Рихтер выглядел… хреново. И это мягко говоря. Безупречный костюм измят и пропитан потом. Кожа бледная как у мертвеца. Из носа и ушей ручейком течет кровь, пропитавшая парадную рубашку и ворот пиджака. Волосы слиплись, дыхание сбито, глаза бегают.

Однако Рихтер был жив. И дверь открыл сам, чем вызвал удивленное выражение лица Виктории.

Пошатываясь, пингвиньей походкой Рихтер медленно зашел внутрь. Каменная дверь закрылась за его спиной, но он совершенно не обратил на это внимания. Шмыгнув окровавленным носом, Рихтер вытер проступившую теперь и изо рта кровь рукавом, после чего увидел нас.

Взгляд у него был тяжелый и мрачный, но при этом в нем не было злобы. Лишь смертельная усталость и граничащее с безумством упрямство. Ну или самомнение. Тут как посмотреть.

Оглядев нас мрачным взглядом, тот сплюнул кровь изо рта и, игнорируя все остальное вокруг, подошел к нам.

Как только Рихтер приблизился, я подал ему фляжку с целебной водой.

Отказываться он не стал и жадно выпил все до последней капли. После чего глянул на Вику, на мурчащего под ней подушку-Кота, и плюхнулся рядом с ними на голую землю, устало привалив голову к стене.

— Мог не напрягаться так и просто подождать снаружи, — нарушил я тишину.

— Я и хотел, — сглотнул ком в горле, выдал Рихтер, — но решил, что раз парочка пришлых аристократишек смогла зайти сюда, то и я… — скривился он от боли, — … смогу.

— Смело, — впечатлился я.

— Я не за твоей похвалой пришел, Маркус, — выплюнул Рихтер, — я пришел за ответами!

— Мне кажется, или я чего-то не знаю? — вклинилась в разговор Виктория Луговская и посмотрела на меня, — как этот тип вообще сюда зашел? И почему тебя это не удивляет?

— Ах, да, прошу прощения, — стукнул я себя по лбу, — совсем забыл. Вика знакомься, это Рихтер. Живой потомок покойного Императора.

— Эм… — опешила Виктория и посмотрела на парня совершенно другим взглядом, — знаешь, официантом он мне нравился больше.

— Мне тоже, — согласился я.

Рихтер же сидел молча. От такой прямоты глазенки у него округлились, но не сильно. Сил отрицать или спорить у него все равно не было. Да и смысла это не имело. Поэтому он просто молча достал из внутреннего кармана собственную фляжку с водой и просто полили себе сверху на голову.

— Так это правда? — удивилась Виктория Луговская, — но это все равно не объясняет, как он смог войти сюда без стихийной печати.

— А у него оказывается есть печать, хоть и слабенькая, — сощурился я, — от дедули в наследство досталась. Или от прадеда?

— Прадедом он мне был, — умыв лицо от крови, фыркнул тот, — но я понятия не имею о какой печати вы говорите.

— О той самой, без которой ты бы сюда вообще не зашел, — пояснил я.

— Хреновая печать видимо, — сплюнул тот очередную порцию накопившейся крови.

— Да нет, печать весьма хороша, учитывая, что ты ей вообще не пользовался, — хмыкнул я, — наследный тип не самый стабильный, но тебе повезло, контур цел. Иначе активация тебя бы убила.

— Ага, прям всем телом чувствую, как мне повезло, — усмехнулся Рихтер и устало потер пульсирующие виски, — но пришел я говорить не о своем везении, и не о гребаных мифических печатях.

— Да? А зачем тогда?

— Я должен знать, Маркус. Я должен получить ответ! Почему… почему защитница не приняла меня⁈ — произнес Рихтер голосом, полным сложной помеси из боли, страданий, непонимания и надежды.

— А сам как думаешь? — глядя в пульсирующие одержимостью уставшие глаза Рихтера, спросил я.

— Если бы я смог найти ответ сам, меня бы тут не было, — раздраженно фыркнул Рихтер.

— Твоя правда, — легко согласился я, а потом задумчиво потер подбородок и спросил, — тогда как думаешь, почему твои Инквизиторы потеряли свою силу?

— Это как-то связано с моим вопросом? — устало спросил Рихтер.

Я кивнул и только тогда Рихтер задумался. По нему было видно, что давалось ему это с огромным трудом. На то, чтобы открыть дверь он израсходовал все силы, что у него были и даже немного сверху, чем сократил свою жизнь лет так на десять, минимум.

Впрочем, такие как он редко доживают до старости и умирают естественной смертью.

— Поначалу я подумал, что дело в ней… — наконец заговорил Рихтер и указал пальцем на Викторию, — но потом Инквизиторы начали терять силы при попытке проникнуть в «Миротворец». Дело в чем-то другом… — вслух рассуждал он, — и я бы предположил, что ответ кроется в сути клятвы.

— Близко, — искренне похвалил я, — и как думаешь. в чем ее суть?

— В служении Императору? — предположил Рихтер.

— Не совсем, — мотнул я головой, — будь это так, почему тогда сила клятвы триста лет работала только в стенах Дворца? И почему она начала работать снаружи лишь недавно?

Рихтер снова задумался. Поднял голову, медленно осмотрелся вокруг, словно в поисках ответа, и остановил взгляд на пульсирующем по самому центру пещеры гигантский Камне.

— Причина в нем, — не спрашивал, а утверждал он, — он как-то связан… с проектами?

— Вот, ты уже начал улавливать суть, — улыбнулся я, — клятва не в служении Императору как таковому, а в том, чтобы продолжать начатое им дело. Поэтому сила от клятвы усиливается, когда ваши действия продолжают стремления Императора…

— И исчезает, когда мы им противоречим… — прошептал Рихтер.

— Верно, — кивнул я, — так в чем противоречили Императору действия твоих ребят? — терпеливо продолжил я нашу беседу.

Рихтер в очередной раз задумался, но в этот ответ в его голову так быстро не пришел.

— Позволь дать подсказку, — сжалился я и перевел взгляд на центр пещеры, — ты же знаешь, как называется этот Камень?

— Аргус… Единства, — медленно произнес Рихтер, после чего его глаза округлились, — хочешь сказать, что Император хотел восстановить его⁈ — опешил тот и только сейчас заметил странность, и нахмурившись, подался чуть вперед, — стой… но разве он не должен быть целым только четверть? Почему… так получается в посохе… у нее… — глаза Рихтера округлились еще больше, и он истерически засмеялся.

— Вот оно что… так вы действительно нашли Кристалл на востоке. Теперь понятно, почему Аргус так ее защищал, — отсмеявшись, фыркнул Рихтер, глядя на Викторию, — но почему тогда теряли силу те Инквизиторы, кто просто лезли в «Миротворец»?

— А ты еще не понял? Какой приказ ты им дал? — спросил я.

— Захватить… — машинально выпалил тот и вдруг резко замер, забыв, как дышать, — стой… ты хочешь сказать, что Стихийная Защитница не пустила меня из-за моих намерений?

— Кто знает, — пожал я плечами, — ты мне скажи. Чего ты хотел, когда шел по мосту.

— Взять свое по праву, — не раздумывая ответил Рихтер, после чего уже чуть менее уверенно добавил, — разве я не имел права туда войти как наследник⁈

— И вот мы подходим к самому интересному, — улыбнулся я, и весело постукивая пальцами по холодному камню, спросил, — кто такой Император?

— Правитель, — не сразу понял Рихтер, что я имею в виду, а потом как понял и вздрогнул всем телом, едва не вскочив на ноги, — Маркус, ты же не хочешь сказать, что… нет… да не может быть… я же проверил… я убедился, что других наследников нет… я… кто⁈ Кто он⁈

— Если я скажу, что ты будешь делать? — поднял я бровь, — убьешь его?

— Нет! — выпалил тот, — я искал других наследников не для того, чтобы убить! Я хотел возродить род Императора! Я искал семью!

На этих словах Рихтера я замолчал и посмотрел на него особенно внимательно. Сила Аргуса плавала здесь в такой концентрации, как нигде. Солги он сейчас о таком, она бы точно отреагировала, но ничего не произошло.

И Истинное Зрение не учуяло ни капли лжи. Он действительно верит в то, что говорит. По крайней мере сейчас. Хм, интересно.

— Феликс, — после короткой паузы произнес я имя.

— Феликс, значит, — машинально повторил Рихтер, — он знает, кто он?

— Без понятия, — пожал я плечами, — я не спрашивал.

— Я могу его увидеть? — прилетел мне следующий вопрос.

— Мог бы, но тебя не пустили.

— «Миротворец», — усмехнулся Рихтер, — так вот почему… она защищает не «Миротворец», она защищает его! Защищает наследника! Но почему…

— Его, а не тебя? — уловил я застывший на его устах немой вопрос, — не переживай, приятель. Если тебя это утешит, причина этого не в том, что его прабабку Император любил больше, чем твою.

— Откуда тебе знать? — фыркнул Рихтер.

Я лишь пожал плечами и отвечать на этот вопрос не стал. Свечку не держал, как говорится. Все чем я мог оперировать, это логика и голые факты. Да и том, что Феликс является потомком Императора я догадался только в тот момент, когда Рихтер шел по мосту.

Именно в тот момент я увидел, как слабо мелькнула в нем печать. Увидел, откуда на самом деле исходит источник его силы. И нет, дело там не в клятве, как у остальных Инквизиторов. Вернее, не только в клятве.

И вот тогда же начала вырисовываться и цельная картинка. Вернее, появилось предположение, кем на самом деле являлся покойный Император, и весь паззл сложился в единую систему.

Предположительную, но чертовски логичную! И как я раньше этого не заметил?

Хотя как ту заметишь. Опознать Рихтера мне помогло лишь Истинное Зрение, которое у меня появилось недавно, а Феликс был типичным представителем «Умников» с даром вероятностей. Тогда я почему-то не задумался откуда он вообще появился. Как сохранил дар? Кем был его отец? Ну есть и есть. Я просто принял наличие Феликса как факт и пошел дальше распутывать клубок прошлого.

Но сейчас, оглядываясь назад, и сопоставляя факты, стало понятнее. «Миротворец» был первым проектом Императора. С него все началось. И помимо классификации артефактов, Император собирал под крышей этой заставы самых верных людей. Бывших членов Падшего Ордена. Именно их потомки и составили костяк всех жителей «Миротворца». Он находил их, давал им защиту и помещал туда.

Однако к тому моменту с распада Ордена прошло более трех сотен лет. Выжить смогли немногие, пройти жестокий отбор и адаптироваться наибольшие шансы имели одаренные с боевым даром и железным характером. Каста «Умников» к подобным не относилась с огромной натяжкой, ведь их Дар зачастую ограничивался, как можно догадаться, умом, а не телом.

Интересно бы было спросить самого Феликса, какова вероятность одинокому «Умнику» выжить без защиты, под гонением, с кучей предателей и шныряющими повсюду культистами.

Да, в «тепличных» условиях «Миротворца», линия умника Феликса выжила, но ведь кто-то как-то первый из них там появился? И я полагаю, что именно Император Борис III поместил его туда. Ведь Боря создал «Миротворец» своими руками, но при этом он сам там не жил и не мог разорваться, чтобы им управлять.

А системы в «Миротворце» сложные и без соответствующего дара хрен кто сможет ими управлять и эффективно их использовать. Поэтому Император кого-то поставил. Кого-то умного. Кого-то, кому доверяет. Кого-то, кто справится с этим не хуже, чем он сам.

И логично предположить, что этим «кем-то», был тайный ребенок Императора. Жен и официальных детей у Бориса не было, а всех, кого в таком подозревали, наверняка вырезали под корень после его убийства. И если Боря такой ход развитий предполагал, то отправить своего ребенка в самое защищенное место на планете, да еще и под защиту потомственных и лояльных воинов бывшего Ордена было отличной идеей. А чтобы наверняка с ребенком ничего не случилось, Боря отколол кусок от Великого Источника, чем не только дал энергию для заставы, но и переместил Стихийную Защитницу.

Но все это логично звучит и складывается только сейчас. И если продолжать логическую цепочку, получается, что дед или бабка Рихтера являлись вторым тайным ребенком Императора. Тем, которого Император спрятал другим способом. Спрятал у всех на виду, среди собственных слуг. И судя по всему, именно этому ребенку Император планировал передать контроль над механизмами этой пещеры, но видимо не успел, и тот так и остался среди слуг.

Но что же помогло мне сделать такие выводы? Чтобы строить такие домыслы, надо, чтобы Рихтера и Феликса что-то связывало. И что это? Что связывает Рихтера и Феликса?

И ответ очень прост. Вероятностный Дар.

Все верно, подавленным даром Рихтера является именно этот Дар «Умников». Только с противоположным аспектом. Вернее, с противоположной крайностью. В обычном состоянии этот дар работает именно так, как у Феликса. Грубо говоря, его мозг работает гораздо быстрее, чем способно его тело. Он буквально может заглянуть в будущее, оценивая вероятности настоящего. Но в условном бою от него толку не будет. Собственно, как и от любого умника, поэтому они и сидели в аналитическом отделе Башни.

Однако, бывали исключения. Когда при должных тренировках, таланте и усердии тело «Умника» могло поспевать за его мозгом. Таких одаренных называли универсалами. Обычно они уступали коллегам в чистой аналитике, а боевикам в боевой эффективности, потому особо не котировались, но сам факт их наличия в Ордене неоспорим.

Я как раз знавал одного, кто работал на полставки. В отделе аналитиков выполнял мелкие задачки, а в боевых группах числился на подмене, но по факту эффективен он был и там, и там.

И вот совпадение, дар у него был именно вероятностный. Как и у этих двух. Только у Феликса он выкручен в 100% «Умника», а у Рихтера в 100% силовика, что сделало его практически неотличимым от обычных слуг.

Две грани одного Дара. И никто со стороны не сможет найти между ними с вязь. Никто не сможет ничего заподозрить. И даже если недруги Императора бы нашли и убили одного тайного ребенка или его потомков, то это бы не вывело их на второго.

Несколько минут мы сидели молча. Погруженный в глубокие размышления Рихтер думал о чем-то своем. Виктория лежала и почесывала подушку. «Подушка» мерно мурчала, а Великий Источник продолжал свое превращение.

Давление подавителя больше не ощущалось, словно Аргусу (Аргусам?) было сейчас не до нас. Или же они осознанно дали нам поговорить и не трогали. Кто знает.

— И что будет дальше? — через какое-то время нарушил тишину Рихтер.

— Дальше? — повернулся я, — это зависит только от тебя, приятель.

— От меня? — опешил тот.

— Ну ты же у нас потомок Императора, — напомнил я.

— Не единственный.

— А это важно? — поднял я бровь, — вот что бы ты сделал, если бы львица приняла тебя? Развернулся и объявил себя Императором, я угадал?

Рихтер закашлялся и стыдливо отвел взгляд.

— Да ладно, — отмахнулся я, — в какой-то мере ты действительно имеешь на это право.

— Это уже не важно, — фыркнул Рихтер, — момент упущен. Теперь мне не поверят.

— Поверят, если найдешь верные слова, — пожал я плечами, и после короткой паузы добавил, — а я их подтвержу.

— А? Что ты сделаешь? — опешил тот.

— В зависимости от тех слов, которые ты выберешь, я теоретически могу это сделать, — уточнил я, — чего ты удивляешься? Этой мой тебе подарок. Забыл? Я дал тебе шанс. И раз ты здесь, ты его еще не профукал.

— Кхм, — резко подобрался Рихтер, — подожди, то есть у меня правда есть шанс стать Императором? После всего? И ты не станешь это оспаривать?

— Не стану, — абсолютно искренне произнес я, после чего, улыбнувшись, подался чуть вперед и добавил, — при двух условиях…