Обитель встретила меня приятным теплым светом, высокими потолками и изысканными интерьерами. По левую сторону от меня красовались десятиметровые витражные окна с тремя зеркалами между ними, а по правую столь же высокая стена, практически полностью усеянная множеством картин разных форм и размеров.

В воздухе витал приятный аромат пряностей, оставляющий сладкий привкус на губах. До слуха доносилась едва уловимая расслабляющая мелодия.

Обитель аккуратно била во все органы чувств, где финальным штрихом являлась женщина ослепительной красоты. Аглая выглядела один в один, как в нашу первую встречу. Также безупречно. Также уверенно. Также неповторимо.

Ее кабинет также не претерпел никаких изменений. И поза, в которой она меня встретила. И даже выражение лица.

Словно бы ничего не изменилось с того дня, как я безродным простолюдином переступил порог Великой Княгини Астрала.

Только вот сейчас, глядя друг на друга, мы оба прекрасно понимали, что изменилось все.

И больше всего изменились мы.

Я стал Князем и более не скрываю, что являюсь Паладином. Аглая же и вовсе… мертва.

— Здравствуй, Маркус, — приветливо улыбнулась Аглая, поправляя подол длинного платья цвета солнца, — не рад меня видеть?

— С чего ты взяла? — поинтересовался я, сделав шаг внутрь, и с любопытством поглядывая на подергивающиеся изображения картин на стене.

— Ну, например, с того, что ты даже не поздоровался, — предложила вариант бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Привет, — беззаботно махнул я рукой, и вернулся к созерцанию картин.

— Почему ты так стремишься уйти? — проследив мой взгляд, спросила ослепительной красоты женщина.

— Ты и так знаешь ответ, Аглая — вздохнул я, и вернул взгляд на нее, — потому что я пришел не к тебе.

— Знаю, — вздохнула бывшая Великая Княгиня, и показательно обиженным тоном добавила, — и что, даже не выслушаешь мертвую женщину?

— А в нашей беседе будет что-то помимо попыток манипуляции? — поинтересовался я.

— Возможно, — загадочно ответила Аглая, выдержав мой взгляд.

— Пять минут, — бросив взгляд на часы, произнес я.

Великая Княгиня Астрала благодарно кивнула и повела рукой. А секундой спустя мы оба оказались в углу комнаты, сидящими на роскошном диванчике с золотыми ножками. В воздухе добавился приятный запах трав, а на круглом столике стояли две кружки с чаем, одну из которых подтянула себе Аглая.

— Ты ведь уже нашел выход отсюда, да? — не спрашивала, а утверждала Великая Княгиня.

— Да, — не стал я врать.

— Как догадался, что он в картине? — скосила она взгляд на стену по правую руку от нас.

— Увидел, — пожал я плечами и взял в руке блюдце с ароматно пахнущим астральным чаем.

Да, это место являлось иллюзией. Некой буферной зоной перед входом в Обитель. Астральной ловушкой для незваных гостей, только вот меня в нее затянули специально. Вернее, затянула одна конкретная особа, что сейчас сидела передо мной.

— Спасибо, что согласился поговорить и, — извинительно развела она руками, — прошу прощения, что сделала это таким способом. Сам понимаешь, Маркус, в моем состоянии силы весьма ограничены, и выбирать особо не приходится. Но я постаралась идеально воссоздать момент нашей первой встречи. По мне так она тогда прошла весьма… неплохо.

— Согласен, — кивнул я, с наслаждением сделав глоток, — так чем могу быть полезен, ваше сиятельство?

— Просто Аглая, — располагающе улыбнулась женщина, после чего несколько долгих секунд смотрела на меня, и, наконец, произнесла, — я хотела посмотреть тебе в глаза, Маркус. Посмотреть в глаза тому, кому своими руками открыла путь в Обитель.

— Я бы и без твоей помощи смог сюда попасть.

— Знаю, — кивнула Аглая, — но это не отменяет того факта, что гостевую метку тебе выдала я.

— Хочешь ее забрать? — протянул я руку.

— Нет, я никогда не отказываюсь от своих слов, — отмахнулась бывшая Великая Княгиня, после чего сощурилась и едва заметно дрогнувшим голосом спросила, — а ты?

— Так вот зачем ты меня позвала? — усмехнулся я, — боишься, что я пришел убить Камиллу?

— Ты обещал присмотреть за ней, — уже прямо напомнила мне Аглая, — ты дал мне слово, Паладин!

— Я обещал подумать, — невозмутимо сделав еще один глоток, напомнил я.

От этих слов Аглая скривилась, а держащее блюдце рука дрогнула.

— И что ты… решил? — словно бы боясь услышать ответ, спросила бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Ты все еще в нее веришь? — вместо ответа, задал я свой вопрос, — все еще веришь, что она особенная? Что именно в Камилле будущее Клана Астрала?

— Да, верю, — без единого колебания в голосе убежденно заявила Аглая, — всем сердцем.

— И даже после фокуса с Фрейей?

— Камилла не могла поступить иначе, — строго заявила Аглая.

— Разумеется, не могла. Учитывая, кто ее «учителя», — усмехнулся я и покачал головой, — в этом вся суть Обители. Увиливать. Манипулировать. Использовать. Скрывать.

— Камилла не такая, Маркус. Она… — пыталась подобрать слова бывшая Великая Княгиня.

— Знаю, — подался я чуть вперед, — она делает все по-своему. Не совсем так, как ты ее учила. Не совсем так, как ей велят поступать души Княгинь. Девочке хватает ума и воли действовать самостоятельно.

— Откуда ты знаешь, что ей велят? — опешила Аглая.

— Опыт, — пожал я плечами, — и здравый смысл. Уверен, ни одна из вас не советовала ей добровольно отдать реальное тело такой как Фрейя. В этом не было никакого практического смысла, ведь силу она могла передать и из Обители. Незачем было рисковать собой.

— Мы ее отговаривали, — холодно произнесла бывшая Великая Княгиня.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я, — но Камилла вас не послушала, и этим действием сказала мне гораздо больше, чем вы ей позволяете.

— Я… я не понимаю, Маркус, — вдруг растерялась Аглая.

— Разве? — поднял в бровь, и отставил я пустую кружку из-под чая в сторону, — я говорю о клятвах.

— О каких клятвах? — вздрогнула бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Ты мне скажи, — подался я чуть вперед и одновременно с этими словами послал в голову Аглаи образ одного воспоминания.

Того самого воспоминания, где она последний раз перед днем смерти разговаривала со своей дочерью. Разговор я показал тщательно. Полностью. И особый акцент сделал на вот этой фразе, которую произнесла Аглая своей дочери в ту ночь.

«Ты не понимаешь, Октавия. Твоя картинка мира не полная. Гнев затуманил тебе разум. Если ты проявишь терпение, то ты сможешь вспомнить, что случилось на самом деле. Вспомнить и осознать клятву. Вспомнить истинную причину, по которой мы, Клан Астрала еще живы. Причину, по которой Род Первой еще не прервался, — впервые немного дрогнул голос Аглаи, и она потянулась рукой к дочери».

После чего я оборвал воспоминание и посмотрел на перемывшуюся в лице Аглаю. Бывшая Великая Княгиня Астрала с огромным трудом сохраняла невозмутимость, но при этом в глаза мне не смотрела.

— Откуда… откуда у тебя это, — прошептала она, глядя куда-то в сторону.

— Это не важно, — отмахнулся я, — куда важнее сейчас другое. О какой клятве тут идет речь? О какой истинной причине?

— Я не могу сказать, Маркус. Даже если бы…

— Даже если бы хотела, да, знаю, — вздохнул я, — но мы оба знаем, что ты не хочешь. И ничего бы мне не сказала, даже если бы могла.

— Да, в этом мы с Октавией отличаемся, — не стала отрицать Аглая, — я не предаю свой Клан.

— А твоя дочь предала? — поднял я бровь.

— Октавия мне больше не дочь, — холодно произнесла Аглая, — и, если ты не забыл, Маркус, именно она меня убила.

— Только потому, что ты позволила ей это сделать, — с улыбкой произнес я и впервые за весь разговор ощутил, как подернулось все пространство.

Похоже, попал в самое яблочко.

— Это… это больше не важно, это в итоге ничего не изменило, — осознав, что отрицать бессмысленно, произнесла Аглая, — Октавия в итоге все равно отреклась от Обители. От меня. От нас. Она предала нас всех!

— Ага, — кивнул я, — но тогда почему ты улыбаешься?

— А? — опешила Аглая и потянулась пальцами к лицу, чтобы убедиться, что так и есть.

Говоря о единственной дочери, которую не считает дочерью. Говоря о предательнице Клана Астрала, выбравшей другую Стихию. Говоря о той, кто отрубила собственной матери голову.

Говоря о ней, Аглая действительно искренне и по-настоящему улыбалась.

— Ты любишь ее, — констатировал я.

— Любила, — резко исправила меня Аглая.

— Вранье, — покачал я головой, — ты все еще ее любишь. И сейчас даже сильнее. Ведь она сделала то, что тебе так и не удалось. Она смогла пойти своим путем. Освободилась от клятв, бремени и обязательств, которые вы вынуждены тащить и взваливать от одной трусливой Княгини к другой.

— Я НЕ БЫЛА ТРУСЛИВОЙ! — возмутилась Аглая.

— Разве? — проигнорировал я грохочущее пространство, и угрожающе пульсирующую вокруг астральную энергию начавшей искажаться комнаты, — а чем ты отличаешься? Ты, как и все остальные до тебя, слепо следовала клятвам, прикрываясь благом для Клана. Поддерживала иллюзию безопасности, хранила, как ты выразилась нейтралитет, но по факту легла под еретиков. Легла под тех, кто убивал и подавлял вас. И когда твоя собственная дочь принесла тебе на блюдечке способ действительно что-то изменить, ты ее отвергла. Толкнула ее на убийство и сбежала.

После этих слов пространство успокоилось и в нем повисла звенящая тишина. Бывшая Великая Княгиня Астрала сидела и смотрела в одну точку. Не моргая. Не дыша. Не произнося ни слова.

— Ты не понимаешь, Маркус, — наконец, нашла в себе силы заговорить Аглая, — я защищала своих дочерей. Все, что я делала, было ради их блага и блага Клана Астрала. И да, я наделала достаточно ошибок за свою жизнь, и понесла за них наказание. И будь у меня шанс, я бы поступила также снова и снова. Ведь моя дочь свободна от этого бремени, а у Клана Астрала впервые за долгие годы появилась надежда на процветание.

— Передать ей твои слова? — вдруг спросил я.

— А? — непонимающе посмотрела на меня Аглая, — я и так могу говорить с Камиллой.

— А я говорю не про Камиллу, а про Октавию, — сказал я и повторил вопрос, — передать ей твои слова? Ты ведь так за всю жизнь с ней ни разу нормально не поговорила.

— Ошибаешься, — оскалилась на меня как дикий зверь Аглая.

— Та маленькая девочка в западном терминале не была настоящей Октавией, ты же это понимаешь?

— Так ты и ее видел, — уже перестала удивляться бывшая Великая Княгиня Астрала, и вместо того, чтобы злиться, подняла на меня взгляд и вдруг спросила, — как она?

— Ушла вместе с Вильгельмом, — произнес я, и, взмахнув рукой, добавил, — мирно.

И одновременно с взмахом моей руки в голове Аглаи появилось воспоминание. Мое воспоминание, где образ Вильгельма фон Грэйва и маленькой девочки Октавии мирно и спокойно покидает наш мир с улыбками на устах.

Аглая тоже улыбалась, а по ее румяным щекам текли слезы.

— С-спасибо, — прошептала она дрожащими губами, после чего, пряча заплаканные глаза, подошла к стене и сняла оттуда одну из картин.

И к моему удивлению, вела она не на выход из этого пространства. А наоборот, вела куда-то глубже. В место, вход в которое я не видел до этого даже Истинным Зрением.

— Я действительно не могу рассказать тебе о клятве, Маркус, — тихим, словно боясь собственных слов голосом, произнесла Аглая, — но я могу показать тебе ту, кто может.

И с этими словами бывшая Великая Княгиня Астрала протянула мне в руки картину, на которой была изображена белокурая женщина в окровавленном платье, на коленях которой лежал мертвый голубоглазый мужчина.