– Нашёл! Олег, я нашёл! – Ваня Алфёров подлетел к Олежке и раскрыл красный от холода кулак. На ладони лежал Джим.

Олежка схватил его и прижал к щеке. Камешек был холодный и абсолютно беззвучный. Безжизненный. Пустой. Ваня смотрел на Олежку преданными глазами.

– Где ты его взял?

– Я в фонтане нашёл! Ну, в том, старом, который сломанный!

Олежка бросился туда, обшарил весь фонтан, а что хотел найти, он и сам не знал. Вот же он, Джим, Олег его ни с одним камешком на свете не спутает! Но он молчит, молчит и очень холодный.

– Так… слушай, сбегай за Глебом с Наташкой, они где-то здесь тоже, найдёшь?

– Ага! – Ваня сорвался с места. Тяжёлый ранец бил его по спине.

Все вместе они пошли домой к Олегу. Не успели переступить порог, как у Олега затрезвонил телефон. Это была мама. Она чуть ли не кричала в трубку.

– Олег! Где ты был? Что случилось? Мне Ольга Юрьевна звонила, сказала, что у тебя сотрясение мозга!

– Мам, со мной всё хорошо! Я дома! Да честно, дома! Ну ма-а-ам! Это большое преувеличение! Я тебе потом всё расскажу. Ну мама, ну пожалуйста! Со мной всё в порядке! И не болит ничего! Просто фингал!

Голос у Олежки был такой отчаянный, что мама, видимо, поверила. Олежка отбился и сказал:

– Проходите. Надо в ванну его. Наверное. В тепло.

Они скинули портфели в кучу, побросали куртки и набились в ванную. Олежка включил горячую воду, так чтобы руки еле терпели, и сунул под струю камешек. Наташка, Глеб и Ванька замерли, кажется, что даже дышать перестали. Олежка все нервы напряг, пытаясь услышать хоть звук, хоть намёк на мысль, которую мог послать Джим. Камешек нагрелся и тихо завибрировал.

– Тише! – шикнул Олежка, хотя и так все стояли не шелохнувшись.

«Олежка?»

– Да! Да, Джим, это я!

Он услышал, как Глеб выдохнул облегчённо, а Наташка всхлипнула.

«Я потерялся?»

– Да! Мы тебя еле нашли!

«У меня все силы закончились… я не помню ничего. Я хотел к тебе воробьём лететь, а энергии не хватило, и я шлёпнулся. А потом замёрз. Ненавижу мёрзнуть».

Олежка тихонько засмеялся: так ему стало хорошо, что Джим вернулся!

– Что? Что он говорит? – зашептали ему и Глеб, и Наташка, и Ваня.

– Говорит, что очень замёрз.

«Ты положи меня под эту струю воды. Мне сил надо подкопить».

– Ты превращаться не можешь пока? – Как бы Олежке хотелось показать сейчас ребятам, на что способен Джим!

«Мне надо улетать, Олежка. Я здесь ни во что уже не превращусь. Верни меня в Сосновку. Или я умру. Стану просто камнем».

Олежка опустил Джима в тазик, пристроил так, чтобы вода била по нему. Ребята вышли из ванной, а Олежка всё стоял и смотрел на Джима. Ему надо улетать, или он умрёт. Он, конечно, знал, что Джим улетит однажды на свою планету, где над каменистым пустым полем кружатся сотни тысяч разноцветных вихорьков. Но вот так быстро, так внезапно… Он даже толком не познакомил его с Наташкой! И столько ещё всего не показал в городе! Олежка вздохнул. На цыпочках вышел из ванной и прикрыл дверь, будто там спал больной человек.

Потом они разогрели макароны с котлетами и сели обедать. Олежка пересказал друзьям разговор с Джимом.

– А Сосновка – это где? – спросил Ваня.

– Да далеко, на море. Как же я его отвезу? Кто меня туда отпустит?

– А если рассказать родителям? – спросила Наташка.

– Ага, так они и поверили! Да и если бы, они же работают. И денег, наверное, нет, папа говорил, что всё на отпуск ушло…

Надо было разработать план. Глеб так и сказал: «Разработать план». Олежка фыркнул:

– Чего тут разрабатывать-то? Сел и поехал.

– На что сел? На поезд? Значит, нужны билеты. А кто нам их продаст? У нас даже паспортов нет.

– Вот именно.

– Ну должен же быть какой-то выход! – сказала Наташка. – Сколько туда ехать?

– День, и ночь, и ещё день, – вспомнил Олежка.

– Не так уж и долго, – веско сказал Глеб и достал из кармана джинсов замусоленный блокнотик с ручкой. Он открыл его на середине и старательно вывел: «Сосновка – около полутора суток: билеты на поезд».

– А если не на поезд? – подал голос Ванька.

– А на чём? Самолётом, что ли?

– У меня мама с папой летом в Европу на автобусе ездили. На автобус, наверное, детям продадут билеты, там же паспорт не нужен. Ну, если не в Европу.

– Кстати, да… – задумчиво проговорила Наташка, а Глеб сказал точно такую же фразу, но совсем с другой интонацией:

– Кстати, да! – И продолжил: – Если ехать на автобусах не очень дальнего следования. Или на электричках! Пересаживаться с одной на другую.

– Тогда это точно не полтора дня выйдет. Может, целую неделю…

– Надо попробовать, – сказал Глеб. – Завтра суббота, давайте съездим на озеро. Попробуем купить билет на автобус. Если до озера продадут, проложим маршрут, как на автобусах добраться до Сосновки.

– А что мы родителям скажем?

– Ну… придумаем что-нибудь. Придумаем, да? – Глеб с надеждой оглядел всех. Ему, наверное, очень хотелось отправиться в такое путешествие.

– Давайте сначала до Озёрного доберёмся, а там видно будет.

Олежка вдруг понял, что очень сильно устал. Гудела голова. Горел подбитый глаз. В зеркало смотреть было страшно. Ещё и маме объяснять, из-за чего подрался! Но главное – Джим. Что с ним делать? Расставаться было ужасно жалко, но он понимал, что надо. А как? Где Сосновка, а где они…

* * *

От страшного объяснения с родителями его спасла Васёна. Она из школы совсем поздно пришла, ребята уже разошлись, а Олежка сидел на краю ванны, опустив ноги и ладони под струю горячей воды. В ладонях лежал Джим, молчал.

– Греешься? – ворвалась Васёна в ванну. Без стука, конечно. – Ого! Ты что? Ты дрался? Ты… ты с кем дрался?

– Не знаешь, что ли? – Олегу казалось, что эту драку видела вся школа.

– Ты с Федей дрался?! – Васёна чуть ли не подпрыгнула. Интересно, от страха за брата или от возмущения, что он замахнулся на её драгоценного Федечку? – Сегодня?

– Дура ты совсем, – даже ласково сказал Олежка и показал ей ладони.

– Джим! Нашёлся! Где?

Пришлось рассказывать ей всё с подробностями. Только про «Я буду метаться по табору улицы тёмной» не сказал. Всё-таки это было по секрету, наверное. Не то чтобы Наташка просила никому не говорить, но, если бы у него был такой пароль, он не хотел бы, чтобы о нём все знали.

– Значит, твоя Наташа – его сестра! А совсем не похожи! А ты меня с ним познакомишь, а?..

– И совсем она не моя! И твоего Федечку я даже совсем не знаю… Теперь вот ещё с родителями объясняться.

– Не волнуйся, помогу чем смогу. Давай, кстати, раны твои обработаю.

– Ой, вот не надо!

– Ой, вот тебя не спрашивают!

Пришлось Олежке подчиниться и терпеть какую-то кусачую мазь. Зато вечером Васёна и правда взяла на себя всё объяснение с родителями. Даже раздеться им не дала, выложила и про Ваню, и про Сапу, и про Федю, и получалось, что Олежка прямо-таки герой, вступился за первоклассника.

Родители вздыхали, возмущались, хвалили, хотели пойти к директору насчёт Сапы, но Васёна сказала, что его уже и так на ковёр вызывали.

– Вместе с Федей Атлягузовым, – вздохнула она, а родители и Олежка понимающе улыбнулись.

Вечером, когда тихо стало в квартире и будто чуть-чуть просторнее, Олежка лёг в кровать, зажав в руке Джима, и тихо позвал:

– Джим…

«Я здесь. Я согрелся. Только ты не клади меня в горшок, там от окна дует. Лучше под подушку…»

Голос у него был совсем слабый, еле живой, без прежней дурашливости.

– Джим, ты прости меня, что я тебя Наташке отдал. То есть я не отдал, она сама, и я не смог догнать, а потом…

«Да знаю я всё. Это ничего, мне бы только до моря сейчас добраться…»

Олежка тихонько заплакал.

«Ну чего ты? Олежка, я же всё равно буду с тобой, помнишь? Будешь вспоминать… и знаешь, даже хорошо, что ты меня потерял».

– Что?! Дурак совсем?!

«Ты не кричи… Правда! Если бы не потерял, ты бы с Наташкой не помирился. И не понял бы, что Глеб – настоящий друг. И Ваня Алфёров так бы всех и боялся. А теперь он знает, что за него есть кому заступиться».

У Олежки тут же высохли все слёзы.

– Ничего я такого про Кокорина не понял, – пробурчал он.

«Ну да, конечно! А как он в драку за тебя полез? С палкой? Он ведь даже не знал, из-за чего драка и вообще…»

– Вы с Наташкой как спелись! Она тоже всё: Глеб да Глеб! И ходит за ним хвостиком!

«Дурак ты… спи давай».

– Джим, я не знаю, как тебя на море вернуть. Как нам туда добраться.

«Ничего, вы что-нибудь придумаете. Все вместе точно придумаете. А сейчас давай спать, а?»

Олежка вздохнул и, зажав Джима в кулаке, начал засыпать.