У поезда меня обняла Марина. Расцеловала, не встречаясь глазами, будто пыталась во время поцелуя разглядеть, чистые ли у меня уши, и подвела к серебристой «Ладе». В машине смеялись длиннолицые близнецы с двумя отличиями: один сиял золотым зубом, губу второго прикрывали усы.

Усатый отсел назад, с Мариной.

Фамилия их оказалась Гольц. В зеркальце водителя я увидела, как усатый – Глеб Гольц – бестрепетно взял Марину за руку. Орала музыка, ржали близнецы, в профиль напоминающие Месяца Месяцовича, материализовалась измена.

«Ты меня осуждаешь?» – спросила Марина, когда мы легли спать и она коснулась моего уха холодным носом. Конечно нет.

Марина рассталась с Юсуфом, выдумав в качестве предлога слух о беременности. Юсуф спросил, вернется ли она к нему, если он устроится на работу в Москве. У него был голос труса. «Возможно». Она сказала так не только для того, чтобы вернее от него отделаться. «Может быть, я еще к нему вернусь, хотя навряд ли… У Гольца – дом в Лебедяни, машина и мать – глава администрации… Они умные, кроссворды разгадывают, Глеб в милицейскую академию поступает, Глеб добрый, он мне розу дарит, а когда она засыхает, дарит другую, у меня всегда стоит на столе роза», – сказала Марина.

Я передала Юсуфу запечатанное письмо. Он вскрывал конверт медленно, отрывая от него клочки, будто чистил незрелый апельсин. Знал, что это приговор, но страшился подробностей.

«У них любовь?» «Не знаю. У него, кажется… похоже на то». «Я понял по письму».

Юсуф сидел у меня на диване и дрожал. Подступающие рыдания исказили лицо, оно словно стало обнаженным, что стыднее обнаженного тела. Я в смущении отвернулась.

Юсуф сдержался.

«Помню я ее слова… И все слова ее глупые… За дурака меня считала… Сколько раз обманывала…»

«Может, сходим куда-нибудь?»

«Нет».

Юсуф позвонил Жорику, торгующему в Москве овощами, и договорился с ним ехать.

Остановился в дверях:

«Ты читала книгу ”Мотылек”? Исповедь беглого каторжника. Мне Маринка давала читать. Там написано: ”Что бы ни случилось – надо жить”».

Юсуф исчез и бросил работу.

Так, словно пружина, стала разворачиваться его погибель.

О том, что Юсуф снова приехал в Москву, я узнала от знакомых.

Впрочем, он появился взять денег. Юсуф вернулся другим человеком – шпана как она есть. Пришел в белых брюках и белой рубахе, с бутылкой дорогого пива в руках, и, смеясь, сказал, что обкурился, и потерял все – документы, вещи, – и одет в чужое. Намекал, что будет вместе с Жорой торговать кое-чем и скоро у него заведутся деньги.

С тех пор он звонил мне, только чтобы попросить в долг.