После принятия в состав России четырех новых субъектов осенью 2022 года вопрос о том, как поступать с территориями, освобождаемыми от киевского режима нашими Вооруженными силами, на несколько месяцев утратил свою актуальность. Снова он был поднят спустя несколько месяцев, в июне 2023 года, на встрече Путина с военными корреспондентами. В ходе этой встречи, говоря о способах защиты наших приграничных территорий, глава государства указал на необходимость «создать на территории Украины какую-то санитарную зону на таком удалении, с которого невозможно было бы доставать нашу территорию». Вероятно, на тот момент данный вопрос только прорабатывался, поэтому Путин, высказывая мысль о такой «санитарной зоне», подчеркнул: «…я говорю это очень аккуратно». И добавил: «Но это отдельный вопрос, я не говорю, что завтра мы приступим к этой работе. Надо смотреть на то, как будет ситуация развиваться».
Вопрос о «санитарной зоне» действительно очень сложен.
Сразу возникает потребность уточнить: под чьим суверенитетом будет такая зона? Если под нашим, то почему «санитарная зона», а не очередная новая территория в составе России? Если под украинским, то подобное намерение просто невыполнимо. Или же это некий трети вариант: территория под нашим контролем, но с населением, которое не захочет присоединяться к России? Однако можно с высокой степенью уверенности предположить, что в прилежащих к линии боевого соприкосновения украинских территориях при условии их освобождения российскими подразделениями население в массе своей захочет последовать примеру Херсонщины и Запорожья. Жители Тернополя или Львова вряд ли этого захотят, а вот население Харьковской области, часть которой Россия уже контролировала в 2022 году, или Днепропетровской и Сумской областей скорее всего предпочтут жить не в «санитарной зоне», а в России.
Через несколько дней после встречи с военкорами президент повторил эту же мысль на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума и снова представил ее в качестве ответной меры против обстрелов приграничных российских регионов: «Я уже сказал, если дальше эти атаки на наши прилегающие территории будут продолжаться, мы рассмотрим возможность создания санитарного кордона на украинской территории».
В следующий раз Путин вернулся к этой теме через несколько месяцев, в конце января 2024 года, встречаясь с доверенными лицами во время президентской кампании. Касаясь вопроса обеспечения безопасности находящихся рядом с территорией Украины российских городов, он тогда использовал новый термин — вместо «санитарной зоны» или «санитарного кордона» было сказано о необходимости создании «демилитаризованной зоны». Западная граница этой зоны «должна быть такой и на таком удалении от нашей территории», чтобы исключить нанесение Украиной ударов дальнобойными системами «иностранного прежде всего производства».
На пресс-конференции в марте 2024 года, после победы на президентских выборах, Путин снова затронул вопрос о создании особой зоны на украинской территории, прилегающей к России. На этот раз он лаконично заметил, что наши Вооруженные силы «в какой-то момент — тогда, когда посчитаем целесообразным», будут готовы «создать определенную санитарную зону на сегодняшних территориях, подчиненных киевскому режиму». Точные размеры этой санитарной зоны будут зависеть от способности имеющихся у Киева западных вооружений наносить удары на то или иное расстояние.
Через два месяца, когда активизировалось продвижение наших Вооруженных сил на харьковском направлении, Путин, отвечая на пресс-конференции по итогам визита в Китай на вопрос, что означает это продвижение — намерение войти в Харьков или же начало формирования как раз санитарной зоны, сказал следующее. Занимать Харьков мы не собираемся, но наступление на этот город спровоцировано украинской стороной, которая продолжает обстрелы наших приграничных территорий, обстрелам подвергается и Белгород. «Я говорил публично, что, если это будет продолжаться, мы вынуждены будем создать зону безопасности, санитарную зону. Вот это мы и делаем», — отметил президент.
Спустя несколько дней Путин снова конкретизировал, что наступление на Харьков следует воспринимать именно как создание той самой «зоны безопасности», о которой он уже говорил.
Примерно через месяц президент повторил то же самое, говоря о нашем харьковском наступлении: «…если обстрелы наших населенных пунктов в приграничье будут продолжаться, мы будем вынуждены создавать зону безопасности — санитарную зону — на украинской территории. Они продолжились, эти обстрелы, а мы сделали то, о чем и говорили».
Таким образом, прослеживая развитие идеи президента о создании на территории Украины некой особой территории — «санитарной зоны», «санитарного кордона», «демилитаризованной зоны», «зоны безопасности» — на протяжении 20232024 годов, можно заключить, что данный план, озвученный в публичном пространстве после начала украинского контрнаступления в июне 2023 года, первоначально означал именно расчистку определенной территории Харьковской области от дальнобойных украинских систем западного производства, которые наносят удары по граничащей с Харьковщиной Белгородской области и ее столице. Вероятно, когда этот план возник, для нас такая задача была максимально возможной для реализации, поскольку основные боевые действия разворачивались в зоне контрнаступления ВСУ на территориях Запорожской области и ДНР. Именно там были сосредоточены наши основные силы, и наступление еще и в Харьковской области было невозможно. Президент не уточнял, каким именно образом будет создаваться эта зона.
После провала контрнаступления ВСУ ситуация качественно изменилась. Инициатива теперь принадлежала нашим подразделениям. Естественно, прежде всего следовало освободить территории четырех воссоединенных регионов России, остающиеся под контролем ВСУ. Поэтому и после остановки продвижения ВСУ в ноябре 2023 года основным театром военных действий для российских Вооруженных сил были именно земли, ставшие нашими по итогам референдумов осенью 2022 года.
Вместе с тем, как отмечалось выше, оставалось выполнить дело чести — вернуться туда, где украинскими боевиками были снесены билборды, возвещавшие о приходе сюда России навеки, где были зверски замучены нацистами поверившие нам люди. Такая задача оставалась, однако сроки ее выполнения не были четко установлены. Не исключено, что в начале 2024 года было решено не распылять силы, чтобы избежать рецидивов неудач на поле боя, тем более накануне президентских выборов.
В этом смысле симптоматично, что наше возвращение в Харьковскую область началось 10 мая 2024 года — через три дня после инаугурации Путина и на следующий день после нашего главного, буквально государствообразующего праздника, Дня Победы. Создание «санитарной зоны» перешло в практическое русло, о чем и сказал президент через несколько дней после начала российского наступления на Харьковщине.
В конце июня президент еще раз подтвердил именно такой смысл нашего нового удара: «санитарная зона» — это ответ на обстрелы российских территорий: «Они продолжились, эти обстрелы, а мы сделали то, о чем и говорили».
Логика дальнейшего наступления нашей армии и силовых структур на Украине была обусловлена вторжением украинских боевиков и националистических формирований в Курскую область и оккупацией ее части с августа 2024 года по апрель 2025 года. Война всегда таит в себе массу непредсказуемого, никто не застрахован от ошибок. Другое дело, что ошибки не должны быть досадными, от невнимания или от некомпетентности. В конце июля — начале августа 2024 года в пабликах независимых военных экспертов обращалось внимание на концентрацию живой силы и техники противника в Сумской области. Это, конечно, мог быть и отвлекающий маневр, но тем не менее на данный факт следовало обратить внимание.
Однако, судя по тому, что на данный момент известно из открытых источников информации, операция, начатая украинской стороной 6 августа, была неожиданной и для силовых структур, и для гражданской администрации Суджанского и Кореневского районов Курской области. В определенном смысле повторилась история почти двухгодичной давности, когда не было придано должного значения сведениям о сосредоточении в контролируемых Киевом районах Харьковской области украинских соединений и техники в конце августа — начале сентября 2022 года. Ошибку, допущенную в Курской области, пришлось исправлять в течение нескольких месяцев.
На протяжении всего времени, пока происходило освобождение региона, президент неоднократно давал оценку «курской авантюре» противника, как он назвал эти действия киевского режима, благодарил наших воинов за успехи, в частности, за «дерзкую и эффективную» операцию «Труба», и всегда твердо заявлял, что область будет полностью освобождена. А после того, как последний украинский боевик был изгнан с Курской земли, Путин выразил искреннюю признательность лидеру КНДР Ким Чен Ыну, военнослужащим Корейской народной армии и всему северокорейскому народу за помощь, оказанную ими в разгроме противника в Курской области.
«Курская авантюра» скорректировала и дальнейшие планы СВО, и преставления о том, какой должна быть «санитарная зона». До вторжения украинских боевиков в Суджанский и Кореневский районы российские подразделения действовали только в новых российских регионах и в Харьковской области. Но уже в ноябре 2024 года, когда Курская область еще не была освобождена, мы зашли в Черниговскую область и установили в некоторых ее приграничных поселениях российские флаги. Вместе с тем эта акция была больше мерой психологического воздействия на противника и не имела продолжения. А вот в середине февраля 2025 года российские Вооруженные силы, преследуя отступавшие части ВСУ, вошли в Сумскую область. Украинские боевики оставались в Курской области еще два месяца, но мы уже продвигались на запад по соседней области Украины, с которой полгода назад началось вторжение противника. Одновременно успешно развивалось наступление в соседней с Сумской областью и расположенной к юго-востоку от нее Харьковской области. А это была уже совершенно новая приграничная реальность, которая требовала уточнения того, что мы понимаем под «санитарной зоной».
Такое уточнение вскоре стало просматриваться. 12 марта на совещании, состоявшемся на одном из командных пунктов Курской группировки Вооруженных сил, Путин заявил о необходимости «подумать в будущем о создании зоны безопасности вдоль государственной границы». Такой формат этой особой зоны — не локализованной на каком-то участке, а распространенной вдоль всей границы России и Украины — обозначался впервые.
Следующее уточнение — вернее, определенные подступы к такому уточнению — было сделано через месяц после полного освобождения Курской области, в конце мая 2025 года. На встрече президента с представителями местных администраций, депутатским корпусом и общественностью этого субъекта Федерации глава администрации Глушковского района (этот район граничит с Сумской областью) Павел Золотарев на вопрос Путина, как далеко следует отогнать ВСУ от границы с Курской областью, ответил: «Я думаю, Сумы должны быть наши. Путивльский район — это был наш, курский. Они все сейчас нападают на нас, вот о чем речь. Мы не можем жить как на полуострове, у нас должно быть побольше, хотя бы Сумы». На замечание президента, что губернатор Курской области Александр Хинштейн «тоже хочет побольше, побольше», Золотарев, не задумываясь, сказал: «Правильно, чтобы было побольше нашей Курской области, самой России. Я думаю так».
Подобные заявления, тем более представителей администрации (неважно, какого уровня) и тем более если заведомо известно, что они окажутся в публичном пространстве, не бывают спонтанными. Фактически в присутствии главы государства была высказана инициатива не распространять «санитарную зону» на Сумскую область, но включить ее по модели четырех других регионов в состав России. Сам же Путин, — видимо, готовый к такому заявлению, — обнародовал аналогичную позицию по этому вопросу и популярного губернатора Курской области.
Однако на состоявшемся на следующий день совещании с членами правительства президент занял более сдержанную позицию и повторил то, что сказал 12 марта, встречаясь с военными в Курской области. Говоря об обеспечении безопасности Брянской, Курской и Белгородской областей, Путин напомнил о «решении о создании необходимой буферной зоны безопасности вдоль границ».
Упоминание «буферной зоны» в данном контексте можно воспринимать двояко: либо как намерение демилитаризовать пространства украинской территории, непосредственно примыкающие к этим областям, либо как обозначение сценария, в соответствии с которым Россия будет прирастать территориями Черниговской, Сумской и Харьковской областей.
На сегодняшний день нет никакой, даже косвенной, информации, которая могла бы пояснить, какого из вариантов придерживается президент. Казалось бы, нет никаких оснований считать, что мы намерены включать в состав России занимаемые нами части этих областей Украины. Однако, во-первых, с 2022 года «пепел Клааса стучит в мое сердце»: Изюму, Купянску, Балаклее и другим населенным пунктам Харьковщины было обещано, что они навеки с Россией. Во-вторых, 20 июня текущего года на Петербургском международном экономическом форуме Путин сделал ряд заявлений, из которых следует, что не исключено включение в состав России контролируемых ею территорий Украины. Например: «Я уже много раз говорил, что считаю русский и украинский народ одним народом на самом деле. В этом смысле вся Украина наша. Но мы исходим из реалий, которые складываются». Или: «Происходит определенная логика боевых действий, и войска оказываются на разных территориях. Знаете, у нас есть такая старинная — это не поговорка, не притча — а старинное правило: там, где ступает нога русского солдата, то наше». Еще замечание: «…мы не добиваемся капитуляции со стороны Украины. Мы настаиваем на признании реалий, которые сложились на земле». Наконец: «У нас нет такой задачи — забрать Сумы, но, в принципе, я этого не исключаю».
Но если решить судьбу территорий, на которых уже уверенно стоит «нога русского солдата», в принципе вполне реально и местное население поддержит такое решение, будь оно облечено в формат референдума, то гораздо сложнее говорить о тех территория Украины, которые пока контролируются киевским режимом. Конечно, для нас крайне важно возвращение домой Одессы, однако это явно не повестка сегодняшнего и даже завтрашнего дней. Между тем, похоже, у президента имеется определенная позиция по этому вопросу. В октябре 2023 года, когда еще продолжалось украинское контрнаступление, выступая на Валдайском форуме, он сказал: «Одесса — это, конечно, русский город». И через два месяца, на подведении итогов года, еще раз повторил: «Одесса — вообще русский город». Путин не тот человек, который может сказать что-то, просто поддавшись мимолетному чувству, в данном случае — ностальгическому. То же самое можно сказать и о помощнике президента Николае Патрушеве. В конце апреля 2025 года он в интервью заметил: «… жители регионов Украины, в том числе причерноморских, должны сами определять свое будущее». При этом он уточнил, что «вряд ли они связывают свою судьбу с неонацизмом. Безвольно подчиняться киевской нелегитимной власти они не хотят». «Полагаю, что у Одессы и подавляющего большинства ее жителей нет ничего общего с киевским режимом», — заключил помощник президента. Думается, что слова Патрушева — не просто дань праздничным настроениям накануне юбилея Победы.