На автовокзале с утра было малолюдно и холодно. Ребята изучили расписание, пересчитали деньги. На билеты вроде бы хватало.

– Я даже до окошка кассы не достану, – сказала тут Васёна.

Все посмотрели на кассу. Окошко было очень высоко.

– Встанешь на цыпочки, – сказала Наташка.

– Мы тебя поднимем, – предложил Олег.

Они с Глебом сцепили руки крестом, Васёна вздохнула и взобралась на него, опираясь мальчишкам на головы.

– Ты бы мороженого поменьше ела, Васька, – прохрипел Олежка и тут же получил подзатыльник.

Кассирша вздрогнула, когда перед ней внезапно возникло улыбающееся Васёнино лицо.

– Здравствуйте, нам четыре билета до Озёрного.

– А ты с кем едешь, девочка? Тебе сколько лет? – Кассирша привстала, пытаясь разглядеть, кто эти четверо, на которых покупаются билеты.

– Тринадцать.

– А где твои родители?

– Э-эээ-ээ… Они дома. В Озёрном. Я с друзьями в кино приезжала.

– С утра пораньше?

– Ну да.

– А почему не в школе?

– Ну, в кино же… у нас экскурсия.

– Что ты мне голову морочишь! Детям до четырнадцати лет билеты не продаём!

– Ну пожалуйста! Нам очень надо!

– Девочка, даже если бы я хотела вам билеты продать, вас в автобус без сопровождения взрослых всё равно не пустят!

– А может, пустят!

– Я сейчас полицию позову! Пусть они с вами разбираются! Может, ты из дома сбежала?

Васёна спрыгнула на пол:

– Вот грымза.

– Что будем делать? – оглядел всех Глеб. Выглядел он для покупки билетов неважно. Разбитые в драке губы опухли, через левую щеку шла царапина. Олег вспомнил свою физиономию с фингалом и вздохнул:

– Да уж… мы с Глебом вылитые малолетние преступники.

– Давайте кого-нибудь попросим, – предложила Наташка.

Она забрала у Васёны деньги и подошла к двум старушкам с большими сумками на колёсиках.

– Здравствуйте, вы не могли бы купить нам билеты до Озёрного?

Старушки прервали разговор и уставились на Наташку.

– Чего тебе, девочка?

– Можно вас попросить купить нам билеты до Озёрного? Мы с ребятами от экскурсии отстали.

– А мама твоя где?

– Мама дома. И нам домой надо. А билеты без взрослых не продают.

– И правильно делают, что не продают! Кто вас знает, куда вы едете! И что за родители, совсем за детьми не смотрят…

– И не говори! Моя вон тоже, двоих родила, а всё с нянями, а сама целыми днями работает! Я ей говорю…

Наташка поспешно отошла.

– Ничего не выйдет, – констатировал Олежка, сжимая Джима в кулаке.

– Не раскисать! – скомандовала Васёна. – Идём на электричку!

Они сели на трамвай и доехали до железнодорожного вокзала.

– А если нас кто-нибудь из наших увидит? – спросил Глеб. – А мы не на уроках. Вот нагоняй будет, да?

Про школу и нагоняй из-за прогула думать не хотелось. Хотелось думать о большом-большом озере, которое похоже на море и которое поэтому поможет Джиму, вернёт ему силы. Хоть немного. Так Олегу казалось. Ведь помогла же ему вода из крана! А на большом озере даже волны могут быть.

С электричкой им повезло. Она стояла с открытыми дверями и без всяких контролёров. Заходи и садись!

– Потом всё равно будут проверять билеты, – сказала Наташка. – Мы на этой электричке к бабушке ездим.

– А если переходить из вагона в вагон? Впереди контролёров?

– Всё равно ведь догонят.

– Ну, может, успеем доехать, тут же всего ничего, час езды.

Они уселись у самой двери, чтобы удобнее было убегать от контролёров, если что. Народу почти не было. Оно и понятно: утро, будний день, а дачный сезон давно закончился.

– А что с нами сделают, если поймают? – спросил Олежка.

– Да ничего не сделают, можно билеты прямо у них купить. Многие так делают, когда в кассе очередь большая или сели на полустанках.

Олежка сразу успокоился. Джим чуть-чуть завибрировал, но мысль-импульс Олег поймать не смог. Может, он просто хотел поддержать его? Ну, будто руку пожал: не бойся, мол, я с тобой.

Как подошли контролёры, никто из них не заметил.

– Ваши билеты, молодые люди.

Молодые люди подскочили.

– Вот, – сказала Наташка, поспешно доставая деньги, – мы не успели купить…

– Та-ак… – Контролёром был молодой парень. Смотрел весёлыми карими глазами. – Ну-ну. А далеко едем?

– До Озёрного.

– Искупаться решили? Холодновато уже купаться-то…

Не нравился Олежке этот парень, слишком уж какой-то… весёлый.

– Ладно, ребята, а вы знаете, что детям до четырнадцати лет проезд в пригородном транспорте без сопровождения взрослых запрещён? Эй, парень, стой!

Но Олежка стоять не стал. Толкнул Глеба в бок и дёрнул дверь. Глеб и Наташка бросились за ним. Васёна тоже бросилась, но запоздала, контролёр схватил её за руку.

– Куда, красавица? От меня не убежишь!

– Пусти! – Васёна его боднула головой в живот и дёрнула руку. Парень сложился пополам.

– Хорошо иметь твёрдую голову, да? – съязвил Олежка, но из-за лязга колёс Васёна его не услышала и шутку не оценила.

Они промчались два вагона, не останавливаясь. Потом присели отдохнуть. И тут же услышали:

– Ваши билеты.

Над ними возвышались две грузные суровые тётки.

В вокзальном отделении полиции горел тусклый свет. Они сидели рядом на жёсткой и холодной скамейке. Васёна напевала Федину песню:

Смотрела она при этом на полицейского, который заполнял какие-то бумаги. Олежка подумал, что скоро сам все песни «Хруста» наизусть выучит, так часто их поёт и слушает Васёна. Настроение было – хуже некуда. Обиднее всего, что они доехали! Пока контролёры их держали, разговоры вели, электричка как раз доехала до Озёрного! Только дальше вокзала их не пустили, отвели прямо в вокзальную полицию. Правда, Олег сумел вырваться по дороге, отбежать и затеряться в толпе. Его даже ловить не стали. Ну и правильно. Он посмотрел, как уводят Наташку, Васёну и Глеба, и поплёлся следом. Не бросать же их.

Полицейский был пожилой, усатый, добрый, даже чаю им предложил, но они хором отказались.

– Какие вы дружные, – усмехнулся полицейский в усы. – И куда так дружно бежим? Из родного дома?

– Никуда мы не бежим! – фыркнула Васёна, оборвав песню.

Она совсем не боялась, даже наоборот, дерзила и переговаривалась. Сказала, что это насилие над личностью, нарушение прав ребёнка, что она ни слова не скажет без адвоката. Полицейский только головой качал на все её выпады и в конце концов сказал:

– Твои родители небось и рады, что ты сбежала, такая языкастая.

Васёна вспыхнула, надулась и замолчала. Олежка представил, что вот скоро приедут родители, которых уже вызвали по телефону, начнут выяснять, что они тут делают, как сюда попали, почему не в школе…

Сначала забрали Глеба. У него оказался весёлый папа огромного роста. Он быстро расписался во всех документах, вздохнул:

– Даже не знаю, что вам всем сказать, зайцы куцехвостые: вчера драка, сегодня побег.

– Папа! – подскочил Глеб. – Я же тебе говорил! Я же…

– Пойдём, герой, дома поговорим.

Через полчаса приехали за Наташкой – мама с Федей. Федя нёс два шлема. Значит, они из города ехали на его скутере! Машины-то у них нет… Васёна сразу сжалась в комочек, спрятала лицо в колени. Наверное, ей не хотелось, чтобы Федя её здесь увидел. Но он всё равно увидел. Потому что как раз приехали их родители. Папа был взъерошенный и очень сердитый, мама – перепуганная. Но они не стали ничего спрашивать, быстро заполнили все бумаги, а на Олежку с Васёной даже не посмотрели.

– Когда у вас следующая электричка в город? – спросила тут Наташкина мама у полицейского.

Он посмотрел на часы.

– Сегодняшняя ушла полчаса назад, завтра только.

Наташкина мама сразу так посмотрела на дочь, что даже Олежке захотелось раствориться в воздухе, исчезнуть навсегда.

– Катя, мы вас довезём, – сказала Олежкина мама. – Ой, мы все не войдём!

– Вот именно! Изверги! Меня с работы уволят! А ещё одна поездочка на скутере загонит в гроб! Ненавижу мотоциклы.

– А я люблю, – сказала вдруг Васёна.

– Помолчи! – хором сказали мама и папа.

Но мама тут же нашла выход:

– Пусть Васёна едет с Федей на скутере, а вы с Наташей с нами. Хорошо, Федя?

Федя дипломатично пожал плечами: пусть. Олежка старался не смотреть на Васёну. Ему казалось, что он прямо чувствует, что у неё в душе творится.

– Только очень аккуратно! Не превышай скорость! И вообще…

– Я буду ползти как улитка, мам.

Усатый полицейский улыбнулся им на прощанье и попросил больше не бегать из дома.

Взъерошенный папа вёл машину очень нервно. И он, и мама, и Наташкина мама от самого отделения полиции не сказали ни слова. Наташка и Олег тревожно переглядывались. Что будет… Олежка наконец не выдержал:

– Ма-а-а, па-а-ап…

– И даже не начинай! – взорвался папа. – Пропустили школу, полдня где-то шлялись! По электричкам! Откуда у вас деньги вообще? А, ну да! Зачем нам деньги, мы же зайцами умеем ездить!

– Мы хотели купить билеты, нам не продавали!

– Зачем вас вообще туда понесло, можете вы мне объяснить?

Олежка сразу замолчал. Не могли они объяснить.

– Хотя бы попытайтесь, – вставила мама.

– Ладно, – сказал Олег и немного помолчал. – Я нашёл в Сосновке камешек, он оказался инопланетным существом, мальчиком, как я. И его надо вернуть обратно, чтобы он смог улететь к себе. И мы хотели попробовать, сможем ли доехать до Сосновки на электричках.

Олег сверлил родительские затылки. Ну что? Хотели правду? И что, поверили?

– Совсем совесть потеряли, – вздохнула мама. – Врут и даже не краснеют.

– Что и требовалось доказать, – шепнул Олежка Наташке.

Васёна приехала домой совершенно сумасшедшая. Закрылась у себя в комнате, врубила последний альбом «Хруста», и даже нагоняй от родителей не стёр счастливую улыбку с её лица. Всех ребят наказали примерно одинаково: на месяц лишили компьютера и интернета.

– Подумаешь, – сказала Наташка, когда они собрались на перемене у Ваниного класса. – Проживём и без этого. Главное, что общаться не запретили.

– Попробовали бы, – буркнул Глеб.

– А что с Джимом будет? – спросил Ваня. Он с ними и не ездил вчера, но ему всё рассказали.

– Надо найти другой способ, – сказал Глеб и посмотрел на Олега.

– Надо, – вздохнул тот.

С Джимом он не расставался теперь ни на секунду, но разговаривали они очень редко, и разговоры становились всё короче. Джим боялся тратить силы. Они и так были на исходе.