Девушка с черными как смоль волосами сидела на троне. Сложив ноги на высокий подлокотник, она задумчиво крутила в руках золотую корону. В воздухе тронного зала витал запах свежей крови. Он забивал нос и оседал на алых губах девушки, сквозь которые виднелся хищный оскал.

Ее острые зубки, как клыки хищника, были единственным белым пятном в этом мрачном помещении. Все остальное было окрашено красным. Кровь была на стенах. Кровь капала с потолка. Кровь ручейком стекала по ведущим к трону ступенькам.

Кровь окропляла черную одежду девушки как естественный камуфляж.

— Довольна? — раздался голос в ее голове.

— Не особо, — покосившись на воткнутый в пол прямо перед троном Клеймор, хмыкнула Октавия.

— А я говорил, что месть не принесет тебе удовольствия, — без эмоций произнес Мордин.

— А я тебе говорила, что мне наплевать, — легко парировала черноволосая девушка, — я отомстила за свой Род не ради веселья, а потому, что так было правильно.

— М-м-м, говоришь как настоящий Паладин.

— Ой, заткнись, а! — воскликнула Октавия, и что удивительно, Мордин действительно заткнулся.

Тишина позволила последней из Рода Фон Грэйв подумать. А подумать было о чем. Изначальным планом было наказать всех причастных к разграблению и уничтожению гнезда ее Рода. Октавия понимала, что ни один герцог не рискнул бы проворачивать подобное в одиночку, и была готова сократить их поголовье наполовину.

Ну или чуть больше, если потребуется.

Но кто же знал, что виновны оказались все до единого члены «великой семерки» герцогов и еще втрое больше прихлебателей?

Нет, Вильгельм, конечно, умел наживать врагов и многим был поперек горла, но, чтобы прям всем? Методично вырезая тех, кто приказал хладнокровно вырезать всех членов Рода Фон Грэйв, Октавия не забывала задавать вопросы.

Иногда посмертно, тем кто наивно полагал, что смерть избавит их от возмездия Паладина Смерти.

Так одни виновные указывали на других, другие покрывали третьих, третьи делали это с тайной помощью четвертых…

И чем дальше Октавия распутывала этот клубок, тем больше находилось виновных. Они множились без конца, и месть, которую она планировала закончить за сутки, вылилась в практически в неделю, а пара десятков смертей в несколько сотен.

А ведь это еще не конец. Клубок распутан не до конца, но уже сейчас не осталось никого, кто одновременно имел бы права на этот трон и шанс не умереть под весом артефактной «Короны».

С этой мыслью Октавия перевела взгляд на окровавленную золотую корону в руке и протяжно выдохнула.

— Даже теневая розовая герцогиня и та сдохла, — покачав головой, разочарованно произнесла Октавия, лишь недавно узнав, что последняя из потенциальных преемников на роль «Короля» тоже отбросила коньки где-то на севере.

Вайлет с ее братцем были мутными ребятами, но по факту единственными, кто смог бы укротить силу «Короны» и не участвовал в уничтожении Рода Фон Грэйв. Да, братец бы, наверное, не потянул, но вот девка была сильна. Ее любил народ, да и с Маркусом она вроде как поладила, поэтому Октавия рассматривала вариант посадить на Западный трон именно ее, но…

— И что мне теперь делать? — вздохнула она.

— Осталась еще одна достойная живая герцогиня, — ответил ей голос.

— Да? — оживилась Октавия, — и кто же?

— Ты.

— Пф, — разочарованно плюхнулась девушка обратно на трон и, задумавшись лишь на секунду, мгновенно покачала головой, — нет-нет-нет, не вариант.

— Почему? — поинтересовался Мордин.

— Потому что не хочу, — сказала, как есть Октавия.

И действительно, править Королевством было последним, чего Октавия хотела. В тронный зал она пришла лишь потому, что именно здесь последние два герцога из числа «великих» забаррикадировались.

Наивные старые дураки решили, что священное место и сила «Короны» их спасут. Но игнорировали эту самую святость, когда один самолично провозгласил себя новым Королем, а второй силой согнал связанных мирных жителей как свидетелей, а после принес их в жертву, чтобы подавить отдачу «Короны».

Этих двоих Октавия отправила в особый уголок преисподней, но проблема была в том, что подобных им мразей в верхушке Королевства оказалось слишком много. И просто вырезать верхушку уже не поможет. Эта раковая опухоль дала метастазы.

Если продолжить резать, рискует умереть уже сам «пациент». Королевство и так переживает непростые времена. Разрушение Дворца. Потеря практически всех Рыцарей. Война с Империей. Смерть всех великих герцогов…

И пусть последнее было делом рук Октавии, самого факта это не меняло. Факта того, что все это началось задолго до нее.

Культисты Звезды. Вот кто ответственны за все. Вот кто поощрял идеологию Единой Стихии. Взращивал эту опухоль, веря, что она принесет спасение. Но в итоге опухоль высосала из Королевства все соки, оставив после себя лишь падающий в ад мир.

— Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Маркус, — слегка истерично усмехнулась Октавия.

Мордин ей не ответил, но девушка и не ждала от него понимания или одобрения. Ровно также, как Октавия и не собиралась объяснять свои чувства. Стать правителем? Ха! Вот еще! От одной только мысли об этом девушку передергивало.

Столько лет она ощущала себя скованной, слабой и ведомой… брела по этому безумному умирающему миру словно в оковах, но тем не менее отчаянно пытаясь его спасти.

И теперь, когда она стала Паладином и впервые в жизни смогла дышать полной грудью. Когда оковы ее слабости исчезли, и она действительно могла что-то изменить… просто брать и вешать на себя эту «Корону»? Это бремя? Снова сковать себя…

Нет.

Не для этого Октавия прошла свой путь. Не для этого она согласилась стать Паладином, которым, что ни говори, ощущать себя было приятно. И дело было не столько в силе, сколько в совокупных ощущениях.

Только сейчас Октавия впервые в жизни ощущала себя свободной. Она никогда не признается, но слова честь и справедливость тоже обрели смысл. Она поняла, что они есть неотъемлемая часть свободы. Они не являются чем-то навязанным или обязательным.

Честь и справедливость Паладина являются выбором. Тем, что и формирует стержень Паладина.

Услышь сейчас Маркус ее мысли, он бы обрадовался. И точно бы бросил что-то вроде «я же говорил». Или что еще хуже, просто молча стоял бы и смотрел с улыбкой всезнающего взрослого.

От последнего образа девушку снова передернуло и ее тяжелый вздох эхом разлетелся по тронному залу.

— Выход… должен же быть какой-то выход… — прошептала она, задумчиво рассматривая «Корону» в руках, а потом вдруг замерла, и с медленно растянувшейся улыбкой, перевела хитрый взгляд на Клеймор, — а что если…

* * *

Я сидел на мягком кресле и попивал горячий чай. А рядом со мной, по правую и левую руку, на таких же винтажных креслах сидело два мужчины. Внешне, они совершенно отличались друг от друга. Один смазливый и уверенный в себе, а второй чопорный, слегка суетливый и немного неловкий.

Но при этом, в жилах этих двух людей текла кровь одного общего предка.

Кровь последнего Императора.

Рихтер сидел молча, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам. Феликс же тоже вел себя непривычно тихо и не проронил ни единого слова, с тех пор как зашел в кабинет и занял свое место.

Атмосфера оказалась даже более напряженной, чем я ожидал. И первым ее нарушил именно Феликс, который зашел в мой кабинет, когда мы оба уже были здесь.

— Итак, — тактично кашлянув в кулак, заговорил Феликс, — зачем меня позвали?

— Это я попросил Маркуса позвать тебя. Меня зовут Рихтер. И я хотел обсудить один момент… — начал говорить Рихтер, подбирая слова.

— Я отказываюсь, — вдруг перебил Феликс, даже не глядя на него, и потянулся своей все еще перевязанной целебными бинтами рукой к чайнику.

— А? — замер на полуслове Рихтер.

— Мне трон не интересен, — со слегка недовольным вздохом пояснил Феликс, и впервые одарил своего «брата» взглядом, — если ты хочешь править. Забирай его себе.

— Стой… так ты знал, кто ты? — недоуменно произнес Рихтер.

Феликс вместо ответа просто пожал плечами, и помешав чай, сделал глоток.

— Но почему тогда не стремился вернуть трон? Почему так легко отказываешься от своего наследия сейчас⁈ — не мог понять Рихтер, поставивший на восхождение на трон всю свою жизнь.

— Ты не так меня понял, я отказываюсь не от наследия, — произнес Феликс, — я отказываюсь править. Ведь мое настоящее наследие это «Миротворец». И вот его я не отдам. Ни тебе. Ни кому-либо еще.

Последние слова прозвучали особенно жестко, а в глазах брата Рихтер увидел точно такой же блеск, какой был у стихийной защитницы.

— «Миротворец»? Но разве им управляешь ты, а не Марта? — взял себя в руки Рихтер.

— Тот факт, что ты задаешь такой вопрос, заставляет меня сомневаться, что мы вообще родственники, — с легким пренебрежением хмыкнул Феликс.

— Намекаешь, что я тупой? — угрожающе облизнулся Рихтер.

— Заметь, не я это сказал, — совершенно без эмоций отреагировал Феликс, и атмосфера в кабинете стала еще более напряженной.

— Зря я сюда пришел, — покачал головой Рихтер.

— Согласен, — вторил ему Феликс и оба посмотрели на меня.

Я же сидел и спокойно пил чай, всем своим видом показывая, что вмешиваться в семейные разговоры не собираюсь.

И понимая, что просто уйти тоже не получится, оба брата вернули взгляды друг на друга.

— Марта знает кто ты? — нарушил тишину голос Рихтера.

— Знает, — не стал отрицать Феликс.

— А остальные в «Миротворце»?

— Они тоже, — спокойно ответил Феликс, и его направленный на брата взгляд вдруг немного смягчился, — а вот тебе я сочувствую.

— А?

— Тяжело нести такую ношу в одиночку, — продолжил говорить Феликс, — тот факт, что ты выжил так никому и не раскрывшись, впечатляет.

— Спасибо, — чуть смутился Рихтер, — думаю, ты бы тоже смог.

— Вероятность этого крайне низка, — меланхолично не согласился Феликс, — я не такой как ты. Куда больше на тебя похожа… Марта.

— Поэтому ты так резко смягчился? Потому что я напомнил тебе ее? — усмехнулся Рихтер.

Отрицать эти слова Феликс не стал, но и не согласился.

— Марта сильная, — вместо этого произнес Феликс, — она управляла, потому что справится с этим куда лучше. Все эти люди справятся лучше, если подумать. Они особенные. Даже сейчас, когда «Миротворец» с открытыми воротами стоит посреди мегаполиса полного аристократов, они продолжают исполнять возложенный на них долг. Ты знал, что они уже зашли дальше за стену, чем все строительные бригады до них вместе взятые? И за это надо сказать спасибо тебе.

— Мне? — удивился Рихтер.

— Да. Злость, которую породило твое самоуверенное заявление про присвоение «Миротворца», послужило им отличным топливом. И если я тебя простить могу, то с Мартой бы я тебе советовал не встречаться. Убьет.

— Если все пойдет по плану, то этого не потребуется, — с облегчением в голосе ответил Рихтер.

— Ты о чем? — настал черед Феликса удивляться, — ты разве не хочешь стать Императором?

— Хочу, но там все не так просто, — покосился он на меня, — в связи с некоторыми обстоятельствами, структура управления Империи претерпит серьезные изменения. А именно, она будет разделена на три части с четким разделением на «Гражданские» и «Военные» части. Нюансы разделения еще в проработке, но уже сейчас можно сказать, что за «Гражданскую» часть и управление столицей будет отвечать Дворец во главе с Императором, а за «Военную», включая стены и то, что происходит за ними, Наместник.

— А Кланы? — сощурился Феликс.

— Будут прослойкой между этими двумя структурами, являясь частью обеих юрисдикций.

— Хм… но разве это все еще будет Империей? — искренне удивился Феликс.

— По мнению последнего Императора да, — вздохнул Рихтер, — база этого проекта принадлежит именно ему. К тому же, мне тут настойчиво напомнили, что Падший Орден всегда находился вне влияния Империи.

С этими словами Феликс посмотрел на меня. Пару раз моргнул, как бы пытаясь считать выражение моего лица в виде подтверждения. После чего вернул взгляд на брата.

— Рискованно, — констатировал одаренный с Даром вероятностей, — Дворец это примет?

— Да. Так хотел их Император, — кивнул Рихтер.

— Навряд ли всех устроит этот довод, — хмыкнул Феликс.

— Верно, — не стал отрицать Рихтер, — но это уже моя работа. Убедить сначала их, а потом и всех остальных. Согласие Наместника и части Кланов уже получено, сейчас прорабатываются устраивающие все стороны нюансы, после чего проект пойдет на утверждение в народ. Как думаешь, это сработает?

— Почему ты спрашиваешь меня? — опешил Феликс.

— Потому что ты умнейший человек, которого я знаю, — без колебаний ответил Рихтер.

— Тц, — скривился от неожиданной похвалы Феликс, и заглянул в пересланный ему черновой документ, — шансы… — начал он спустя несколько секунд практически мгновенного изучения, — есть, — хмыкнул он, — но в некоторых уже согласованных пунктах есть слабые места и слепые пятна.

— Ну все же это еще черновик, — улыбнулся Рихтер, — и я буду рад, если ты поможешь его доработать.

— Нет я не…

— Пожалуйста. Просто удели ему хотя бы пять минут, о большем я не прошу, — не сдавался Рихтер.

— Ладно, — вздохнул под напором Феликс, и стал читать документ более внимательно.

И спустя ровно пять минут, он поднял взгляд и спросил:

— А почему раздел третьей структуры пуст?

Рихтер, к этому моменту допивший в ожидании вторую кружку чая, перевел взгляд на меня и произнес:

— Этот пункт прорабатывает помощница Маркуса. И вообще-то изначально я сегодня пришел сюда с черновиком поговорить именно об этом. Третий раздел готов? — спросил он меня.

— В общих чертах, — когда разговор наконец перешел из чисто семейного в деловой лад, вклинился я и переслал двум потомкам Императора одинаковый документ.

Документ с названием «Эдикт Паладина».