Военные действия на Украине, обострение и усложнение всей международной обстановки естественным образом изменили приоритеты в работе президента. На первое место вышли задачи, которые он должен был решать как Верховный главнокомандующий. И таких задач было много.

Верховный главнокомандующий определяет стратегическую линию ведения боевых действий в военных условиях, а в мирных условиях — обеспечивает обороноспособность страны, принимая для этого соответствующие меры. Естественно, при этом он консультируется с высшим военным руководством и другими экспертами. Какие-то решения принимает он сам, причем подчас стремительно, когда этого требует ситуация. Иногда он также действует самостоятельно, но после тщательного изучения проблемы и ее всесторонней проработки. Какой-то единой схемы здесь нет. Всё зависит от ситуации и масштаба стоящей перед ним задачи.

Если идут боевые действия, то Верховный главнокомандующий действует сообразно быстро меняющейся обстановке на лини фронта, так как у противника имеется свой план, который содержит в себе в том числе какие-либо неожиданные заготовки. Поэтому изначальную линию действий приходится моментально корректировать. Совершенно очевидно, что стратегические установки спецоперации несколько раз менялись.

Первый раз это пришлось сделать уже вскоре после начала СВО, когда стало понятно, что полное освобождение Мариуполя потребует продолжительного времени. Противник здесь оказался упорным, мотивированным и хорошо вооруженным. Сыграла свою роль и помощь, оказанная Украине, как вооружением, так и военными специалистами. Однако наши подразделения оказались ничуть не менее мотивированными и гораздо более профессиональными. И несмотря на то, что сроки этой операции увеличились, ее исход был предрешен.

Второй раз исправить план СВО потребовалось осенью 2022 года, после контрнаступления ВСУ в Харьковской области и отхода на левый берег Днепра в Херсонской области. Принятые тогда оперативные решения позволили локализовать просевший участок линии боевого соприкосновения и определить направления ответных ударов, в частности, на Со-ледар и Артемовск.

По-видимому, третье уточнение дальнейшего сценария ведения СВО имело место осенью 2023 года, когда стало понятно, что украинское контрнаступление захлебнулось и его результаты мизерны. К концу 2023 года для наблюдателей уже просматривались наиболее вероятные направления продвижения российской армии.

Наконец, четвертая корректировка произошла в конце лета — начале осени 2024 года, и она была связана с занятием и удержанием украинскими боевиками части Курской области. Этот новый театр военных действий кардинально не изменил российских планов, но снова встал вопрос о сроках продвижения и требующихся для этого ресурсах.

Вероятно, последнее на сегодняшний день соотнесение хода СВО с конкретными «реалиями, которые складываются “на земле”», как сказал Путин применительно к другому этапу СВО в конце 2022 года, было в конце весны — начале лета 2025 года, после полного освобождения Курской области, когда развернулось продвижение наших сил по всей линии боевого соприкосновения (правда, разными темпами), что продолжается до настоящего времени.

Президенту также следовало заниматься и вопросами внешней политики, их количество и значимость тоже возросли. Существуют большие различия в отношениях между Украиной и Россией, с одной стороны, и между Россией и США, а также между Россией и странами Западной Европы — с другой стороны. И это понятно. Какой-либо компромисс с Украиной невозможен, по крайней мере, в ее нынешних, признаваемых западными странами границах и с ее нынешним нацистским режимом. С этим режимом можно говорить только о капитуляции, причем о капитуляции безоговорочной.

Другое дело — страны коллективного Запада. Это не искусственные образования вроде Тайваня или Косово. У России давняя и богатая история отношений и с Европой, и с Америкой. Даже сегодня, во время военного конфликта с поддерживаемой Западом Украиной, у России сохраняются отношения с некоторыми европейскими государствами, и среди них не только члены потенциальной антиукраинской коалиции в составе Венгрии, Чехии и, возможно, Словакии. Президент сказал по этому поводу летом 2025 года: «У нас нет недружественных стран, у нас есть недружественные элиты в некоторых странах». Данное мнение точно отражает позицию России: выдерживать принципиальную линию на обеспечение национальных интересов страны и при этом одновременно стараться сохранять и развивать исторически наработанные связи с другими государствами.

Внимания Путина требовали проблемы воссоединенных регионов, Россия несла ответственность за жизнь, работу, учебу и общее благоустройство населения Донецкой и Луганской Народных Республик, Запорожской и Херсонской областей, новых освобождаемых территорий — а эти земли продолжали и продолжают увеличиваться.

Были и другие заботы, замыкавшиеся на первом лице и касавшиеся, например, разведки и безопасности, внешней торговли, просвещения и культуры, законодательства и внутренних дел — всего не перечислить. Приходилось заниматься и теми вопросами, которые можно было бы и отложить, ссылаясь на условия военного времени.

Но этого сознательно и принципиально не делалось. Путин приложил немало сил для того, чтобы силовое принуждение киевского режима к действиям, которые требовались России, было не войной, а именно операцией, причем специальной, хотя при этом и военной, не задевающей подавляющего большинства граждан страны. Поэтому с 24 февраля 2022 года и до настоящего времени Россия в целом продолжает жить мирной жизнью. Мобилизация несколько нарушила эту принципиальную установку президента, но она стала неизбежностью, без которой невозможно добиться победы над врагом.

Однако многие проблемы этой мирной жизни Путин решать уже просто физически не мог. И эти проблемы спокойно и уверенно взял на себя премьер-министр Михаил Мишустин. Под его руководством проходили заседания правительства, совещания с вице-премьерами. В прошлом президент нередко участвовал в заседаниях правительства. В Белом доме имеется специальный кабинет главы государства, но в последнее время он обычно закрыт.

Начиная мероприятия в Белом доме, Мишустин часто говорит: «Как сказал президент.» Или: «Как поручил президент.» Но репортажей о встречах Мишустина с Путиным не так уж и много. Обычно они проходят в рабочем порядке и в закрытом от посторонних режиме. То же самое можно сказать и о встречах президента с вице-премьерами и отдельными министрами. Эти разговоры в кремлевском кабинете Путина имеют обычно не столько рабочий, сколько презентационный характер, когда надо предъявить тот или иной результат или выдать задание.

Постсоветской России далеко не всегда везло с премьерами. Во времена Ельцина самым опытным и достойным премьером был, конечно, Евгений Примаков. Но он занимал этот пост только восемь месяцев. В XXI веке ничем не отличился Михаил Касьянов, занимающий в настоящее время антироссийскую позицию и объявленный Министерством юстиции иностранным агентом. По-разному можно оценивать премьерства Михаила Фрадкова и Дмитрия Медведева. Очень эффективным премьером был, конечно, в 2008–2012 годах сам Путин, который не формально, но фактически оставался если не первым, то главным лицом государства, а также реальным лидером нации. И вот теперь — вероятно, впервые после Алексея Косыгина — в нашей стране появился эффективный премьер, который выполняет именно ту роль, которая ему предписана Конституцией.

Успех на поле боя прежде всего зависит от профильной управленческой структуры, которая обеспечивает функционирование всей военной машины. В нашем случае это Министерство обороны и Генеральный штаб. Уже вскоре после начала СВО выявились существенные недоработки в деятельности прежде всего Минобороны, которое не сумело вовремя решить проблемы с обеспечением войск современной техникой, в том числе БПЛА, средствами РЭБ, тепловизорами, допустило ошибки в деле снабжения войск другими необходимыми предметами военного обихода вплоть до элементов снаряжения.

Просчеты в деле боевой подготовки исправлялись по ходу проведения спецоперации: в конце концов, любая невоюющая армия всегда оказывается не вполне готовой к очередному вызову, поэтому ее профессионализм главным образом и оценивается с точки зрения того, насколько быстро она способна адаптироваться к новой войне. В чем-то Минобороны сумело адаптироваться к войне нового типа, когда не передвигаются колоннами и не строятся на плацу, когда сражаются малыми группами, буквально просачиваясь сквозь пористую линию боевого соприкосновения, когда исход боя зависит не столько от непосредственных участников схватки, сколько от мастерства находящихся за многие километры операторов беспилотников. Однако многое еще предстояло сделать с точки зрения общей инновационной модернизации Вооруженных сил, их более тесного сопряжения с прорывными отраслями экономики. Именно этим обстоятельством и обусловлена замена Сергея Шойгу, пробывшего министром обороны одиннадцать с половиной лет, на Андрея Белоусова в мае 2024 года, после инаугурации.

В начале третьего президентского срока Путина Белоусов в течение года был министром экономического развития, затем семь лет являлся помощником президента, а в новом кабинете Мишустина стал его первым заместителем. С этой должности он и перешел на пост главы Минобороны.

Выбор Путиным штатского экономиста в качестве главы оборонного ведомства не был случайным. Видимо, он давно присматривался к Белоусову и при этом был явно распложен к нему. Когда президент к кому-то лично расположен, он дает этому лицу публичные комплиментарные оценки. Так, на пленарном заседании Восточного экономического форума в сентябре 2023 года ведущий рассказал, что в разговоре с ним Белоусов, отвечая на вопрос о том, какие должны быть взаимоотношения государства и бизнеса, назвал обе стороны «партнерами», однако государство обозначил как «старшего партнера», бизнес же — как «младшего партнера». На это Путин с улыбкой заметил: «Он говорит как бывший сотрудник Госплана. Мы должны быть равными партнерами». Ведущий тут же, не без ехидства, продолжил: «Надо будет у него спросить его мнение после этих ваших слов». Но президент, похоже, был готов к такому повороту разговора и тут же парировал: «Он знает, я постоянно так шучу. Это шутка».

Через три дня после назначения Белоусова министром обороны Путин объяснил свой выбор: новый глава оборонного ведомства, будучи «хорошим экономистом, одним из лучших в стране», должен будет координировать работу вверенной ему структуры с остальными правительственными учреждениями и регионами. Ему также предстоит «раскрыть Министерство обороны для инноваций». И хотя Шойгу предпринял «первые шаги» в этом направлении, Белоусову с учетом его прежних должностей «это просто легче сделать».

Белоусова нельзя назвать публичной фигурой. До его назначения на пост министра обороны общественность часто слышала эту фамилию по причине значимых должностей ее обладателя, но ничего не могла сказать о том, что он собой представляет. Но уже с первых дней пребывания на новом посту он продемонстрировал свою политическую индивидуальность. Еще будучи кандидатом в руководители Минобороны и вступая в этом качестве в Совете Федерации, он произнес фразу, которой суждено было стать крылатой: «Ошибаться можно, врать нельзя».

По поводу прихода в Минобороны гражданского технократа, прекрасно зарекомендовавшего себя на прежних местах работы, можно добавить еще два наблюдения. Во-первых, Белоусов — на сегодняшний день, пожалуй, единственный представитель высшего уровня истеблишмента, кто является действительным концептуалистом мобилизации (в данном случае это слово употребляется не в смысле нового призыва военнообязанных, а именно как обозначение особого — предельного — режима развития), причем, как можно понять по его оговоркам, мобилизации не только и даже не столько экономической, сколько комплексной, как раз той, какая сейчас востребована как никогда. Понятно, что технология такой мобилизации должна быть всё-таки современной, а не копирующей экстенсивные перегрузки сталинской эпохи. Но то, что без мобилизации общества и его элиты мы не победим, это по прошествии уже почти четырех лет войны не вызывает сомнений. А во-вторых, в США еще в недавнем прошлом Пентагон был одним из ведущих драйверов хайтека, военное ведомство собирало себе интеллектуальные сливки — и при этом не утрачивало свой силовой характер. Можно сделать совсем смелое предположение, что нечто подобное может произойти и при министре Белоусове. То есть Минобороны как штаб общенациональной мобилизации и одновременно как Силиконовая долина. Белоусову это под силу, только вот для этого ему потребуется соответствующее кадровое обеспечение.

Белоусову предстояло в том числе навести порядок в Министерстве обороны. В конце апреля, то есть еще при предшественнике Белоусова, был арестован заместитель министра обороны Тимур Иванов по подозрению в коррупционной деятельности. Летом 2025 года он был приговорен к лишению свободы на 13 лет и к многомиллионному штрафу. Уже при Белоусове еще несколько крупных военных чинов были арестованы за аналогичные преступления.

Но главной заслугой Белоусова за полтора года руководства Министерством обороны стало успешное выполнение того функционала, который ему поручил президент, а именно — инновационного обновления деятельности военного ведомства. Ему удалось в кратчайшие сроки преодолеть отставание России от Украины в беспилотниках, наладить бесперебойный выпуск новых моделей БПЛА. Уже через полгода после прихода Белоусова на Фрунзенскую набережную президент открыто похвалил своего назначенца: «Человек, который неплохо разбирается во всех этих мерах, хотя по базовому образованию он прежде всего экономист. Но тем не менее он занимался и беспилотными летальными аппаратами, когда еще был первым вице-премьером. Так что он в материале. Они вместе с профессиональными военными думают над организацией этой работы». При непосредственном участии Белоусова в настоящее время идет создание самостоятельного рода войск — войск беспилотных систем.