— Так о чём ты там хотел со мной поговорить? — хмуро спросил у старосты Николай.

Тот не ответил, лишь махнул в сторону движущейся толпы.

На широкой деревенской улице собралась толпа и она явно двигалась в нашу сторону.

По спине пробежали мурашки.

Притягиваю я к себе проблемы, что ли? Не успели уйти из Дубового Яра, не успели даже толком обосноваться на новом месте, а тут уже толпа местных нас готова на вилы поднять. Что ж у меня за карма-то такая?

На первый взгляд около пятнадцати мужиков, причём все они были вооружены. В основном вилами и оглоблями, но у кого-то в руках поблёскивали и мечи. Двое держали топоры, а один сжимал ухват, с которым выглядел настолько по-дурацки, что в другой ситуации я бы рассмеялся.

А еще, в руках у троих горели факелы. Из-за этого в груди стал вскипать гнев.

Николай вышел вперёд и встал в воротах, наблюдая за приближающейся толпой

Анатолий и Павел без лишних слов встали по бокам от Николая. Я подошёл ближе, проверив, на месте ли кинжал. Борис засуетился у калитки: судя по его бегающим глазам, он прикидывал, успеет ли вывести телегу со двора, и понимал, что не успеет.

Глафира, привлечённая гулом, выскочила на крыльцо, да так и застыла на ступеньках, испуганно хлопая глазами.

— Чего творят-то? — прошептала она.

Генка опёрся о стену дома в тени. Его фингал поблёскивал в солнечном свете, а в глазах читалось любопытство и неприкрытое злорадство. Бесплатное представление, чего ж не поглазеть.

Впереди толпы вышагивал Пётр, который явно эту толпу и поднял. Красный, потный, с выпученными глазами, он размахивал руками и что-то выкрикивал, взвинчивая остальных. За ним шли мужики из деревни, многих из которых я видел впервые.

— Так скоро и за нами придут. Из спален сначала жён заберут, а потом и нас. — орал Пётр. — Душегубам в нашей деревне не место!

— Убийцам и лесным татям дадим бой! — подхватил гвалт мужик из толпы. Кажется, это был один из охранников, что вчера выпер Тихона во двор.

— Что это у вас здесь происходит? — вкрадчиво спросил Анатолий, обращаясь к старосте. — Сезонный праздник? Весну провожаете?

Сергей скривился и промолчал. Видно было, что происходящее ему не нравится ничуть не меньше, чем нам.

Николай стоял спокойно, сложив руки на груди. Терпеливо ждал, пока люди сами подойдут и объявят о своих намерениях. Терпения у этого человека хватило бы на десятерых.

— Вот он! — завопил Пётр, ткнув пальцем в Николая. — Убийца! Душегуб!

Мужики подхватили крик. Но когда они подошли достаточно близко и разглядели, что Николай не спешит убегать, и по-прежнему стоит и с явным любопытством смотрит на них. А еще Николай стоял не один, Анатолий в своей тёмной куртке с мечом на поясе внушал уважение одним только взглядом. А Павел, расправив плечи и положив руку на рукоять меча, выглядел так, что я бы на месте толпы тоже призадумался.

Несмотря на то что деревенских было в пять раз больше, прыти у них значительно поубавилось. Да и у меня почему-то создавалось ощущение, что на нашей стороне значительно преимущество. Я тоже стоял рядом с Николаем, но на меня никто из толпы даже не посмотрел. Мальчишку за угрозу никто не посчитал.

— Пётр, ты в своём уме? — громко спросил Николай. Голос его звучал ровно, без тени страха или раздражения. — Тебе, может, солнце голову напекло? В честном обществе такими словами не шутят, и уж тем более не кричат на всю деревню. Шёл бы ты, по добру по-здорову.

— Так и знал, что будешь изворачиваться! — завопил Пётр. — Знал, что всё отрицать будешь!

— От чего изворачиваться? — усмехнулся Анатолий. — Что отрицать? Может, для начала объясните, зачем пришли к дому моего друга?

— А факелы вам зачем? — добавил Павел, кивнув на ближайший огонь. — Вроде бы день на дворе, солнце светит. Дорогу и без огня видно. Затушите-ка их лучше, пока кто-нибудь не обжёгся.

— Мы пришли прогнать вас! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Вы? — Анатолий медленно поднял брови. Его лицо выражало неподдельное удивление. — Я среди вас не чувствую ни одного сильного практика. Что вы собрались с нами делать?

Эти слова подействовали как ушат холодной воды. Мужики в первых рядах переглянулись. Тот, что с ухватом, заметно побледнел.

В эту секунду вперёд вышел староста и встал ровно посередине, между толпой и Николаем. Старый, но по-прежнему крепкий, Сергей оглядел сначала Петра, потом Николая, потом снова Петра.

— Раз уж ты сюда пришёл, Пётр, да ещё и не один, так объясняй толком, — произнёс староста. — А мы послушаем.

— Ясно зачем! Справедливости ради пришли! — выпалил Пётр. — Чтобы нечисть всякая не смела процветать на наших землях!

— Ближе к делу, — оборвал его Павел. — Я пока слышу только пустые слова. Но никак не пойму, в чём именно вы моего друга обвиняете.

В этот момент с крыльца сорвалась Глафира. Видимо, пришла в себя после первого испуга и решила, что молчать — не её стиль.

— Вы чего явились? Чего шумите, людей пугаете? — Она упёрла руки в бока и грозно оглядела толпу. — Лошадь вон уже напугали, храпит от ужаса! Совсем разум растеряли?

— Сегодня убили человека! — крикнули из толпы.

Глафира тут же охнула, прижав руки ко рту.

Николай перевёл взгляд на старосту, потом на Бориса. Купец пожал плечами, мол, я-то вам уже рассказал всё, что знал.

— А сюда-то вы зачем пришли? — спросил Николай. — Новость неприятная, спору нет. Но зачем было всей толпой сюда идти? Убийц мы здесь не прячем.

— Да и рано говорить об убийстве, — вставил староста. — Насколько мне известно, человек пропал. В комнате нашли следы крови, но мертвеца никто не видел. Значит и об убийстве говорить рановато.

— А кто ж его тогда, по-вашему? — не унимался Пётр. — Николай это сделал, точно говорю! Нарочно подстроил, чтобы меня подставить! Чтобы все думали, будто у меня в таверне людей убивают! Решил меня по миру пустить, чтобы слухи обо мне пошли поганые.

Я чуть не поперхнулся от нелепости обвинения. Николай и вовсе вдруг рассмеялся.

— Знаешь, Пётр, — произнёс он, отсмеявшись, — если я когда-нибудь захочу навредить тебе или твоей таверне, мне совсем незачем для этого красть или убивать людей. Поверь, есть способы попроще. — Он помолчал и добавил: — Скажите хоть, кто исчез?

— Ясно кто! — выкрикнул один из мужиков. — Волох! Охотник, который вчера приходил к старосте, чтобы в деревне поселиться!

Мы с Анатолием и Николаем переглянулись. Ну вот и сложилась мозаика. Значит и правда Волох пропал, в комнате кровь, тела нет. И что случилось на самом деле, можно было только гадать, но у Петра, разумеется, уже была готовая версия.

— Я смотрю, вы совсем оторваны от действительности, — негромко произнёс Анатолий. — Я раньше знал Волоха. Друзьями мы не были, но это воин третьего ранга. Очень опасный и сильный боец. Убить его, задача далеко не простая.

— Зубы нам не заговаривайте! — крикнул тощий мужичок из второго ряда. — Нам уже всё передали! Вчера слышали разговор Николая и этого Волоха! Он говорил, что Волоху не жить в этой деревне! А как это воспринимать, как не угрозу?

Повисла тишина. Да уж, деревня дело такое. Люди со скуки всюду ищут развлечений. Стоит в одном конце слово сказать, в другом уже выстроят версию с чудовищными подробностями. Стоит ли удивляться тому, что обрывки фраз, вырванные из контекста, превратились в «доказательства».

— Видимо, ты не слышишь, — произнёс Николай. — Или не хочешь слышать. Анатолий тебе сказал: Волох, это практик третьего ранга. Понимаешь, что это значит?

— Ну и что? — упрямился Пётр.

Николай оглядел толпу. Внимательно, не торопясь, заглядывая в лицо каждому. Потом заговорил — не повышая голоса, но так, что каждое его слово слышали все до единого.

— Среди вас нет практиков. Безусловно, вы храбрецы, готовы взять в руки оружие, чтобы защитить свои семьи. Это достойно уважения, я не шучу.

Мужики приосанились, кое-кто даже грудь выпятил. Пётр настороженно уставился на Николая, не понимая, к чему тот клонит.

— Но вы не понимаете, что стоите перед людьми, каждый из которых может в одиночку раскидать вас, как котят, а в и сделать ничего не сможете. Павел, воин второго ранга. Анатолий почти добрался до третьего ранга. Я тоже на пороге третьего. Если бы мы вдруг оказались теми душегубами, которых вы себе напридумывали, то этот разговор даже и не начался бы. В лучшем случае, еще на подходе, вы лежали бы искалеченными телами, а может и мертвецами.

Толпа притихла. Факелы потрескивали в тишине. Мужик с ухватом опустил своё оружие и сделал полшага назад, пытаясь раствориться в толпе.

— Вот! — взвился Пётр. — Вот и угрозы пошли!

— Мы разговариваем с вами по-человечески, — продолжил Николай, игнорируя Петра. — Как с мирными, добрыми соседями. Не угрожаем, не стращаем. Стараемся поддерживать беседу, хотя вы пришли к моему дому с факелами и обвинениями. И я не рекомендую вам, принимать нашу выдержку и добродушие за слабость.

— Вы нас не запугаете, — попытался продолжить Пётр, но голос его дрогнул и дал петуха.

— Это не угроза, Пётр, — негромко произнёс Анатолий. — Это объяснение. В случае столкновения с Волохом мы бы справились. Но бой практиков нашего уровня, это не кулачный бой на ярмарке. Половина деревни превратилась бы в руины. Случись такой бой, вы бы наверняка узнали, что произошло, если бы пережили.

Я заметил, как у нескольких мужиков дрогнули руки. Они и раньше, видимо, не горели желанием лезть в драку, а теперь и вовсе выглядели так, будто хотели оказаться где-нибудь подальше. Скажем, в поле, на дальних делянках, где тихо и никакие практики друг друга не мутузят.

Пётр заозирался, ища поддержки у своих. Поддержки было заметно меньше, чем десять минут назад. Но он решил зайти с другой стороны.

— А тут ещё слухи ходят! — выкрикнул он, явно не собираясь униматься. — Недавно в соседней деревне, в Дубовом Яру, нападение было! Лесные тати на деревню напали, сжечь хотели! Только жители кое-как отбились! А я знаю, что Николай с Анатолием как раз в это время куда-то уходили!

— Пётр, молчал бы ты лучше, — не выдержал староста. — Совсем ты чушь городишь!

— Как это чушь?

— А вот так! — Сергей шагнул к нему. — Староста Дубового Яра, покойный Антоний, просил помощи у всех окрестных деревень. Его деревню атаковали, и он обратился ко мне! Да кого я ему пошлю? У нас нет воинов. Только Николай да Анатолий, который погостить приехал. Но когда они услышали, так вдвоём и отправились на подмогу. Деревню и людей спасли. Когда Николай вернулся, он мне всё подробно рассказал. Я точно знаю, что там произошло.

Толпа загудела. Мужики переглядывались.

— А что же нам-то не рассказали? — спросил Пётр с округлившимися глазами.

— Потому что я так решил, и попросил Николая не стращать вас, — отрезал староста. — А зачем тебе это знать? Твоё дело не языком чесать, а таверну нормально построить, дела делать, и не жаться по углам от каждого шороха. Зачем вам страсти выслушивать? А моя задача, как старосты, сделать всё так, чтобы вы спали спокойно. Оттого и привечаю воинов в нашей деревне.

— Ладно, этого я не знал, — не унимался Пётр, хотя голос его заметно поутих. — Но разговор-то слышали!

— Да кто слышал-то, бабы? Мало ли что им померещилось, а вы и верите, — начал было Сергей, но Николай поднял руку.

— Разговор действительно был, — сказал он. — И Волоху мы сказали, что в этой деревне ему лучше не жить.

На лице Петра появилось торжествующее выражение. Он аж подпрыгнул.

— Вот! Вот видите! Он сам признаётся! Угрожал человеку!

Староста удивлённо поглядел на Николая. Остальные тоже замерли, не понимая, что происходит.

— А всё дело в том, — сказал Николай и посмотрел на меня, — что Макс узнал этого Волоха.

Все взгляды разом обратились ко мне.

Я открыл рот, и слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать:

— Потому что этот Волох один из тех, кто нападал на Дубовый Яр!

— Ну, а тебе откуда знать, сопляк? — процедил тощий мужичок.

Внутри у меня что-то вспыхнуло, но прежде, чем я успел что-то выпалить, рядом раздался голос Николая, от которого мужик отшатнулся:

— Ну-ка, рот придержи! — Николай рявкнул так, что несколько человек инстинктивно попятились. За всё время, что я его знал, ни разу не слышал от него подобного рыка. — Еще раз так его назовёшь и я тебе язык узлом завяжу.

— Он-то как раз знает! — Павел выступил вперёд. — Потому что был с нами в Дубовом Яру! Защищал деревню вместе с нами! Четверых охотников из отряда Зеона в том бою смог одолеть.

— Да враньё это, — буркнул Пётр, но совсем уже неуверенно.

— Враньё? — Павел посмотрел на него в упор. — Этот пацан больше каждого из вас стоит. Хочешь проверить?

Пётр не хотел. Это было видно по тому, как он отвёл глаза и почесал затылок.

— Ну так вот, — продолжил Николай, и голос его снова стал ровным. — Волох — один из командиров отряда, который напал на Дубовый Яр. Он пришёл сюда и попросил о мирной жизни. Мы с ним поговорили и сказали, что здесь ему не место. Не потому, что мы душегубы, а потому, что это он душегуб. И потому, что здесь будут жить люди, чьи друзья ушли небесным путём по его вине.

— А что ж вы тогда с ним разговаривали? — дрожащим голосом спросил один из мужиков. — Почему не прогнали, если он так опасен?

— Потому что мы хотели решить дело мирно, — ответил Николай. — По-людски и без крови. Потому что крови мы уже навидались столько, что на три жизни хватит.

Пётр побагровел и втянул голову в плечи.

— Так я ж откуда знал? — пробормотал он. — Мне никто не сказал…

— Зато ты прибежал с обвинениями и людей поднял, — спокойно произнёс Сергей. — Взял факелы и, не разобравшись, стал обвинять.

— Ну а что мне было думать? — Пётр развёл руками. — Ладно, братцы, не прав я. Но согласитесь, со стороны это выглядело подозрительно! Да и на кого думать-то?

Он попятился, явно намереваясь побыстрее отступить. Мужики за его спиной уже начали расходиться, опуская глаза. Кто-то выронил вилы и пошёл прочь, даже не подобрав. Один из факельщиков затушил огонь, воткнув факел в землю.

Но Николай сделал шаг вперёд.

— Ну-ка стоять! Мы еще не закончили. Теперь у меня к тебе вопросы, Пётр.

Повисла тишина. Пётр медленно обернулся, будто не веря, что обращались к нему.

— Я вчера к тебе пришёл, ты это помнишь? — Николай громко обратился к Петру. — Мой друг Павел, попросил налить ему похлёбки, ты мало того, что отказал, так ещё и прогнал. Это поведение далеко не соседское и совсем не хозяйское.

— Ну не дал и не дал, и что теперь? — хмыкнул Пётр, но Николай не дал ему перебить и продолжил.

— А потом мы увидели, как к тебе на порог пришёл раненый человек. И не бродяга, а Тихон. Бортник, которого вы все тут знаете. Он был ранен и отравлен ядом крысоволка. А ты приказал своим людям выгнать его!

Мужики из толпы переглянулись.

— Как это — выгнать?

— Вот так, — Николай выдержал паузу. — Человек пришёл за помощью, а его выставили за дверь. И если бы мы не оказали ему помощь, если бы Елена не напоила своими отварами, сегодня поутру и правда был бы мертвец.

— Врёт он! — Пётр замахал руками. — Откуда мне было знать, что Тихон ранен? Может, он снова пьяный заявился? Не было никаких ран, да и ничего я не заметил!

— А я слышал! — раздался задумчивый голос из толпы. — Ты сказал, что он тебе всё кровью запачкает! Своими ушами слышал!

Пётр побледнел и обернулся, пытаясь разглядеть, кто это сказал. Несколько мужиков неодобрительно покачали головами.

— Ну а что ты тогда мне не сказал, раз видел, что он ранен? — попытался вывернуться Пётр.

— Не изворачивайся! — послышалось из толпы.

— Не делается так, — прогудел бородатый мужик с вилами. Его соседи закивали.

Именно в этот момент за спиной скрипнула дверь.

На крыльцо вышел Тихон.

Бортник стоял без рубахи, штанины на нём были подрезаны до колен, и на ногах отчётливо виднелись глубокие, едва затянувшиеся раны. Перевязки, которые наложила Глафира пропитались бурым. Лицо осунувшееся, серое, но глаза горели злостью.

Мужики из толпы уставились на него. Кто-то охнул.

— Тихон? Ты живой? — раздался чей-то голос.

— Живой, — бортник оскалился. — Вопреки стараниям некоторых. — Он ткнул пальцем в сторону Петра. — Нет, Пётр, этого я тебе не забуду. В твою таверну я больше ни ногой, потому что душа у тебя гнилая! — Тихон покачнулся, ухватился за перила и продолжил, повышая голос: — Слышал я ваши разговоры! И выкрики ваши слышал! Вы только и умеете, что смуту сеять! Будто в лесу как звери живёте, а не в светлой деревне. Своих же спешите извести!

— Тихон, я не знал… — начал было Пётр.

— А ты в следующий раз узнай сначала, — хрипло оборвал его бортник. — Если бы меня Николай не подобрал, если бы Макс мне целебное зелье не сделал, меня бы уже черви доедали. А ты бы дальше кашу свою поганую варил и горевал, что посетителей мало!

Пётр явно понимал, что всё идёт не по его плану, но не знал, как себя вести.

Мужики за его спиной, казались теперь далеко не поддержкой. Вокруг горе-тавернщика образовалось пространство. Никто не хотел стоять с ним рядом.

Он то и дело оглядывался, ища поддержки, и не знал, куда деть руки. Мужики, пришедшие с ним, прятали глаза и потихоньку отходили от него. Оружие было опущено. Последний горящий факел кто-то затоптал сапогом. Но уходить никто не спешил, ожидая, чем всё закончится. Да и со всех сторон, на шум и крики потянулись деревенские, желая узнать, что там происходит.

Те, кто уже успели прибыть, глядели на Петра обвиняющими взглядами.

Я увидел выглядывающего из-за забора Генку, который с интересом наблюдал за Петром, и еще десяток голов, торчащих из-за соседних заборов. Этим лишь бы представление посмотреть.

Староста Сергей оглядел толпу и произнёс:

— Расходитесь. Побузили и хватит. А ты, Пётр, зайди ко мне потом. У нас с тобой будет отдельный разговор.

— Сергей, я считаю, такой поступок требует серьёзного наказания, — заявил Николай. — Разговором тут не отделаться.

— Пётр поступил не по-человечьи, — покивал староста. — Соберёмся сегодня вечером, и обсудим, как вопрос решить. Готовься Пётр, наказание будет суровым.

Староста говорил строго, но мне невооружённым взглядом было видно, что он хочет замять дело поскорее. А такое позволять нельзя. Да и Николай похоже выдохся. Ему больше нечего было сказать.

Я очень рисковал, но и промолчать не мог.

— Но это самые меньшие из преступлений Петра, — громко заявил я. — Он совершил куда более тяжкое преступление.

Толпа, которая и правда стала расходиться, замерла. Головы повернулись ко мне.

Кто-то хотел было крикнуть в мою сторону что-то нелестное, но напоровшись на взгляд Николая, подавился собственными словами.

Однако ропот поднялся. С чего это сопляк взялся говорить? Да ещё и чужак.

— И о каких преступлениях речь, парень? — сурово спросил староста. Он уже было расслабился, и был совсем не рад моему появлению на сцене.

— Николай живёт в этой деревне уже больше года, и честно делает дела, — громко произнёс я, чтобы меня услышал каждый. — Он купил землю, начал строительство своей таверны. Никому не мешал. Напротив, насколько я знаю Николая, он всегда спешит помочь ближнему. А Петру это оказалось не по нраву. Он подговорил своих друзей, чтобы те не продавали ему посуду. А еще подговорил плотника, чтобы тот отказался строить ему дом. И это против воли старосты, который из кожи вон лезет, чтобы привлечь сюда воинов.

Люди зароптали. Пётр с ненавистью уставился на меня.

— Было такое? — спросил я, поглядев сначала на старосту, но увидев, как тот собирается юлить, указал ему взглядом на Бориса, который был свидетелем их разговора.

— А ты кто такой, чтобы рот здесь раскрывать? С каких пор, сопляки говорят?

— А с каких пор люди с утра с факелами собираются, чтобы дома соседей жечь? — в тон ему ответил я.

Внутри меня разгоралась злость на этого подлого человека, и понимания, что он он будет выкручиваться до последнего.

Староста шумно вздохнул и ответил.

— Что ж, Пётр, такое и правда было, я сам свидетель. Я вчера и к Сидору ходил и к Гавриле. Они подтвердили, что ты их подговорил. Дело это и правда нечестное. Вот только, — староста перевёл взгляд на меня. — Но ты ведь про преступление заявил, а на преступление это не похоже. Так, мелкая подлость. Ты бы прежде чем рот открывать…

— Конечно подлость, — перебив старосту, согласился я, — вот только Петру этого показалось мало. Как только он услышал, что у Николая не пропала воля к победе, что он продолжает работать и выстраивать своё дело, он поднял людей. Всех вас он решил замазать в своей нечестности. Убедить в том, что нужно прогнать невинного человека, лишить его дома, а может и убить. Вы ведь все пришли не с пустыми руками. С оружием да факелами. Ещё чуть чуть, и вы бы все стали преступниками.

Ропот поднялся такой, что я прервался, чтобы не перекрикивать толпу. Кажется, речь удалась на славу.

От адреналина меня потряхивало. Во взгляде Петра было столько ненависти, что им одним, без факелов, можно было спалить дом Николая.

— А ну замолчи! Замолчи! — Пётр перешёл на визг.

— Это ты помолчи, — рявкнул Николай.

Павел, стоящий рядом, положил мне руку на плечо, явно поддерживая.

Но Пётр не угомонялся.

— Да что здесь творится, братцы? Сопляки на честных мужиков рот раскрывают, чужаки как у себя дома ходят, люди из домов пропадают. Раньше такого не было. А как пустили сюда этих…

Гнев накрыл меня волной. Сдобренные яростью слова полились из меня бурлящим потоком.

Люди даже отшатнулись от меня, а Пётр умолк.

— Да ты из-за своей жадности и подлости, эти беды и творишь, да людей подбиваешь на такое же подлое поведение. Еще не понятно, чем таким ты накормил несчастного Волоха, что поутру от него остались лишь кровавые брызги. И стоило творить с человеком такое лишь для того, чтобы очернить Николая?

Финиш. Толпа взорвалась.

Пётр попытался что-то возразить, но не смог. Лишь открывал и закрывал рот, будто рыба.

Он побелел. Его руки тряслись крупной дрожью. Кажется его дело сегодня закончилось. Причём, он сам попал в ту самую яму, которую копал для Николая. А в деревне люди такие, Петру теперь не скоро отмыться. Лучшее решение, отправить Петра куда подальше, и я не испытывал на его счёт ни капли жалости. Особенно после того, как увидел, как он обращается со своей женой и сыном. Кажется, такие вот тавернщики, теперь мой персональный ненавистный тип людей.

Пётр похоже всерьёз опасался, что люди, которые с утра готовы были идти и прогонять Николая, теперь его самого поднимут на вилы.

— Ну ты даёшь, — похлопал меня по спину Павел.

К нему присоединился и Анатолий:

— Молодец Макс, как ты его за нашего Колю!

— Тихо! Тишина! — кое-как пытался перекричать деревенских староста.

Только спустя пару минут удалось успокоить деревенских, которые ругались шумели, тыкали пальцами в Петра и с опаской поглядывая на меня и Николая.

К нам подошёл вчерашний плотник, Сидор. Он постоял пару секунд с хмурой миной, затем изрёк:

— Ты уж прости Николай, не прав я был, — затем искоса взглянул на Павла. — Ты зайди сегодня, посмотрим, чем помочь смогу и какие инструменты понадобятся — поделюсь.

— Ты лучше за работу возьмись, — ответил ему Павел. — А вместе мы вмиг всё закончим.

Наконец толпа умолкла, а староста объявил.

— Раз так, сегодня вечером будем решать дальнейшую судьбу Петра. Соберёмся в моём доме, места там немного, но…

— Зачем ютиться? — громко спросил я. — У Николая во дворе места предостаточно. А я организую достойный ужин, для уважаемых людей деревни.

Меня всё еще трясло от адреналина, и я чувствовал, что меня несёт. Но благодаря поддержке Николая, страх отступил на задний фон.

— Да, хорошая идея, — поддержал меня Анатолий.

— А ты чего молчишь? — Павел взглянул на расслабившегося было Бориса. — Забыл, что обещал?

— О да, прекрасная идея! — тут же воскликнул купец. — Я такой еды в жизни не ел! Заодно и оцените, на что Макс и Николай способны.

— А еще, будет выступление барда Ратибора! — добавил я.

Всё это время, староста пытался вставить хоть слово, но ему не удавалось. И лишь когда мы умолкли, он наконец-то объявил:

— Так тому и быть, — объявил Сергей, явно недовольный тем, что окончательно потерял инициативу. — Вечером соберёмся во дворе у Николая и будем решать, как жить дальше, в мире и согласии, или в распрях и ссорах.