Александр внутри ликовал. Его придуманный и реализованный на коленке план, на который он потратил считанные мгновения, оказался эффективным. Благодаря ловушке удалось разом избавиться от половины врагов. Немного жаль было, что не все они померли. Но это он собирался исправить.

В следующее мгновение он высунулся из-за дерева в положении лёжа, направил свой АК-47 на неприятелей и открыл огонь короткими очередями.

ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА! ТРА-ТА-ТА!

Пули прорезали воздух. Один из нападающих рухнул, отброшенный назад пулей в грудь. Остальные попадали на землю, чтобы избежать такой же участи.

В ответ раздались три длинных автоматных очереди от тех парней, которые успели попадать и избежали ранений от пуль немца.

Пулемётчик из второго пикапа, которой выкинуло из машины от резкого торможения, не отставал от товарищей. Он тоже залёг в траве, но всё ещё выглядел контуженным и действовал заторможено. Наконец, он вспомнил об автомате, который висел у него за спиной. Он перетащил оружие набок и снял его с ремня. Вскоре к трём стволам присоединился четвёртый. Они щедро поливали пулями укрытие Алекса.

Молодому европейцу не оставалось ничего иного, кроме как укрыться за деревом и ждать, пока появится шанс на ответный огонь. Но этого шанса ему никто не давал.

Тем временем чернокожие солдаты сменили уже по второму рожку, после чего начали действовать менее эмоционально и более рационально. Теперь один из них поливал огнём место залегания немца, а трое рывками передвигались вперёд. Затем один из этой троицы начинал палить, в то время как последний на бегу перезаряжался. Потом второго сменял третий, а его в свою очередь четвёртый. Таким образом эти парни безопасно сокращали дистанцию до дерева.

Алекс слышал выстрелы всё ближе и ближе. Он осознал, что ему не дадут ни единого шанса на ответную стрельбу. Стоит ему только показаться из-за укрытия, как его тут же нашпигуют пулями, словно праздничную пиньяту конфетами. Поняв это, он снял с разгрузки гранату, выдернул чеку и тут же резко швырнул опасный сюрприз на звук.

Увидев гранату, чернокожие солдаты что-то заголосили и бросились врассыпную, падая животами на землю в сторону от «подарочка».

Граната упала на землю в стороне метрах в двадцати от самого близкого противника. Она подпрыгнула и покатилась немного. В окружающей атмосфере на мгновение повисла гробовая тишина, которую разорвал громкий звук взрыва. В воздух взлетели комья земли и засвистели осколки.

В следующий миг округу огласил громкий болезненный вопль. Один из противников — злополучный пулемётчик, схватился за кровоточащую ногу и заскулил, словно побитый щенок. Он отпустил автомат и мог думать только о своей боли.

Не прошло и нескольких секунд, как из-за дерева вылетела вторая граната.

Трое уцелевших эритрейцев к тому моменту вскочили на ноги. Один из них даже успел выпустить очередь в дерево, уродуя кору и перерубая одну из веток. Но стоило ему увидеть летящую гранату, как он резко выпалил предупреждение и рванул назад со всех ног к брошенному пикапу.

Один из его товарищей побежал за ним следом. Второй же упал на землю лицом к противнику и начал с безумным видом стрелять очередями по дереву.

БАБАХ!

Громкий взрыв второй гранаты огласил округу. Тут же стрелок, прикрывающей товарищей, максимально вжался в грунт и зажмурился. Прошла секунда-вторая, но он не почувствовал ничего неприятно, кроме звона в ушах.

На этот раз граната оказалась слишком далеко от противников, которых должна была поразить. В этом не было ничего удивительного, ведь Алекс оба броска совершал вслепую и таким образом, чтобы максимально не высовываться из укрытия. В общем, второй взрыв возымел лишь психологический эффект устрашения.

Третий стрелок хищно оскалился и прокричал что-то угрожающее. Он быстро и ловко поменял опустевший магазин, после чего выдал короткую очередь. Затем он вскочил на ноги и побежал на дерево, безумно блестя глазами. Он словно старался этой атакой отыграться за пережитый ужас.

Тем временем два его товарища успели добежать до своего пикапа и скрылись за ним. Один из них заметил, что третий не побежал следом за ними. Наоборот, тот понёсся в сторону врага. Он попытался остановить коллегу резким окриком, но тот на это не обратил внимания. Тогда он навёл дуло АК-47 на дерево и начал стрелять короткими очередями, прикрывая наступление. Вскоре к нему присоединился второй парень, который вместе с ним прятался за пикапом.

Им казалось, что, наконец, всё пошло хорошо. В ответ в них больше не стреляли и не кидали гранаты. Их товарищ вот-вот должен был настигнуть негодяя и уничтожить его. Им лишь оставалось его прикрывать. Но в следующий миг всё резко поменялось.

Бегун обо что-то споткнулся, отчего упал. Он с недоумением посмотрел на то, что послужило препятствием для его триумфального забега. В следующее мгновение время для него будто сильно замедлило бег. Его взгляд прикипел к проволоке, на конце которой была привязана чека от гранаты. Сама же граната лежала рядом. Глаза парня резко распахнулись, грозя выкатиться из орбит, рот приоткрылся, а лице отразился крайней степени ужас.

В следующий миг округу огласила серия взрывов, слившаяся в единый мощный взрыв. Главного атакующего нашпиговало осколками и у него оторвало ногу, которая взлетела на воздух, будто футбольный мяч во время пенальти.

Автоматчики за пикапом застыли в ужасе. Тут же один из них охнул и завалился на спину. У него на груди расплывалось красное пятно и он жутко хрипел, пуская изо рта алую пену.

Единственный уцелевший в этой бойне чернокожий вояка был настолько испуган, что позабыл о необходимости сражения. В его голове в этот момент билась единственная мысль — бежать! И бежать он хотел как можно скорее и как можно дальше.

Его взор упал на распахнутую водительскую дверь. Дальше он не думал — быстро заскочил на место водителя и повернул ключ в замке зажигания. Тут же мотор издал басовитое урчание дизельного двигателя.

Услышав звук мотора, Алекс напрягся.

«В смысле⁈ — с возмущением подумал он. — Вы что, решили удрать на моей тачке? А ну стоять, черти!»

В следующий миг он высунулся из укрытия. Его руки автоматически перевели флажок в положение одиночной стрельбы для повышения точности. Он направил оружие на кабину пикапа на водительское место и начал стрелять.

БАХ! БАХ! БАХ!

Автомат дёргался у него в руке, отдача била прикладом в плечо. Пикап начал резко загребать всеми четырьмя колёсами грунт и разворачиваться.

БАХ! БАХ! БАХ!

Автомобиль развернулся и помчал наутёк вниз по склону.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Автомобиль дёрнулся, завилял. Затем у него передние колёса вывернулись направо и он помчал вбок. Резкий рывок по уклону закончился тем, что машина перевернулась на левый бок, после чего медленно с громким грохотом покатилась вниз со склона. Совершив пять оборотов, автомобиль встал на колёса. Двигатель заглох. Крыша была смята, бока покорёжены. Он неподвижно застыл на более ровной поверхности, напоминая выброшенный на свалку автомобиль после серьёзной аварии.

Некоторое время Александр опасался покидать укрытие.

«Неужели всё закончилось? — не мог он поверить в свою запредельную удачу. — Я что, перебил всех врагов? Не может быть! Я же не какой-то там Рембо или Коммандос. Я обычный солдат Бундесвера».

И всё же ему пришлось собраться с духом и выбраться из-за дерева. Он был напряжён, словно сильно сжатая пружина. Ступая на деревянные ноги, он крепко держал в руках автомат. Заметив движение в траве, он тут же принялся туда палить, пока не высадил оставшуюся половину рожка и пока патроны не закончились.

После быстрой перезарядки Алекс с опаской добрался до места шевеления. Там лежал мёртвый второй пулемётчик, который получил два пулевых ранения во время последней стрельбы.

Вскоре Алекс обошёл всё поле боя и законтролил всех врагов, за исключением дальнего пикапа. Он собрал все пригодные трофеи, наибольшее внимание уделил долларам, боеприпасам и воде с едой. Затем он начал спуск к автомобилю.

В салоне на водительском месте обнаружился труп беглеца с дыркой в башке от пули. Машина была сильно изуродована. Все стёкла выбиты, крыша сильно смята, двери заклинили, весь салон усеян круглыми осколками калёного стекла и залит кровью.

Через отверстие на месте лобового стекла Алекс вытащил тело водителя. Затем он забрался на водительское сиденье.

«Только бы эта развалюха завелась! — с надеждой он протянул руку к ключу в замке зажигания. — Хоть бы эта тачка завелась и поехала!»

И вот он повернул ключ. Раздался звук прокрутки стартера — он крутился долго, двигатель фырчал и пыхтел. Надежда в глазах молодого человека постепенно угасала. Прошло секунд двадцать, как случилось чудо — мотор затарахтел и из выхлопной трубы вылетело облачко сизых выхлопных газов.

— ДА! — радостно воскликнул Алекс. — Японцы умеют делать вещи, — похлопал он по рулю с широкой глупой улыбкой на лице. — Давай, Тойота, вывези меня отсюда…

Он направил автомобиль вниз. Теперь с машиной ему не было нужды лезть в горы. Он мог их объехать.

К его удивлению, несмотря на крайне непрезентабельный вид, автомобиль упорно полз вперёд. Словно инженеры, которые его создали, предполагали эксплуатацию даже в подобных условиях. Машина рухнула со склона крутого холма и получила кучу отверстий от пуль и осколков? Это нормально. Обычные будни семидесятого Ленд Крузера в Африке.

Ветер задувал в кабину, а осколки неприятно впивались то в попу, то в поясницу, то в ненужный момент противно хрустели под подошвами, но Водитель старался везде находить плюсы. Нет стёкол? Зато свежо и выдувает из салона запах крови и пороховых газов.

Его голова на кочках билась о смятую крышу. Но хуже всего приходилось заднице — она прилипала к сидушке, которая пропиталась алой жижей от смертельного ранения последнего врага. Но Алекс считал, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Поэтому он стоически терпел все невзгоды и внимательно следил за направлением, которое дорогой сложно назвать.

Несколько раз в пути он делал остановки, чтобы свериться с трофейной картой. Судя по ней, он двигался в правильном направлении — к Эфиопии.

Через какое-то время он съехал с бездорожья на грунтовую дорогу, после чего поездка стала легче. Скорость увеличилась, но комфорта не особо прибавилось. На более высокой скорости ветер активней задувал в салон и доставлял больше дискомфорта, поскольку вместе с ним в лицо парню летели пыль и мелкий мусор. Песок противно скрипел у него на зубах.

Его транспортное средство привлекало повышенное внимание. Весь перекорёженный пикап с осколочными и пулевыми отверстиями, ещё и с чудом уцелевшим пулемётом на крыше. А главное — за рулём белый блондин с бледными и напряжённым лицом.

Александр очень опасался встречи с солдатами Эритреи. Каждый раз, когда он слышал звук автомобильного двигателя, его сердце уходило в пятки. Но пока ему везло. Выбранная им дорога не пользовалась особой популярностью, и машин ему попадалось немного. А главное — все они не принадлежали военным.

В какой-то момент он осознал, что его поездка не может длиться вечно. Топливо в баке подходило к концу, а запасной канистры у него не было. Да и заправочных станций ему в пути не попалось. Уж больно извилистый и непопулярный маршрут он выбрал.

Выбор у него был невелик. Либо он добывает топливо, либо меняет автомобиль, либо продолжает путь пешком. Последнего ему не хотелось. Рана на левой руке никуда не делась. Она доставляла ещё больше неудобств, чем после первого сражения. Понятное дело, ведь он её постоянно тревожил — напрягал раненую руку то в попытке выжить, то управляя автомобилем. Опять же, где ночевать, если он бросит тачку и пойдёт пешком?

Под открытым небом без палатки и даже без спальника? Так он рискует как минимум заработать воспаление лёгких, как максимум не проснуться к утру. И ладно бы, если бы вокруг росли деревья. Из веток можно соорудить лежанку и шалаш, развести костёр, чтобы погреться. Но вокруг с деревьями сильный напряг. Изредка в этой полупустынной степи встречались одинокие кособокие деревца, но с ними шалашом не разживёшься.

Получалось, что без автомобиля его шансы на выживание серьёзно уменьшались. Единственным желанием Алекса было выжить любой ценой.

«Неужели всё было зря? — думал он, вглядываясь в темнеющее небо. — Я выжил во время крушения самолёта. Дважды пережил смертельные схватки с сильными и опасными врагами. Я не могу сдохнуть только потому что у меня закончиться солярка. Я попросту не имею на это права. Моя смерть из-за такой глупости будет подобна плевку на могилы моих погибших товарищей. Давид, я буду жить ради тебя за нас двоих. Даже если вся вселенная ополчится на меня, я доживу до этой чёртовой пенсии! Иначе получится, что я зря пошёл в армию. И вообще, у меня день рождения! Идите все к чёрту!»

День рождения у Александра Шульца выдался таким, что врагу не пожелаешь. Несмотря на это, он дожил до вечера, чего не скажешь о его товарищах. И это было подобно благословению.

В темноте он ехать опасался, особенно с тем учётом, что светилась у него всего одна фара. Он-то и днём с трудом удерживал тачку на дороге и избегал опасных ухабов. А уж ночью окончательно угробить пикап не составит сложностей. Скорее, придётся потратить неимоверные усилия и остатки топлива, чтобы преодолеть небольшое расстояние.

В итоге он съехал на обочину и поужинал. Еда с трудом лезла ему в глотку. Затем он забрался на задний диван, свернулся калачиком и уснул беспокойным сном.

Ночью было холодно. Ветер задувал в салон и заставлял спящего человека сжиматься всё сильнее в позу эмбриона. Проснулся парень рано утром ещё до рассвета, стуча зубами от пробирающего до костей холода. Он не мог понять: ему холодно от окружающей температуры или же его колотит лихорадка от воспалившейся раны и общей усталости организма, или оба эти фактора. В любом случае, самочувствие у него было на троечку с минусом, ближе даже к двоечке.

Чтобы согреться, Алекс завёл двигатель и выкрутил на полную обдув печки. Потоки тёплого воздуха, которые появились далеко не сразу, он направил на себя. От этого стало немного легче.

Затем он начал дрожащими руками распаковывать сухой паёк с арабской вязью на упаковке. Внутри обнаружилась вполне неплохая еда. Вот только ему негде было заварить чай или кофе, поскольку у него не имелось никаких источников огня. В этот момент ему вспомнились сухие пайки НАТО, в которых можно было обнаружить либо химический нагревательный элемент, либо складной одноразовый железный таганок и сухое горючее.

— Эх… — тяжело вздохнул он. — Сейчас бы сюда этот паёк… И чего они мне раньше не нравились?

Чтобы лучше согреться, он достал флягу с самогоном, зажмурился, словно собирался употребить в пищу какую-то несусветную гадость, после чего сделал большой глоток противной жижи. Она обожгла горло и провалилась дальше по пищеводу. В следующее мгновение по желудку начало распространяться тепло.

— Крепкая, зараза, — передёрнул он плечами и поморщился ещё сильнее. Все силы он пустил на удержание самогона внутри, чтобы тот не вырвался обратно.

Следующим действием он занялся раной. Старые бинты были безжалостно выброшены. Рану он обработал всё тем же самогоном, поскольку больше было нечем. Затем перебинтовал плечо новым бинтом.

Небо к этому моменту начало светлеть.

Алекс смотрел на уровень топлива в баке. Прибор показывал, что его осталось немного — стрелка почти лежала внизу и загорелась красная лампочка. Ему было жалко тратить солярку лишь на согрев, поэтому он решил продолжить движение.

Автомобиль громко и противно скрипел кузовом, словно вот-вот развалится. При этом он продолжал двигаться и грести колёсами. Он выбрался на пустынную грунтовую дорогу и поехал по ней.

Топлива хватило всего на час с небольшим пути. На небосводе окончательно расцвело. Двигатель в последний раз чихнул, затрясся и заглох. И сколько бы водитель ни крутил стартером, мотор заново не заводился.

— Твою мать! — выбрался из машины очень недовольный немец. — Мать твою! — пнул он переднее колесо. — Ты не могла сдохнуть где-то ближе к цивилизации, мерзкая колымага⁈