Сегодня пробный спуск. Но если вдруг справимся – и я, и остальные, – то вполне возможно, что не пробный, а самый настоящий. Может, даже вечером своих увижу. Шансы невелики, но если удержусь и оттолкнусь, то встреча вполне возможна. Белка сказал, что противопоказаний не видит, – значит, бояться нечего. Ох, чего скрывать, волнуюсь: мало ли что случится? Шов почти не беспокоит – уже и верчусь, и переворачиваюсь. Только тянет немного, чешется, но это как раз хорошо. Значит, заживает.

А если ничего не получится? Вдруг ещё рано? Мои ж, только меня услышат, тут же сюда рванут. Расстроятся, конечно, если ничего не получится. Надо бы предупредить, чтобы не ждали и ни на что не рассчитывали. Хуже некуда, когда веришь, надеешься и вдруг раз – сорвалось. С другой стороны, а откуда они знают, что я сегодня вернусь? Если не пикну, то неоткуда им про это знать. Разве что случайно рядом пройдут и заметят. А как сделать, чтобы это не произошло? Только молчать. Если рот открою, сразу будет понятно, где я. Так что никаких песен! Допою, и рот на замок. А вообще, пусть всё идёт как идёт. Вернусь домой – хорошо, нет – значит, так надо.

Ой, кажется, началось! Вика, Баша и Андрей расправляют переноску. Эта резиновая простыня – вещь знакомая, меня в ней из моря в бассейн затаскивали. Что я тогда чувствовала, уже не помню. Точно, что та в крови была, а эта чистая. Но если тогда донесли, то сейчас и подавно. Так что не страшно. Я Белке доверяю. Так! А где он? Что-то не вижу. Куда запропастился? Как же мы без него? Троим меня не вытащить. Нужен кто-то ещё: у переноски всё-таки четыре ручки, а не три. Кто-то ещё нужен.

Что?! Уля? Четвёртая – Уля?! Ну не знаю… Что-то в ней я не очень уверена. Впрочем, как и она в себе. Но на Станции без Белкиного одобрения ничего не делается. Выходит, он во всех уверен. Если бы хоть немного сомневался, спуск отменили бы. Успокаиваю себя, успокаиваю, да что-то не сильно верю. Ладно. Судя по всему, главная – Вика. И то хорошо. Уж она точно справится. Сколько она тренингов провела? Много! Так что нечего паниковать. Нечего-то нечего, но что с Ульяной? Только я вижу, что её трясёт? И кажется, намного сильнее, чем в первый день. Руки скрестила, голову в плечи вжала, сгорбилась – будто нападения ждёт. Не нравится мне она, совсем не нравится. Вика, неужели ты ничего не замечаешь?

Но Вике не до трясущейся Ули. Сейчас для неё главное – инструктаж. Всё остальное – потом.

– Все готовы? Сто раз объяснять времени нет. Итак, напоминаю задачу. Сначала просовываем переноску под Софи и фиксируем, потом по команде – повторяю, только по моей команде! – вынимаем её из бассейна и аккуратно несём к воде. Андрей и Павел – впереди, я и Уля – сзади. Слушаем только меня: я всё контролирую и даю команды. После погружения переноску медленно – внимание, медленно – убираем. Дальше наблюдаем за тем, как София держится на воде. Смотрим, контролируем, никуда не спешим. Если что-то не так, переносим обратно в бассейн. Андрей, готов?

– Вроде да.

– Павел?

– Слушайте, а где шеф?

– На перевале авария. Всё перекрыто. Когда откроют, неизвестно. Он в объезд поехал, но на подъёме заглох… В любом случае это пробный спуск. И мы должны заменять друг друга. Повторяю ещё раз: ты готов?

– Я всегда готов. А тушка сколько тонн?

– Ты о чём?

Сердитая Вика похожа на разноглазого кальмара. Когда она злится, её левый глаз не меняется, а правый – мало того, что из серого превращается в зелёный, так ещё и увеличивается. Да она когда и не злая, как кальмар: узкое лицо, вытянутый нос-хребет, пучок из тонких косичек – сколько их? Десять, как щупалец? Или больше?

– Странно, что тебе неизвестно, сколько весит стандартная афалина среднего возраста, – шипит Вика, расстёгивая ремни переноски. – Вообще-то это база.

– Больше ста точно, – приходит на помощь Андрей. – Обычно от ста пятидесяти до трёхсот. Но Софи некрупная, справимся.

Баша, приподняв брови, присвистывает – вроде как удивлён. Зря он так. Даже обидно! Я здесь килограмм десять точно сбросила. Кормёжка на Станции неплохая: рыба свежая, но на мелкой ставриде жир не нагуляешь. Домашнее меню намного богаче: кефаль, луфарики, барабуля… Стоп! Что-то я запуталась. На самом деле всё наоборот: я, скорее всего, десять килограммов не сбросила, а как раз набрала. Всё-таки месяц без движения! В бассейне особо не попрыгаешь.

Ой, щекотно! Викина рука осторожно, но уверенно расправляет резиновое полотно. Сейчас все возьмутся за ручки и…

– Все готовы? С переноской всё в порядке, складок нет, плавники прижаты к телу. Сейчас каждый берёт свою ручку, и на раз-два-три поднимаем. Ясно? Напоминаю: держим крепко, не выпускаем. Если что не так, сразу говорим. Орать не нужно – Софи испугается.

Какой же уверенный у Вики голос. Ни за что не скажешь, что волнуется. А я вот совсем не спокойная. Как же Белка такое допустил? Они ж дети все. Баша хоть постарше и посильнее, но всё-таки стажёр.

– Раз, два…

Ох, чувствую натяжение под животом. Кажется, взлетаем. О-о-ох! А теперь летим. Жарковато что-то без воды. Может, лучше обратно?

– Отлично, – радуется Вика. – Молодцы, вытащили плавно. Теперь осторожно несём. Только не спешим.

– А это вообще реально? – кряхтит Баша. – Не думал, что есть что-то тяжелее, чем бабушкино пианино…

Ох, если он не перестанет шутить, то до воды мы не доберёмся – вон Андрей от смеха аж ручку отпустил и закашлялся – остановиться не может. Улю не вижу – она сзади, где-то у хвоста. Но ей вряд ли смешно, она улыбается редко, не то что смеётся. А Вику такие шутки только злят.

– Слушай, мы дело делать пришли или ржать? – спрашивает она строго.

– Да я правда про пианино вспомнил. Между прочим, я ещё в пятом классе понял, что специальные люди перенесут его быстрее и аккуратней, чем я. Думаю, здесь ситуация похожая. Предлагаю обратиться к грузоперевозчикам негабаритных грузов. Точнее, к грузопереносчикам. У них всё чики-пуки будет, – предлагает Баша.

– Пианино одному не поднять, – замечает Андрей. – Может, там что-то другое было?

– Одному да, без вариантов. Но мы тогда вдвоём были. Я и отец. Он на меня орать начал ещё до того, как попробовали поднять, – наверное, подсознательно чувствовал, что не справимся.

– Стоп! Кажется, Софи нервничает. Нужна остановка. Только на землю не опускаем. Немного постоим и дальше пойдём.

Вика, я не нервничаю, просто переноска живот щекочет. А вообще, ты права. Неспокойно мне. И шов что-то заболел. А остановились вы, ребята, зря. Лучше быстрее отмучиться, и в воду. Сил нет никаких.

– Так, всё! Отдохнули? Готовы? До воды совсем немного. На три – идём дальше. Раз, два, три!

Мне кажется или Викин голос действительно дрожит? Или я просто перегрелась? Хотя Пашин нисколько не поменялся – как был бодрый, так и остался. Трещит без остановки:

– Я к чему про пианино рассказал? К тому, что после того, как папа напрягся так, что, прошу прощения, громко пукнул…

– Ты когда-нибудь заткнёшься? – почти кричит Вика. – Андрей, ты от смеха не задохнёшься?

Вика, всё правильно! По себе знаю: иногда нужно просто заорать.

– Тихо, тихо, Софи. Не кричи. Всё хорошо. Чуть-чуть осталось. Андрей, прекращай ржать! Лучше под ноги смотри. Уля, не спи!

Ох, ребятки, не подведите. Что-то нехорошее у меня предчувствие. Тревожно как-то. И сердце бешено заколотилось. Надо собраться. Вика права: пара минут – и дома! Ой! Сползаю куда-то…

– Уля-а-а-а! Нет-нет! Не отпускай, держи! Что с тобой? Ты совсем, что ли? Андрей, подхвати! Быстро! Да хватит кашлять! Нашёл время. Паш, стоп! Не-е-ет!..

Что-то мне это напоминает. Где же я этот шлепок слышала? А, точно, у Белой скалы! Как-то раз застряли мы там всей стаей. Малыш чей-то потерялся – пока заметили, пока отыскали – в общем, кружили мы там долго. И всё это время, пока мы там вертелись, со скалы прыгали люди. С разбегу, с вывертом, бомбочкой. Под радостные вопли и улюлюканье. Орали все – и прыгуны, и зрители. Кто от радости, кто от страха. А вот один прыгун оказался молчуном: ни перед прыжком, ни в полёте не издал ни одного звука – пролетел в полной тишине. Может, шибко стеснительный был, не знаю. Летел-то он тихо, зато в воду грохнулся так, что у нас аж челюсти свело, – шлепок, надо признать, был отменный. Глухой, тяжёлый, тревожный – прямо как сейчас. Не выныривал молчун долго, поэтому кто-то из наших решил проверить, что случилось. И правильно сделал, потому что без его помощи пришлось бы прыгуну туго. Кто бы его с глубины вытолкнул и сопроводил до берега? Те весельчаки наверху? Да они только кричать и руками размахивать могут.

К чему я это всё вспомнила? Не знаю. Наверное, потому что тоже свалилась нелепо, только не в воду, а на землю, да и выгляжу похоже: глаза выпучены, перекошенный рот жадно хватает воздух, рука-плавник держится за отбитый живот. Ох, как же болит живот! Очень болит. Но если всё как тогда, значит, меня спасут? Ведь так?

– Андрей, пластырь! Быстро! Шов немного разошёлся. Надо срочно заклеить. Аптечка в вагончике, на верхней.

– Понял, я сейчас!

– Паш, бери ведро и осторожно поливай, особенно плавники. Дыхало смотри не залей. Полотенце ещё мокрое можно на хвост положить.

– Дыхало – это вот эта дырочка на голове?

– Ты вообще нормальный? Не смешно!

– А я и не смеюсь. Просто уточняю, чтоб косяки минимизировать. Думаю, на сегодня провалов достаточно. А вообще, в критических ситуациях за всё отвечает командир. Так?

– Ну.

– Вот тебе и ну. А почему? Потому что кто-то делал не свою работу. Всё-таки зря ты меня не послушала. Я же не просто так чирикал, я готовое решение предлагал. Профессионал пианино не уронит и не сбежит. Куда, кстати, эта… Эта неуравновешенная рванула?

– Не знаю, потом разберёмся. Сейчас пластырь наклеим и Белке позвоним. Давай, не отвлекайся. Поливай. Если терморегуляция нарушится, сам знаешь, что будет. Или тебе за работу заплатить надо?

– Злиться – непродуктивно. Не слышала? Я неадекватов в штат не набирал.

– Что ещё не так?

– Ещё? Личному автотранспорту неплохо бы регулярно диагностику делать. А то когда-нибудь кто-нибудь или что-нибудь заглохнет. Пока больше ничего. Я что-то не то сказал?

Вика, умоляю, не отвечай. Он тебя всё равно переболтает. Вон уже Андрей с аптечкой бежит. Ох, да осторожней! Сейчас споткнёшься, кто меня тогда домой понесёт? Втроём вряд ли справитесь. Интересно, куда же Уля убежала?

– Вик, держи! Я всё взял. Там этих пластырей целая куча. Какой из них? Этот?

– Нет, нужен другой. Послеоперационный, с пропиткой. Вон тот, с синей полоской. Снимай плёнку, а я шов стяну. Только аккуратно! Не спеши!

Жарко-то как. Что-то голова совсем дурная – то гудит, то кружится. Живот больше не болит. Ничего больше не болит. Может, меня уже нет? Ну да, воды нет, значит, и жизни нет. Есть только взволнованный голос Вики. И едва слышный далёкий голос Белки.

– Илья Николаевич, это срочно.

…

– Да. То есть нет. В общем, всё плохо. То есть не совсем. Но не очень хорошо.

…

– Потому что спуск не состоялся.

…

– Если кратко. Мы уронили Софи.

…

– Нет, не сильно. Вытащили нормально, пронесли несколько метров, а потом…

…

– Нет, не с высоты. Андрей успел подхватить петлю.

…

– Да, до воды не дошли.

…

– Метров? Сколько метров? Точно не знаю.

…

– Нет, сейчас не под навесом.

…

– Нет, тень не попадает.

…

– Да, знаю. Нужна тень и вода.

…

– Вы скоро приедете? Да, дышит. Пульс есть.

…

– Что со швом? Со швом проблема. Но отверстие небольшое. Уже заклеили.

…

– Нет, не кровит.

…

– Конечно, я слежу.

…

– Да, плавники поливаем. Илья Николаевич, так что нам делать?

…

– Это понятно, что её срочно нужно вернуть в бассейн. Да, жара, да, в запасе не больше часа, но проблема в том, что нас сейчас трое.

…

– Нет, сначала было четверо.

…

– Потому что Уля… Это не важно. Я потом расскажу.

…

– А где этих людей взять? Сейчас на Станции только мы. На пляже точно кого-нибудь найдём или спасателей с пирса попросим. Бежать туда?

…

– Согласна, надо искать поближе.

…

– Нет. Втроём точно не поднимем. Она к свободной петле сползёт и выскользнет.

…

– Я понимаю, что вы и сами это знаете. Только что нам делать? Где нам людей найти? Илья Николаевич, вы пропадаете. Я вас не слышу. Вы меня слышите? Тихо что-то. О, сейчас нормально.

…

– Серьёзно? Прям туда?

…

– Хорошо, я поняла.

…

– Да, они ближе всех.

…

– Поняла. Я всё поняла…

Вика больше не кричит. Вика молчит. Все молчат. Только вода хлюпает: собралась между мной и переноской и хлюпает. Или это кто-то всхлипывает? Нет, плакать тут некому, да и времени нет. Плакать будем потом. Что же такого посоветовал Белка? Почему всегда уверенная Вика так растеряна? Почему она шепчется с Андреем?

– Белка сказал, что помощника надо искать там. Не смотри на меня так. Да, там, куда показала. Это единственный выход. Другого нет. В принципе, я с ним согласна. Я остаюсь здесь и контролирую состояние Софи, а ты идёшь к ним. Прямо на проходную.

– Вик, как ты себе это представляешь? Они же…

– Что они?

– Типа враги.

– Андрей, ещё раз: прямо сейчас ты пойдёшь к ним и попросишь помощи. Давай, времени мало! Софи становится хуже. Не видишь?! Баша, алё! Заснул, что ли? Почему Софи не поливаешь? Софишечка, милая, сейчас мы всё исправим. Потерпи, хорошо? Баша! Лей! Баш-ш-ш…