В истории спецоперации имеются два тяжелых для нашей страны события, когда враг на какое-то время оказался сильнее. Это отход наших подразделений из Харьковской области и с некоторых территорий Донецкой и Луганской Народных Республик в сентябре 2022 года, а также прорыв украинских боевиков в Курскую область в августе 2024 года и оккупация в течение нескольких последующих месяцев Суджи и еще нескольких населенных пунктов региона. Второе событие завершилось полным изгнанием врага с территории области. Первое событие также постепенно отыгрывается назад, в нашу пользу, хотя говорить о полном возвращении к той линии боевого соприкосновения, какая была на Харьковщине к началу сентября 2022 года, еще не приходится. Со временем, несомненно, будут известны причины допущенных нами ошибок и конкретные персоны, несущие ответственность за оба случившихся просчета. По поводу событий в Курской области в 2024–2025 годах будет сказано ниже, сначала следует рассмотреть осеннее отступление 2022 года.

До этого отступления у наших Вооруженных сил случались локальные неудачи, однако они с той или иной скоростью преодолевались и, главное, не сказывались на общем ходе кампании. Сентябрьское отступление 2022 года стало во многом переломным событием спецоперации. Самыми значимыми последствиями этого события стали референдумы на контролируемых Россией территориях ДНР, ЛНР, Запорожья и Херсонщины и их последующее официальное вхождение в состав России по крымскому сценарию 2014 года, а также объявление мобилизации. Естественно, всё это отражалось в соответствующих заявлениях и действиях президента.

Контрнаступление ВСУ началось 6 сентября, когда во Владивостоке проходил традиционный Восточный экономический форум. На следующий день, 7 сентября, Путин в своем выступлении на пленарном заседании форума вообще никак не коснулся СВО. Данный факт даже вызвал недоуменный вопрос ведущего заседание, почему президент ничего не сказал по поводу Украины. На это Путин резонно заметил, что «эта страна» не имеет никакого отношения к Азиатско-Тихоокеанскому региону, проблемам которого посвящен форум. Тем не менее в ходе ответов на вопросы Путин всё же затронул вопросы, связанные с уже тогда становившейся всё менее реальной зерновой сделкой и в целом с причинами СВО.

О том, что на харьковском направлении ситуация выходит из-под контроля, стало окончательно понятно 8 сентября, причем не из сообщений официальных СМИ, а из различных телеграм-каналов военных блогеров, ставших с начала СВО главными информаторами о происходивших на войне событиях. В последующие дни, в рамках своего напряженного рабочего графика, в том числе поездок, Путин никак не комментировал продолжавшееся, хотя и с героическим сопротивлением противнику, отступление наших подразделений. Однако, как это стало понятно к началу третьей декады сентября, всё это время под его контролем вырабатывались решения о том, как реагировать на случившийся обвал линии фронта и в военном, и в общеполитическом отношении.

21 сентября президент выступил с обращением. В первых же словах он обозначил тему обращения — это «ситуация на Донбассе и ход специальной военной операции по его освобождению». Следует заметить, что по мере развития СВО слово «Донбасс» становилось всё более многозначным. На протяжении всего времени с начала СВО и до этого обращения президента во всех официальных заявлениях говорилось, что спецоперация имеет своей целью освобождение от киевского режима именно Донбасса. При этом как бы само собой подразумевалось, что речь идет о территориях ДНР и ЛНР. Сразу после 21 февраля возник естественный вопрос: в каких границах Россия признала эти государства? В Минских соглашениях, подписанных в свое время и Москвой, под «Отдельными районами Донецкой и Луганской областей» понимались лишь те части ДНР и ЛНР, которые контролировались властями этих непризнанных государственных образований. В то же время в самих республиках издавались их карты, на которых входящими в их состав обозначались полностью Донецкая и Луганская области в еще советских административных границах, а неподконтрольные Донецку и Луганску территории считались временно оккупированными Киевом. От того, что именно признала Москва, напрямую зависела и концепция СВО. Если речь идет только о землях, которые реально контролируют правительства республик, то тогда спецоперация — это просто защита и недопущение агрессии ВСУ. Если же мы вслед за Пушилиным и Пасечником считаем, что ДНР и ЛНР — это именно Донецкая и Луганская области, то тогда нам надо освобождать их значительные пространства, на которых хозяйничают киевские ставленники. Ответ на этот вопрос был дан сразу. Дмитрий Песков четко сказал, что Россия признала республики «в тех границах, в которых они себя провозглашали».

Однако вскоре возник и другой вопрос: если Россия освобождает Донбасс, то в таком случае зачем она не просто вошла в Херсонскую и Запорожскую области Украины, но и создала на контролируемых нашими Вооруженными силами территориях этих областей военно-гражданские администрации? Херсонщина и Запорожье — это однозначно не Донбасс. Если мы пришли туда из соображений военной целесообразности, чтобы зайти в тыл ВСУ и быстрее выдавить их из ДНР и ЛНР, то зачем тогда мы перестраиваем всю вертикаль местного управления, зачем последовательно, пусть порой и с ошибками, но тем не менее вводим эти территории в российское социокультурное пространство? То есть мы освобождаем и эти области, традиционно называемые Новороссией, несмотря на то что здесь нет никакой провозглашенной государственной субъектности, в отличие от ДНР и ЛНР? То же самое происходило и в Харьковской области, которая также не входит ни в географические, ни тем более в политические (ДНР и ЛНР) границы Донбасса.

Да, действительно, на протяжении всей весны и всего лета 2022 года эти вопросы с формальной точки зрения оставались непроясненными. Вместе с тем не было и никакого сомнения в том, что мы уже не уйдем с тех территорий, которые находятся к востоку от линии боевого соприкосновения. Неважно, станут ли они суверенными государствами по типу Южной Осетии и Абхазии или, как Крым, войдут в состав России, но было однозначно ясно, что Украина сюда уже никогда не вернется.

И вдруг — сентябрьская катастрофа. Боевики ВСУ в Харьковской области валят на землю рекламные билборды с лозунгами о том, что эти земли теперь навеки с Россией, а в Купян-ске, Изюме, Балаклее и других городах, оставленных нашими подразделениями, националисты учиняют кровавую расправу над теми, кто поверил в то, что Россия пришла сюда именно навеки, и стал с ней сотрудничать.

Словом, президенту предстояло в очередной раз взять всю ответственность за случившееся на себя и внести ясность в те вопросы, которые вот уже несколько месяцев требовали ответа. Поэтому слова о том, что речь пойдет о «ситуации на Донбассе», были лишь стартовой фразой, с которой надо было начать. Но буквально сразу после этих слов последовало уточнение адресной аудитории обращения, к которой были отнесены и российские граждане, и «наши братья и сестры — жители Донецкой и Луганской Народных Республик, Херсонской и Запорожской областей, других освобожденных от неонацистского режима районов».

Сталинское, из 1941 года, «братья и сестры» подчеркивало напряженность переживаемого момента, и главное — президент назвал так абсолютно всех, кто на тот момент проживал между линией боевого соприкосновения на западе и границей России на востоке. Важно было дать понять всем, кто поверил России, что купянсков и изюмов больше не повторится, что если и придется где-то снова отступить, то в этом случае будут предприняты своевременны меры по эвакуации мирного населения, — как спустя полтора с небольшим месяца будет при оставлении Херсона.

Подчеркнув, что цели спецоперации «были и остаются неизменными» и заключаются в «освобождении всей территории Донбасса», президент вместе с тем отметил, что в ходе реализации этих целей российские Вооруженные силы «освободили от неонацистов и значительные территории Херсонской и Запорожской областей, ряд некоторых других районов». И проживающие на этих территориях люди «не хотят оказаться под игом неонацистского режима», поскольку «видели и видят те зверства, которые творят неонацисты в захваченных районах Харьковской области».

Уже не первый раз за годы своего президентства Путин выдержал паузу перед важным заявлением. С начала украинского контрнаступления прошло две недели. За это время были продуманы, всесторонне проработаны и подготовлены два важнейших решения.

Первое решение — давно уже очевидное, но, видимо, откладывавшееся до окончания СВО, а в новых реалиях после оставления Харьковской области остро востребованное и надле-жавшее быть исполненным в кратчайшие сроки: включить в состав России все земли на востоке и юге Украины, которые контролировались нашей армией и население которых уже мыслило себя де-факто гражданами РФ. Чтобы люди, поверившие России, не сомневались в ней — даже на фоне неонацистских зверств в оставленных нами городах Харьковщины.

Второе решение — сложное, но неизбежное. Провал фронта на харьковском направлении произошел в основном из-за малочисленности находившихся там наших соединений. С самого начал спецоперации в экспертном сообществе и в открытых источника информации велись разговоры о том, что для ее успешного ведения нам элементарно не хватает живой силы. Ресурс добровольчества — важный, но недостаточный, и без мобилизации, хотя бы ограниченной, не обойтись. Но мобилизация — это уже выведение спецоперации на качественно новый уровень. Это уже неминуемые потери не только среди спецов и добровольцев, но и среди просто законопослушных, но не слишком стремящихся на войну граждан. Как это воспримет общество? Не расколется ли демонстрируемое с начала СВО единство, которому не мешали выведенные за скобки релоканты? Словом, мобилизация — это уже серьезно.

Путин сделал этот шаг. И единство не нарушилось, а даже еще больше укрепилось. И тем более референдумы в обеих республиках и в обеих областях прошли предсказуемо, и Россия приросла четырьмя новыми субъектами Федерации.

С этого времени и до сих пор ведутся разговоры о том, до каких пределов собирается подвигаться российская армия, какие еще территории будут освобождены, когда мы остановимся в своем продвижении на запад. Ответ на этот вопрос, видимо, знает сам Путин, в курсе планов Верховного главнокомандующего и его ближайшее окружение. Но несложно догадаться, что, как минимум, будут обратно возвращены под наш контроль те территории, на которых в 2022 году стояли билборды с обещанием, что эти земли отныне навеки с Россией. Президент всегда держит свое слово.

Первое военное новогоднее обращение Путина 31 декабря 2022 года запомнилось своим накалом и драматизмом. Его можно сравнить разве что с его же обращением уже в качестве исполняющего обязанности президента 31 декабря 1999 года. Хорошо запомнилась сказанная им тогда — с особой смысловой паузой — фраза: «Обращаю внимание на то, что ни минуты не будет вакуума власти в стране. Не было и не будет». Так оно впоследствии и стало на самом деле. Обращение, прозвучавшее 23 года спустя, делалось в непростое время.

С одной стороны, Россия включила в свой состав контролируемые ею территории, чтобы у проживающих там людей не было неуверенности в своем будущем. Но, с другой стороны, в ноябре был оставлен Херсон — самый крупный город из занятых ВСУ после их контрнаступления. Более того, в украинских и западных СМИ и пабликах активно муссировалась информация о готовящейся второй — более мощной — волне украинского контрнаступления, запланированной на весну 2023 года, на время после окончания весенней распутицы. И эта информация не была надуманной: поставки западного вооружения на Украину шли полным ходом и под конкретную задачу — обеспечить Украине превосходство на поле боя и нанести России уже не просто тактическое поражение, как в сентябре, а поражение стратегическое, которое заставит Москву капитулировать на крайне невыгодных для нее условиях. В информационном пространстве активно обсуждался и сценарий этого контрнаступления. Предполагалось, что ВСУ начнут продвигаться в Запорожье по двум направлениям — на ДНР и в Крым. Удар по ДНР выбьет российские войска в Ростовскую область, Крым же будет стремительно захвачен (потому что российских войск там мало, все задействованы в боях на материковой части Украины), и ВСУ по Крымскому мосту выйдут на Таманский полуостров. По этому поводу в украинских пабликах язвительно замечали, что Крымский мост, против строительства которого выступала Украина, на самом деле сыграет для нее в ходе контрнаступления важную роль. Понятно, что в этом распространявшемся в СМИ и в Сети сценарии контрнаступления было много пустого бахвальства, но факт стремительного наращивания западных вооружений нельзя было игнорировать.

Россия готовилась к этому контрнаступлению. На левобережье Днепра возводилась растянутая на десятки километров система укреплений — так называемая линия Суровикина, получившая это неформальное наименование по фамилии занимавшего на тот момент должность командующего Объединенной группировкой российских войск на Украине. Высшее военное командование извлекало уроки из харьковского поражения, мобилизованные готовились к участию в боевых действиях, предпринимались шаги по преодолению военнотехнического отставания России, в частности, в беспилотниках. Однако всё равно в общественно-политической атмосфере страны чувствовалась определенная тревожность. Перспективы окончания СВО стали неопределенными — не в смысле общего итога кампании, в победе никто не сомневался, а с точки зрения того, как долго еще продлится спецоперация.

В такой остановке даже новогоднее обращение должно было вселять в общество уверенность в конечном успехе СВО. И этот эффект был достигнут. Впервые за все годы своего президентства Путин поздравлял россиян не на хорошо узнаваемом фоне Московского Кремля. Утром 31 декабря президент прибыл в штаб Южного военного округа, выслушал доклад командующего округом, вручил военнослужащим награды и, встав перед группой награжденных, записал свое обращение.

Путин подчеркнул судьбоносность для страны уходившего 2022 года, по его словам, Россия, начав СВО, буквально стала другой: «Это был год, который многое расставил по местам, четко отделил мужество и героизм от предательства и малодушия.» Почти через два года, вступая в ноябре 2024 года на пленарной сессии Международного дискуссионного клуба «Валдай», Путин сказал: «…мне бы не хотелось, чтобы Россия вернулась на путь, по которому шла до 2022 года <.> а это был путь, который был сопряжен со скрытой, завуалированной интервенцией в отношении нашей страны, направленной на ее подчинение интересам каких-то других стран, которые считали, что они имеют на это право».

Два этих высказывания, по сути, об одном и том же. Да, с 31 декабря 1999 года и до начала СВО в России было сделано очень много для того, чтобы она стала действительно суверенной страной, чтобы в ней не было лжи и предательства в угоду тем или иным внешним силам, рассматривающим государство лишь как источник личного обогащения. Много — но явно недостаточно. Стремясь поддерживать сформировавшийся в обществе консенсус по базовым, фундаментальным направлениям внутренней и внешней политики, президент был вынужден отложить до лучших времен решение целого ряда проблем, которые касались сохранявшегося сосуществования бок о бок фактически двух Россий — России большинства, состоявшейся из преимущественной части россиян, и России меньшинства, в которую входили представители определенных сегментов элиты и поддерживавшие их силы в обществе. Россия меньшинства явно не была заинтересована в укреплении суверенитета страны, ее интересы подчас находились далеко за ее пределами, она была проводником и пропагандистом чуждых большинству ценностей. С таким странным сосуществованием власть была вынуждена мириться, так как не была уверена в том, что повышение градуса требований к ценностной и политической ориентации этой России меньшинства не приведет к новому противостоянию в обществе.

Однако после 24 февраля 2022 года терпеть такое сосуществование было уже невозможно, и власть сделала решительный шаг в направлении укрепления суверенитета России. И никакого раскола не случилось, Россия меньшинства частично покинула страну, частично оказалась вынужденной если и не принять новую идеологическую ситуацию, то, во всяком случае, не противостоять ей открыто. И в результате в общественно-политической атмосфере исчезло оруэлловское двоемыслие, стало несопоставимо больше правды и искренности. 31 декабря, стоя вместе с героями СВО, Путин констатировал это новое качество жизни, отметил, что 2022 год «многое расставил по местам», а на Валдайском форуме в 2024 году сделал это исключительно значимое признание, что не хотел бы вернуться в довоенное прошлое.

Важнейшей мыслью президентского новогоднего обращения в конце 2022 года стало подчеркивание не только сохранившегося, но и укрепившегося единства общества. Это выразилось в том, что «многонациональный народ, как это было во все сложные эпохи российской истории, проявил мужество и достоинство, словом и делом поддержал защитников Отечества». Это было произнесено после слов о том, что 2022 год «отделил мужество и героизм от предательства и малодушия», то есть Путин явно это не говорил, но было совершенно очевидно, что укрепление национального единства страны на фоне СВО произошло в том числе вследствие более четкого размежевания правды, с одной стороны, и разного рода недоговоренностей, с другой стороны.

В обращении был прямо и четко обозначен субъект, который всячески лоббировал сосуществование двух Россий в надежде на то, что со временем Россия меньшинства подомнет под себя Россию большинства. Этот субъект — коллективный Запад, который использует Украину «для ослабления и раскола России». То есть президент здесь снова фиксировал, что посредством Украины Запад пытался и до сих пор пытается подтолкнуть Россию меньшинства добиваться статус-кво, но ничего у него из этого не получится.

Что касалось временных рамок спецоперации, то президент неоднократно высказывался по этому поводу. В конце 2022 года, говоря о темпах спецоперации, он подчеркнул: «…интенсификация боевых действий ведет к неоправданным потерям, курочка по зернышку клюет». 21 февраля 2023 года, выступая с посланием Федеральному Собранию, Путин, говоря о перспективах СВО, отметил: «Мы шаг за шагом, аккуратно и последовательно будем решать стоящие перед нами задачи». И всё, и никаких уточнений относительно того, когда и что именно мы будем освобождать на территории Украины.

Важное значение для морально-психологической мобилизации общества и его подготовки к осознанию того, что спецоперация будет длительной, имели торжества в Волгограде в начал февраля 2023 года по случаю 80-летия победы в Сталинградской битве. Они выпали как раз на время, когда Украина готовилась к новому этапу своего контрнаступления с использованием полученного от НАТО вооружения. Выступая на юбилейных торжествах, Путин прокомментировал этот факт: «…нам снова угрожают немецкими танками “Леопард”, на борту которых — кресты, и вновь собираются воевать с Россией на земле Украины руками последышей Гитлера, руками бандеровцев. <.> Но те, кто втягивает европейские страны, в том числе и Германию, в новую войну с Россией и тем более безответственно заявляет об этом как уже о свершившемся факте, те, кто рассчитывает одержать над Россией победу на поле боя, видимо, не понимают, что современная война с Россией будет для них совсем другой. Мы свои танки к их границам не посылаем, но у нас есть чем ответить, и применением бронетехники дело не закончится. Все должны это понимать».

На фоне ожиданий украинского контрнаступления весной 2023 года Путин совершил две поездки на воссоединенные территории, причем в ходе этих поездок побывал не только в тех частях ДНР и ЛНР, которые де-факто уже с 2014 года были в России, но и на землях, оказавшихся под контролем российских Вооруженных сил только в 2022 году.

19 марта состоялась первая поездка, в ходе которой президент посетил Мариуполь. Глава государства так обозначил цель этого визита: «Пора уже было посмотреть, приехать и посмотреть на примере Мариуполя, как идут восстановительные работы, что нужно сделать дополнительно, что является приоритетом».

Понятно, что еще с весны прошлого года, когда было окончательно сломлено сопротивление ВСУ и «азовцев», этот город ассоциировался с руинами, следами пожаров на многоэтажках, то есть с территорией, абсолютно непригодной для жизни. За несколько месяцев в городе было сделано невозможное за такой короткий срок: значительно, в разы уменьшились пространства со следами боевых действий, появились новые жилые кварталы, весь Мариуполь превратился в одну гигантскую стройку. Время от времени в новостях появлялись кадры преображавшегося Мариуполя, и президенту важно было лично увидеть масштаб всех этих перемен.

Однако у его поездки имелся и другой резон, о котором Путин обтекаемо сказал журналисту Павлу Зарубину: «Было важно почувствовать настроение людей». И важно это было в двух смыслах. Во-первых, некоторые жители Мариуполя, особенно пострадавшие от боевых действий, а также те, кто до этого на протяжении нескольких лет подвергался активной пропагандистской обработке со стороны как официального Киева, так и оголтелых националистов из «Азова», хозяйничавших в городе, были более чем сдержанно настроены по отношению к России. Личное посещение Мариуполя Путиным вполне могло стать событием, которое было способно начать трансформировать подобную сдержанность в более позитивные чувства. Во-вторых — и, похоже, это было главное, — в преддверии украинского контрнаступления надо было снова продемонстрировать жителям этого крупнейшего на азовском побережье города, что Мариуполь не постигнет судьба Херсона.

Вторая поездка состоялась через месяц — 18 апреля президент побывал в ЛНР и в Херсонской области. В ходе этой поездки он встречался уже не с гражданским населением, а с военными — штабом национальной гвардии «Восток» и штабом группировки войск «Днепр». Находясь на Херсонщине в штабе «Днепра», Путин заслушал доклады об оперативно-тактической ситуации в этом регионе: «Не хочу отвлекать вас от прямых обязанностей, связанных с управлением войсками, поэтому работаем здесь по-деловому, коротко, но конкретно. Мне важно услышать ваше мнение о том, как складывается обстановка, послушать вас, обменяться информацией» — так, предельно по-деловому, в прямом и переносном смыслах по-военному начал он это совещание.

Было понятно, что речь на нем пойдет именно о подготовке к отражению украинского контрнаступления. По завершении встречи Путин подарил его участникам икону-складень «Спас Нерукотворный». Президент отметил, что эта икона является копией образа, принадлежавшего «одному из наиболее успешных министров обороны Российской империи». Впоследствии в кремлевской пресс-службе уточнили, что Путин имел в виду Петра Ванновского, бывшего военным министром при Александре III и в первые годы царствования Николая II. Выбор этого подарка вызван не только тем, что глава государства очень высоко оценивает Александра III и его эпоху, но и деятельностью непосредственно самого Ванновского, который много сделал для укрепления боеспособности русской армии. Показывая икону, президент сказал, обращаясь к присутствовавшему на совещании главкому ВДВ и заместителю командующего Объединенной группировкой российских войск на Украине генерал-полковнику Михаилу Теплинскому: «Михаил Юрьевич может взять с собой, как вы решите».

Личное присутствие Верховного главнокомандующего в регионе наиболее вероятного главного направления украинского контрнаступления было исключительно значимо, причем не столько для военных, сколько для общественного мнения, в котором зависло тревожное ожидание рывка ВСУ на немецких «Леопардах» и американских «Брэдли».

Контрнаступление ВСУ началось в июне и завершилось в ноябре 2023 года. Его результаты оказались более чем скромными. Украинской стороне удалось вернуть под свой контроль несколько небольших населенных пунктов в ДНР и Запорожской области, однако все они впоследствии, в 20242025 годах, снова были отбиты нашими войсками и вернулись под контроль России. Однако примерно с началом контрнаступления совпало значимое событие, которое могло иметь серьезные негативные последствия для внутриполитической ситуации в России, а значит — и для хода СВО. Это мятеж ЧВК «Вагнер».

До начала СВО в открытых источниках информации было не так уж и много сведений об этой частной военной компании. В негосударственных СМИ отмечалось, что участники данной ЧВК выполняют специальные задания в африканских странах, что они участвовали в сирийской кампании. Проходили сообщения и о том, что «вагнеровцы» были задействованы летом 2014 года в вооруженном противостоянии на востоке Украины, где помогали молодой ДНР отстаивать свою независимость от Киева. После 24 февраля 2022 года упоминания об этой ЧВК участились, а после неудач российских Вооруженных сил в сентябре «Вагнер» и его глава Евгений Пригожин стали регулярными героями информационных сводок в ведущих пабликах, освещавших ход спецоперации.

Пригожин стал активно привлекать в ЧВК лиц, находившихся в заключении. ЧВК задействовалась на разных участках линии боевого соприкосновения, где выполняла боевые задачи совместно с Вооруженными силами и другими силовыми структурами. Наибольшую известность ЧВК «Вагнер» получила в ходе освобождения Артемовска: в конце мая 2023 года после окончательного освобождения города президент поздравил с этим событием, по информации www.kremlin.ru, «штурмовые отряды “Вагнер”, а также всех военнослужащих подразделений Вооруженных сил Российской Федерации, которые оказывали им необходимую поддержку и прикрытие флангов». Таким образом, на самом высоком уровне заявлялось, что главная заслуга в успешном завершении этой операции принадлежит именно «Вагнеру».

Но буквально одновременно с этим в СМИ стала появляться информация о претензиях Пригожина к министру обороны и высшему командному составу, которых он упрекал в сознательном противодействии действиям «Вагнера» в ходе боевых операций в рамках СВО. В течение июня информационный шум вокруг заявлений Пригожина нарастал. Наконец, в ночь на субботу 24 июня отряды «Вагнера» с боевой техникой выдвинулись в поход на Москву с намерением лично разобраться с Министерством обороны. В одночасье страна оказалась на грани смуты, причем в условиях ведения войны с внешним противником. Этот поход на Москву «вагнеровцы» назвали «Марш справедливости». В ходе этого «Марша справедливости» участники ЧВК оказывали сопротивление военным, которые пытались остановить движение мятежников. Были потери среди военных из экипажей сбитых «вагнеровцами» вертолетов и самолета. Во второй половине дня 24 июня при участии президента Белоруссии Александра Лукашенко этот «Марш справедливости» удалось остановить и вынудить его участников сложить оружие.

Путин сразу же отреагировал на это чрезвычайно опасное для государства событие. Утром 24 июня он выступил с обращением, в котором назвал мятеж «ударом в спину нашей стране и нашему народу», сравнив его с кануном 1917 года, когда «интриги, склоки, политиканство за спиной армии и народа обернулись величайшим потрясением, разрушением армии и распадом государства, утратой громадных территорий», «трагедией гражданской войны». Президент назвал мятеж предательством. При этом он отделил организаторов мятежа от обычных бойцов и командиров «Вагнера», доказавших свой героизм в Соледаре и Артемовске, и призвал их «не совершать роковую и трагическую, неповторимую ошибку, сделать единственно правильный выбор — прекратить участие в преступных действиях», а зачинщиков мятежа обещал наказать.

Это обращение было записано и транслировано тогда, когда «вагнеровцы» еще шли на Москву, и перспектива развития ситуации была неопределенной. В понедельник 26 июня, уже после нейтрализации мятежников, Путин выступил с новым обращением, в котором поблагодарил тех членов ЧВК, которые сложили оружие, предложил им перейти на контрактную службу в государственные силовые структуры или перебраться в Белоруссию, а президенту Лукашенко выразил признательность за «усилия и вклад в мирное разрешение ситуации».

Во вторник 27 июня Путин выступил на Соборной площади Кремля перед представителями силовых структур и поблагодарил их за стойкость в обстановке мятежа, а затем группе военнослужащих уже в своей резиденции сообщил о том, что «Вагнер» финансировался из государственного бюджета, и назвал конкретные цифры выплат этой ЧВК.

В итоге ЧВК была расформирована. Президент помиловал Пригожина и других зачинщиков мятежа. Через два месяца после этих событий Пригожин и несколько его ближайших сотрудников из «Вагнера» погибли в авиакатастрофе.

Мятеж «Вагнера» до сих пор вызывает массу вопросов, однако на фоне продолжения спецоперации и успехов российских подразделений он как информационный повод утратил свою актуальность.