Шаурма — дело тонкое. Казалось бы, это простой и банальный фастфуд.

Но как бы не так.

Из обширного выбора быстрой уличной еды, шаурма, как ни парадоксально, одна из самых полезных. И даже соусы не способны этому помешать. Там и диетическое мясо, и разнообразие овощей, а ещё бездрожжевой хлеб, который не вызывает дискомфорт в животе.

А когда шаурма сделана на собственной кухне, из самых лучших ингредиентов и с любовью, то она может стать произведением кулинарного искусства.

Первым делом я взялся за лаваш.

Ничего сложного: мука, масло, вода, щепотка соли. Замесил тесто, отбил его о стол несколько раз, скатал в шар и накрыл тряпицей. Пусть полежит, отдохнёт. А я пока подготовлю всё остальное.

Николай тем временем отправился к кузнецу, чтобы узнать, готово ли что-нибудь из заказанного. Ножи, сковородки, да хоть что-то полезное, что упростит работу.

В отсутствие сковороды, решил использовать противень. Не идеально, но и это сойдёт. Дрова в печи уже прогорели, и угли давали сильный жар. Я поставил противень разогреваться.

Анатолий наблюдал с интересом. Устроился на лавке у стены, положив руки на колени, и следил за каждым моим движением. В углу примостился Генка и тоже украдкой наблюдал, впрочем, стараясь сделать вид, что ему всё равно. Несколько раз он открывал рот, порываясь что-то спросить, но так и не решился.

Я отщипнул кусок теста, скатал в шарик и принялся раскатывать его в тонкий блин. Здесь важно не переусердствовать: слишком тонкий порвётся, слишком толстый не пропечётся как надо. Вот я и катал, стремясь достигнуть золотой середины.

Дал противеню ещё прокалиться на углях, а когда жара стало достаточно, положил будущий лаваш выпекаться.

Тесто зашипело, по кухне поплыл приятный запах. Я выждал, перевернул, подержал ещё немного и снял.

Тридцать секунд — и первый лаваш готов.

— И всё? — удивился Анатолий, вытянув шею.

— Это только начало, — улыбнулся я, укладывая лаваш на чистую доску. — Их нужно побольше сделать.

— Дай-ка я попробую, — предложил Анатолий и поднялся с лавки.

Мне показалось, он проявляет искренний интерес к готовке. Я заметил как он порывается продемострировать свои кулинарные таланты.

Интересно, согласиться ли он помогать мне по кухне? Хотя очень забавно, если подростку будет ассистировать воин третьего ранга, который совсем недавно вёл бойцов в атаку.

— Давай, — не стал я возражать.

Я показал весь процесс заново. Анатолий скинул куртку, засучил рукава и принялся за дело. Первый блин у него вышел кривой и неровный по краям, но на противне лёг нормально.

— Переверни, — подсказал я. — Вот так. Снимай.

Анатолий снял готовый лаваш и придирчиво его осмотрел. Пропёкся блин равномерно, не подгорел. Второй вышел ровнее. К третьему он действовал вполне уверенно.

— Не так уж и сложно. Дальше я и сам могу, а ты остальное делай.

— Отлично!

— Ты говорил, что ещё нужно мясо и соус сделать, — спросил Анатолий раскатывая очередной блин. — Там всё также просто?

— С соусом посложнее, — признался я. — Но разберёмся.

Вспомнил про две куриные тушки, принесённые Глафирой.

— Генка.

Парень вздрогнул от неожиданности.

— Чего? — буркнул он.

— А ты кур куда унёс?

— Понятно куда. В кладовку.

— А ощипывать умеешь?

— Умею, — он вытер нос рукавом. — И что?

— Так иди и ощипывай, — не выдержал Анатолий, не отрываясь от раскатки.

Генка подскочил с места, но задержался в дверях. Помялся пару секунд, а потом выпалил:

— А можно я тоже потом блины покатаю?

— Вот кур ощипаешь — и покатаешь, — пообещал я.

Генка умчался. Через минуту он выбежал из кладовки и направился во двор, откуда донеслись звуки яростного ощипывания.

— Что это вы такое делаете? — в кухню заглянул Павел, привлечённый запахом.

— Вот, Макс меня к работе пристроил, — улыбнулся Анатолий, переворачивая очередной лаваш.

— Интересная стряпня выходит, — Павел оторвал от готового лаваша кусок, пожевал и кивнул. — И на вкус ничего. Необычный хлеб. — Он обернулся к дверям: — Ну-ка, Сидор, попробуй, что наш Макс тут мастерит!

Плотник появился в проёме, отряхивая руки от древесной пыли. Павел протянул ему кусок лаваша. Сидор откусил, пожевал, пожал плечами.

— Хлеб как хлеб. Плоский только.

— Да много ты понимаешь, — фыркнул Павел. — Где ты ещё такой хлеб попробуешь? А какую Макс кашу делает!

— Кстати, — кивнул я на котелок у стены, — каша ещё осталась. Если проголодался, позавтракай.

— Успеется, — отмахнулся Сидор. — Сейчас бы за работу побыстрее взяться. Пойдём, Павел, столы не ждут.

И они удалились. Из зала тут же донёсся стук — плотник с воином принялись собирать мебель.

В углу покряхтел Тихон. Бортник лежал на сеннике, приподнявшись на локте. Повязки на ногах пропитались бурым, лицо стало серое. Ему бы перевязку сделать. Вчера Глафира бинтовала, а Елена проверяла и давала указания. Я мог бы и сам заняться — зелье-то у меня есть, но я всё же не целитель. Вдруг дам что-то не то? Или мое снадобье нельзя сочетать с тем, что принесла Елена? Лучше бы она сама посмотрела, может, даст что-то новое.

Кстати, а ведь знахарка так и не пришла. Обещала с утра быть, но не заглянула. Странно это, но до полудня минимум час, зайдёт еще. Можно будет самому к ней сходить, заодно каши отнести, чтобы позавтракала.

Со двора примчался Генка. Отдуваясь, он протянул мне две ощипанные тушки.

— Вот! Сделал!

Я присмотрелся, затем, состряпав важное лицо, оценил работу:

— Молодец, Гена, чистая работа, ни единого пера. Я бы лучше не справился.

Генка недоверчиво уставился на меня. В его картине мира не укладывалось, что его будет хвалить парень, которого он вчера пытался хорошенько отделать.

— Да еще и так быстро. — Поддержал Анатолий. — Ишь как бежал. Неужто так хочешь блины научиться жарить?

— Лаваши, — поправил его Генка.

Анатолий хмыкнул и покосился на меня. Я едва сдержал широкую улыбку. Хорошая кулинария, она заразительна.

Генка помялся, переступая с ноги на ногу, потом всё-таки выпалил:

— А правда, что ты с охотниками сражался?

Анатолий усмехнулся, а я кивнул:

— Да. И с охотниками тоже.

— И как? Победил?

— Как видишь, живой.

— А охотников мы прогнали, — подтвердил Анатолий, не отрываясь от раскатки. — Их почти и не осталось. Хотя там воины были не из последних. А Макс и посражаться успел, и нескольких наших от небесного пути уберёг. Не дал раньше времени уйти.

Генка вытаращил глаза.

— Ты еще и лекарь?

— Я повар.

— А научи меня!

— Чему? — усмехнулся я.

— Всему! Хочу так же кулаками деревяшки разбивать и лаваши печь! А ещё такую куртку, — он кивнул на мою кожанку, — и кинжал!

А еще барабан и щенка бульдога. Всё же мальчишки не меняются, не зависимо от мира и века.

— Научишься, — усмехнулся Анатолий. — Ты главное филонь поменьше, а работай побольше, и всё будет. Иди-ка сюда, буду учить тебя непростой науке, как лаваши делать.

Генка подскочил к Анатолию и с восторженной подбитой физиономией принялся раскатывать тесто.

Я тем временем взялся за кур. Разделал, выпотрошил, отделил мясо от костей. (Косточки отложил, потом пойдут на бульон). Мясо нарезал небольшими кусками и принялся мариновать. Из специй выбрал медвежий щавель для кислинки и остролист для пряности. Натёр куски, сложил в небольшой котелок, стоявший рядом с печью, и оставил пропитываться.

С удивлением обнаружил, что посудина мне знакома. Это котелок Павла, в котором мы готовили ужин, когда ехали в Лесную Глушь. Прижился, значит.

— А мясо когда жарить? — спросил Анатолий.

— Ближе к вечеру. Белок лучше два раза не греть, так что готовить буду перед самой подачей.

Анатолий кивнул, запоминая науку.

Теперь — соус.

Я спустился в погреб и осмотрелся. Нашёл сметану в глиняном горшке. Немного густовата, но даже по виду выглядит вкусной, в Москве такой днём с огнём не раздобудешь. Следом взял яйца в плетёной корзинке. Кусок топлёного масла, завёрнутый в холстину. Прихватил всё и вернулся наверх. Затем заглянул в комнату и взял сумку Антония со специями и травами.

Выложил ингредиенты на стол. Теперь нужно было решить, что добавить в блюдо. Главное понять, какой эффект необходим.

Учитывая характер вечера, зелье воина в соус добавлять точно не стоило. Не хватало ещё, чтобы двадцать мужиков после ужина почувствовали прилив боевого задора и полезли в драку. Здесь нужно что-то другое. Спокойствие, ясность, сытость, хорошее настроение и умиротворение.

Я достал из сумки живолист. Несколько листочков медвежьего щавеля. Щепотку перетёртого редкоцвета для ясности ума. И немного душицы для спокойствия.

Положил всё в котелок к сметане и яйцам, добавил масло. Теперь все это нужно взбить.

Ага, а чем взбивать-то?

Венчика у меня не было. Казалось бы такой простой прибор, а нет его и всё встало. Мне очень нужен венчик. Или хотя бы вилка.

На всякий случай огляделся, но на кухне, ожидаемо, не было ни того, ни другого. У Николая я ничего подобного не встречал, да и в таверне Виктора тоже. Мясо здесь выуживали из котлов заострёнными палочками, ели ложками, а такие чудеса, как вилка, до этих мест ещё не добрались.

Идея пришла внезапно.

Каждый раз, когда я готовил зелья или блюда с использованием энергии воздуха, содержимое взбалтывалось и смешивалось. Не хуже, чем в блендере, а иногда и лучше. Бывало, конечно, что и испарялось, но это от избытка. А если подавать энергию аккуратно, по капле?

Надо попробовать.

Я посадил Нику на плечо и дал понять через нашу связь, что мне нужна помощь. Панда встрепенулась, навострила уши и уставилась на котелок. Ника любила моменты, когда мы вместе работали с энергией. Особенно, если в процессе можно было что-нибудь съесть.

Положив левую руку на бок котелка, а в правую взяв ложку, я начал осторожно помешивать содержимое, и одновременно запустил тонкую струйку энергии воздуха. Добавлял по капле, уже наученный горьким опытом.

Первая попытка — слишком резко. Содержимое котелка вспучилось, капля сметаны выстрелила в лицо, едва успел увернуться. Ника радостно пискнула, ей это явно понравилось. Она слизнула сметану с моей щеки.

Смесь частично перемешалась, но я так весь соус по потолку разбрызгаю.

Попытка номер два, подал совсем тонкой струйкой, и кажется слишком слабо. Ингредиенты лежали мёртвым грузом, будто я не использовал энергию вовсе, а просто помешивал соус ложкой.

Я стал понемногу усиливать поток, и кажется нашёл правильный ритм. Энергия воздуха, тонкая и ровная, закрутила содержимое котелка по спирали. Сметана, яйца и масло начали сливаться воедино, превращаясь в однородную массу. Зелёные крупинки трав равномерно разошлись по белому фону. Живолист и медвежий щавель на белоснежной основе выглядели как вкрапления изумрудов, а тонкие нити душицы вились между ними тёмными прожилками.

Я остановился и заглянул в котелок. Соус получился густой, с мягким травяным запахом и тёплым чесночным духом от остролиста.

Перед глазами развернулось уведомление, и система была явно довольна.

Новый рецепт: Соус травяной сметанный.

Качество: отличное.

Усиления: стихийная энергия воздуха.

Сытность: 10%.

Свойства:

Ясность ума +8% на 4 часа.

Снимает тревожность и раздражение.

Ускоренное заживление мелких ран (при добавлении к пище).

Усиливает вкусовые свойства любого блюда, к которому добавлен.

Дополнительно: при регулярном употреблении улучшает пищеварение.

Прогресс:

Кулинария: +0,44

Зельеварение: +0,38

Воздушный клинок: +0,13

Неплохо. Очень неплохо. Осталось понять как себя покажет соус в других блюдах.

И ещё одна мысль появилась. По сути, соус мало того, что усиливает вкусовые свойства любого блюда, так он является по сути зельем. Я ведь могу использовать его как добавку к чему угодно. Готовить обычное блюдо, а потом набором соусов придавать ему нужные свойства. Один для бодрости, другой для спокойствия, третий для восстановления. Соусы как зелья. Только вкусные и усиливающие эффекты от еды.

Это открывало интересные перспективы и огромный простор для экспериментов.

Осталось попробовать. Я зачерпнул ложку и поймал на себе удивлённые взгляды Анатолия и Генки. Оба уставились на котелок, забыв про лаваши.

— Красота какая, — Анатолий подошёл ближе.

— Будто небо, на котором сверкают зелёные звёзды, — заворожённо добавил Генка. — А что это?

— Это соус, — с достоинством ответил я.

На вкус вышло что надо. В меру жирный и сливочный, но с освежающей кислинкой. Аромат душицы проявился и вовсе неожиданно. А вишенкой на торте был остролист и лёгкая горечь живолиста.

А следом пришли и уведомления об усилениях. В голове словно протёрли запотевшее стекло, а тревога, державшаяся фоном весь день, будто отступила. Сразу почувствовал себя умиротворённее.

На лице сама собой проступила улыбка.

— И как? — спросил Анатолий.

— Попробуй, — я зачерпнул чистой ложкой и протянул ему. Другую дал Генке.

Анатолий попробовал и замер с закрытыми глазами. Постоял так несколько секунд, потом медленно открыл их.

— Какой сильный вкус, — произнёс он. — Да это же очень вкусно! У меня просто слов нет.

— Спасибо, Макс! — искренне сказал Генка, облизывая ложку. — Я такого никогда не ел!

Я удовлетворённо кивнул.

Итак, соус готов. Мясо маринуется. Лаваши Анатолий с Генкой допекут сами. Дело двигается.

В этот момент вернулся Николай. В руках он нёс два ножа — простых, но с хорошо заточенными лезвиями и крепкими деревянными рукоятями. Единственное, что успел сделать кузнец к этому времени.

— Вот, добычу принёс, — улыбнулся Николай.

Я принял ножи и попробовал на остроту. Они и правда вышли на славу.

Ножи поварские. Набор. Клинки закалённые. Материалы: калёное железо. Рукоять: Дуб.

Качество 63%. Износ 0.

Свойства: свежая заточка. Полированная рукоять.

— К вечеру Илья обещал доделать тот ящик, который ты назвал мангалом, — добавил Николай.

— Это меняло дело. Если приготовить мясо на углях, да еще и с ольховыми щепками, которые должны быть здесь в достатке, аромат получится такой, что торговцы с тракта по запаху найдут нашу таверну.

— Ольху найдём, — кивнул Николай, угадав мои мысли. — Её полно вдоль реки.

— Вот и отлично.

— Макс меня к работе приобщил, — похвастался Анатолий, раскатывая очередной блин.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Николай

Теперь нужно было подумать, что готовить на обед. Мои помощники работали с утра, и кормить их надо было как следует. Каша ещё оставалась, на всех хватит. К ней можно сварить уху с перловкой, из свежевыловленной Анатолием рыбы.

Но меня беспокоило кое-что поважнее.

Тихон все еще лежал без перевязки. У Ратибора с трудом гнулась рука. А Елена так и не явилась. Мне не верилось, что девушка могла забыть про пациента. Не такой она человек. Если сказала «приду с утра проверить» значит, придёт. Да и говорила что заглянет.

— Что будешь делать дальше? — спросил Анатолий, заметив мою задумчивость.

— Надо Тихона перевязать, — сказал я. — И Ратибор раненый. Хочу сходить к Елене, попросить, чтобы проверила обоих.

— Дело хорошее, — кивнул Анатолий. — А я сам и не подумал.

— Схожу. А как вернусь, буду готовить обед.

Я немного постоял, раздумывая. Всё же неловко идти к Елене с пустыми руками. Набрал каши, накрыл тарелкой, чтобы не остыла. Немного подумав, добавил в неё немного соуса.

Хотя, если быть честным с самим собой, мне просто хотелось чем-то угостить Елену. Уж очень она мне показалась приятной. И дело не только во внешности. Было в девушке нечто такое, что заставляло относиться к ней по особенному, хотя это сложно объяснить. Ведь большинство соседей, проявляли откровенную злобу или зависть. А её спокойное отношение к происходящему и желание продолжать своё дело восхищало.

Я вышел за ворота с тарелкой в руках и Никой на плече. Панда принюхалась к каше и попыталась подцепить крышку лапкой, но я перехватил.

— Это не тебе.

Ника засопела, давая понять, что считает такое обращение глубоко несправедливым.

На этот раз по пути мне никто не встретился. Деревня после утренних событий словно притихла. Ни зевак у заборов, ни кумушек за калитками. Только куры бродили по обочине, да вдалеке раздавался мерный стук топора.

Я быстро добрался до заросшего вьюном забора. Калитка с узорным символом, похожим на руну, была притворена, но не заперта. Я толкнул её и шагнул во двор.

— Елена? — позвал я негромко. — Хозяюшка?

Ответа не было. По заросшему двору бдуждал лишь лёгкий ветерок и только.

Ника насторожилась. Уши встали торчком, хвост вытянулся. Чего она переполошилась? Но, признаться, её беспокойство передалось и мне.

— Елена, ты дома?

Я поднялся на крыльцо. Дверь в дом оказалась приоткрыта и покачивалась от лёгких порывов ветра.

Внутри царапнуло нехорошее предчувствие.

Почему у неё дверь не заперта? Она при прошлой встрече показалась мне весьма осторожной.

В голове тут же всплыли недавние события и пропажа Волоха.

Я заглянул в дом.

Внутри лишь полумрак. Я приоткрыл дверь и осторожно оглядел обстановку. От чего-то вспомнил дом Антония. Пучки сушёных трав на стенах, столы с глиняными горшками и плошками, ряды бутыльков. Перегонный куб в углу.

Дом как дом. Я вошёл внутрь и прошёл по комнате, заглянул за перегородку. Узкая кровать не застелена, одеяло упало на пол. А это странно…. Сумка с нашитыми кармашками, в которой Елена носила травы и зелья, висела на крючке у двери. Если бы она ушла к пациенту, сумку бы взяла.

— Да где же ты? — пробормотал я.

Ника на плече тихо заворчала. Через нашу связь почувствовал нарастающую тревогу.

Я вышел на крыльцо и оглядел двор.

В дальнем конце участка, за яблонями, стоял сарай. Небольшой, из потемневших от времени досок. Порыв ветра качнул его дверь, и та скрипнула, приоткрывшись на ладонь, будто приглашая внутрь.

Я пошёл к сараю.

Ника на плече притихла, прижав уши. Через нашу связь пришла новая волна настороженности. Панда улавливала нечто такое, чего я пока не понимал. Хвост, обычно задранный трубой, прижался к телу.

— Елена, ты в сарае? — позвал я на ходу.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Сарай как сарай — полки вдоль стен с глиняными горшками, мотки верёвок, мешки, какие-то садовые инструменты. Пахло сухой землёй и прелым деревом. Но внимание сразу зацепилось за деревянный люк утопленный в землю. Почему-то меня потянуло к этому люку.

— Елена, ты здесь?

Я потянул за кольцо. Люк не поддался и он явно был заперт изнутри.

И тут снизу, приглушённый толщей досок, донёсся испуганный голос:

— Прочь! Уходи!