После разгрома верхней, почти публичной части Орден Песочных часов конечно же не умер.

Он стал меньше, беднее, злее и начал терять прежнюю привычку к интеллектуальной длинной игре. Уцелевшие люди Ордена попрятались в частных домах, старых лабораториях, кабинетах бывших покровителей и тихих съёмных квартирах, где занавеси держали закрытыми даже днём, а письма жгли не после прочтения, а до того, как успевали перечитать второй раз. Сеть, годами жившая на осторожности, академическом тщеславии, старых знакомых и деньгах, разваливалась не от одного удара, а от постоянного давления. Аресты шли не красивой волной, а скучной, последовательной работой государственной машины. Один помощник архивиста давал фамилию, та фамилия тянула за собой платёж, платёж выводил на переводчика, переводчик вспоминал преподавателя, преподаватель начинал торговаться, и утром ещё один человек узнавал, что отсрочка приговора висит над ним не как угроза, а как последняя возможность дожить до старости вне тюрьмы.

Но тем, кто держался за Орден как за судьбу, это казалось предательством.

Вечером в маленьком доме на окраине Марсаны собрались четверо. Дом принадлежал вдове нотариуса, давно уехавшей к дочери в Салтис и сдавала его через управляющего, а тот уже неделю лежал в городском морге вытащенный из канавы за городскими бойнями, и его смерть пока считали пьяной дракой, потому что в Марсане всегда хватало людей, готовых напиться, подраться и попасть под колёса ночной машины. Но вдова получала оплату исправно, соседи знали только, что дом сняли двое юристов для работы с документами, и даже радовались. Жильцы не держали собак, не приводили девиц и не ругались с молочником.

В большой комнате горела тусклая лампа, а на столе лежали планы загородного клуба «Белые липы», ведомость заказа к вечернему приёму, пропуска обслуживающего персонала, график работы кухни и короткая записка, добытая через человека, когда-то служившего в одном из фондов Альды Таргор-Увир. Записка была почти бытовой. Там говорилось о цветах, дальнем домике у пруда, лёгком ужине и о том, что господина герцога не следует предупреждать заранее. Жёны готовили ему романтический сюрприз, и человек, передавший сведения остаткам Ордена, сделал это не за идею, а за деньги и обещание вывезти брата из-под следствия.

Старший из четверых, маг Рейвар Нотт, долго смотрел на план, не касаясь бумаги. После Гиллара он сильно постарел. Не телом, а манерой держаться. Когда человек видел, как рушится дело его жизни, он либо начинал метаться, либо становился слишком аккуратным. Нотт выбрал второе и оттого казался ещё опаснее.

— Они должны собраться все, — сказал молодой маг у окна. — Егерь и его суки. Тогда Шардал потеряет не только его, но и всю семейку, а вместе с ней деньги, рабочие фонды, королевскую кровь, дворцовые связи. Одним ударом.

— Именно поэтому закладка такой мощности и делается, — ответил Нотт. — Не для того, чтобы пробить стену и испортить ужин.

Третий человек, бывший казначей одной из лабораторных групп, хрипло сказал:

— Если погибнет принцесса Эльга, король сорвётся с цепи. Он и так, в прошлый раз почти сорвался.

— Король уже сорвался. Просто пока делает это с видимостью законности. После смерти Таргор-Увира ему останется только подписывать указы о казнях.

— Ларнасу егерь нужен живым.

— Ларнас нас предал. Святоши теперь делают вид, что Орден был не партнёром, а неудачным инструментом. Предстоятель Первых Врат строит свою установку и считает, что Ардор станет сосудом для его бога. Пусть теперь и он побегает по потолку.

Молодой маг отвернулся от окна, за которым бушевал ливень.

— Если мы уничтожим Ардора, Ларнас нам этого не простит.

Нотт посмотрел на него спокойно.

— Ларнас уже ничего нам не простит равно как и Шардал. Разница только в том, что Шардал вешает через суд, а Ларнас убирает людей через красивые ходы типа автокатастроф и сломанных шей на лестнице. Я предпочитаю оставить после себя хотя бы результат.

В комнате снова стало тихо.

Уцелевший Орден больше не думал о восстановлении прежней власти. Слишком многое сгорело, слишком многие имена попали в протоколы, слишком много людей с отсроченными приговорами теперь просыпались по ночам и вспоминали всё, что ещё могли рассказать Сыску. Но Ардор Таргор-Увир оставался живым, и пока он жил, провал Гиллара не становился ошибкой отдельной группы. Он становился приговором всему Ордену. Человек, которого они пытались использовать, вышел из их установки, разрушил лабораторию, вернулся к королю и теперь своим существованием каждый день доказывал: они не просто проиграли, они ошиблись в главном.

— Домик готов? — спросил Нотт.

Четвёртый, молчавший до сих пор, кивнул. Он не был магом а раньше служил инженером при частной лаборатории, потом делал для Ордена то, что в отчётах называли подготовкой помещений, а в жизни означало умение провести чужого человека через задний вход, заменить решётку, спрятать ящик под половицей и уйти до того, как уборщик заметит свежую пыль.

— Я заложил кристаллы с узорами в камине, под полом гостиной, ближе к дивану, в двух стеновых нишах и в кухонном коробе. Все части связаны эфирными линиями. Основной выброс уйдёт вверх вместе с людьми. Боковая волна будет, но намного слабее. Домик разнесёт изнутри и поднимет обломки дома и мебели метров на двести. Если все четверо будут в гостиной, шансов на выживание нет.

— Персонал?

Инженер пожал плечами.

— Направление вверх конечно уменьшит поражение снаружи, но если кто-то окажется слишком близко, это его проблема.

Казначей поморщился, а молодой маг у окна спросил:

— Таймер точно выдержит?

Инженер ответил не сразу.

— Должен. Но конструкт такой мощности нельзя удержать надолго. Он не рассчитан на спокойное ожидание. Если запуск отложить, связь частей начнёт ползти, и тогда взрыв может случиться раньше или уйти не туда. Мы ставим точку на тридцать минут после прибытия первой машины. Если все опоздают, закладка всё равно сработает.

— А если жёны задержатся?

Нотт взял со стола записку о цветах и сложил её пополам.

— Значит, погибнет тот, кто будет внутри. Но расчёт простой: сюрприз готовят все трое, клуб выбран ими, Ардор приедет после них. Они захотят встретить его вместе. Люди, устраивающие семейные вечера, иногда бывают более пунктуальны чем военные.

Загородный клуб «Белые липы» находился в сорока минутах езды от Марсаны, у старой дороги к летним дачам и охотничьим домам столичной знати. Когда-то это было место для скачек, семейных обедов и скучных благотворительных вечеров, на которых дамы собирали деньги для сирот, а мужчины делали вид, что пришли не ради карт и разговоров в курительной комнате. Потом мода ушла дальше к побережью в залы и холлы роскошных резорт отелей, клуб постарел, но не умер. Там всё ещё держали хороший парк, пруд, несколько отдельных домиков для частных ужинов, малую сцену для музыкантов и старого управляющего, помнящего, кто из нынешних министров в юности падал с лошади в кусты и кого тогда пришлось вытаскивать, и отправлять к целителю без огласки.

Альда выбрала «Белые липы» именно за эту строгую сдержанность и внутренне достоинство. После Дома культуры, больниц, судов, разговоров с Талисом, усиленной охраны и постоянного ощущения чужого взгляда Ардору требовался вечер, где не будет ни министров, ни генералов, ни людей с докладами. Лиара настояла, чтобы всё выглядело просто: отдельный домик у пруда, ужин без церемонии, солго с травами, любимые блюда, несколько музыкантов только до приезда, чтобы не превращать вечер в выступление. Эльга взяла на себя то, что неожиданно хорошо у неё получалось: убрать лишнюю дворцовость. Не королевский ужин, не приём герцога, не благотворительная демонстрация семейного единства, а обычный вечер для человека, которого слишком часто пытались превратить в должность, оружие или символ.

Случайная авария на старой дороге случилась в самый неподходящий момент, как и положено настоящим авариям.

Грузовая машина с мукой потеряла заднее колесо на повороте, где дорога сужалась между каменной стеной старого имения и канавой. Водитель пытался удержать машину, пошёл юзом, задел экипаж торговца, а тот вильнул, ударил стоящую у обочины легковую машину, и через несколько минут вся дорога стала одной большой пробкой из ругани, испуганных лошадей, рассыпанной муки, двух полицейских дорожной службы, оказавшихся слишком далеко от ближайшего поста, и людей, которые охотно объясняли друг другу, кто именно виноват, не зная ни одного факта.

Альда и Лиара ехали вместе. Их кортеж остановился в третьем ряду, за поворотом, когда проехать уже было нельзя. Охранник вернулся с докладом, что серьёзно пострадавших нет, но до приезда дорожной службы и городовых с ближайшего участка машины не развернуть.

Альда выслушала, посмотрела на муку, летящую по ветру белой пылью, на торговца, который в ужасе ходил кругами у своей помятой машины, на водителя грузовика с лицом человека, уже понявшего, что хозяин будет орать громче полиции, и сказала:

— Это не похоже на постановку.

Лиара стояла рядом с машиной, придерживая шляпу от ветра.

— Потому что слишком глупо?

— Потому что слишком много лишнего. И никто не смотрит на нас.

Один из охранников вернулся с таким же выводом.

— Госпожа герцогиня, всё действительно похоже на обычное происшествие. Грузовик старый и колесо ушло на повороте. Люди местные, документы настоящие. Но дорога встанет минимум на полчаса.

Лиара выдохнула.

— Ардор уже едет?

— По времени должен выехать через десять минут, — сказала Альда. — Эльга на месте. Мы предупредим клуб, чтобы она не начинала одна.

Связь на старой дороге работала плохо. Сначала линия не взялась, потом голос клубного связиста прошёл с помехами, потом оборвался на середине фразы. Альда раздражённо посмотрела на трубку.

— Передайте через любой рабочий канал. Мы задерживаемся из-за аварии, пусть Эльга ждёт нас в домике и не начинает ужин пока мы не приедем.

Связист кивнул и снова начал перебирать каналы базовой станции, ловя рабочий. И ни Альда, ни Лиара не знали, что к этому моменту таймер уже запустили, так как Эльга прибыла в клуб раньше всех.

Она вышла из своего воздухолёта у бокового крыльца, в светло-голубом платье и коротком плаще, без драгоценностей, если не считать тонкого серебряного браслета Богини Плодородия на запястье. Хрупкая, выше среднего роста, со светлыми волосами, убранными просто и почти по-домашнему, она всё равно не могла стать незаметной. Голубые глаза, королевская осанка и привычка держать лицо выдавали её сильнее любого титула, но сегодня в ней было меньше дворца и больше молодой женщины, которая старательно делает для мужа нормальный вечер, хотя и сама до конца не понимает, как именно выглядят нормальные вечера у людей, на которых не давит протокол.

Управляющий клуба встретил её у входа и низко поклонившись, очень вежливо сообщил, что герцогини Альда и Лиара задерживаются.

— Что случилось? — спросила Эльга.

— На старой дороге дорожное происшествие, ваша милость. Кажется, грузовая машина перекрыла проезд. По первым словам, никто серьёзно не пострадал, но движение остановилось.

Это звучало слишком буднично, чтобы сразу стать угрозой. И всё же Эльга уже не жила в мире, где будничность что-то гарантировала.

— Кто передал?

— Сначала один из ваших людей, потом клубный связист поймал обрывок разговора от машины госпожи Альды. Связь плохая, но смысл один: они задерживаются и просят не отменять вечер.

— Хорошо. Домик проверен?

— Ваши люди осмотрели его до моего прихода, ваше высочество. Люди господина герцога, конечно, проверят ещё раз.

— Конечно.

Она прошла внутрь домика и на несколько секунд остановилась у двери гостиной. Комната получилась именно такой, какой её хотела видеть Лиара: не роскошной, а тёплой. Небольшой стол у окна с видом на пруд уже был накрыт столовым серебром, в камине лежали аккуратно сложенные поленья, но огонь пока не разводили; на буфете стояла посуда, в вазах — белые и голубые цветы, а у стены приготовили низкое кресло, которое Альда выбрала после долгого разговора с врачами, потому что Ардор, конечно, будет уверять всех, что здоров, и сядет на самый неудобный стул, если ему не оставить хорошего выбора заранее.

Эльга провела пальцами по спинке кресла и улыбнулась.

— Очень хорошо, — сказала она управляющему. — Слуг можно отпустить до сигнала. Мы сами встретим герцога.

— Как прикажете, ваше высочество.

Он поклонился и вышел. Дверь закрылась. Эльга осталась в комнате одна и услышала обычные звуки старого домика: дерево стен, лёгкий стук ветки по стеклу, дальний шум воды у пруда, осторожный шаг охранника на дорожке. Никакой явной угрозы. Только вечер, приготовленный с любовью людьми, которые слишком хорошо знали цену каждому спокойному часу.

Охрана Эльги держалась ближе обычного до приезда Ардора. Потом, когда его егеря проверили домик ещё раз, осмотрели веранду, кусты, служебную дорожку, берег пруда и чердачную лестницу, порядок немного изменился. Никто не уходил совсем. Дост оставил людей на подходах, у дороги, у служебного двора и на дальнем краю пруда. Но сам домик охрана отпустила на несколько десятков метров больше обычного. Вечер явно готовили не для приёма, и даже самые добросовестные егеря понимали, что стоять под окном, за которым муж и жена остаются вдвоём до приезда остальных, значит не охранять, а мешать.

Ардор прилетел уже в сумерках. Дост обменялся короткими фразами с охраной Эльги, получил доклад о задержке Альды и Лиары, отправил двоих людей к дороге и только потом кивнул Ардору.

— Явной угрозы нет, господин полковник. Домик проверен дважды. Вокруг чисто. Связь с машинами герцогинь нестабильная, но дорожное происшествие подтверждают несколько источников.

— Случайное?

— Похоже на то. Слишком много свидетелей, слишком плохое место для постановки и слишком глупая причина.

— Почему они вообще решили ехать по земле?

— Вероятно решили прокатиться с красивыми видами.

Эльга встретила Ардора у двери.

— Проходи. — произнесла Эльга, когда он вошёл в гостиную, и подставила губы для поцелуя. — Альда сказала, что тебе нужен вечер без совещаний, Лиара сказала, что, если оставить всё Альде, получится заседание правления семейного концерна, а я решила, что, если вмешаюсь, получится хотя бы ужин.

— Ты тоже участвовала в заговоре?

— Я замужем за тобой и в союзе с двумя весьма непростыми женщинами. Мне пришлось быстро учиться.

Он посмотрел на неё внимательнее. В светлом платье, у окна с вечерним прудом за спиной, Эльга выглядела хрупкой почти до невозможности, но это впечатление давно уже перестало обманывать Ардора. В ней было не боевое упрямство Лиары и не холодная деловая хватка Альды, а другая прочность: дворцовая, выученная, тонкая, гибкая, способная улыбаться перед людьми, когда внутри всё уже встало на край.

— Спасибо, — сказал он.

Эльга не сразу ответила. Простое слово, сказанное без свидетелей, вдруг оказалось важнее всех дворцовых комплиментов.

— Подожди благодарить. Если ужин окажется плохим, я всё свалю на Альду.

— Разумная семейная политика.

Они сели у окна. Слуги по сигналу принесли первое блюдо, травяной настой и тёплый хлеб, после чего Эльга действительно отпустила их. Ардор видел, что ей хочется сделать всё правильно, и не стал говорить, что правильных вечеров после последних событий не бывает. Иногда людям нужно не отсутствие опасности, а хотя бы возможность сесть за стол до того, как опасность снова постучит в дверь.

Первые минуты почти удались.

Эльга рассказывала, как Альда спорила с управляющим о том, нужна ли отдельная комната для охраны, а Лиара требовала убрать лишние украшения, потому что рабочие, увидев фотографии в газетах, потом три недели будут шутить о герцогских занавесках. Ардор слушал, ел, отвечал не сразу и иногда смотрел на дорогу, хотя окна выходили не туда. Эльга заметила это, но не стала упрекать.

Он повернулся, но вдруг остановился.

Воздух в комнате почему-то изменился на ту долю, которую обычный человек не заметил бы никогда, а маг средней силы списал бы на собственную усталость. Под полом, в стенах и у камина возникло скрытое движение. Отдельные точки вдруг начали собираться в один рисунок.

— Эльга…

Она успела только повернуть голову, но Ардор уже был рядом, подхватив её за плечи и под коленки притягивая к себе. А в следующую секунду он поднял щит настолько мощный насколько мог. Только вокруг них двоих, плотно, почти по коже толщиной почти в метр и плотностью корабельной брони. Времени на объяснения не было. Он успел почувствовать, как общий рисунок под полом окончательно собирается, как сила из ниш бросается к центру, как старые доски стонут раньше огня, и влил весь резерв в пространство вокруг, сминая его и сжимая как обёртку конфеты.

Взрыв размолол дом и всё что внутри в мелкие обломки взметнув вверх.

Такие мгновения люди не видят. Сначала приходит удар, и если повезёт — боль, темнота, обломки. Ардор увидел всё, потому что время неожиданно застыло словно в меду, медленно двигаясь обломками и кусками стен.

Пол под ногами выгнулся и ломаясь на куски пошёл вверх словно всплывая с глубины. Стол распался на белые дуги посуды, стекло окна превратилось в прозрачные пластины, каждая из которых медленно поворачивалась в воздухе, сверкая острыми словно бритва линиями, буфет раскрылся, выплёвывая тарелки, бутылки и серебряные приборы, каминная решётка поднялась не в сторону, а почти вертикально, вместе с камнями, золой и сорванной полкой. Всё, что должно было убить их, летело не хаотично, а в странном неторопливом танце, где у каждого предмета имелась своя траектория, скорость и момент, когда его можно было обойти.

Ардор с Эльгой на руках двинулся, и сразу почувствовал сопротивление воздуха об щит

При таком замедлении даже обычный шаг переставал быть шагом. Воздух обтекал защитный конструкт, становясь плотным, как вода, только хуже, потому что каждая лишняя доля силы уходила не на движение, а на возможность двигаться вообще. Эльга была у него на руках, прижатая к груди так, чтобы щит закрывал её от всего, что летело снизу, сбоку и сверху. Она не кричала. Возможно, не успела, а возможно, тот дворцовый слой в ней, который держал лицо перед смертью и королями, сработал даже здесь.

Дверь уже исчезла превратившись в стену огня и осколков, окно ещё оставалось выходом, хотя стена выгибалась, а стекло улетало вверх и вбок прозрачной шрапнелью. Ардор наклонился, пропуская над щитом тяжёлую доску, повернул корпус, чтобы серебряный поднос, летевший ребром, ушёл вдоль защиты, а не в грудь, и сделал шаг туда, где между двумя кусками стены оставался узкий проход. Ещё один шаг, ещё один поворот, ещё один рывок через сопротивление воздуха, которое пыталось удержать его на месте вместе с домом.

Стена дома окончательно лопнула перед ним, и он вышел через проём. Снаружи время всё ещё держалось растянутым. Над прудом медленно поднимались щепки, куски черепицы, цветы из вазы, вода, выброшенная ударной волной, и белая салфетка, почему-то летевшая отдельно. Ардор перенёс Эльгу через остаток стены, оттолкнулся от обломка подоконника и направил падение к склону у пруда. Нога попала на мокрую траву неудачно. Ступня ушла в сторону, разорванные связки потянуло резкой горячей болью, но он не позволил себе упасть на Эльгу, развернул корпус и съехал по склону на ногах, всё ещё держа щит до последнего.

В обычном времени это, наверное, выглядело как вспышка, вертикальный взрыв, крыша и верх стен уходят в небо, и из разваливающегося домика на склон у пруда туманный шар а потом стоит среди мокрой травы без единой царапины стоят мужчина и женщина.

Главный удар ушёл вверх. Боковая волна дошла до них уже ослабленной. Щит принял её с коротким тяжёлым толчком, и Ардор позволил защите схлопнуться только тогда, когда обломки закончили падать обратно.

Эльга закашлялась, прижав руку ко рту.

— Ардор…

— Жива?

— Кажется, да.

— Не двигайся, малышка.

Он поднял голову. Домика больше не было в том смысле, в каком слово «домик» означало стены, крышу, окна и место для ужина. Нижняя часть ещё угадывалась по каменному основанию и рваным кускам стен, но всё, что находилось выше, взрыв выбросил вверх и рассыпал вокруг, а окна главного корпуса клуба звенели выбитым стеклом. Егеря с оружием в руках бежали к ним с двух сторон. один с торчащей из ноги щепкой, падал, поднимался, снова бежал, другой кричал что-то в микрофон портативной рации.

Ардор попытался встать и понял, что правая нога слушается плохо. Не перелом а связки. Больная, обидная и почти смешная травма после взрыва, который должен был стереть их вместе с мебелью.

Эльга стояла рядом, живая, бледная, с выбившимися светлыми волосами, испачканными травой и пеплом. На лице ни пореза. На руках ни капли крови а голубые глаза смотрели на него уже не с ужасом, а с тем самым священным восторгом, каким смотрят на мужа влюблённые женщины, понимая что их мужчина совершил для неё очередное чудо.

К ним подбежал Дост. Его лицо было в пыли, рукав разорван, но оружие он держал правильно и смотрел не на герцога, а на парк за ними.

— Господин полковник, ваше высочество, вы ранены?

— Эльгу к врачам. Царапин нет, но проверить. У меня нога, скорее всего порвана связка. Дорогу перекрыть, клуб закрыть, всех служащих собрать. Альда и Лиара?

— Едут. Связь идёт. ДТП настоящее, по первому докладу не постановка. Их охрана цела, сами не пострадали.

Эльга повернулась к Ардору. Два егеря уже подошли к ней, но она вцепилась в рукав Ардора.

— Я не уйду, пока ты…

— Ты уйдёшь к врачам, — сказал он тише, чем ожидал сам. — И сделаешь это сейчас.

Эльга посмотрела на него и неожиданно даже для себя отпустила рукав, и вздохнув кивнула.

— Да, Арди.

Её повели к врачам, уже вызванным из главного корпуса клуба. Ардор встал, опираясь на руку Доста. Правая нога сразу напомнила о себе болью, но держала, если не делать глупостей. От развалин тянуло жаром и эфирным перегаром.

— Господин полковник, — сказал один из егерей по связи, — у восточной изгороди движение. Человек ушёл через заднюю калитку. Наши идут по следу.

— Живым, если получится. Если потянется к амулету — стрелять.

— Есть.

Через несколько минут из парка донеслись два выстрела. Потом ещё один, одиночный. Дост повернул голову, слушая связь.

— Наблюдатель ранен и взят. При нём какой-то эфирный прибор и два пустых накопителя. Один егерь легко ранен ножом

— Кто?

— С виду служащий клуба. Документы на имя Берса Лойна, садовника.

Ардор посмотрел на остатки домика.

— Какие однако разносторонне развитые садовники пошли нынче.

Эскорт Альды и Лиары ворвались на территорию клуба через двадцать минут, когда пожар уже брали под контроль, Эльгу осматривали врачи, а над Ардором колдовал целитель прямо у открытой дверцы егерской машины. Альда вышла первой. Она не бежала, но расстояние от машины до Ардора прошла так, что люди сами расходились перед ней. Лиара почти не отставала. На её платье виднелись следы дорожной пыли, а на лице было то выражение, с которым она однажды объясняла трём утыркам что те ничего не получат от неё кроме ножевых ран.

— Где Эльга? — спросила Альда.

— У врачей. Чуть напугана, но не ранена и даже нее поцарапана.

— А ты?

— Порвал связку.

Альда на секунду замерла.

— После взрыва разнёсшего двухэтажный каменный дом в щебёнку?

— Да неудачно наступил. — Ардор скривился. — Трава мокрая, инерция движения огромная, вот и…

Лиара посмотрела на развалины. Некоторое время она не говорила. Потом повернулась к управляющему клуба, которого двое городовых удерживали у служебного входа не потому, что он сопротивлялся, а потому, что человек после взрыва плохо понимал, куда идёт.

— Кто имел доступ к домику после нашей проверки?

Управляющий открыл рот, но вместо него ответил Дост:

— Список уже берём. Охрана ваша домик проверила за несколько часов до приезда. После этого входили люди клуба с цветами, посудой, дровами и ящиками кухни. Персонал не выводили. Часть была у главного корпуса, двое у служебного двора. Один ранен боковой волной. Двое служащих исчезли. Один, вероятно, наблюдатель у восточной изгороди. Второго ищем.

Альда сжала перчатку в руке.

— ДТП было настоящим. Сломанная ось, свидетели, городовые, мука на половине дороги и водитель, который, похоже, до конца жизни будет бояться не суда, а хозяина грузовика. Оно не их работа.

— Значит, они рассчитывали на нас всех, — сказала Лиара.

— Да, — ответил Ардор. — И взорвали по таймеру, когда поняли, что ждать больше нельзя. Такой рисунок нельзя долго держать. Возможно, остановить уже тоже не могли.

Лиара подошла ближе. Она не обняла его при всех, только взяла за руку, и Ардор почувствовал, как холодны у неё пальцы.

Она отпустила его руку и повернулась к Досту.

— Все работники клуба должны остаться на месте до прибытия Сыска. Кто попытается уйти, дом Таргор-Увира будет считать соучастником без проверки. Я подпишу всё, что нужно, как заказчик вечера и представитель Дома.

— Уже исполняется, ваша милость.

Альда смотрела не на людей, а на движение вокруг. Её взгляд цеплял машины, служебные ящики, столы, персонал, тех, кто плакал, и тех, кто плакал слишком громко.

— Деньги. — Она обернулась к своему секретарю. — Я хочу их платежи за последние три месяца, график смены администраторов, закупку дров, цветов, посуды, ремонт домика и кто оплачивал сегодняшнюю аренду по факту. Если в этом клубе есть хоть одна монета, пришедшая через чужую руку, я её найду.

Ингро Талис прибыл уже ночью. На этот раз без опоздания к бою, потому что боя как такового не было. Была попытка убийства члена королевской семьи узором огромной мощности, развороченный домик, пострадавший персонал, едва не погибшая принцесса и герцог, который снова стоял на ногах благодаря своей невероятной регенерации и армейскому целителю, жахнувшему в узор весь немалый накопитель. Талис вышел из машины, посмотрел на развалины, потом на Ардора и ничего не сказал о статистике. Видимо, даже у него существовали границы для сухих замечаний.

— Кто? — спросил он.

Дост передал ему пакет с вещами наблюдателя.

— Предварительно — остатки Ордена Песочных часов. Не Ларнасский почерк. Тупо, зло и без попытки сохранить господина полковника живым. Закладка таймерная, основная сила направлена вверх. Боковой выброс слабее, поэтому охрана и главный корпус уцелели. Если бы люди стояли ближе к окнам, потерь было бы больше.

— Документы?

— У наблюдателя эфирные приборы и пропуск служащего. В служебной кладовой нашли форму садовника, кровь и часть личных вещей настоящего Берса Лойна. Его пока не нашли.

— Ищите. Лучше живого, но я сегодня не стану строить из себя гуманиста.

Талис подошёл к Ардору.

— Вы почувствовали закладку до взрыва?

— За несколько секунд, господин генерал. Таймер уже заканчивал отсчёт и синхронизировал все элементы узора. Взрыв был направлен вверх.

— Вы закрыли Эльгу щитом и вышли через окно?

— Окно на тот момент было скорее направлением. Скорее я вышел сквозь стену.

Даллис приехал под утро, злой, не выспавшийся и с таким видом, будто его лично оскорбили тем, что пациент опять не умер по расписанию.

Он осмотрел Эльгу первым, потому что Ардор на этом настоял, а Эльга после короткой попытки спорить поняла, что всё равно проиграет. Повреждений врач не нашёл: ударная перегрузка, сильный испуг, следы краткого сдавливания щитом и ни одной раны. После этого Даллис перешёл к Ардору, долго проверял каналы, заставил дважды повторить, когда именно тот замедлил время, и всё больше хмурился, глядя на диагностический кристалл.

— Снаружи вы целы, — сказал он наконец. — Это, конечно, мешает мне выражаться достаточно ярко.

— Я могу пожаловаться на общую несправедливость мира.

— Нога у вас тоже в порядке. На фоне направленного взрыва огромной мощности это звучит как дурная шутка, но что есть, то есть. Каналы перегружены кратко и резко, однако разрывов нет. В нескольких местах видны следы предельного хода силы, но они ровные, без провалов. Если бы вы попытались сделать такое до последнего лечения, я бы сейчас уже не разговаривал с вами стоя у машины.

— Сидя?

— Над вашим телом, господин полковник. Не заставляйте меня быть вежливым более чем позволяет моё уличное воспитание.

Эльга, сидевшая рядом под пледом, тихо сказала:

— Он двигался между осколками. Я видела не всё, но воздух будто стал густым, и он шёл через него, как через воду.

Даллис посмотрел на Ардора так, будто собирался запретить ему саму идею физики.

— Вы замедлили время настолько, что начали чувствовать сопротивление воздуха?

— Да.

— И при этом удерживали щит вокруг двоих?

— Да.

— И вынесли её из зоны взрыва?

— Технически мы вылетели.

— Технически вы уже архимагистр, но этого я конечно не напишу, хотя, ваша мудрость, вы могли бы более тщательно выбирать места для отдыха.

Логрис Девятый прочитал сводку на ходу, двигаясь от фехтовального зала в свои покои где его ждала ванная и свежая одежда.

Во дворце к этому времени уже никто не спал. Слуги уже закончили натирать дворец к новому дню, сановники подготовили свои доклады и ехали в приёмную, где уже ждали Талис, коронный прокурор Хальден Мор, министр юстиции, военный секретарь, начальник дворцовой охраны и новый временный управляющий Министерства эфиристики, вызванный так срочно, что он прибыл в кителе, застёгнутом не на ту пуговицу. На столе лежали первые фотографии развалин, список раненых, медицинское заключение по Эльге и Ардору, протокол задержания наблюдателя, расшифровка шифровки, найденной при нём, и справка о настоящем садовнике Берсе Лойне.

Король дочитал до конца, вошёл к себе в кабинет сел, положил лист и спросил очень тихо:

— Эльга?

— Жива, Ваша Милость, — сказал Талис. — Без малейших ран и травм. Врачи говорят о перегрузке и сильном волнении. Господин герцог успел закрыть её щитом и вынести из домика до обрушения основной массы обломков.

— Ардор?

— Тоже жив. Единственная травма — порванная связка голеностопа залечена на месте вмешательством целителя группы охраны.

— После направленной магической бомбы, рассчитанной на уничтожение домика?

— Да, Ваша Милость.

Логрис кивнул, глядя куда-то в пустоту. Потом взял фотографии развалин. На одной ещё можно было различить край крыльца и кусок стены, на другой домика не было вовсе, только обугленное место, покорёженные балки, вода пруда у края снимка и фигуры людей в пожарных плащах.

— Они, видимо, хотели убить всех четверых?

— По расчёту — да. Ардора, Альду, Лиару и Эльгу. ДТП на старой дороге случайное. Именно оно задержало герцогинь. Но таймер уже был запущен, и закладка сработала, когда внутри находились только господин герцог и принцесса.

Король некоторое время смотрел на фотографии.

— Только.

Слово прозвучало так, что временный управляющий Министерства эфиристики побледнел ещё сильнее, хотя к взрыву прямого отношения пока не имел.

— Это уже не заговор, — сказал Логрис.

— Нет, Ваше величество.

— Не тайное общество и не научная ересь.

— Нет.

Король посмотрел на министра юстиции и тот мгновенно уловив смысл взгляда шагнул вперёд.

— Это мятеж, ваше величество. Коронное преступление высшей категории. Наказание от повешения и выше.

— Готовьте указ. Орден Песочных часов и все его члены признаются террористами и мятежниками. Все лица, состоявшие в Ордене, финансировавшие его, предоставлявшие помещения, документы, магические материалы, транспорт, связь или убежище, подлежат преследованию без срока давности. Имущество Ордена и связанных с ним фондов арестовать. Любые исследования, архивы, лаборатории и частные собрания, связанные с призывными установками, переходными узлами и незаконными опытами, немедленно взять под государственную охрану.

Министр юстиции записывал быстро. Коронный прокурор уже просматривал собственные бумаги.

— Ваша Милость, потребуется вписать отдельный пункт о задержаниях. Если мы сохраним обычный порядок, часть людей уйдёт до получения санкций.

— Дайте особый порядок. Но с прокурорским контролем, чтобы мои ревностные служители не решили, будто получили право хватать соседей за плохие разговоры. Мне нужны террористы и их пособники, а не охота на глупых студентов, когда-то ходивших слушать лекцию о древней истории.

— Да, Ваше величество.

Логрис повернулся к недавно назначенному Министру эфиристики.

— Теперь о вашем министерстве.

Тот сглотнул.

— Ваше величество, но…

— Молчите, пока я не решил, что ваш голос тоже является традицией, которую следует уничтожить. Министерство эфиристики годами жило государством внутри государства. Собственные школы, архивы, допуски, нормативные документы, собственные договорённости с частными лабораториями, и отдельно весьма раздражающая привычка объяснять короне, что светская власть не понимает тонкостей науки. В результате Орден получил власть, которую не сумел обратить в дело и наглость бандита. Это закончилось сегодня.

Управляющий оказался достаточно умён, чтобы снова не заговорить.

— Министерство реорганизуется. Все архивы переходят под контроль королевской безопасности, прокуратуры и новой государственной комиссии по эфирным исследованиям. Частные лаборатории проходят перерегистрацию. Все допуски аннулируются и выдаются заново. Руководители отделов, имевших отношение к архивам ранних призывных технологий, отстраняются до проверки. Финансирование — только через казначейство и с внешним аудитом. Международная переписка — через Министерство иностранных дел и безопасность. Самостоятельные соглашения с академиями, храмовыми домами, частными фондами и зарубежными исследовательскими обществами запрещены.

— Ваша Милость, это фактически ликвидирует прежнюю самостоятельность министерства.

— Наконец вы сказали что-то правильное. Именно это я и делаю.

Талис положил на стол отдельную папку.

— Предлагаю временно ввести должность королевского комиссара по эфиристике с правом прямого доступа к архивам, персоналу и финансам. Не вместо научного руководства, а над ним. Иначе старые отделы просто переименуют шкафы и будут ждать, пока буря пройдёт.

— Кандидат?

— Есть двое. Один умён и ненавидим академиками. Второй очень умён и ненавидит академиков сам. Я бы начал с первого.

Логрис посмотрел на него.

— Вы сегодня шутите весьма остро, Ингро.

— После ночи с взорванным домом, живой принцессой и герцогом, отделавшимся растяжением, у меня поднялось настроение.

— Берите первого. Второго оставьте на случай, если первый окажется мягче, чем выглядит.

Министр юстиции передал черновик указа. Логрис прочитал его быстро, внёс правку в пункт о пособниках, добавил строку о защите свидетелей, чтобы люди с отсроченными приговорами не решили, будто теперь их всё равно повесят вместе с убеждёнными членами Ордена, и отдельно продиктовал распоряжение о немедленной проверке загородных клубов, дач, частных лабораторий и старых домов, где могли храниться магические закладки.

— Публичная часть? — спросил канцлер, вошедший уже с готовым листом для газет.

— Коротко. Покушение на герцога Таргор-Увира и принцессу Эльгу. Жертв нет. Есть пострадавшие служащие клуба. Следствие располагает доказательствами участия остатков Ордена Песочных часов. Король признал Орден террористической организацией и мятежниками. Дальше пусть газеты читают указ, а не придумывают собственную войну с привидениями.

— Про Министерство эфиристики?

— Отдельно после обеда. Формулировка: реорганизация в целях защиты государства, науки и граждан от незаконного использования эфирных технологий. Не пишите «чистка», пусть у публики будет меньше поводов пугаться.

Канцлер кивнул, а Логрис взял перо. В комнате стало слышно, как за окнами шумит дворцовый двор: колёса служебной машины, шаги караула, голос секретаря в приёмной, короткий звонок внутренней связи. Король поставил подпись под указом без паузы. Потом вторую — под распоряжением о реорганизации Министерства эфиристики. Чернила на документах высохли почти мгновенно.

— Рассылку по широкому кругу немедленно, — сказал он. — первые задержания как можно быстрее.

— Уже идут, Ваша Милость.

Логрис передал подписанные листы секретарю.

— Тогда пусть догоняют указом тех, кого уже взяли.

Секретарь вышел почти бегом, но у двери всё-таки удержал достоинство. Через минуту в приёмной начали снимать копии, ставить печати и вызывать курьеров. Талис открыл свою папку, отметил первые адреса и передал Олдару короткую записку с фамилиями людей, которых следовало брать до рассвета.