Три недели спустя Горпео не без сожаления покидал монастырь, почти на месяц ставший ему пусть не домом, но школой точно. И прошёл он её от начала до конца насколько это возможно. По крайней мере, магистр Арвис сказал вчера игроку, что большему его здесь научить пусть и смогут, но не захотят. Не будь он посланником, его ни за не отпустили бы, доучив до того, максимума, который он сам бы смог взять. Но увы, у посланников всё устроено совсем иначе. Поэтому сейчас Горпео стоял перед воротами и вздыхал. Ему предстояло пешком пройти примерно полтора километра вниз по заснеженному склону до станции КДПС что расшифровывалось как Канатная Дорога Подрегиона Садаш.

В учении Горпео проводил по шесть, а то и восемь часов каждый день, но не всегда именно днём. Лекарь так и не понял систему обучения магистра Арвиса, но следовал ей неукоснительно. Именно поэтому он провёл восемь дежурств в палатах с инфекционными заболеваниями, ловя дичайшие флэшбэки с начального испытания. Благо эти пациенты звукового дискомфорта не доставляли, маны, благодаря вмурованным в стены артефактам в виде стеклянного октаэдра, хватало с избытком, знай себе ходи и по откату подлечивай больных, продлевая их время на естественную борьбу с инфекциями.

Помимо этого, Горпео пять раз по тому же принципу подлечивал больных пострадавших от последствий жатвы Ашвари. Но эти пострадавшим нужна была не жизнь, а бодрость. Как только она опускалась у них до нуля, они покрывалась каменной коркой и через пару часов рассыпались красно-серым крошевом. И игрок справедливо мог годиться тем, что за его дежурства ни один больной не закончил свою жизнь в подобных муках.

Прокачка первоначальный заклинаний в таких условиях шла очень быстро. Настолько, что оба они достигли четвертого уровня. «Малый заряд жизни» теперь восстанавливал сорок пять хэпэ, надбавкой в пять очков за уровень, а «Малый заряд выносливости» двадцать процентов бодрости за раз, оба с перспективой ближайшего повышения до максимума. «Очищение», подаренное странным существом с узким синим лицом, так же прокачалось, когда в монастыре два дня был аврал с пациентами с кислотными поражениями. Тогда, в самом начале второй недели обучения Горпео, их привозили едва ли по десятку в минуту, попутно прокачав Горпео заклинание, правда, только до второго уровеня.

Появились у лекаря в арсенале и другие заклинания. С того странного остеклённого свитка игрок получил «Малый заряд ускорения», строго говоря, являющийся больше бафом, но в руках грамотного Переключателя способный творить и целительские чудеса. Что такое Переключатель и с чем его едят Горпео нашёл, естественно, в гайдах и тут же, не раздумывая, обратился к магистру для получения этой специализации. Перспективы, открывающиеся с ней, перевешивали необходимость добычи, или очень дорогостоящей покупки, Кристаллов Переключения.

Ещё Горпео достался «Средний заряд жизни», чуть лучше повышающий хэпэ своего малого аналога, пятьдесят на нулевом уровне, «Малый аурный подкрепитель», лечащий как у местных, так и игроков ауру, важную составляющую Батлварса, и «Светлячок». Последний отделялся от лекаря сгустком и порционно, в течении минуты, отдавал вложенное в себя заклинание. По сути, «Светлячок» сам по себе вообще не лечил, являясь больше техническим заклинанием. А вот максимального уровня развития он не имеет вовсе и, в теории, в него можно было вкладывать чуть ли не «Сферу Гангагинга», самое мощное лечебное заклинание в игре. Но это в теории, ни один игрок пока не смог претворить её в жизнь.

Другие заклинания можно, и нужно, будет приобретать в прочих храмах Триумвирата, доказав, что дорос до них. Как именно будет проходить доказательство, лекаря просветил старший целитель Герв, хотя по началу и породив вопрос откуда местный может знать порядки посланников. В конце концов, он же не последний человек в монастыре, мог и набраться от игроков их забот и необходимостей, ведь именно как куратора посланников чаще всего и ставили. Так вот, лекарю, проходящему доказательство, выделят группу, подходящую тем лекарским способностям, на которые он претендует, и отправят в данж. Видов данжей в игре множество, не все они именно подземные, но у каждого особенностей — уйма. И вот по результатам возвращения из похода и будет приниматься решение по заклинаниям.

Но не только заклинания и вообще магическое целительство прокачивалось у Горпео. В середине второй недели магистр Арвис предложил ему пройти посвящение в алхимическое целительство, а всего три дня назад — в полевое-хирургическое. Или просто полевое, как его называли все игроки. Раздумывать Горпео не стал, раз предлагают — надо брать. Заодно у него наконец дошли руки детально разобраться, во что ввязался, поверив в Триединого.

Горпео с самого первого входа в Батлварс знал, что вопросы врачевания в Батлварсе были разделены на три ветви — те самые магическое, алхимическое и полевое лечение. Игрок мог выбрать что-то одно и развивать это настолько сильно, насколько вообще сможет, ограничений нет. Большинство так и делало, особо не заморачиваясь. Но, так как всё лечение в игре завязано на богах, приходилось вступать в ряды одного из покровителей врачевания, большая часть которых как раз специализировалась на чём-то одном. Казалось бы, вступай и пользуйся, с таким подходом лекарей должен быть если не избыток, то достаток точно. Ан нет, божественное служение предполагало те или иные обеты, в том числе и запрещающие, а на это далеко не все готовы были идти.

Исключений из правила «один бог — один вид лечения» было лишь три. Первым по хронологии Наракона шёл Дарм Двуглавый, явно списанный с римского Двуликого Януса. Дарма так же изображают с двумя лицами, с печатью россыпи звёзд на одном и цветками липовника на другом. Вторыми значились Гара и Моний, мифологические брат и сестра, одни из богов народа усту, проживающего в регионе Белые Пески, так же отвечающие за магическое и алхимическое лечение. Ну и Триумвират Единства, который и выбрал Горпео. Что характерно, учить и пользоваться у всей тройки можно было начиная с любого вида. Только вот знать всё следовало на одном уровне, с максимальным разбросом всего лишь в пять уровневых пунктов. И это справедливо считалось намного сложнее, ведь учить что одно всегда проще, чем два или даже три. Специализированный лекарь того же уровня, что и универсальный почти всегда мог больше, особенно в топ-списке. Только вот сам характер лоскутного одеяла Батлварса благоволил к появлению мест, где универсальность давала не один десяток фор специализированности. И таких мест было достаточно. Ну и обеты не такие жёсткие, как у монолекарских богов.

Что для алхимическеского, что полевого лекарства требовалось прохождение того же самого обряда, что проводила баронесса Ингрид, но со своими особенностями. Так, магистр Бо, коротышка в халате на табуретке, переодеваниями не занимался, а живых послушников ему заменяли ожившие рыцарские латы, работающие на алхимии. Ну и этапов посвящения было значительно больше, зато по окончанию обряда у Горпео появилась независимая от инвентаря сумка для алхимии. Пока что в ней помещалось лишь немного пузырьков. Точное количество вычеслялось делением количества маны на двадцать с округлением до целого числа в меньшую сторону и умножением на ранг алхимического лечения. А ещё вид этой сумки можно было менять, обратившись в любой храм Триединого.

За прошедшие с обряда полторы недели Горпео прокачался пусть и немного, но уже разменял коэффициент с сумки с «1.0» до «1.3». Существенно это никак не отразилось, число ячеек увеличилось лишь с тринадцати до шестнадцати. Заплатить за это пришлось пятью семичасовыми дежурствами, очень похожими на заклинательные, только вместо кастов пришлось разливать больным не самые дешёвые зелья. Доступ к ним тоже не открывался сразу, развитие наше всё, но действием они походили на заклинания один в один.

Хранитель Гаш же в своём обряде нагнал света, лёгкости, клавишной музыки, рамахиваний тканью и всего такого. Во «всё такое» входило: постоянные бравурные песнопения хора из шестнадцати разнородных существ под оркестр барабанщиков; сильный запах перекиси водорода и резкая вонь мази от ожогов; летание вокруг лепестков чего только можно и нельзя, и местного и очень-очень далёкого; шелест многочисленных крыльев и ни с чем не спутываемое стрекозиное жужжание; белоснежнейшие вспышки от стен, потолка и пола; танцы бравых военных в пёстрой парадной форме с различным холодным оружием; разрывы петард, запускаемых очередями и окончательно превращающие серьёзный обряд в нелепую, но очень весёлую и торжественную какофонию, неуловимо напоминающую балканскую свадьбу. Но Горпео на все смены и добавления остался внешне невозмутим, внутренне же, поймав апатию, едва не сошёл с показанной Гашем точки, вовсю показывая, как надо радоваться жизни и не мешать в этом другим. Полевой хирург, по словам настятеля пути Нобо, должен быть невозмутим в любой ситуации, творящейся вокруг. Игрок лишь каким-то чудом прошёл инициацию и постарался запомнить эти слова на всю жизнь.

Свой мини-чемоданчик, практически пустой, за исключением свёртка бинтов, склянки с обеззараживателем, возможно, с той самой перекисью, универсальной мази, инструмента для вычистки ран, пластыря и складного устройства для вправления вывихов. Да и то не то чтобы в вау каких количествах.

После ритуала игрок припомнил Хранителю фразу про алхимическое и артефактное лечение, которую сказал он, а не магистр Бо. На это Хранитель лишь расхохотался и ничего не ответил. Горпео больше не спрашивал ни о чём, решив для себя, что могучественному существу вполне можно быть странным. В определенных пределах, конечно.

Полевую сторону своего лекарства Горпео толком и не успел опробовать, лишь одну смену проведя на реальном поле боя, на себе вытаскивая раненных, оказывая им помощь… и чувствуя себя реально нужным. Он так и не понял, что это был за конфликт, кто против кого воевал и кто побеждал, а просто выполнял свою работу, ползком добираясь до очередного бойца, нуждавшегося в помощи, и либо оказывал её на месте, либо переносил в стационарные лазареты. Количество перебинтованных голов и конечностей, смазанных ожогов и обработанных ран лекарь даже не считал. Ни к чему это. Слова искренней благодарности и живой взгляд спасённого солдата — вот что заставляло его самого терпеть боль от пулевых попаданий и осколков разрываемых совсем рядом снарядов. И пусть в игре реальные ощущения от войны программно притуплены, чтобы игроки и дальше играли, а не лечились от различных боевых заболеваний, по большей части психологических, Горпео чувствовал, как сильно необходимы на войне врачи. И даже после этой смены в сердцах сказал магистру Арвису, что всегда будет помогать тем, кому нужна помощь, независимо от политики того или иного места. Система поспешила зафиксировать это в виде клятвы и даже расщедрилась на достижение «Миротворец», усиливающее эффективность любого лечения, в том числе и самолечения, на двадцать процентов. Магистр же заметил, что далеко не каждый посланник зашёл так далеко в своём лекарском пути.

Все эти три недели за Горпео так же наблюдала и матушка Огиди. Была она рядом и в момент фиксирования клятвы. Своим хриплейшим голосом Настоятельница тогда сказала, что есть единственное исключение из его слов. Он сможет не оказывать помощь тем, кому нанесёт вред сам или же это сделаю бойцы группы, в которой игрок будет состоять.

Но не только показатели лекарского класса улучшились за эти три недели. Уровень поднялся на девятнадцать пунктов, став тридцать четвёртым. Сильно увеличились за счёт этого Интеллект и Мудрость, прибавив по четыре очка, остальные три ушли в Выносливость и Ловкость. Все остальные очки, а именно восемь, чёткой серией подряд, с семнадцатого по двадцать четвёртый уровни, достались Силе, стрелять тоже приходилось немало. От едва ли не постоянного лечения характеристики тоже увеличились, но куда в больших масштабах, хотя физические и значительно меньше. Так, тот же Интеллект скакнул с шести очков до семнадцати, Мудрость — с двух до пятнадцати, а та же Сила с десяти всего до двенадцати. Лекарский прогресс тоже шёл с хорошей скоростью, Горпео встал на седьмую ступень первого ранга, всего три ступени — и первое повышение. В противовес этому, уровень владения луками стал всего лишь тринадцать, мало помогли в этом даже почти сутки его прокачки. Меткость луков подросла на четыре пункта, достигнув тридцати семи.

Поднялась и Атлетика и даже на седьмой уровень, дав по пять очков Ловкости и Выносливости и сменив пятнадцатипроцентный бонус к снидению бодрости на бегу на двадцатипроцентный. Скрытность, увы, не изменилась никак.

Одновременно с этим изменилось и основное оружие. За участие в оборонах монастыря Горпео платили достаточно приличные деньги, по три с половиной тысячи гринов минимум. Так дёшево оплачивались нападения вимиксов, которых было восемь за эти три недели. Ещё четырежды случались демонические прорывы, трижды — скашкраутов, а один раз манастырь три дня осаждала Разбойничья Свора. И у каждого из видов оборон была своя специфика.

Так, вимиксы пусть были и самыми лёгкими и низкооплачиваемыми, но и самыми разнообразными в действиях Горпео, их игрок полюбил больше всего. Правда, в начале он понять не мог, почему нападают крысы, совы и «сардельки», а говорят о каких-то вимиксах. После второй обороны Горпео решил прояснить этот вопрос и нарвался на очередную награду народа ракси. А заодно выяснил, почему «награду», а не «легенду», «миф» или хотя бы «сказание».

— Давным-давно, когда ещё даже не родился Гальдубальхи и о Триумвирате Единства даже помыслить никто не мог, — начал тогда Шаб, — на территории плато Награ стояла достаточно большая, и очень гордая деревня Вим. Там жили раксийцы, отвергающие Нуравагаша как своего верховного бога. Жили они достаточно мирно, как правильно жить никого не учили, потихоньку занимаясь своими исследованиями Выхода Слёз. Так вимийцы называли магический выход в пещере возле своей деревни. Никто уже точно не знает когда, но однажды родился в Виме талантливый маг-самоучка, одержимый животными и лёгкой химерологией. Что ему взбрело в голову так навсегда и останется тайной, но взяв обычную снежную крысу, за пару лет он превратил её из безобидного источника мяса для своей деревни в смертоноснее оружие убийства, к счастью, легко поддающееся дрессировке. В то время Снежный Кряж как раз решили захватить орки Шёлковой Степи, не щадя на своём пути никого. Отряд разведки, посланный орками, был уничтожен всего десятком изменённых крыс. Маг-самоучка, до это едва ли не презераемый прочими деревенскими, моментально стал героем. Дети охотно шли к нему в ученики, вместе с ними он делал новые виды изменённых, собирательно прозванных вимиксами, и они успешно отражали все попытки захвата. Но орки всё-таки прознали о маге, ночью прокрались к нему в дом и жестоко убили, также забрав жизни и четырёх учеников. И просчитались. Десять тысяч отборных орочьих воинов бесславно погибли от всего лишь трёх сотен отзверевших вимиксов. Только объединив силы тысячи шаманов, тем самым погубив их, орки опустили Выход Слёз глубоко в толщу горы вместе со всеми вимиксами, что находились там. И просчитались снова — вимиксы нашли способ выбраться, буквально прогрызая выход в камне. Оркам пришлось отступить обратно в Степи, бесславно закончив поход, но стерев подчистую деревню Вим и погрузив их некогда цветущую территорию в снежно-ледяной плен. Сотни лет на плато Награ не ступала нога разумных, пока Гальдубальхи не предложил это место для монастыря, купившись на его сильнейший магический фон. Ракси в честь плато назвали свои легенды наградами, а мы каждые несколько дней отражаем очередное нападение вимиксов. К счастью, до сих пор успешно.

После этого у Горпел высветилось сообщение о прослушанной награде, уже пятой по счёту, и новом полупроцентном суммируемом бонусе к восстановлению жизни. А поспрашивав солдат, прокачав тем самым Красноречие ещё на два пункта, он узнал обо всех видах вимиксов.

Брузтов и глойфов игрок уже видел, ими оказались те самые крысы и совы. Губзов, похожих на сардельки, тоже. А вот переделанных из овчарок с дополнительной парой лап штинов, гигантских белых бабочек ауоиров, летающих без крыльев меховых бубликов дадов и совсем уж непохожих на животных низко-низко порящих над землёй стоплений красных, желтых и чёрных кристаллов гипту на тот момент ещё нет и встречаться желанием горел. Увидев же и почувствовавшего их различные воздействия на себе, понял, что не зря. Хотя чуть подналовчившись, пришёл к выводу, что вимиксы не так и страшны, если их не собирается слишком много в одном месте.

Демоны прорывались исключительно внутрь монастыря и только в те места, где были установлены ловушки для них. За те столетия, что стоит монастырь, никто так и не смог понять, почему он так сильно манит тварей Зиргейна, но их прорывы случались лишь немногим реже нападений вимиксов. Закономерно, что служителям Триединого это не может нравиться, но все попытки прекратить вторжения провалились и тогда было принято решение нанять грамотных демонологов и хотя бы ограничить места прорывов. Получилось, таких мест стало шесть — три во дворах, одно в специально созданном зале, одно за закрытой из-за этого лестнице и одно в подвалах, где очень давно хранили запасы зерна. Пока Горпео был в монастыре, прорывались в четыре из них, за исключением двух открытых. В первый раз игрок и не понял, что за громкий противный звук вдруг начал разрывать его баранные перепонки. Благо, магистр Рвис, один из ответсвенных за алхимический путь Триединого, в этот момент был рядом, разъяснил лекарю, что к чему, и даже отправил его туда.

Чуть больше часа заняло тогда отражение вторжения. По виду, демоны ничем не отличались от своих сотни раз описанных и показанных собратьев из других литературных, игровых и киновселенных. Такие же красные, такие же местами рогатые и копытные, так же жаждут поглотить человеческую, и не только, душу и в этом стремлении готовые на всё. В общем, типичные представители местного Ада за одним исключением — оружие. Даже у самого мелкого беса имелось что-либо огнестрельное, плазменное или энергетическое. До того момента Горпео лишь читал об этом, да слышал от старшего лекаря Грива, но воспринял всё достаточно адекватно. Тем более, что к нему аж подбежал стопроцентный фиолетовокожий дроу в красно-серебристой форме и похожем на танкистский шлеме, поклонился магистру, прижав руки к плечам крест накрест, и спросил, может ли лекарь принести какую-то пользу. На лестницу стремительно прибывал народ, все возможные входы и выходы, даже крохотные вентиляционные отверстия, перекрывались листами из толстенного синего металла с разноцветными орнаментами, пролёты огораживались сеткой, по стенам выдвигались площадки, явно для обороняющихся, и Горпео неминуемо кивнул, глядя на всё это великолепие. Гуж Прак’ди’Ассис — гуж это должность такая, помощник руководителя противодемонической обороны — тут же ввёл новичка в курс дела.

Оказалось, весь боевой состав Сил Противодемонической Обороны делился на три группы — Защитная, Атакующая и Целительская колонны. Горпео еле сдержался от упоминания пятой колонны, но, так как их было не четыре, шутка могла быть не понята. Ставить специальные щиты Горпео не умел, поэтому в первый вид войск его не взяли. Он вообще щиты ставить не умел, не было у него боевой магии. Лечить от специфических демонических поражений тоже пока не мог, не дорос ещё ни уровнем, ни рангом. А вот точное оружие, за которое сошел лук, имелось, поэтому ему выделили ящичек с бесконечным запасом Морозных стрел и велели стрелять по глазам крупных демонов. Можно было и не по глазам, но так гораздо эффективнее и боеприпасов тратится меньше.

Пять часов приходили, тут же превращались в ледяные статуи, разбивались на куски и исчезали в насыщенно-лимонных вспышках демоны всех возможных мастей. При этом некоторые из них до застывания успевали пострелять, ставя жизнь защитников монастыря под угрозу. Горпео сам пару десятков раз за это время едва не отлетел на возрождение, но каждый раз приставленный к нему лекарь успевал взмахнуть своим посохом, не давая оборваться азарту. Тот, кстати, довольно успешно стоял на страже разума игрока, не давая прорваться к нему апатии. Так что вполне можно было сказать, что Горпео вёл двойную борьбу в этот момент и ни в одной из битв проигрывать не собирался.

На остальные три прорыва гуж Прак’ди’Ассис специально разыскивал лекаря-лучника, благо, он всегда в этот момент был в монастыре и соглашался без раздумий. За каждый отражённый прорыв платили по пять тысяч гринов каждому участнику. Служители Триединого не скупились на свою безопасность. Впрочем, Горпео совсем не был уверен, что ему платили бы именно эту сумму, если бы не магистр Арвис, оказавшийся рядом при распределении наград. Демоны всегда после себя оставляли что-нибудь эдакое, хватало всем. Игрок из полученных фрагментов рогов даже составил коллекцию путём обмена отстрелянных капсул с энергозярядами, собранных с демонов, и использования Красноречия, а уже коллекцию обменял на энергополукольцо для лука. Полукольца крепились на прицельной метке и добавляли даже самым обычным стрелам тот или иной эффект. Горпео остался доволен обменом, существ, чересчур восприимчивых к даже ослабленному энергоурону, в Нараконе хватало, а то, что уровень на тот момент был недостаточен игрока не пугало. К моменту ухода из монастыря он как раз стал нужным.

На этом фоне нападения скашкраутов и Разбойничьей Своры прошли очень скучно для Горпео. Разбойники, так же именующие себя Льдистой Бандой, о чём не приминули сказать раз шестьсот-семьсот за осаду, в течение трёх дней просто лишились девяноста процентов своего немаленького личного состава и поспешили сбежать. Игрок лишь два часа, разбитых на три раза раза, и пострелял в них, набив примерно сотню фрагов и наложив двадцать четыре заклинания на своих союзников.

Скашкрауты могли бы быть куда эффективнее, но любой лечебной магии, как всякая нежить, боялись очень сильно. Но Горпео их не лечил, только стрелял, замедляя тем самым и давая возможность взрослым дядям и тётям разобраться с существами, про которые вообще никто не захотел рассказывать, только плюясь от одного упоминания скашкраутов.

Но, как бы не было просто бороться с этим видом неживых-немёртвых, игроку пришлось вынести из борьбы с ними непростой урок — нельзя недооценивать противника. Один из призраков слишком близко подошёл к беспечному лекарю и попытался захватить его автомат. Не вышло, но пользоваться «Вегой» было уже нельзя. И ведь даже винить было некого — предупреждали ведь о таком, но Горпео пропустил всё мимо слегка фиолетовых ушей. Пришлось втридорога покупать новый, пусть и не настолько, как в Лависи с «Брешью». И всё же отдать шестьдесят три тысячи из заработанных на осадах семидесяти двух игрок посчитал перебором, да ещё и за «Вегу-2», лишь немногим лучше старой «Веги». К тому же новый автомат был именно что новым, с начальными характеристиками, а старый уже немного индивидуально прокачан, но без штурмовой винтовки качаться Горпео всё равно не смог бы, поэтому раскошелиться пришлось.

Но неплохо прокаченная «Общая модифицированность штурмовыми винтовками», за всё время в игре аж на четвертый уровень, от игрока никуда не делось. Да, пока ни о чём, не сотый, максимально возможный, но обладателей такого достижения в игре всего трое. Да и «уровень владения штурмовыми винтовками», как и их общая меткость, никуда не делись. Все эти показатели в совокупности отвечали за прогресс прокачки нового оружия того же класса. Чем больше их суммарная, как её называли игроки, «Мощь» типа оружия и проще новый ствол, тем легче оно достигнет своего максимума. Только на высоких показателях, особенно «Общей модифицированности» из простых стволов уже никто не стреляет, кроме совсем уж отбитых на голову хардкорщиков. Горпео себя к таким не относил, а потому собирался идти по общему пути — прокачивать «Мощь», менять автомат на более предельный. Тем более, что даже при наличии огромной денежной массы, топовейшими стволами игры с единичкой владения не воспользуешься. И даже не купишь.

«Вега» второго поколения отличалась от первого лишь появлением одним фиксированного места для модификаций, на прикладе, и чуть улучшенной изначальной меткостью, сорок четыре процента вместо сорока. Вообще, даже показатель в сто процентов далеко не всегда гарантирует попадание, на иных монстров точность зашкаливает за три, а то и четыре тысячи процентов, так что есть куда стремиться в оружейном плане.

Интересно решился вопрос и с Гильдией охотников. За эти три недели Горпео вроде как должен был им больше двухсот шкур, которые добыть было вроде как и негде. Но этот вопрос перестал беспокоить игрока, когда матушка Огиди заметила у него медальоны Надежды Нуравагаша и напрямую спросила, не собирает ли он их. Лекарь не стал ничего отрицать и как на духу выложил всё, упомянув и куропаток Прасунды, и зайцев Лависи. Хранительнмца монастыря внимательно его выслушала, после чего молча стёрлась, буквально, словно смыли пыль с машины под давлением, а через час нашла Горпео и протянула ему похожий квадратик, только прозрачный.

— Что это, матушка Огиди? — спросил игрок, не собираясь даже прикасаться к медальону.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос, ювус, — прохрипела служительница Триединого.

— Знаю, — кивнул лекарь. — Но зачем вы его показываете мне?

— Взять не хочешь? — вместо ответа замогильно спросила Матушка.

И Горпео на чём угодно готов был поклясться, что в её хриплейшем голосе, очень сильно напоминающем рык пустого крана при отключении воды, звучала неприкрытая усмешка.

— Не хочу, матушка Огиди, — покачав головой, произнёс игрок. — Два других медальону я честно застрелял и совсем не уверен, что третий можно просто так получить.

— А если бы тебе дали абсолютные гарантии? — допытывалась настоятельница.

— Взял бы, — честно ответил лекарь. — Наверное, поэтому таких гарантий нет.

— Хотя бы честно, — произнесла Хранительница. — Что ж, у тебя есть шанс получить его.

После этих слов медальон был убран, а Горпео послан. В Лисью пустошь, соответственно, за лисами. Именно так, по большей части, он и про качал лук, но в этот раз противник оказался не безропотным, как кролики и куропатки, а готовым дать сдачи и даже напасть первым, особенно со спины. Игрок почти двадцать часов получал новый опыт как в числовом выражении, так и чисто практический, связанный с новым типом врагов. Получилось успешно, за эти две трети суток с виду безобидный, особенно на дежурствах, лекарь истребил семь сотен лис, достигнув шестого уровня награды в их убийстве, поставив в этом деле рыжешкурых вровень и с куропатками, и с кроликами. Большую часть шкур, четыреста пятьдесят штук, Горпео продал, с лихвой возместив затраты на стрелы, продал и хвосты, купив на них Колбу Смешения для алхимлечения, без которой за какие-то серьезные травмы можно было и не браться. Всё-таки не надо забывать, что к алхимии приписаны ещё и различные артефакты, и как раз Колба — один из них. Но двести пятьдесят шкур пришлось отдать в пусть и небольшое, но активное отделение Гильдии Охотников, разом компенсировав ими всё время пребывания в монастыре. Проблем с этой стороны у игрока не осталось.

По возвращению из леса Горпео встретила матушка Огиди и, подражая лучшим носительницам контральто, неожиданно глубоко и томно произнесла:

— Теперь он по праву твой, ювус, — и снова протянула медальон.

В этот раз игрок отказываться не стал, взяв его. Ладони его тут же покрылись каменной коркой, та стала стремительно подниматься выше, распространяя чёрный пар, но, достигнув локтей, потихоньку стекла обратно, впитавшись в медальон. Когда спецэффекты закончились, перед глазами Горпео высветилась знакомая надпись:

Вы получили Хрустальную медаль, часть набора «Надежда Нуравагаша»

Количество собранных частей: 3 из 5

И это привело Горпео в некоторый диссонанс. Ведь он чётко помнил награду, рассказанную комендантом Сартуром, в которой Нуравагаш послал раксийцам фигурки полезных животных. Но чем полезна лиса? Её мясо вроде бы не едят, яйца она тоже не даёт.

Услышав подобные аргументы, матушка Огиди странно расхохоталась булькающими звуками, будто кто-то прочищал засор в раковине, и сказала всего одно слово из пяти букв — шкура. Лисьи шкуры отлично держат тепло, что в условиях почти круглогодичной зимы очень критично. К тому же лиса для ракси чуть ли не священное животное, в честь которого, в том числе основан легендарный в Снежном Кряже Лисий Орден. По крайней мере, так считается.

— Когда-то давно, очень давно, когда Нуравагаш ещё даже не ходил по этим зельям, рядом с деревней Иртамба поселилось два лиса. Жители деревни опасались такого соседства, ведь лисы давно известны своей коварностью и любовью к домашней птице. Охотники деревни пытались отловить лисов, жителям не нравилось такое соседство. Но звери каждый раз уходили из, казалось бы, неизбежной ловушки, оставляя людей ни с чем. Два года шла безрезультатная охота на лисов, пока однажды в деревню не забрёл волк. На беду, в тот момент в Иртамбе остались только женщины, малые дети и дряхлые старики, не способные дать отпор возникшей угрозе. Мужчины ушли добывать пропитание деревне загонной охоте на кабанов, волк выбрал удачное время для своего прихода. Шесть женщин попытались прогнать его, но он дал понять, что не боится их, укусив одну за ногу, а другую за плечо. Тогда на помощь пришли те самые лисы, что жителей деревни не устраивали в качестве соседей. Два рыжих зверя прогнали одного серого, едва не заплатив за это своими жизнями. Благодарные иртамбцы вылечили их, выходили и пристроили охранять птичники с курами. За все время, что лисы охраняли домашнюю птицу, ни одна курица не пропала. Но однажды случилось страшное — дочь нарду деревни заболела странной и непонятной болезнью, которая стремительно отнимала жизненные силы девочки. Лисы стали проситься в дом нарду, тот их пустил, думая, что умные звери пришли попрощаться. Его дочь часто играла с лисами и те её не трогали, как и прочих детей деревни. Но случилось неожиданное: лисы легли по обе стороны от девочки, заснули, а на утро на дочери нарду нашли новую лисью шубку, а болезни как не бывало. Жители деревни неделю оплакивали жертву лисов, нося с тех пор шубы только из лисьего меха.

Матушка Огиди прекратила говорить, пришла очередная системка о выслушанной награде и полупроценте восстановления жизни, а в глазах Горпео стояли слёзы. Он понимал, что история выдуманная, но животных всё равно было жалко. Что не мешало ему попутно узнавать о значении слова «нард». Оказалось — ничего неожиданного, всего лишь «староста» у ракси.

В реале у Паши тоже всё складывалось достаточно неплохо. Герцог рос пусть и не быстро, но достаточно уверенно. Мягкую отделку игрового уголка для него сделали и привезли. Парень, поняв, что питомцу понравилось, по сути, его собственное скульптурное изображение, заказал всё с котиками и не прогадал. Полукрин с удовольствием играл со всеми ними, вообще не обращая внимания, что каждый из них нарисован. Похоже, ему было и так хорошо.

Беседка тоже уже строилась. Денис Арнольдович, как оказалось, большой начальник, едва ли не всё взял на себя, от создания проекта до его согласования в надлежащих инстанциях, проявляя неожиданную жёсткость в последнем вопросе. Паша, возвращаясь с пробежки, попал на конец одного из телефонных разговоров и словил немалый когнитивный диссонанс. Ну вот как можно в майке-алкоголичка, даром что синего цвета, ясно давно ношеных трениках и кроссовках на босу ногу, вынося при этом мусор, жёстким тоном выговаривать собеседнику всю глубину его умственных заблуждений и ставить при этом условия? Денис мог, как оказалось. С тех пор про себя Паша только по имени-отчеству и обозначал, вслух по прежнему оставаясь на «ты», хоть и было страшно.

Садоводы-любители, к которым примкнула и Кристина, жена Дениса, за это время распланировали весь доступный им участок. Споров было на три дня, даром что всё шло достаточно культурно, но в конечном итоге было решено сделать небольшую живую изгородь, пару топиариев в виде кошечек, добавить ещё сирени и малых скульптурных форм, преимущественно деревянных, так много, как это будет возможно, различных цветов и кустов, все как один многолетники, и небольшой кусочек итальянского патио, выраженный в виде шпалерной изгороди и декоративного винограда. Как всё это собирались реализовывать, Паша и близко не догадывался, но обещал помогать во всём.

Но даже это было не всё. Спустя неделю после инцидента с чаепитием, как раз во время обсуждения предстоящих работ, пришла мириться Ольга Дмитриевна. Нельзя сказать, что её поведение разительно отличалось от той скандалистки, которой она себя выставила… только потому, что не придумано ещё слова для произошедшего контаста. Та была сама любезность, едва ли не слёзно просила у всех прощения, достала свой пирог и свой сервиз, как она сказала, в честь примирения. Она даже Герду с собой привела, заставив и её извиниться перед котёнком, который в тот момент сидел у Паши на руках. Герда опустила голову, стала что-то скулить и тереть морду лапой, а Ольга Дмитриевна приговарила «Стыдно тебе? Оставила котёнка сиротой, несносная девчонка!». Герцог, явно не горевший желанием близко общаться с крупным представителем собачьего племени, забрался парню на плечо и, впившись, когтями, явно доя большей устойчивости, весь трясся и громко шипел. Находящаяся в шаге Катя даже тихо сказала, что Паша похож на пирата из мира, где роль попугаев пыполняют кошки.

В конце концов, примирение состоялось. Пирог оказался не просто съедобным, но и вкусным, хотя та же Катя после ухода Ольги Дмитриевны сказала, что пашин ей понравился больше, он не такой сладкий. Все были вынуждены согласиться, а парню оставалось лишь гадать, как получилось так, что варенье получилось сбалансированнее свежих яблок. Не иначе как жена дяди к сахару во всех его проявлениях относится как к врагу фигуры, а Ольге Дмитриевне уже всё равно, хотя совсем уж квашнёй (и прочие жуткие эпитеты женщин с излишним весом) она не выглядит.

Проведя эту нехитрую ретроспективу всего произошедшего, Горпео вышел из монастыря навстречу свободной жизни с новыми умениями и частично новым оружием. Вчера весь день шёл снег, но идти было достаточно легко, дорогу до канатной станции будто кто-то уже утоптал. Да и новая обувь, с плюсами к Ловкости и Выносливости тоже наверняка делала своё дело.

Отойдя от своей «альма маттер» метров двести, не больше, Горпео услышал за ближайшей полосой редких кустов волчий рык и кошачьи мявы. Не думая, он рванул туда и увидел не понравившуюся ему картину: шестеро волков наступали на медленно пятившегося кота. Он так неуловимо напоминал котёнка лекаря из реальной жизни, что тот не удержался и спросил:

— Герцог?

Кот обернулся на игрока, его уши, напоминавшие собачьи породы овчарка, встали торчок. Горпео понял, что ошибся, но со спины сходство всё равно просматривалось. Волки решили воспользоваться ситуацией и бросились на беззащитную жертву. Так быстро в своей виртуальной жизни лук лекарь ещё не доставал.