— О, ты всё-таки пришёл, — поприветствовал Горпео старший лекарь. — Я уж думал всё, не будет тебя.

— Ну я же обещал, — сказал игрок. — Но в коридорах наших кто угодно ногу сломит. Два раза заблудился, прежде чем подсказали путь сюда.

— Давно уже осуждается создание удобной навигации по монастырю, — поджал губы Грив. — Пока больше тех, кто считает это блажью и лишней тратой времени и сил. Но нас с каждым годом всё больше.

— Нас? — переспросил Горпео.

— Тех, кто ратует за отказ хотя бы от части давно устаревших традиций, — пояснил лекарь. — Особенно остро это стало проявляться, когда в мир пришли посланники, такие как ты. А традиционщики этого не понимают! Пытаются пропихнуть изменения туда, где как раз неплохо было бы сохранить традицию?

— Это куда, например?

— Например, в непосредственном служении Триумвирату. Всё ведь уже давно придумано, всё работает. А зачем трогать то, что работает.

— Чтобы работало ещё лучше?

— Чушь! — воскликнул Грив. — Куда лучше-то? Мы и так лечим чуть ли не эффективнее всех.

— А можете лечить ещё эффективнее. Каких-то сто лет назад в Нараконе ничего не слышали о плазменном и энергооружии, сейчас оно более чем повсеместно, даже демоны его не чураются.

— Демоны на него в основном и перешли, — буркнул лекарь, поняв, к чему ведёт парень.

— Вот именно, уже перешли. А что может предложить Триумвират на угрозу поражения энергооружием? Всего лишь три разработанных методики, уверен, ты это знаешь. Ах да, ещё пяток мотодов от косвенных заболеваний. В то время как против того же излучения Хаоса, что демоны так же используют, с полсотни методов. И с каждым годом вместе с уменьшением числа традиционщиков в рядах последователей Триединого уменьшается и процент использования Хаоса жителями Гадару. А вот тёмные эльфы наоборот распробовали Хаос и используют его всё чаще. Только демонические методы против них бесполезны, а…

— Да много ты понимаешь! — поспешил захлопнуть фонтан красноречия у игрока старший лекарь.

— Вообще ничего, — согласился парень. — Я ведь пока только учусь, и…

— Делаешь в этом большие успехи, — сказал незаметно появившийся за спиной у Горпео магистр Арвис. — За несколько дней, что ты с нами, у тебя больше понимания, что работу надо вести по всем фронтам сразу, чем у почти всего Совета монастыря. Разделились они, понимаешь, на фракции.

Грив хотел было что-то возразить, но не стал. Наверное, решил не портить отношения с магистром.

— Ты пришёл, как я понимаю, посмотреть на оборону от вимиксов? — спросил магистр.

— А что, участие принять вообще нельзя? — уточнил игрок.

— Участие, говоришь? — отойдя на пару метров, пробормотал Арвис, оценивая парня будто в первый раз. — Ну, если ты так хочешь, будет тебе и участие. Пошли.

— Куда?

— Непосредственно на стену. Или ты хочешь воевать рядом с трапезной?

Горпео ничего не ответил на этот выпад. Он уже был рад, что сможет быть непосредственно в центре событий, а не отсиживаться в лазарете. Последнее, кстати, было более чем реально. Он ведь на лекаря здесь учится, а лекари именно что лечением и занимаются и в бой не лезут. Местные, по крайней мере.

Путь до стены оказался на удивление быстрым. Каких-то пять минут спусков и подъёмов — и вот он уже продуваемый всеми ветрами знакомится с бойцами, к которым прикреплён и одновременно с этим испытывает когнитивный диссонанс от устройства монастыря. Он, самостоятельно, минут пятнадцать не мог найти нужную дорогу до оговоренной вчера с Гривом места встречи, а тут выясняется, что надо было сделать всего один нужный поворот в самом начале — и он бы оказался на нужной лестнице, от которой прямой коридор ведёт до серии левых поворотов, что выводят прямо к галерее к спуску к коридору до поворота к трапезной… Мда, с навигацией в монастыре и впрямь полный швах.

Бойцы приняли Горпео спокойно и даже слова не сказали на его внешний вид. Особенно на уши, что он не успел прикрыть шапкой. Да и ватник одевался уже на месте, благо на входе в игру парень догадался положить его в инвентарь. Вот и щеголял теперь темно-синей формой, чуть светлее ватником и чёрной шапкой, стыдливо прикрывающей уши. На фоне однородной чёрно-зелёной формы бойцов смотрелось это нелепо, да ещё и сама одежда у солдат была качественнее. В частности, их куртки выглядели как куртки, а не как раритеты давних советских времён.

Прежде всего, магистр представил Горпео именно как лекаря и велел вести себя именно как лекарь, поддерживая здоровье бойцов на должном уровне. Даже выделил десяток непонятно откуда взявшихся — никаких карманов или сумки у магистра не было — пузырьков характерного синего цвета, на восстановление маны. Но, как только он ушёл, сержант Шаб первым делом спросил, умеет ли Горпео что-то ещё, помимо лекарства. Тот лишь утвердительно кивнул и достал свою Вегу. Винтовка никого из семёрки солдат не впечатлила, но хотя бы патронами разрешили пользоваться, что уже хорошо, тем более что нужных, калибра «N» было в избытке. Трое их четырёх солдат были вооружены штурмовыми винтовками того же калибра, правда, куда лучше, чем у игрока. У ещё двоих, в том числе и сержанта, наличествовали магазинные винтовки, без возможности автоматического ведения огня и с магазином максимум на десять патронов. Да ещё и калибры разные, 8,54 и 9,82 вместо 7,63 «эновского». Но какая убойная сила… Порывшись в интернете на предмет этих винтовок, Горпео не мог не признать их силу, но самому стрелять из такой даже и не думал. Автоматы, они же штурмовые винтовки, ему нравились больше. Да и возможности развития у магазинки куда меньше в рамках игры.

Ещё двое бойцов были вовсе без оружия. Маги, понял Горпео. Во всяком случае, не лекари, характерная белая повязка на правой руке отсутствовала у обоих. Свою то парень пусть с трудом, на надел поверх ватника. Удивительно даже, как она интегрировалась на совсем не предназначенную для этого одежду. С ходу понять, какие именно маги были в отряде, игрок не смог. Одинаковая с другими бойцами форма и полное отсутствие опознавательных знаков лишало его даже малейших намёков, а беспочвенно гадать Горпео не любил.

— Значит так, боец, — сказал сержант игроку. — Твоя задача — мелкие монстры. Видишь кучку мелких монстров — стреляешь, пока от кучки ничего не останется. Видишь единичного мелкого монстра — не стреляешь. Вообще не стреляешь в него, понятно?

— Так точно!

— Приятно видеть понимающего стагета, — хмыкнул сержант. — Насчёт твоей непосредственной миссии от магистра… Много ты не налечишь, верно?

— Так точно!

— Триединый бы побрал этих магистров и их бесполезных протеже, — сплюнул сержант. — Значит так, кого заметишь раненным, того и лечишь. Никто не будет ждать, чтобы ты поучился на нас тут. Всё понятно?

— Так точно.

— Вот и молодец.

Горпео постарался удержать эмоции в узде, и вроде бы это, во всяком случае, внешне получилось. Только вот внутри бушевали ничем не ограниченные разочарование напополам с пониманием. С одной стороны, он понимал, что атака каких-то там вимиксов не для его прокачки устроена, и от её успешного отражения зависит жизнь монастыря. Вероятно, у бойцов есть свои способы лечения, в виде алхимии, скорее всего, и сделано это для их выживаемости. Да и никто вообще не знал, что лекарь-новичок примет участие пятым колесом в телеге уже знакомых друг другу бойцов. И это ставило крест на его возможностях прокачки. Лечить того, у кого здоровье и так полное, в Нараконе было невозможно, только мана уйдёт впустую, а заклинание и уровень лекарства не изменится ни на десятую процента. Вот и получалось, что либо он бросает это гиблое дело и только стреляет, в конце концов разочаровав магистра и поставив крест на хороших отношениях с ним, зато прокачав уровень и оружие, либо стреляет через раз, обращая внимания на повреждения бойцов и вовремя, пусть и по чуть-чуть, подлечивая. Будь у Горпео возможность видеть уровень здоровья солдат, выбор отпал бы сам собой, но местные не могли образовывать группы, по типу игроков. В сожалению.

— Начинается, — негромко сказал один из безоружных, Канак вроде бы.

По крайней мере, именно так к нему обратился другой маг. Горпео, конечно, постарался запомнить, как кого зовут, но до конца уверен не был. Он ведь не робот с идеальной памятью, он обычный человек, пусть в рамках игры и с примесью тёмноэльфийской крови. А представляться ему никто не стал.

Выглянув из-за стены, сложенной чёрно-серым камнем, парень увидел бескрайний спуск вниз с редкими, непонятно откуда здесь взявшимися, кустиками. Впрочем, по настоящему бескрайним этот спуск не был, такое ощущение создавалось из-за слияния наибелейшего снега и плотных облаков метрах в четырёхстах от монастыря. Пусть и с трудом, но граница была различима. Впрочем, не будь на небе солнца, быть может, иллюзию было заметить куда труднее. Почти невозможно, чего уж там. Так же невозможно, как и найти на этом поле почти полностью белых крысоподобных существ с вытянутыми оскаленными мордочками и светло-светло-серыми хвостами. Именно хвосты и выделяли их на снегу, по другим признакам заметить их Горпео просто не смог. Под ними даже снег не проминался!

Стрелять первыми начали автоматчики. Утреннюю тишину прервали очереди и предсмертные писки существ. Игрок тоже включился, но работать так же эффективно, как и солдаты, не мог. Если они за очередь из десяти патронов убивали три, а если повезёт, то и четыре «крысы», то он за шесть выстрелов еле-еле справлялся с одной. При не самом ёмком магазине, всего сорок пять патронов, и малом количестве боеприпасов, лишь две коробки в инвентаре, это было не просто плохо, а отвратительно. Вот только Горпео и не стремился показывать чудеса точности, меткости, скорострельности и иже с ними. Это не бой с гоблинами, сейчас ему было важнее мониторить обстановку, а не улучшать свои стрелковые показатели. И больше всего он боялся пропустить получение ран. Как оказалось после второй, третьей и даже четвёртой волны, зря боялся. Эти крысоподобные создания не смогли ничего сделать с буквально шквальным огнём, что учинили автоматчики. Ну и Горпео ещё немного помогал, процентов на десять от общего успеха. Остальные в бой пока не вступали, как будто ждали чего. Глядя на них, Горпео уже собирался было расслабиться, тем более, что свои патроны на тот момент он израсходовал все, как вдруг боевая обстановка резко изменилась: вместе с крысами полезли странного вида птицы. Не менее белые, размером с сову, они бежали намного быстрее грызунов и перед самым монастырём совершали прыжок, вероятно, с целью попасть за стены. Встречали их винтовочники, максимально отойдя на дальний край стены, чтобы удобнее было сбивать меткой пулей непрошенных гостей. Такая тактика давала плоды, ни одна птица не преодолела стену. Маги оставались на своих местах и в бой до сих пор не вступали.

Вот только в процессе прыжка пернатые успевали неизвестно чем нанести немного урона автоматчикам, что в полный рост стояли у края стены. Вот тут-то Горпео и оторвался. И пусть количества его маны хватало лишь на семь кастов лечащего заклинания, пузырёк маны восстанавливал этот показатель полностью. Просто потому, что максимально с него можно было восстановить сто двадцать единиц магической энергии, а у Горпео её было в два раза меньше. За три крысино-пернатых волны он израсходовал три пузырька, но бойцам всё равно пришлось принимать алхимию.

— У тебя что патронов нет? — спросил его сержант, как только последняя крыса забилась в конвульсиях на смеси снега, пуль, крови и тел своих сородичей.

— Так точно! — отрапортовал Горпео, встав по стойке смирно.

— Я же говорил тебе, можешь брать наши. Не слышал хочешь сказать?

— Не успел, герр сержант, — не выходя из образа туповатого солдата, сказал игрок.

— Что ты не успел? — начиная терять терпение, спросил сержант.

— Взять не успел, герр сержант. Как раз собирался.

— Ну-ну, — хмыкнул Шаб. — Сейчас тебе ничто не мешает?

— Никак нет, герр сержант!

— Ну так иди и возьми. Краснеть перед магистром я не собираюсь.

Горпео отмер из неудобной позы и направился к дальнему углу стены, что примыкала к башне. На башне тоже шла оборона, но у них были свои враги, какие-то странные синие змеи, и с крысами да птицами они не смешивались. Наполнив под завязку пустые коробки и магазин винтовки, парень рысью бросился на своё место, ловя мимолётное одобрение от обоих магов. Что это было оставалось лишь догадываться.

Едва игрок занял свою позицию, как крысы полезли с новой силой. Эти ничем не отличались от предыдущих, убивались так же легко, бойцам проблем не доставляли. Последнее Горпео не нравилось совсем, ему надо было прокачивать лекарство, а не владение оружием, а лечить было некого. Но и сделать с этим хоть что-нибудь он тоже не мог, а потому оставалось лишь упражняться в отсечковой стрельбе, стараясь расходовать как можно меньше патронов на очередь. Это сейчас сержант подойдёт и насильно впихнёт боеприпасов, в реальном бою такого полезного командира рядом нет будет.

Через двадцать минут поток крыс иссяк. Сержант поймал взгляд игрока и молча кивнул и тот снова сбегал за патронами, на этот раз в сопровождении автоматчиков. У них, как оказалось, боеприпасы тоже не были бесконечными.

Следующая волна целиком состояла из совоподобных птиц и Горпео снова принялся лечить тех, кого они дамажили. Что характерно, сержант и маги от этого совсем не страдали, а вот второй винтовочник, назвавшийся Геггедом, пару раз получил чем-то странным и быстрым, пришлось лекарю тратиться и на него. Тот, в качестве благодарности, и произнёс «Геггед выражает признательность», вогнав Горпео в секундный ступор. Очень уж эта фраза произнесённая грубым низким голосом, походила на скрипты помощников в разного рода стратегиях прошлого. В одну из них он даже играл у Толяна и запомнил оттуда два выражения, оба завязанных на деньги, и сейчас только и ждал подходящего случая для их применения. Увы, пока безрезультатно.

После этой волны у игрока осталось всего два пузырька восполнения и половина собственного запаса маны. Следующей волны он может и не выдержать. Ведь даже несмотря на то, что в этом пришествии птиц он старался и заклинаниями не мазать, что получилось успешно, и тайминги лечения соблюдать, не тратя заклинание тогда, когда оно не полечит полностью, мана всё равно уходила достаточно стремительно. Горпео даже решил, что магистр привёл его сюда не с целью вылечить всех, а просто привыкнуть к боевой обстановке, но всё равно было обидно видеть солдата, принимающего собственную алхимию для лечения. Иррационально обидно, понимание собственной слабости у него имелось, но как лекарю ему было именно обидно.

Следующий час птицы не нападали, в отличие от крыс, решивших за эти без малого шестьдесят минут утопить участок стены в своих телах. Но у них ничего не получилось, автоматчики знали своё дело, Горпео тоже стремился не отставать, хотя две трети грызунов шли по одиночке. Не сбиваясь в группы. Игрок помнил наказ сержанта, на таких противников внимания не обращал и выбирал тех, кто атаковал в кучках от двух и более крыс, минут за пять сливая весь возможный боезапас и от того часто бегающий к ящикам.

А вот потом случилось интересное. Вместо грызунов и сов на снегу из небольших портальчиков стали появляться до мерзости странные создания, выглядещие как грубо прокрученный через мясорубку кусок свинины, изобилующий жиром, туго набитый в бесформенную прозрачную оболочку с лёгким зеленоватым отливом и местами обсыпанный металлической пылью, вибрирующей, будто где-то рядом спрятался сильный магнит.

— Похоже, настало наше время, — сказал, вставая, один из магов, Удагеб.

— И не говори, приятель, — вторил ему Канак, — ни одно нападение без нас не обходится.

— Ну хоть бы иногда эти глупые черви поберегли себя, — тем же тоном ехидного превосходства продолжил первый маг.

— А ты смотри, ещё и собираться в пирамиды начнут.

— Ну конечно начнут, иначе они бесполезны.

— А слушают-то как внимательно, аж автоматы в руках дрожат.

Бойцы и в самом деле слушали представление от магов с величайшим интересом и ужасом, будто в первый раз видели эти странные «сардельки» длиной с метр и шириной сантиметров тридцать. Ладно Горпео, он в игре две недели почти, а в монастыре меньше половины от этого времени, всего ещё не видел, но они-то чего? Неужели эти солдаты тоже новички? Или маги специалисты по колбасным изделиям, а руководство обороной всегда знает, откуда выйдут враги?

Поразмыслив с минуту, игрок признал ситуацию непонятной, но долго думать о ней не стал. Какая разница, как происходит оборона, если он в ней даже не винтик, а лишь его заготовка? Правильно никакого, его дело слушать указания и выполнять и их.

— Бойцы, губзами займутся господа маги, — взял ситуацию в свои руки сержант Шаб. — Ваше дело добивать уже поверженного противника. Геггед, переходи на полый кислотный патрон, бей чётко в центр соединений, ты можешь, я знаю.

— Геггед может, — отозвался винтовочник, — Геггед сделает.

— Вы сами знаете, что делать, — хмуро бросил в сторону магов сержант.

— Прекрасно знаем, герр сержант, — улыбаясь, невинно произнёс Удагеб. — За нас можете не волноваться, мы справимся, герр сержант.

Шаб мимолётно зыркнул в сторону Горпео и этот взгляд не сулил ему ничего хорошего. Похоже, маги теперь всем своим расскажут, как следует разговариватьс Шабом. То, что между военными и магами в монастыре отношения не напряжённые, но и не дружелюбные точно, наблюдательный парень за эту оборону заметить сумел. Стрелки смотрели на повелителей маны настороженно, те отвечали снисходительным фырканьем. Но при этом общее дело делалось, Удагеб и Канак не собирались саботировать свои внезапно обострившиеся обязанности, а бойцы уходить, оставляя магов одних. Этот симбиоз пусть и с подскрипываниями, но работал, причём достаточно хорошо. И только Горпео был здесь лишним, хотя и пытался найти своё место, беря от ситуации возможный максимум. Ну и ещё Геггеду, похоже, было на это всё глубоко по барабану, он то ли был выше этого, то ли на своей волне, так сходу не разобраться.

— Ты что-то кроме лечения ещё умеешь? — спросил у лекаря сержант.

— Восстановление бодрости и снятие одного дебафа, — чётко ответил тот.

— Первое не пригодится, второе будет нужно, — вместо Шаба ответил Канак.

— Только у меня маны на него мало и откат дольше, — предупредил Горпео.

— Это вообще не проблема, — хмыкнул Удагеб. — Будешь рядом снами — о мане вообще не задумаешься. Главное, не отходи далеко и не пытайся геройствовать.

— Если не отойдёшь от нас, то и геройствовать не придётся, — добавил Канак, снимая куртку, обнажая тем самым торс и грудь, испещрённые неоново-зелёными татуировками.

Его примеру последовал Удагеб, только его рисунки оказались лимонно-жёлтыми. Воздев руки к небу, маги затянули на одной ноте низкое «О», отчего живопись на их телах стала светиться, с каждой секундой становясь всё ярче. Винтовочники в это время сходили к складу боеприпасов и обменяли обычные патроны на чуть укороченные и чёрные сверху со значком бурлящей колбы. Похоже, это и есть те самые полые кислотные боеприпасы.

Началось всё внезапно, с взмывания в небо правильной треугольной пирамиды из «сарделек». Сделать она ничего не успела, сержант и Геггед выстрелили синхронно и попали в разные места. От пирамиды раздался квакающий звук, а в следующее мгновение в места поражений прилетоле по зелёно-жёлтому лучу, добавив в атмосферу происходящего ещё и непонятно откуда взявшегося лягушачьего хора. Пирамида распалась, стрелки выдали по очереди, «сардельки» разбрызгались в неапетитную кашу.

А вот вторая пирамида выдала небольшое серое облачко, задевшее одного из автоматчиков. У того тут же появился дебаф «Отравление», по чуть-чуть отнимающее его жизнь. В игру вступил Горпео, сняв дебаф и полечив солдата. После этой связки со скоростью две единицы в секунду в игрока потекла мана. Тот, не будучи дураком, оценил подобное и стал давить любые желания отойти подальше от таких полезных магов, вдруг ставших мановой батарейкой. А желания были и достаточно сильные, «сардельки» не собирались сдаваться просто так, они отбивались как могли, но лекарь, проведя не один год в боях с апатией, на подобное уже не вёлся. Чуть меньше часа спустя, проведённого в почти безостановочном лечении и очищении, Горпео просто сел на камень стены, не в силах даже шевельнуть рукой. Настолько упал его показатель бодрости, создавая своеобразное дежавю об уборке снега в Прасунде в самый первый полноценный день в игре.

Но расслабляться было некогда, нападение ещё не кончилось, крысы и совы всё так же лезли к стене в тщетных попытках выбить с неё защитников монастыря. Следующие полтора часа Горпео регулярно то убирал «Вегу» и принимался за лечение автоматчиков, то обратно приходил к стене и расстреливал кучки грызунов. Периодически, раз в пять-семь минут, чтобы не свалиться от усталости окончательно, игрок кастовал на себя "Малый заряд выносливости", пусть на десять процентов, но поднимая себе бодрость. Он осознавал, что в случае дальнейшего участия в подобных оборонах ему придётся позаботиться о прокачке Выносливости, но прямо сейчас поделать с этим ничего не мог. Стиснув зубы, он держался на морально-волевых, геройствуя лишь для себя. Понимание, что пользы Горпео приносит немного, имелось.

Когда сержант пафосно объявил об успешном завершении оборонительной операции, лекарь подумал, что его сейчас прибьёт к земле без права пошевелиться и был готов к этому, но случилось неожиданное — пришла системка о повышении Выносливости сразу на три пункта. Это позволило его бодрости немного скакнуть из угольно-чёрной в пусть и красную, но дающую возможность двигаться зону. А следом за этим от кого-то из магов прилетел баф на ускоренное восстановление бодрости. И Горпео вознёс мысленную хвалу Триединому, что последовательность была именно такой. Ведь если бы сначала был баф, повышения характеристики, возможно, не случилось бы. Таковы правила игры Батлварса, не к месту полученные бафы легко могут порушить все тренировочные усилия. И пусть Горпео намеренно не тренировался, системе игры на это было химически нейтрально.

— Ты хорошо проявил себя, боец, — бросил игроку сержант и поспешил удалиться в глубь монастыря.

Каждый автоматчик, уходящий вслед за Шабом, так или иначе выражал одобрение действиями Горпео. Кроме Геггета. Тому, похоже, было ещё более инертней, чем системе.

— Как бы странно это не звучало, но сержант прав, — сказал подошедший Удагеб.

— Ты и в самом деле хорошо проявил себя, — вторил ему Канак.

Оба они уже давно были одеты и последние полтора часа провели на полном расслабоне. Видимо, второй атаки странных «сарделек» за одно отражение нападения быть не может. Кстати, а почему?

— Тебя правда интересует именно это? — удивлённо переспросил Канак, стоило игроку спросить об этом. — Только губзы застявляют работать твой вопросный отдел подчерепного пространства?

— О вашей странной магии я хотел спросить сразу после, — глухо промычал Горпео.

Ему не понравилось пренебрежительное отношение к себе магов.

— Да ты не обижайся, — хмыкнул Удагеб. — Просто о губзах можно расспросить кого угодно, а вот Боевые Техники Шаршаса известны далеко не всем в этом монастыре. Даже эти вояки с пукалками в большинстве своём даже не слышали, что Триумвират может научить чему-то ещё, кроме лечения.

— Но тебе, как собрату по вере, мы секрет раскрыли, — осклабившись, добавил Канак. — Храни его и передавай всем, кому можешь. Сержанта, вон, можешь просвятить. Ему эти знания ни к чему, но обладание общей тайной, знаешь ли, сближает.

Маги ушли, а Горпео пытался вспомнить, откуда он знает слово «Шаршас». Только минуту спустя до него дошло — таково одно имён правого из Триумвирата, отвечающего за магическое лечение. Игроков этим не удивишь, именно из текста одного из них, перечислявшего «другие» имена местных богов всех мастей лекарь и узнал про Шаршаса а вот местные и в самом деле могут и не знать.

Собираясь уже уходить со стены, Горпео краем глаза заметил призывный блеск чего-то стеклянного рядом с ящиками с боеприпасами. Решив, что от просмотра ничего не будет. Игрок подошёл к нему и увидел свиток красной бумаги, будто впаянный в стеклянную колбу. Взяв в руки, чтобы как следует рассмотреть странную конструкцию, он тут же выронил её, такой горячей она оказалась.

Выполнено скрытое задание «Награда для героя»

Вы нашли награду, предназначавшуюся лично вам

Награда: свиток заклинания II ранга, 2000 опыта, 1 очко уровня

Оказывается и так бывает… Решив, что разобраться с этим он сможет и завтра, и в любой другой день, Горпео наконец ушёл со стены и отправился на поиски магистра Арвиса, попутно закурив. Никто из попадавшихся навстречу служителей монастыря не сделал ему ни единого замечания. Наверное, потому что шёл он по полуоткрытой галерее, а встретилось ему лишь три… существа, разной степени похожести на человека. Закури игрок где-нибудь внутри, его неминуемо бы выгнали в какую-нибудь курилку, которых в монастыре всего пять на по-настоящему колоссальную площадь помещений.

Магистр нашёлся достаточно легко, рядом с тем самым помещением для испытаний новичков, в миру именуемой Палатой для Приходящих в Себя. Оттуда, из палаты, заботливые санитары как раз выносили очередного неадекватно ведущего себя новичка, громко читающего нескладное стихотворение о женской груди. Получалось с отвратительным переигрыванием и периодическими прерываниями на похрюкивания. Звучало всё это смешно, но смеяться игрок, как и прочие немногочисленные зеваки, не стал. Многие в монастыре прошли через эту палату и прекрасно понимают, как тяжело в ней сохранить здравый рассудок.

— Магистр Арвис, нападение отражено, — отчитался игрок перед наставником. — Чем смог, тем помог.

— Интересная позиция, — прокомментировал тот. — И чем же ты смог?

— Лечением и очищением, огаши. Тем, что умею.

— Ну что ж, тогда приходи завтра, — секунды на три задумавшись, произнёс магистр. — Подумаем, чем ты ещё сможешь помогать, инаш.

На этом магистр удалился, а Горпео побрёл в свою комнату, размышляя, сколько ему ещё придётся провести в монастыре без возможности хоть сколько-нибудь заработать. Обеспечение едой, в перспективе одеждой и боеприпасами это хорошо, как и развитие характеристик, после боя выскочивших не одной системкой, тоже отлично, но зелёненькие грины в графе «денежные средства» тоже бы не помешали. Ведь за без малого три с половиной часа обороны его счёт пополнился ровно на ноль целых ноль десятых платёжных единиц Снежного кряжа, равно как и любых других платёжных единиц, никак не приблизив его к выполнению пари. Да время ещё есть, больше одиннадцати месяцев, но это не значит, что можно праздно развлекаться все эти дни.

А с другой стороны, если не абы кто, а сам магистр сказал, что обучение Горпео продвинется, поводов для истерик нет. Ну вот как он сможет заработать тем целительским арсеналом, что у него есть сейчас? Да нормальные игроки его на смех поднимут, приди он к ним сейчас с требованием взять его в клан на высокую зарплату только потому, что лекарей мало. Толковых-то, и, что куда важнее, без гонора выше марсовского Олимпа, куда меньше, именно они и ценятся. Так что сначала надо стать эти самым толковым, а уже потом идти по свету права качать. Даже дворником без понимания того, с какой стороны надо метлу держать, не стать, а уж высокооплачиваемым лекарем и тем более.

Вылезя из капсулы, Паша в первую очередь сверился с часами и убедился, что до шести ещё время есть, потом нашёл Герцога и накормил его, и только потом отправился на пробежку. Бежать пришлось с препятствиями, обходя заполнивших парк мамочек с колясками, неспешно прогуливающихся парочек, многочисленных собачников и просто прогуливающихся. Но парень не расстраивался этому, представляя, что он герой какой-нибудь приключенческой виртуалки, несмотря ни на что приближающийся к своей цели. Благо, и музыка в плеере располагала к этому. Наверное, последняя поездка с Герцогом в ветеринарку так сильно повлияла на его, но сейчас Паша с удовольствием бежал под микс из разных роковых и около роковых групп начала двухтысячных. Ему нравились речитативы под инструментал, рёв гитар, прямая бочка, местами даже очень неплохой вокал и в целом энергия этих песен. Конечно апатия пыталась убедить его, что это всё не то, надо бы включить наш любимый альбом и впредь не изменять ему нигде, никогда и ни по какому поводу, но парень просто смеялся в эти моменты и бежал дальше. Наверное, просто так смеющийся бегун смотрелся очень странно, пораждая у оббегаемых самые разные нехорошие мысли, но Паше было плевать. На улице лето, нежаркое солнце, приятный ветерок и хорошая музыка в ушах. Что ещё нужно для счастья?

Вернувшись домой, Паша занялся решением нелёгкой дилеммы — что приготовить на ужин? Живя с отцом, он и предположить не мог, что самым сложным во взрослой жизни станет именно это. Даже поиск работы, в его случае решающийся через пари, не казался таким сложным, как выбор того, что он будет есть. Минут десять так и эдак покрутив проблему, парень решил остановиться на гречке. Всё-таки надо было раз и навсегда решить этот вопрос, приготовив нормальную, в отличие от первого раза, кашу. Ну а к ней сделать тушёную курицу, на вид её рецепт не выглядел таким сложным, даром, что готовить целый час. Но дело, как известно, боится мастера, а лишь на словах им не стать никогда.

Час спустя Паша ужинал не в самом хорошем настроении. Курица получилась неплохо для первого раза, во всяком случае, есть её можно было без ежесекундных мыслей о необходимости выплюнуть и больше не тянуть в рот каку, а вот гречка снова подкачала. Была она чуть лучше, чем самая первая, но и этой каше до идеала было ой как далеко. Всё же у отца она получается намного лучше, хотя ничего сверхъестественного он никогда не делал. Но и эту гречку Паша съест до конца, ведь только поняв свою ошибку её можно исправить. Такая вот внезапная толика восточной философии на петербургской кухне.

Без пяти шесть парень с Герцогом на руках вышел во двор и направился к кусту сирени и установленному памятку кошке рядом с ним. Все, за исключением Дениса, уже были не месте. Катя, в своей непринуждённой манере спросила, правда ли этот тот самый котик, которого спасли от глупой шавки. Жанна попыталась внушить дочери какие-то нормы морали, но Кирилл Дмитриевич остановил эти попытки, заявив, что шавка и в самом деле глупая и совсем не воспитанная, недалеко уйдя от своей хозяйки, так что девочка права. А Паша, лишь краем уха слушая этот разговор, выпустил котёнка погулять по травке рядом со скульптурой, по-другому и не скажешь. И пусть по его представлениям столь громкое слово относилось по большей части к каменным изображениям, конкретная деревянная фигура была его более чем достойна.

Парень настолько увлёкся рассматриванием деталей скульптуры, что пропустил всю оффициальную часть открытия и не сразу заметил исчезновение Герцога. В тот момент он понял смысл фразы «сердце в пятки ушло», но легче от этого не стало. Марина Сергеевна первой заметила Герцога возле как бы лежащего отдельно котёнка. Шерсть живого кошачьего сливалась с древесиной скульптурки, высокая трава ещё больше мешала разглядеть его там. У Паши отлегло от сердца, он на радостях предложил снова пить чай, признавшись при этом, что пирога на этот раз нет. Выручила всех Жанна, вернее, Катя, сказав, что мама приготовила вроде съедобный торт, только узнать это можно лишь попробовав. Так и решили. Паша сходил за сервизом, Жанна принесла торт, оказавшийся не абы чем, а красным бархатом на свекольно-малиновой пудре вместо красителя, Кирилл Дмитриевич съездил за свои чаем, привезя каркадэ. Тут подоспел Денис с женой Кристиной и детьми, двойняшками Владом и Робертом, ровесниками Кати. Привезли они с собой смородиновый рулет, подарок от Кристининой мамы. В общем, чаепитие прошло успешно и в этот раз его никто не решился прервать. Лишь в десять вечера войдя в квартиру, неся при этом в одной руке Герцога, а в другой сервиз, Паша не смог не отметить правдивость крылатого выражения из советского фильма — жить, как говорится, хорошо, а хорошо жить ещё лучше.