Когда Денис открыл глаза, он ощущал себя… иначе. Изо рта вырвался крик, но лишь на мгновение, спустя которое юный лекарь осознал, что не ощущает ни боли, ни жара, ни агонии. Все это исчезло как страшный сон, и лишь воспоминание о нем царапало разум и разгоняло биение сердца.

Оно стучало как сумасшедшее, а сам Денис жадно хватал ртом воздух, тщетно пытаясь отдышаться. По его лицу ручьем стекал пот, а перед глазами все плыло так сильно, что он не сразу рассмотрел перед собой Ярославу.

Ее миловидное личико выглядело заплаканным и полным скорби, но глаза при этом выражали настоящую ярость, и не успел парень отреагировать, как ему влетела смачная пощечина.

— ТЫ ИДИОТ! ДУРАК! ПРИДУРОК! — начала орать девушка, — ТЫ ЖЕ СГОРЕЛ! ОБРАТИЛСЯ В ПЕПЕЛ! УМЕР! УМЕ-е-ер… — дрогнул ее осуждающий голос, после чего утонул во всхлипах, а сама она обняла парня и уткнулась дрожащим лицом Денису в грудь.

Денису было совершенно нечего возразить, и вместо этого он обнял девушку и прижал к себе крепче. Одновременно осознавая, что его руки на месте, хотя он помнит, как они сгорели и осыпались. Слишком хорошо помнит, настолько, что мозг до сих пор не до конца верит, что Денис жив.

В голове крутились тысячи вопросов, но все они выветрились из головы, как только юный лекарь увидел за спиной девушки мужской силуэт. Силуэт того, кого Денис хотел видеть здесь меньше всего. Маркус беззаботно стоял, сложив руки на груди, и с одному ему свойственной улыбкой наблюдал за происходящим. И его обманчиво невинный взгляд прожигал его насквозь.

— Эх, Денчик, Денчик, — покачал головой Маркус, и в этом его «эх» было зашито настолько мощное «я же говорил», что Денис не выдержал и чуть отвел взгляд в сторону от стыда.

— Да, я снова залез в долг… но так было нужно, — нашел в себе силы оправдаться Денис.

Но взгляда при этом не поднял.

— Нужно⁈ Кому нужно⁈ ТЫ ЖЕ УМЕР! — прилетел укор ему прямо в ухо, и как ни странно, это немного помогло собраться мыслями.

— Иногда смерть просто временное состояние, которое можно исцелить, — хмыкнул Денис.

Говорил он это глядя на Ярославу, но ответ был больше для Маркуса, смотреть на которого парню было до сих пор стыдно.

— О как, умных слов понабрался, — усмехнулся Маркус, при этом сделал он это совершенно безо всякого осуждения.

Более того, в его голосе мелькнула радость? Осознав это, Денис вернул взгляд на Маркуса и увидел на его лице такую же самодовольную улыбку, какая была у Лиорно.

Один в один!

— Ты… ты… — уже не отрывая взгляда от Маркуса, прошептал Денис, — ты знал, что так и будет!

— Иногда, если хочешь, чтобы человек сделал то, что ты хочешь, надо ему это запретить, — безо всякого стеснения произнес Маркус, продолжая самодовольно улыбаться.

— Ты… да я же… да ведь… — пытался найти слова вскочивший на ноги Денис, — вот поэтому у тебя и не было друзей! Вы… все вы Паладины долбаные психи! — закричал он, прижимая к себе Ярославу и отстранившись в сторону от Маркуса.

— Мы, — совершенно спокойно уточнил Маркус.

Денис не сразу понял, что именно тот имеет в виду, а когда понял, то замер. Его глаза округлились, а все события последних часов калейдоскопом пронеслись у него в голове. Вернулись и вопросы, от количества которых у парня резкого заболела голова и он посмотрел на Маркуса совершенно другим взглядом.

— Стой… так у меня… получилось? — задал он первый вопрос.

— Сам посмотри, — улыбнулся Маркус и сделал шаг назад, открывая вид на десятки медленно приходящих в движение статуй с залитыми ярким Светом глазами.

* * *

После разговора с Горемыкой мои дела в столице были закончены. По крайней мере на какое-то время. Нет, меня, конечно, пытались затянуть в проработку «Эдиктов» и всю эту их предвыборную суету, но где я и где бюрократия. Я и так сделал более чем достаточно и поспешил свинтить пока меня не завалили бумажной работой похлеще Наместника.

В конце концов в отпуске я или где?

Курс я взял подальше загород, где воздух чище, трава зеленее, а из проблем только твари пытающиеся тебя убить.

Правда пришлось перестроить маршрут и заглянуть на огонек к решившему поиграть в спасителя Денису. Если честно, с ним мне было сложнее всего нащупать план действий. В ученики он не просился, драться не любил, а из развитых решительных качеств в нем было только упрямство.

Не моя специализация в общем, поэтому я и решил столкнуть его лицом к лицу с Лиорно. Ну как столкнуть. Все что я сделал по факту это дал парню Урну и наблюдал. Выйти из этого могло все, что угодно, вплоть до сгоревшего заживо Дениса, что почти и случилось, но обошлось.

Более того, Лиорно даже печать парню сам нанес. Хоть кто-то из Паладинов прошлого ответственно относится к своим обязанностям. Жаль руку ему пожать не выйдет.

«Урна» теперь пуста, а сам Лиорно ушел окончательно. Куда? Хороший вопрос. Может Денис разберется, когда окрепнет.

А пока он сидит за своим рабочим столом и судорожно обновляет медицинские карточки для тысячи пациентов, пока Ярослава тщетно пытается собрать у молчаливых каменюк анамнез. Да, Денису удалось достучаться до их душ и воссоединить их с телами.

Только вот сами тела к возвращению душ оказались не очень готовы и двигались в лучшем случае как пьяные пингвины. И говорить толком не могли. Единственный им пока доступный способ общения — это ментальные нити Дениса, но и этот канал связи очень ограничен.

Здесь ему не там. Энергии эта техника потребляет будь здоров, особенно если учесть, что некоторым пациентам ради пробуждения пришлось восстановить недостающие конечности, части тел, а в некоторых случаях и голову.

«Протезы» подпитывались Денисом напрямую и были сотканы из чистого Света, поэтому весь ангар сейчас сиял изнутри, ломая объекту всю секретность. Хотя, учитывая тот факт, что так или иначе пробудить удалось всех, надобность в ангаре пропала.

Но работы с пациентами еще предстояло много. Особенно с теми, чьи души были заточены уже несколько веков. Их сон был слишком глубок, и по словам Дениса выход оттуда будет не таким быстрым.

В общем, работы у новоиспеченного Паладина Света впереди полно, и это как нельзя лучше поможет ему с освоением новой силы. А в том, что Денис ее освоит, я теперь не сомневался. Парень еще не осознает, но он пока единственный, кому удалось так легко пережить установку печати. Она не просто на него не повлияла, а сделала сильней сразу и без последствий.

Сыграл в этом роль аспект лекаря, особенность Стихии Света, или тот факт, что Лиорно отдал силу добровольно, я не знаю, но факт есть факт.

Денис сейчас может не спать и работать на износ хоть неделю, хоть месяц, и усталости даже не почувствует. Все как он и мечтал.

Я же чувствовал себя не так здорово. Мой энергетический баланс все еще оставлял желать лучшего, поэтому после обхода Долины, я заглянул на склад снабжения. Там собрал рюкзак, трехдневный рацион, термос под кофе и открыл коммуникатор в поисках подходящего местечка, где можно хорошенько развлечься.

— О, этот подойдет, — с улыбкой отметил я первую точку и, перехватив рюкзак поудобнее, направился к Древу.

Энергетический баланс сам себя не восстановит.

* * *

По вечернему небу проплывали темные облака. Тихо завывал по крыше ветер. Заходящее солнце уже не грело и готовилось уйти на покой. Но здоровяку в черно-золотом цельнометаллическом доспехе покой только снился.

Хотя, как может что-то сниться тому, кто не спит?

Не называть же сном те несколько часов в сутках, когда Альберт теряет сознание от изнеможения. А это ни разу не сон! В таком состоянии нет снов, нет покоя, практически нет отдыха, но зато болит все тело, а из мыслей только злоба на гребаного старика.

Один из самых опытных Ратников Империи Альберт Темный (ранее Чугунский), всегда считал себя пусть не самым сильным, но точно самым выносливым одаренным в Империи.

Он не блистал выдающимся умом, выдержкой или особенным талантом, но зато обладал решимостью, крепкой волей и могучим телом, которому по выносливости нет равных.

По крайней мере Альберт всегда так думал.

Первый раз усомниться в своей сильнейшей черте Берти довелось после вылазки за стену с Маркусом. Тогда он загремел в лазарет как зеленый юнец и проспал там дольше всех! Это сильно ударило по гордости Ратника, но Альберт смог выдержать этот удар. Смог подняться. Нашел в себе силы идти дальше.

Однако то, что происходило в этой проклятой ледяной Крепости не поддавалось никакой логике. Место, которое каждый одаренный металла посчитал бы священным стихийным наследием, Альберту в кошмарах до конца дней снится будет.

Если ему вообще когда-нибудь удастся поспать!

Эта ледяная тюрьма, словно издеваясь, постоянно обнажала слабые места Альберта, играючи опровергала сильные стороны и проверяла Берти на прочность снова и снова. День за днем. Ночь за ночью.

А один злобный беззубый слепой старик умело дирижировал всем этим.

Всего за несколько дней это долбаное место и этот слепой старикашка нанесли Альберту столько поражений, сколько он за всю жизнь до этого не испытывал! И что бесило Берти больше всего, так это тот факт, что гребаный Пятый не уставал!

Сам Альберт, самый выносливый Ратник в Империи давно был на грани, был готов сдохнуть от усталости, а этому слепому старикану хоть бы хны!

Этот демон не спит, не знает усталости, не знает пощады, а его слепые зрачки видят больше, чем тысяча зрячих. Альберт уже начал думать, что этот Пятый вообще не человек. Невозможно смертному быть таким выносливым и беспощадным! Наверняка он давно подох от старости и перед ним сейчас дух мстительного старика, главной целью существования которого является до смерти мучать тех, кому не повезло сюда попасть.

Удивительно, но подобные мысли придавали сил. Сам факт того, что Альберт еще был способен мыслить, а не поехал кукухой окончательно, дарил некую надежду.

С ней цельнометаллический здоровяк и поднялся с крыши ледяной Крепости и, вытерев кровь, стекающую из помятого забрала, занял боевую стойку.

И в этот момент, где-то далеко впереди горизонт окрасила вспышка. Яркая, словно черная молния, она на мгновение покрыла непроглядным мраком горизонт, и тут же уступила место обратно вечернему солнцу.

— Бля, ну вот, Маркус там опять развлекается! — всплеснул руками Альберт, — а я…

— Отлыниваешь, — прилетел ему укор одновременно с деревянной палкой, которую здоровяк принял на блок.

По пространству разлетелся пронзительный скрежет, металл скрещенных перчаток вмяло, а самого Альберта протащило по крыше несколько метров.

— Да где я отлыниваю⁈ — прорычал Берти, — задолбал уже со своими тупыми испытаниями! Выпусти меня в нормальную битву! Маркус там уже пять высокоранговых Порталов за три дня в красной зоне закрыл, дай мне тоже развлечься! Хоть денек!

С этими словами Альберт резко убрал блок и одновременным рывком попытался ухватить древко.

— Ха! Развлечься? Ишь че удумал, — проворчал Пятый, в последний момент издевательски опуская палку ниже с последующим ударом по опорной ноге.

Цельнометаллический здоровяк этого не ожидал и комично завалился на ледяной пол. В очередной раз. И в очередной же раз поднялся, прожигая старика яростным янтарным взглядом.

А между ними в воздухе висела самая обычная деревянная палка с тряпкой.

— Ты второй день швабру поймать не можешь, какую тебе еще настоящую битву, пацан? — фыркнул Пятый, — зашибут тебя там малец и не заметят, и все мои старания крысюкам под хвост.

— Да какие там старания шваброй махать, — огрызнулся Альберт, но при этом одновременно топнул ногой, и заранее подбитая стальная плита взмыла вверх, и с радостным выкриком «ХА!», он ухватил заветную палку двумя руками.

Достаточно крепко, чтобы не выпустить из рук, и не слишком сильно, чтобы не сломать. Ведь это была самая обычная палка, и испытанием было поймать ее не сломав. Не нанеся ей ни единой трещинки.

И наконец у Альберта это получилось, и он буквально сиял от радости, подняв ее к небу словно бесценный трофей.

— Хм, ну наконец-то, я уж думал ты до своей старости ее ловить будешь, — пробурчал старик, и его беззубая морда медленно расплылась в ехидной улыбке.

Альберт уже не раз видел ее и нервно сглотнул ком в горле.

И не зря, ведь спустя мгновение палка резко взмыла вверх. Выругавшись, Берти вцепился в нее пальцами до хруста, но тут же опомнился как бы не сломать. Из-за чего одна рука соскользнула, и здоровяк теперь летал и болтался на летающей швабре одной рукой.

— Держи крепче, развлекатель, тебе еще Крепость ей драить, — хохотнул старик, внимательно наблюдая, чтобы на древке не появилось ни единой трещинки.

— Э… ты че несешь, старый, — с трудом укротив дергающееся древко и опустившись вниз, округлил глаза Альберт, — какой драить? Всю Крепость⁈ Я тебе что уборщик⁈

— Вот именно, шкет! — ткнул в него морщинистым пальцем Пятый, — пока ты даже с уборкой справиться не можешь, а воевать собрался! — добавил он и «глянул» слепым взором на почти севшее солнце, — к рассвету управишься с уборкой, зачту испытание, а коль нет… — цокнул он языком, — начнешь по новой. Палок неломанных у меня еще много. На любого бездаря хватит.