будет так: привет-а-где-ты-раньше-была-извини-сейчас-много-дел-давай-позже-много-работы-напиши-будет-время-посмотрю-спасибо-до-свидания-Белке-привет. И это в лучшем случае. Может, она вообще в отпуске будет или уедет куда-нибудь.
Ну вот. Опять думаю про других. А надо про себя. Ой, она уже вещи собирает. Ладно, я готова. Только как начать? По имени-отчеству: Алиса Кирилловна, посмотрите, пожалуйста, мои записи… Как-то слишком навязчиво. А самой представляться надо? Здравствуете, я Уля. Нет, лучше Ульяна. А ещё лучше извиниться за позорное мяуканье. Стоп! Это меня не касается. Это меня не касается!
Итак. Иду?
Поздно. Коты выстроились за автографами. Теперь к ней точно не подойти. О, ещё Баша с благотворительными открытками. Как он так быстро соображает? И Станции доход, и Алисе удобней расписываться. Эх, а ведь правда ничего не получится. Пока Баша всё продаст, пока все получат автограф, целая вечность пройдёт. Хотя нет. Это я бы этими открытками месяц торговала, а он быстро справится.
Так и есть. Открытки проданы, автографы розданы, коты побежали к автобусу. Алиса облегчённо вздыхает, включает телефон, начинает читать пропущенные. Когда отложит телефон, сразу подойду. Хмурится. Быстро что-то печатает в ответ. Кому она пишет? Отправила. Ждёт ответа. Получила. Прочитала, закусила губу, сняла резинку с хвоста, завязала покрепче. Нервничает? Вот как теперь подходить? У неё явно проблемы, а тут я: «Пожалуйста, посмотрите ноты. Как вы думаете, это похоже на музыку?»
Да, не самый удачный момент. Но делать нечего. Потом себе не прощу.
А вдруг для неё ноты, музыка – пустое место? Не любит, не понимает… Бабушке же не заходит – говорит, что от скрипки ушам больно. Может, и у Алисы так же. Совсем про это не подумала. Что тогда делать? Как объяснять? Повезёт, если вежливо выслушает. А если засмеётся? Нет, смеяться она не будет. Просто скажет: «Молодец, продолжай в том же духе».
Нет! Надо догонять. Это единственный шанс. Бегу. Как могу бегу.