— «Эдикт Паладина» — бегло пробежавшись по документу, вслух протянул Рихтер название раздела, и нахмурился, — то есть ты хочешь вывести всех Паладинов из-под влияния законов Империи?

— Не законов, а бюрократии, — внес я ценное уточнение, — все эти ограничения, правила, согласования, они мешают. Замедляют работу.

— Но что останется без правил⁈ Хаос! — нахмурился еще сильнее Рихтер.

— Свобода, — не согласился я.

— Свобода⁈ Так ты это называешь? Ты же видел сводки! Октавия с так называемой свободой вырезала под корень верхушки всех великих герцогств!

— Значит, так было необходимо, — спокойно ответил я.

— Откуда ты знаешь⁈

— Оттуда, что она не потеряла свою силу Паладина, — вздохнул я, начав терять интерес к разговору.

Как представляю сколько всего надо будет объяснить, чтобы Рихтер хотя бы теоретически понял как устроена сила Паладина, так голова начинает болеть. А она только-только прошла! Поэтому я пошел простым путем и повернул взгляд на продолжающего изучать черновик «Эдикта Паладина» Феликса.

В отличие от Рихтера, он обладал очень тесной связью с Реестром с самого рождения, и был способен понимать больше обычного смертного.

Теоретически.

— Маркус прав, — подтверждая эту теорию произнес Феликс, — без бюрократических ограничений эффективность Паладинов мгновенно возрастет на 54%. И скорее всего этот рост продолжится. Поэтому, я бы рекомендовал расширить этот документ не только на Паладинов, но и на других Стражей.

— Этот раздел еще в процессе доработки, — улыбнулся я.

— Что⁈ Другим Стражам⁈ Да вы спятили! И кому они будут подчиняться⁈

— Паладинам и будут, — как само собой разумеющееся ответил Феликс и ткнул пальцем в документ, — здесь ведь указано, что их особое положение действует только за стенами Империи.

— А? Да? — удивился Рихтер и полез читать дальше.

— Свободы же внутри Империи для них хоть и есть, но ограниченные. Весьма грамотно составлено, смею заметить, — задумчиво произнес Феликс, — я бы даже не стал ничего править.

— Передам Лексе твою похвалу, — кивнул я.

— Почти ничего.

— Ну или нет, — передумал я.

И следующие пять минут оба брата занимались более детальным изучением документа.

— Все равно это как-то слишком… — заговорил Рихтер, — рискованно. И ты… — осторожно начал он.

— Меня можешь не учитывать, — понимая куда он клонит, произнес я, и увидел, как облегченно выдохнул будущий Император.

Но тут же нахмурился опять и тяжело вздохнул.

— Впрочем, ты и так делаешь, что хочешь, — осознал Рихтер, что для меня напрямую этот документ ничего не изменит, — ладно… допустим мы сможем это согласовать. Допустим, сможем убедить народ. Однако, у всех возникнет такой вопрос. Кто этой структурой будет управлять? Даже если учесть, что все Паладины невероятно сознательные, чтобы не обратить свою сумасшедшую силу во зло, кто-то же должен стоять над ними? Кто-то должен направлять? Кто-то должен сдержать, если вдруг что? И если это не ты, Маркус, то…

— Не я, — еще раз подтвердил я.

Подтолкнуть к указать тем, кто достоин путь к становлению Паладином это одно, но нянчить их после, это совсем другое. На это я не подписывался, да и это больше принесет вреда, чем пользы.

Каждый путь Паладина уникален. Все Паладины уникальны. И если в становлении на этот путь еще есть общие черты и «лайфхаки», то вот дальше все слишком отличается.

То, что сработает для одного Паладина, не сработает для другого, или же вовсе навредит.

Взять того же Рэйвенхарта. Понятия не имею, что в итоге выберет Лиса, но я бы прикончил ворона без раздумий. Ведь это кратчайший путь к тому, чтобы она получила силу Паладина. Но кратчайший ли это путь, чтобы стать сильным Паладином? Вопрос, на который я не знаю ответ. И не могу знать.

Ведь как ни крути, моя родная Стихия это Тьма. А миры всех остальных Стихий для меня чужие.

— Но тогда кто? — прервал мои мысли смотрящий прямо на меня Рихтер, — кто еще способен на это⁈

— Аргус, — ответил я, глядя как у Рихтера округляются глаза и чай идет носом.

— Чего⁈ — поперхнулся он.

— Сомневаешься, что он справится? — улыбнулся я.

— Нет, конечно… но… это разве возможно? Я к тому, что Аргус он, как бы это корректнее сказать…

— Не от мира сего.

— Именно! — ткнул пальцем Рихтер, — Аргусу нет дела до наших законов, до этики, до морали. Он безусловно силен как инструмент, но доверять ему принимать решения — это безумие!

— Согласен, — кивнул я перевел взгляд на молчащего все это время Феликса, — поэтому у него будет оператор.

Уловив внимание на своей персоне, Феликс напрягся. А когда осознал весь смысл моих слов, его всего перекосило.

— Нет… нет… нет-нет-нет!!! — завертел он головой так сильно, что она чуть в сторону не улетела, — я же сказал! Я отказываюсь править! Помочь доработать проект куда ни шло, но это⁈ Нет! — соскочив на ноги, решительно заявил, а сам сейчас дышал так часто, словно только что марафон пробежал.

Эка его зацепило.

Даже интересно в какую на этот раз по мизерности вероятность я попал своим предложением? В любом случае, было немного приятно, что меня этот представитель Умников просчитать все еще не способен.

Есть куда расти, получается.

— То есть ты отказываешься? — уточнил я его ответ.

— Еще как отказываюсь! — чуть успокоив дыхание, подтвердил Феликс.

— Ладно, — пожал я плечами, глядя как настороженно смотрящий на меня Феликс, медленно опускается обратно на кресло.

Я терпеливо сопроводил его действие взглядом, после чего, как бы невзначай тихо спросил, — от этого тоже?

И вместе со словами отправил ему фотографии. Те самые, что уже присылал однажды. Фотографии идентичных командных пунктов проектов Императора. И как вишенка на торте, там была одна новая фотография.

Фотография, которую я сделал сегодня утром в подвале Дворца.

От увиденного у Феликса перехватило дыхание. Ноздри расширились, руки непроизвольно сжались, а редкие волосы под париком встали дыбом.

— Это шантаж? — старательно не глядя мне в глаза, процедил сквозь зубы Феликс.

— Шантаж? — удивился я, — Аргус упаси! Это просто невинные фотографии места, на управление которым мне придется искать нового человека.

— НИКТО НЕ СПРАВИТСЯ С ЭТИМ ЛУЧШЕ МЕНЯ! — перешел на крик вновь подскочивший на ноги Феликс, теперь глядя прямо на меня.

— Ты сам это сказал, — спокойно выдержав его яростный взгляд, мило улыбнулся я.

И только сейчас на лице Феликса мелькнуло понимание.

— Ахаха, — в голос засмеялся, откинувшись на спинку Рихтер, — прости, братишка, но это было хорошо! Твоими же словами!

Феликс же не смеялся, но, глубоко изучив все документы, он безусловно понимал, что его собственные слова идеально применимы к моему предложению.

Он понимает, что бюрократия играет на руку портальным тварям. Понимает, что Паладинам нужно больше свободы. Понимает, что если им помогать и направлять их, эффективность возрастет в разы. Понимает, что никто с этим не справится лучше Аргуса. Понимает, что Аргус не сможет сделать это самостоятельно… и… ему нужен посредник.

И в довершение логической цепочки, Феликс понимает, что никто не справится с этой ролью лучше него.

— Это совсем не тоже самое, Маркус, — после нескольких десятков секунд молчания, пробурчал Феликс, — анализировать и интерпретировать сигналы Аргуса это совсем не тоже самое…

— Разве?

— Разве! — повысил голос Феликс, — ты просишь меня научиться им управлять!

— Для этого и созданы панели управления, нет? — заметил я.

— Да, но… но…

— Боишься, что не справишься? — продолжил я за него.

— Вероятности говорят… — осторожно начал он и тут же замолк, прекрасно понимая, что этот довод я легко перебью вопросом «есть ли кандидат лучше?».

Ведь ответ на этот вопрос будет нет. Забавно, что осознание этого могло помочь Феликсу отвертеться. Скажи он сейчас твердое «нет», и заменить его мне будет некем. Это факт.

Но именно поэтому он и не мог сказать «нет».

Потому что все его естество соткано из анализа вероятностей. Соткано из стремления всегда и в любой ситуации выбирать наиболее вероятное по успеху решение.

И как бы он ни сопротивлялся внутренне, как бы ни боялся, это ничего не изменит.

Это понимал я. Это понимал Рихтер. Это понимал и сам Феликс. Хоть и не хотел признавать.

— А вдруг я не справлюсь, Маркус? — спросил Феликс, — я не готов… ввязываться в то, что не просчитано заранее… вдруг я не создан для этого.

— Ситуация со взрывом столицы говорит об обратном, — не согласился я.

— Стой? Каким взрывом? — прозвучал где-то на фоне обеспокоенный голос Рихтера.

— Я облажался и слег почти на неделю, — скривился Феликс.

— Но взрыв столицы ты предотвратил.

— ДА КАКОЙ ЕЩЕ ВЗРЫВ⁈ — закричал недовольный тем, что его игнорируют Рихтер.

— Предотвращенный, — повернулся на него Феликс, — ты чего так завелся?

— Вообще-то, как Император я должен знать!

— Ты еще не Император, — в унисон ответили мы с Феликсом, и оба улыбнулись.

Рихтер же насупился и странно на нас посмотрел. Со стороны это выглядело по-детски, но и весь их разговор взрослым не назовешь. Что один, что второй, вели себя в присутствии друг друга совершенно иначе, чем привыкли.

И наблюдать за этим было забавно.

— Если я соглашусь… мне можно будет попасть в подвалы Дворца? — тихо спросил Феликс.

И взор его был обращен именно на Рихтера.

— Не вижу в этом проблемы, — пожал тот плечами, — и я считаю, что Маркус прав. На роль няньки для Паладинов ты подходишь лучше всего. Если кто и способен этих психов понять и направить, то это ты.

Я же его слова пропустил мимо ушей. В «мое» время называли нас и похуже. Психи по сравнению с тем все равно что комплимент.

А учитывая во что превратились в этом времени некоторые Паладины, еще и правда.

— «Эдикт Паладина», значит, — задумчиво проговорил вслух Рихтер, — это твое условие помощи поддержки моих притязаний на трон?

— Не устраивает? — поднял я бровь.

— Да нет… на самом деле, когда ты скрыл от всех содержимое третьего пункта, я думал будет хуже. А это… — покосился он на Феликса, — с ним это все действительно может сработать. Если он конечно…

— Я согласен, — перебил его Феликс.

— В таком случае, как мы все это провернем? — поинтересовался Рихтер.

— Как ты и хотел. Выйдем к народу и скажем все как есть.

— Только правду? Слова придется подбирать очень тщательно, — скривился Рихтер.

— Ты справишься, — похлопал я его по плечу, и видя слишком уж спокойный вид, добавил, — но Дворец тебе придется убеждать без помощи девчонки.

— А? — округлились глаза Рихтера, который это даже за проблему не считал.

— Ментальные техники не просто так были под запретом в Ордене, — покачал я головой, — хочешь, чтобы тебя приняли, делай это открыто.

— Да это закостенелое мудачье скорее сдохнет, чем… — начал было Рихтер, но прикусил себе язык и, смиренно вздохнув, поднял взгляд на меня, — и что ты сделаешь с девчонкой?

— Я? Ничего. Не мне решать судьбу этого ребенка.

— Да? — недоверчиво нахмурился Рихтер, и задумчиво глянув в сторону окна, едва слышно добавил, — тогда кто будет это решать?