Если бы не ворона, ничего бы этого не было – брызг в лицо, рёва мотора и далёкого берега, затянутого дымкой. Сидела бы я сейчас не в лодке, а на кухне, и напротив была бы не задумчивая Алиса, а бабушка, комментирующая новости. Нарезая хлеб или заваривая чай, она бы рассказала какую-нибудь городскую страшилку. Думаю, сегодня было бы что-то вроде «говорят, что в доме напротив из крана нефть пошла» или типа того. Эту ерунду она бы полдня обсуждала, жаль, что настоящие истории её почти не интересуют. Мой рассказ про отмывание баклана она даже не дослушала: «Жалко животинок, конечно, но толку от вашей мойки… Всё равно сдохнут. Лучше бы шею намылили тем, кто море загадил. И так всё вокруг испоганили, и тут ещё этот подарочек. К гадалке не ходи: никто ни за что не ответит. И правды никогда не узнаем. Выкрутятся же, как пить дать выкрутятся. Нет, ну вот как это могло случиться? Это ж не труба в подвале!»

Моё сообщение «На обед не приду» бабушка прочитала, но почему-то никак не реагирует. Странно. На неё это не похоже. Обиделась или занята? Давно должна была закидать возмущёнными «как?» и «почему?», но пока тихо. Или ей мама всё рассказала – с кем я сейчас и где? Ладно. Главное, чтобы не звонила, всё равно ничего не услышу из-за рёва мотора, а перекричать я его не смогу. Кричать и не умею, и не хочу. Так что, бабушка, прости. В пропуске обеда я не виновата. Это всё ворона. Если бы не она, я бы сейчас изучала не акустический журнал, а морковку в супе. А если бы она не прилетела? Или прилетела, но сидела бы себе молча и не каркала? Меня бы здесь сейчас не было – так получается?

Ворона… Её, расположившуюся на крыше вагончика, мы заметили не сразу, хотя сидели прямо под ней – на ступеньках. Все четверо чего-то ждали. Мы с Машей – вторую смену, чтобы передать дежурство, а Рита и Алиса – машину из больницы. Вообще-то у Риты сегодня выходной, но её срочно вызвали на работу: в хирургическом отделении троих рабочих с Терминала готовили к операции. Получается, от аварии пострадали не только морские обитатели. Алиса решила воспользоваться случаем и поехать с Ритой, чтобы наконец-то проведать Мишу.

И вот сидим, печальные, уставшие, как вдруг откуда-то сверху раздаётся раскатистое карканье. Одновременно вздрогнув, все посмотрели наверх, но небо было чистое. Ворона, возмущённая нашей невнимательностью, не только каркнула ещё раз, причём намного громче, но и требовательно постучала лапой по металлической крыше. Тут уж нам пришлось встать и познакомиться с гостьей.

– Эй! А ну прекращай! – погрозила Рита пальцем. – Моего во́рона разбудишь. Поняла? Нет? Объясняю: в домике, по крыше которого ты колотишь, спит мой муж. Он сильно устал, так что будить его не нужно. Договорились? Вот так. Сиди тихо. А лучше поищи другое место. Да, кровля блестит. Жесть отличная. Но её с собой не унесёшь. Это ж не кольцо с бриллиантом и не серебряная ложка, согласна? Так что давай, милая, улетай!

Не знаю, поняла ли что-то ворона, но каркать и скрести лапой она перестала.

– Кстати, замечено, что блестящими предметами увлекаются только молодые птицы. Пожилые в кражах практически не участвуют, – заметила Алиса.

– Правда? А почему? – удивилась Маша.

– Потому что у пожилых сил ни на что нет, – устало вздохнула Рита. – Слушайте, может, это правда старость незаметно подкралась? Всё болит, и ничего не хочется.

– После вчерашнего – не удивительно, – вздохнула Алиса, глядя на море.

Да, вчера ещё тот денёк был. Мы-то ладно, всего полдня работали, а вот взрослые после обеда на городской пляж переместились – там устроили волонтёрский штаб. Белка и Рита даже ночью птиц мыли, поэтому в город решили не возвращаться – заночевали в вагончике. Алиса бы тоже с ними осталась, но ей нужно было заняться записями с концерта. Как же я разволновалась, когда вчера вечером получила от неё сообщение: «Что скажешь? Кажется, мы с тобой молодцы!» – и файл с расшифровкой звуков Софи. Всё-таки здорово, что я решилась к ней подойти и показать свою тетрадь. Даже не хочу думать, что было бы, если бы это не сделала. Как же всё зависит от каких-то случайностей… Вот и ворона сегодняшняя… Стоп, что-то забыла, в какой момент всё перевернулось… Так. Мы сидели на ступеньках, потом она постучала лапой, Рита её прогнала. Дальше… Дальше мы просто ждали.

– Да куда он делся? Семь минут, семь минут… Полчаса уже сидим, – Рита то и дело подходила к воротам и выглядывала на дорогу, но машины всё не было.

– Тишина какая-то неприятная, – сказала Алиса, зачерпнув ладонью воду в бассейне. – Давайте разговаривать, что ли. Ну, кто начнёт? – Алиса осторожно погладила Софи, но она не то что не заговорила, даже не шелохнулась.

– Я могу про Славика рассказать, – предложила Маша. – Я говорила, что мы бакланчика Славиком назвали? Вроде говорила. Так вот. Мы его к уткам подселили. Они его сначала боялись, но потом привыкли. Теперь даже дружат. Корм вместе едят, по двору гуляют. Сейчас фотку покажу…

Маша уткнулась в телефон – опять стало тихо. Мы как будто договорились поддержать замолкнувшую Софи: если молчать, то всем. На самом деле мы все слова вчера сказали. Сегодня говорить было не о чем. И спасать было некого. На берегу только два мёртвых нырка: грудки запечатаны в блестящий чёрный панцирь, лапки жалобно скрючены. Все старались на них не смотреть, чтобы не разреветься и не думать, сколько их ещё будет.

Алиса сказала, что первыми всегда гибнут птицы – отравленные дельфины появятся позже. Утром как раз пришло сообщение о том, что на дальней косе нашли выбросившуюся на берег азовку. Но команда, которая отправилась к указанной точке, никого не обнаружила. То ли кто-то жестоко пошутил, то ли был дельфин, да набрался сил и уплыл – такое, к счастью, бывает. Главное, чтобы он это сделал сам. А то часто раненых или ослабленных дельфинов «добряки» выталкивают обратно в море, приближая их гибель, а не спасая. Ведь многие не понимают, что если дельфин у берега, значит, всё – сил больше нет. И его не в море нужно выпихивать, а лечить. Надо про это карточки для паблика сделать. Да, обязательно. Тема: «Что делать, если вы нашли на берегу дельфина».

Тихо утром было ещё из-за того, что не всех волонтёров отпустили родители – испугались истории с Андреем. Ночью у него случился приступ астмы. Под постом «Вчера они были живы» его сестра написала:

мой брат мыл отравленных птиц

сейчас в больнице

всё плохо

всё токсично ☹

Ответы посыпались мгновенно. Кто-то восхитился Андреем и волонтёрами – таких было большинство, кто-то поинтересовался, работали ли мы в респираторах – если нет, то не удивительно, что астматику стало плохо. Кто-то предложил купить Андрею ингалятор и лекарства. Потом в комментах появился Белка. Выразив сожаление, он пояснил, что несовершеннолетние птиц не мыли – только носили воду, к тому же птица была одна. Когда кто-то предположил, что приступ случился из-за запаха, посыпались названия мест, где невыносимо дышать. Все ругались и спорили. Потом объявился урод, который начал обзывать волонтёров и постить идиотские мемы. Его пришлось забанить. Все блокировки нужно было согласовать с Викой, но на мои сообщения она не отвечала, поэтому разбираться с этим ужасным типом пришлось самой. Когда Вика найдётся, думаю, всё одобрит.

Но пока её нет. Куда-то пропала. Телефон недоступен, на письма не отвечает, личку не проверяет. Потеряла телефон? Вообще, она собранная, никогда ничего не забывает, хотя после вчерашнего… Может, ещё спит? Но уже почти пять – пора бы и проснуться. Скорее всего, выключила телефон. Только почему? Заболела? Стесняется вчерашнего срыва? Вряд ли. Это я сошла бы с ума, представляя, как весь мир обсуждает мои рыдания. Она другая. Не пустили родители? Но она говорила, что мама в её дела не лезет. Про Вику вообще не подумаешь, что она с родителями живёт. Уверенная и самостоятельная. Тогда что случилось? Что-то же произошло, если она никак на связь не выйдет. Надо будет Белке сказать. Вдруг что-то серьёзное.

Интересно, а он уже проснулся? Сам или всё-таки ворона разбудила? Ох как она каркала, когда Рита по телефону ругалась с водителем, – слова не давала сказать.

– Нет чтоб соловушка прилетел, – возмущалась Рита. – Нормальные песни бы послушали, а не это кар-кар. Вот чего ты так орёшь? На голодную не похожа. Что не так? Да уедем мы сейчас. Уедем! Вот машина, надеюсь, всё-таки приедет – и не увидишь ты больше нас.

Тут Рита обернулась к нам с Машей.

– Девчонки, вторую смену не ждите. Из них только у Баши получится подойти. Он сейчас написал, что уже на подходе. Уль, ты маме напиши, что тебя до центра довезут, пусть там встречает. Маша, если хочешь, тоже поехали с нами.

Только мы с Машей взялись за телефоны, как Алиса неожиданно спросила:

– А вы знаете, что в городе птицы поют громче, чем на природе? Если город большой, то шумов и звуков такое количество, что самцам даже приходится переносить брачный концерт на ночь.

Вздохнув, Рита посмотрела на ворону:

– Зато ночью романтичней. Правда, каркуша?

В ответ ворона прищурила выпученный глаз, а Алиса…

О! Теперь всё сложилось. Вот эта точка – точка, после которой я не поехала домой, а Алиса – в больницу.

– Кстати, с дельфинами похожая история, – сказала Алиса. – Если сравнить материалы, полученные в открытом море и в бассейне, то различия очевидны. Мы морские записи у маяка делали – в том районе часто стаи проходят. Жаль, не закончили. Сегодня по плану последний день исследований, но катер, увы, я водить не умею, да и ЧП в бухте. Хотя маяк от места разлива довольно далеко – там должно быть чисто. Пятно же не бесконечное. Вопрос, будут ли там сегодня дельфины. Скорее всего, они в открытое море уйдут из-за этой суматохи. Но кто знает…

Рита сочувственно вздохнула:

– Да. Мишу сегодня не выпишут. Завтра утром – возможно. А что, много не доделали? А то у нас есть парень с морскими правами или как там это называется. Помню, в его анкете про это было. В общем, с вашим катером должен справиться. Давай его попросим. Он как раз сейчас должен подойти. Уверена, согласится с удовольствием. Всё равно, пока Илья спит, ему на Станции делать нечего, а Илья, думаю, проснётся вечером, не раньше – лёг под утро. Он же ещё воду в бассейне менял. Представляешь, какой-то золотой человек цистерну чистой морской воды пригнал! Дожили – чистая вода на вес золота… Так я звоню?

И только Рита это сказала, как из кустов неожиданно вышел… Понятное дело – Баша! Он как будто всё это время там прятался в ожидании выхода. Бабушка бы назвала его чёртом из табакерки. Иногда она так кого-нибудь выходящего из лифта встречает. Конечно, она в курсе, что лифт не всегда пустой приезжает, но то ли про это забывает, то ли специально делает вид, что не ожидала, что внутри кто-то окажется.

Выслушав Ритино предложение, Баша облизнул губы и прищурился:

– Маяк? А почему бы и нет? С разрешением всё нормально?

Алиса растерянно пожала плечами.

– План экспериментов утверждён научным советом. Мы в том районе не первый раз работаем.

– Да я не про это! А про разрешение от пограничников. Без него в море не выйти.

Алиса опять растерялась, но Баше её ответ не требовался. Он разговаривал сам с собой:

– Хотя и с разрешением вряд ли выйдем. В бухте сейчас не протолкнуться. Там же операция-ликвидация кипит. Чёрное золото намывают. Короче, надо думать. Но, в принципе, попробовать можно. А что за лодка? Модель?

Набрав Мишу, Алиса отошла в сторону и, быстро переговорив, передала телефон Баше. Некоторое время до нас долетали обрывки: понял, разберусь, да не проблема. Как раз к окончанию этого уж слишком делового разговора к воротам подъехала машина с красным крестом на водительской двери. Рита тут же схватила свою сумку и затараторила:

– Алис, ну что? Договорились? Всё нормально? Отлично! Тогда мы поехали. Девочки, быстро в машину! Мигом, я опаздываю.

Мы с Машей подскочили и рванули к воротам. Тут случилось самое важное и невероятное. За спиной раздался крик Алисы:

– Уля!

Я резко обернулась. Прячась от слепящего солнца, Алиса прикрыла лицо ладонью. Когда я услышала: «Не хочешь прокатиться к маяку?» – то подумала, что мне это почудилось. Заметив мою растерянность, Алиса убрала руку и, хитро улыбаясь, повторила вопрос. Я чуть слышно промямлила «да», хотя на самом деле мне хотелось прыгать и орать от счастья: меня пригласили в настоящую научную экспедицию провести настоящие научные эксперименты!

Опаздывающая Рита от предложения Алисы была не в восторге, так как созвон с мамой отнял несколько драгоценных минут. На удивление, мама на всё согласилась. Честно говоря, я думала, что будет хуже. Скорее всего, концерт помог: теперь маме было понятно, кем я так восхищалась, о ком все уши прожужжала и кто меня зовёт в открытое море.

Решив вопрос с мамой, Рита отправилась за ключами от катера. Выйдя на цыпочках из вагончика, она передала брелок Алисе и, посмотрев на крышу, пригрозила пальцем вороне:

– Только попробуй разбудить! Поняла?

Ворона часто заморгала и после нескольких разминочных взмахов раскатисто гаркнула и резко вспорхнула. Сделав несколько кругов над Станцией, она скрылась за горой. Послав вороне воздушный поцелуй, Рита обняла Алису:

– Ну, до вечера! Вы на сколько? Часика на три? До темноты успеете? Я Улиной маме обещала, что недолго. Ладно. Всё. Мне не звони. Это бесполезно, я на работе без телефона, тем более – сегодня. Представляю, что там творится. Будет время, загляну к Мише. Посмотрю, что там и как. Но уверена, всё хорошо. Не волнуйся, он большой мальчик, со всем справится. Если вдруг выпишут, такси вызовет и к нам домой поедет.

Поговорив с Алисой, Рита обратилась ко мне:

– Уля, пока Паша катер из яхт-клуба перегоняет, пожалуйста, проверь, чтобы всё было закрыто. Разумеется, кроме вагончика. Там Илья Николаевич, помнишь? Его закрывать не надо. Ну ты сама всё знаешь, что мне тебе рассказывать? Стулья у каморки можно сложить, завтра внутрь занесём. Сегодня всё равно не успеете. Да, ещё! Большая просьба: в море не забудь про фото и видео. Всю дорогу снимай, прямо до маяка. Важно понять границы и размер пятна. В общем, всё интересное фиксируй. У тебя чехол водозащитный есть? Если нет, Алисе скажи, не стесняйся, у неё точно запасной есть, а то без телефона останешься. Да, забыла совсем…

Тут Рита замолчала и, почему-то глядя на прислонившиеся к стене пёстрые сапы, а не на меня, добавила:

– Так вышло, что Вика… В общем, Вика… Так. Сейчас времени на это нет. Потом всё расскажем и обсудим. А пока, Уль, пароль в паблике поменяй. Свой придумай. Надёжный, но такой, чтобы вспомнить получилось. Не знаю, запиши где-нибудь. Договорились? Теперь все права администратора у тебя. Поняла? Считай, что стажировка прошла успешно. Как говорится, поздравляю. Ничего ни с кем согласовывать не нужно. Решения принимай сама. Как считаешь нужным, так и поступай. Если что-то непонятно, обращайся. Ясно? Вот теперь точно всё. Пока!

Я слушала Риту, как ворона, – внимательно и недоверчиво, может быть, даже, как и она, не моргала и сгибала-разгибала свою кривую лапу. Но ворону понять можно, она не каждый день человека слушает, ей напрягаться надо, чтобы понять, что к чему. А я вроде бы понимала каждое слово, но в то же время не понимала ничего. Мне казалось, что Рита разговаривает не со мной, а с кем-то другим. Да, я хотела спросить: «А что с Викой?», но не стала. Может, испугалась чего-то, а может, помешал Баша – он неожиданно возник прямо за спиной Риты.

– Ну что? На лоцмана и солярку скинулись? – захохотал он прямо за спиной Риты. – Шутка. А вот от ключей не откажусь. Капитан сказал, что они у вас. Ну, у шефа.

Рита кивнула в сторону Алисы:

– Так, всё, побежала. Ключи у Алисы Кирилловны. Удачи!

Алиса, едва заметно кивнув, передала брелок Баше. Тот, ловко подцепив кольцо, важно объявил:

– Через часик выходим. Я за лодкой.