Я сплю или всё по-настоящему? Понять трудно. Всё как в прекрасном тумане, пахнущем розами, морем и чем-то ещё. Деньгами, что ли? Похоже на то. Больше здесь – в самом сердце Терминала – пахнуть нечем. Кстати, запах не такой уж и противный. Не скажу, что приятный, но и не тошнотворный, как нефтяной. Неспроста тут столько цветов – наверное, чтобы заглушить вонь от нефти. Впрочем, трубы и танкеры далеко в море, так что здесь ломаться и протекать, а значит вонять, нечему. Получается, розы просто для красоты. Только эта красота не радует, а напрягает. Какое-то ненастоящее всё, неживое. Впрочем, как и я.

В голове абсолютная пустота. Мыслей – ноль. Мозги тщательно промыты. Чистые-чистые, аж блестят. Вот как у него это получается? Забалтывает, гипнотизирует, вводит в транс? Нет, технически всё понятно, тут вопросов нет: пристальный взгляд, бархатный голос, одобрительные кивки, осторожные прикосновения. А дальше как? Что делает? Как порядок в голове наводит? Достаёт брызгалку (допустим, такую, которой мы поливали баклана) и осторожно пшикает? Или у него шланг? Для сильных загрязнений – самое то. Но, скорее всего, ни то и ни другое, он же изобретательный. Примитивные брызгалки и лейки – не папочкин уровень. У него свои суперметоды, конечно секретные, и совать в них нос бесполезно, а иногда и опасно.

Куда он пропал? Почти одиннадцать, а его нет. Телефон сдох. Его зарядка не подходит. Хоть бы записку оставил! Вон на столике и ручка золотая, и блокнот солидный. Для чего они здесь? Смотреть из окна на розы и записывать умные мысли? Нет. Писать он ничего не будет, потому что записка – это почерк. А почерк, по его мнению, – «ключ к страстям и тайнам». Чтобы он раскрыл хоть одну свою тайну? Да никогда! Так, по мелочи – чтобы втереться в доверие, – может. А по-настоящему – никогда. Хотя вчера прям разоткровенничался.

Реально, вот что делать? Ждать? А если он до вечера не появится? Я же здесь умру от скуки. Уйти без разрешения? Дома зарядить телефон, позвонить и всё объяснить? Но что объяснять? Идей нет. Желаний тоже. Внутри стыд и пустота. Ладно, допустим, уйду. Из домика – понятно, выйду без проблем, а дальше как? Как отсюда выбраться? Через главный вход – ну, эту, проходную? Сомневаюсь, что прокатит. На сотрудника я не очень похожа, сто процентов остановят. И что я тогда скажу? «Дяденьки, я папу потеряла. Он у вас работает. Временно. Живёт вон в том милом домике. А я живу с мамой совсем в другом месте, просто вчера он меня к себе в гости пригласил. С ночёвкой. Дяденьки, выпустите меня, пожалуйста. Я домой хочу. А папе привет передайте, пожалуйста».

Не, правда, если спросят, кто я и откуда, что говорить? Отсюда ж просто так не выйти. Бетонный забор, колючая проволока, несколько постов охраны – незаметно не прошмыгнёшь. Конечно, можно попробовать проскочить через какой-нибудь пост – там всего по одному охраннику, но любой не подойдёт. Нужно найти тот, через который мы вчера заходили, а их тут штук десять, не меньше, и все одинаковые. Забор бесконечный, пока его обойдёшь, точно кто-нибудь остановит. Повезёт, если наткнусь на того усатого дядьку, который нас вчера запускал, а если кто-то другой попадётся? Усач наверняка меня запомнил – от удивления аж из-за стола привстал. Думаю, он не каждый день истеричек на особо охраняемую территорию запускает.

Его шок понять можно: испугался человек, бывает. Я, когда реву, дико опухаю. Глаза куда-то в щёки затягивает, так что вид, мягко говоря, не очень. На самом деле глаза-щёлочки не так уж и ужасны. А вот странная трясучка неподготовленного зрителя может напугать по-настоящему. Колбасит меня, как голого на морозе: подбородок дрожит, зубы стучат, плечи танцуют. Картина неприятная, смотреть не рекомендую. Но охранник не только пугливым, но и на удивление чутким оказался. Его работа – документы проверять и кнопку нажимать, а он: «С девочкой всё в порядке?»

Я бы на месте папы впала в ступор. Ну не говорить же правду: «Девочка потеряла веру в людей, из-за этого устроила страшную истерику. Сейчас займёмся психотерапией и воспитанием и, разумеется, на курс „Держи себя в руках“ ещё раз запишем», – так было бы честнее. Кстати, интересно, как так вышло, что он оказался на Станции именно в тот момент, когда Белка сказал: «Иди домой. Хорошо?» Откуда он знал, что мне плохо? Что такого сказал, что я согласилась на прогулку вдоль берега, а когда мы уткнулись в забор Терминала, беспрекословно зашла в будку охранника? Столько вопросов и ни одного ответа. Вчера он много про что рассказал, но только не про это. Заболтал.

Всё-таки умеет он отвлекать. И обстановку оценивать умеет – ориентируется мгновенно. «Дочка ногу поранила. На стекло наступила». Красиво же? Просто и достоверно. Заметив мой перевязанный палец, охранник сочувственно покачал головой и со всей силы стукнул по кнопке, открывающей дверь. «Проходите, проходите. Где медпункт, знаете? Главный корпус, второй этаж». Всё-таки не зря в меня синий осколок впился. Кто бы мог подумать, что он пропуском на Терминал окажется.

В общем, надо искать будку того усача. Он меня точно запомнил. Покажу ногу, подмигну, и он сразу выпустит – если, конечно, папа ему память не стёр. А если стёр, то проблема. Усач с перепугу может и подкрепление вызвать. Здесь после разлива любой посторонний должен вызывать подозрение – кто-то же всё это натворил. И скорее всего, этот кто-то – чужой. Свои же все хорошие и правильные. Инструкции соблюдают. Свои такое сделать не могли.

Кстати, удаление памяти – отличная идея. Если стереть всю целиком сложно и дорого, я согласна на последний год или хотя бы на вчерашний день, и даже не весь, а кусок, начинающийся с сообщения в чате «Десты»: «Внимание! Срочный сбор всех волонтёров и стажёров» – и заканчивающийся вопросом, в порядке ли девочка. Пусть вот этого всего в моей голове не будет. Всё, что было до этого, можно оставить. И то, что после, вытирать не надо: мягкий свет фонарей, тропинку к домику, заросли душистых роз, вкусный чай – ха, он туда ничего не подсыпал? Даже «откровенный» разговор – он тоже пусть останется, я буду его миллион раз прокручивать и когда-нибудь найду ту точку, в которой сломалась. Это важно.

Может, я изменилась не здесь, не после беседы с отцом, а ещё на Станции – когда Рита сказала, что дельфинёнок не выжил? После новости о смерти детёныша меня как будто оглушило. Сначала я почувствовала приступ боли и жалости, затем ярость и ненависть к тем, из-за кого всё это случилось, а потом… Потом произошло самое непонятное и загадочное: каким-то образом я оказалась в логове врага. Причём пришла туда сама, нисколько не сопротивляясь. Или всё-таки не сама? А под гипнозом?

В любом случае надо думать, как отсюда выбраться. Хотя зачем? Срочных дел больше нет. Торопиться некуда. Домик симпатичный. И внутри, и снаружи. Маленький, но уютный. Всё, что нужно, есть, ничего лишнего. Я б от такого не отказалась. Перенести бы его к морю и жить там. Разумеется, одной. Его, конечно, первым штормом снесёт, так что ладно, пусть здесь остаётся. Всё равно я здесь жить не смогу, тем более что не всё в этой избушке прекрасно. Например, буква «Т» дико бесит. Кажется, она везде – на чашках, одеяле, блокноте, салфетках, полотенцах. Нет, всё понятно, без мерча никуда, – но не до такой же степени, надо и меру знать. Хотя чего это я возмущаюсь? На мне ж самой майка «Десты», и синяя кепка дома осталась, только имею ли я право их носить? С одной стороны – да, с другой… Короче, с прошлой жизнью всё сложно.

Зато с новой более-менее всё понятно. Реально, такое ощущение, как будто другую голову прикрутили – такой ясной и чистой у меня раньше не было. Кажется, даже зрение лучше стало. Ну да, мне же обещан новый взгляд на мир, так что всё без обмана. Как он вчера говорил? «Сними шоры. Посмотри на ситуацию по-другому, и мир перевернётся». Получается, не обманул. Хорошо бы ещё узнать: это сейчас всё вверх ногами или неправильным и перевёрнутым было прошлое?

Но теперь меня это не касается. Я пустая и новая. «Яркий костёр быстро сгорает. Тебе не хватило ресурса. Надо восстанавливаться. Ты играла заведомо проигрышную партию. Жаль, что не поняла это сразу. Но всё легко исправить. Мы вместе, и это главное. Можешь всегда на меня рассчитывать. Надо доверять друг другу. Рад, что опять вместе».

Ага, птица в клетке и её хозяин – верные друзья. Хозяин любит, кормит, лечит, птица щебечет. Вроде бы всё прекрасно. Все должны быть довольны. Только почему птице нельзя улететь, когда захочет? Петь можно, даже молчать разрешается, а вот улететь – нет. Побег – самое страшное преступление. И искупить его можно только возвращением обратно. «Ну теперь, надеюсь, все вопросы закрыты. Ты здесь, а остальное не важно».

Да, любопытный был вчера тренинг. Коуч же не только мотивационные речи толкал, но и типа откровенничал – иначе бы не получилось втереться в доверие. Надеюсь, всё, что он рассказал, правда, а не тщательно продуманная история. Уж слишком складно получилось. Пока всё сходится, и некоторые вещи стали понятны. В сказку про случайный приезд я сразу не поверила. Ясное дело, что здесь он не просто так.

Вчерашняя версия звучала намного правдоподобней. «…Признаюсь, приехал сюда не просто так, а для того, чтобы присмотреть место для своего центра. Пора расширяться, вкладываться во что-то серьёзное, работать на будущее. Йога на природе, познание себя через стихию – это сейчас на пике. Запрос есть, клиентов будет хоть отбавляй. Понимаешь, да? На самом деле Терминал меня давно приглашал тренинг провести, но я всё как-то откладывал, хотя условия у них идеальные: гонорар, проживание, питание. Кстати, как тебе здесь? Неплохой номер, правда? Так что всё удачно сложилось: и местность изучил, и немного подзаработал, и полезные знакомства завёл, и тебя нашёл. Кстати, где тебя искать, мама подсказала. Что за центр? Ну, проект серьёзный: глемпинг у моря. Это… Как бы описать… Концепт такой: роскошь на природе. Понимаешь, да? Только представь, домики прямо на берегу! И не халупы какие-то, а люкс-сегмент. Рынок я изучил, ничего похожего здесь пока не появилось. Будем первыми. Конкурентов нет, персонал обучим. Работы много, сложностей навалом, ну и расходы, понятное дело, не маленькие. Даже сейчас, на нулевой, так сказать, стадии, пришлось прилично вложиться. Но я верю в успех. Всё обязательно получится. Главное – доверять друг другу. Если честно, положиться не на кого. Надёжных людей нет. Местные все какие-то мутные, три шкуры дерут, но ничего не делают. Хотя один толковый парень всё-таки нашёлся. Работает на совесть, пока не подвёл. Внедрился куда надо, легенду сочинил. Заигрывается только, но дело делает. Во всяком случае, пока всё по плану. Если справится, получит хорошую должность. Но имей в виду, это семейный бизнес. Всё для тебя делается. А маме пока ничего не говори, хорошо? Пусть будет сюрпризом. Когда придёт время оформлять документы, всё расскажем, тем более что её помощь точно понадобится. А пока всё между нами, договорились? Про мой приезд она знает только в ключе тренингов на Терминале, про остальное ещё не в курсе. Но что я всё говорю, давай проект покажу…»

Прекратив размахивать руками, папа раскрыл ноутбук и стал комментировать схемы и расчёты, как будто я что-то в них понимаю. Он, конечно, видел, что мне всё равно, но ему нужно было выговориться. Он был переполнен, а я опустошена, так что мы отлично дополнили друг друга. Закончив с документами, он принялся за меня. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы превратить всё знакомое и понятное в нелепое и чужое. Помощь, спасение, друзья, свобода, ответственность обнулились, рассыпались, испарились, лопнули как мыльные пузыри.

Я сама не заметила, как согласилась, что потеряла не только целый год, но и себя и, если немедленно не изменюсь, случится что-то непоправимое. Каким-то образом он взял с меня слово, что я пойду учиться, потому что это лучший способ переключиться и про всё забыть. «…Сама понимаешь, в конце лета подавать документы поздно, ни в одно приличное место тебя не примут. Но, к счастью, выход есть. Я обо всём договорился. Тебя готовы взять в местный колледж, причём – не благодари – сразу на третий курс, так что все твои приключения нивелируются, по крайней мере год не потерян. Считай это подарком на твой день рождения. Я ж вроде как пропустил, но и ты не приглашала. Специальность, кстати, перспективная – эксплуатация газонефтепроводов. Там ещё туризм и гостиничное дело есть, но эту ерунду можно параллельно закончить. Да, туда тоже пойдёшь. Для центра будет полезно. Имей в виду, документы нужно принести срочно. Завтра проснёмся и сразу поедем за аттестатом. Надеюсь, ты его не утопила?»

Когда я услышала про колледж, чуть не подавилась чаем. О да! Быть эксплуататором нефти и газа была моя Большая и Главная мечта. Вот к чему я так долго и упорно шла. Да, папа знает толк в битье лежачего и в подарках на прошедшие дни рождения. Ой, подарок! Из-за этой суматохи я совсем забыла, что Уле надо отдать сертификат в музыкальный магазин, который папин «друг» собирался вручить после концерта, наверное, со словами «От Терминала – юным талантам». Ну теперь понятно, почему ему пришлось сбежать. Когда трубу прорвало, не до искусства.

Так. И как я его передам? На Станцию не пойду, это исключено. Попросить маму? Да, это лучший вариант. Она и сертификат Уле отнесёт, и вещи из моего ящика заберёт. А если кто-то спросит, куда я пропала, она ответит, что я… Пропала, заболела, испарилась – мама своим клиентам и не такое впаривает. Хотя можно и честно: Вика больше не вернётся, потому что она сдалась и потому что всё бессмысленно. Я не доберман, я – тот мёртвый дельфинёнок. Больше не прыгаю, не плаваю, не дышу.

А вообще, и правда интересно: хоть кто-нибудь про меня спросит? Белка, Андрей, Рита, Баша, Уля – кто из них? Впрочем, какая разница? Теперь всё равно. Нет, они все нормальные, даже надоедливый Баша, но наши пути разошлись. Так бывает. При встрече, может, и кивнём друг другу. Но если кто-то из них отвернётся, я не обижусь – имеют полное право. А Софи? О чём подумает она, когда заметит, что меня нет? Будет скучать или быстро забудет? Её ж выпускать сегодня собирались. И, получается, куда? В бассейне ей тоже нельзя. Там вода уже грязная, тем более после дельфинёнка. И что же делать?

Стоп! Хватит! Всё равно ничего не изменить. Что он вчера говорил? «Пойми. Всех не вылечить, всех не спасти. Это ложный гуманизм, порождение слишком хорошей жизни, все хотят быть чистенькими и добренькими, причём без особых усилий. Желание похвальное, но как насчёт того, чтобы улучшить жизнь первого встречного? Только не кота, не дельфина, а человека: накормить, помыть, поселить его у себя дома, оплатить лечение? А? Такая идея не приходила в голову? Подумай над этим. Хорошенько подумай…» – стучит в моей пустой голове. Или это стук в дверь?

– Проснулась? Отлично. Утром не стал будить, быстрее всё самому сделать. Всё в порядке, документы у меня. Мама тебе привет передаёт. Собирайся, нас в колледже ждут. Тебе ещё сфотографироваться и справку получить. Быстрее, до обеда надо всё успеть. И с косами этими дурацкими разберись, чтобы на фотографии вид человеческий был. Быстро получится?..

Почему я киваю, хотя знаю, что на расплетание потребуется несколько часов? Быстро – это побриться налысо. И, в общем, я к этому готова. У меня нет сил ни бороться, ни спорить. Но я их накоплю. Может быть.