На этот раз Алекс с нетерпением ожидал пробуждения. Он резко распахнул глаза, и тут же обнаружил знакомую обстановку в салоне самолёта.

Первым делом парень стал размышлять над тем, как открыть дверь, если она не хочет открываться? Или вообще в целом как покинуть этот проклятый на крушение самолёт?

Он посмотрел назад, отстёгивая ремни безопасности. Его взгляд на мгновение задержался на большой двухстворчатой грузовой рампе в хвосте. Однако, в его ситуации она бесполезна. Во-первых, она, закрыта, что логично. Ведь самолёты не летают с открытыми дверьми, особенно если перевозят людей. Во-вторых, для её открытия нужно время и участие экипажа. Это только в кино можно в полёте быстро открыть рампу силами одного пассажира, который к экипажу не имеет никакого отношения. Кроме того, прыжок с рампы в падающем самолёте крайне опасен из-за близости хвостового оперения. Можно умереть не внутри самолёта, а снаружи, что ничуть не лучше прежнего результата. А он хотел выжить.

— Йо, Алекс! — заметив, что товарищ встал, Давид снял наушники.

Вот только на этот раз Александр проигнорировал друга. Он был на него обижен из-за того, что тот в прошлый раз помешал ему спастись. И хотя в этот раз Давид ещё ничего плохого не успел совершить, но выводы уже были сделаны. Этот парень не хочет спасаться. Вернее, может быть, он этого и хотел бы, но заставить его надеть парашют и прыгнуть вместе будет слишком сложно и долго. Пока он будет пытаться спасти строптивого друга, сам снова отдаст богу душу.

Александр перевёл взгляд на дверь. У него промелькнула мысль о том, что ту всё же возможно открыть в полёте, только для этого придётся выровнять давление в салоне и за бортом. А для этого нужно выбить иллюминатор. Это можно сделать с помощью оружия.

«Кстати! — промелькнула у него мысль. — Оружие мне пригодится, если кто-то из коллег попытается меня снова остановить. Они всё равно обречены на гибель. Я просто хочу жить. В прошлый раз они бросились меня останавливать — сейчас снова могут это повторить. Оружие должно их остановить. Если что, им же разнесу иллюминатор в двери».

В следующее мгновение, проигнорировав Давида, он снял с крепления позади своего места оружие. Это была старая и надёжная автоматическая винтовка HK G3. Это копия испанской винтовки СЕТМЕ, которую создали на основе винтовки Маузера, которая в свою очередь стала тем, что вдохновила Калашникова на создание знаменитого русского автомата АК.

Большинство военных Германии давно уже перешли на более новую винтовку HK G36. Но до сих пор на складах было полно старого оружия, поэтому не было ничего удивительного в том, чтобы получить в пользование HK G3 или даже АК-74, которых полно осталось от русских в Восточной Германии.

Пока он размышлял над тем, как лучше выбить иллюминатор, чтобы не попасть под рикошет, ноги сами его несли к ящику с парашютами.

— ЭЙ! — крикнул ему вдогонку Давид. — Алекс, нахрена ты взял автомат? Бро, вернись на место.

Кучерявый парень начал отстёгивать ремни безопасности, чтобы нагнать друга и остановить его от опрометчивых поступков.

Парни в салоне, которые не спали, прекратили свои разговоры и провожали вооружённого Александра настороженными взглядами. Они отстёгиваться не спешили, как и подходить к нему. На их лицах была написана опаска, словно при виде крупной дикой собаки, от которой не знаешь чего ожидать.

— Алекс, стой! — отстегнулся Давид и поднялся с места. — Да стой же! — громче крикнул он, видя, как его друг открыл деревянный ящик и достал оттуда парашют, который тут же начал надевать.

В это время взор Александра остановился на боковом люке, который уходил под крыло. С другой стороны находился такой же люк. Он тут же понял, что это такое — люк для десантирования. Ведь это военная версия самолёта, и он предназначен, в том числе, и для десантирования живой силы. Вот только раньше заметить этот элемент парню мешало то, что на таких самолётах он до этого не летал.

В первый и единственный до этого свой полёт для прыжка с парашютом их отправили на кукурузнике. Там проблем с открытием двери у инструктора не возникло.

Застегнув ремни парашюта, Александр рванул к левому десантному люку. Он прекрасно помнил о том, что с правой стороны их подобьют, поэтому она должна быть опасной. Да и мало ли, что натворит взрыв? Вдруг правый люк от него заклинит? В таком случае он снова профукает шанс на спасение.

— Стой, придурок! — крикнул Давид, заметив, что друг пытается открыть десантную дверь.

Механизм открытия люка был интуитивно понятным — там была такая же поворотная ручка, как и на аварийной двери. Алекс её повернул вверх, после чего пусть и с трудом, но открыл дверку. Тут же воздух из салона начало со свистом выдувать.

Давид почти добежал до товарища, но когда до него оставалось около полуметра, прозвучал взрыв и самолёт дёрнулся. Давид полетел вперёд к переборке между кабиной экипажа, опрокинувшись на спину.

Александр в этот момент оттолкнулся ногами и прыгнул в распахнутый зёв. Его выбросило из салона самолёта, словно пробку из бутылки шампанского. Он с досадой подумал о том, что оставляет друга и товарищей на верную гибель. Хотя на самом деле остальных сослуживцев ему не было особо жалко, поскольку он с ними был плохо знаком. Ему было жалко лишь Давида. Но он понимал, что спасать товарища будет той ещё морокой, которая помешает его спасению.

Мир принялся выписывать безумные пируэты. Всё смешалось: край самолёта уходил вверх, небо менялось местами с далёкой землёй, солнце било по глазам и тут же гасло. Воздух, который раньше был неощутимым, оказался жёстким и упругим, словно вода. Он мешал дышать и хлестал по лицу, заставляя щеки вибрировать и раздуваться губы.

Корпус самолёта, правое крыло которого дымилось, стремительно удалялся от парня. А земля, наоборот, быстро приближалась. Он в падении пытался выровняться, и это ему удавалось. Мир перестал бешено вращаться. Теперь он смотрел на землю, которая с каждым мгновением увеличивалась.

Эмоции зашкаливали. Сложно описать это чувство тому, кто не прыгал с парашютом. В ушах стоял оглушительный рёв встречного потока воздуха, который перекрывал дикий крик, вырывавшийся изо рта молодого человека. Казалось, он перекрывал и слова, и мысли. А последние были лишь о том, что нужно делать? Он хоть и прыгал с парашютом, но всего лишь однажды и в контролируемой обстановке. Никак не после четырёх подряд жутких смертей и безуспешных попыток спасения. Ну и в прошлый раз у него не было в руках автомата, который сильно мешался.

С одной стороны казалось, что лучше бросить оружие, чтобы руки были свободными. После этого будет проще дёрнуть за кольцо и планировать на куполе.

С другой стороны, Алекс думал о том, что он находился на вражеской территории. Ведь кто-то же сбил их самолёт. И этот кто-то, скорее всего, представлен группой лиц, которая наблюдала за небом с земли. И они наверняка заметят одинокого парашютиста, после чего у них появится желание тесно с ним пообщаться. В таком общении автомат вряд ли станет лишним.

Поэтому оружие парень не отпускал. Но ему следовало дёрнуть за кольцо, чтобы раскрыть парашют. Для этого нужно было освободить одну руку. Но удержать винтовку одной рукой было сложно, поскольку ветер пытался вырвать её из рук.

Мышцы были забиты адреналином до каменного состояния. Казалось, что если постучать по руке, она зазвенит. Его колотило от перенапряжения. С трудом он нащупал ремень от оружия и перекинул его через голову. После чего прижал оружие к животу левой рукой, а правой нащупал заветное кольцо.

Время в этот момент будто замерло. В один миг руки и ноги казались чужими, и их болтало встречным воздушным потоком. Одежда трещала и хлопала по телу так, будто хотела порваться. В ушах стоял рёв ветра. Но вот он дёрнул кольцо. Через некоторое время он ощутил резкий рывок и повис на белоснежном куполе. Ремни парашютного рюкзака больно впились в его тело — в пах и подмышки. Подобное бывает, когда лямки затянули плохо. С учётом того, как быстро действовал Алекс, ему было не до затягивания ремней как положено по инструкции. Он готов был перетерпеть эту боль, лишь бы выжить. Автомат дёрнулся и попытался выскользнуть из руки, но парень его крепче прижал к телу, отчего магазин больно впился в живот во время рывка от раскрытия купола.

Наконец, земля перестала бешено приближаться. Парня охватил восторг. Первые несколько секунд после раскрытия купола он испытывал чистое животное счастье. Он засмеялся и заплакал одновременно. Ему хотелось вопить на весь мир от охватившей его радости. Наконец, у него получилось. Он покинул злополучный самолёт и не погиб.

Ещё больше его счастье стало в тот момент, когда он увидел вдали дымящийся летательный аппарат, который он недавно покинул. Самолёт стремительно терял высоту. Он падал на глазах у парашютиста. И вот самолёт закономерно рухнул. В воздух поднялось небольшое грибовидное облако.

В это мгновение Александр испытывал противоречивые эмоции. С одной стороны, он был невероятно счастлив тому, что он сам на этот раз спасся. С другой стороны, ему было грустно от осознания того, что там погибли его товарищи и его друг. Это было печально, но не это остановило волну животной эйфории, которая быстро сменилась напряжением. Его падение должно было вот-вот прерваться. Нужно было срочно выбрать точку для приземления.

Страх начал возвращаться, но он уже не был безумным. Скорее он напоминал контролируемую эмоцию. Вроде бы это страх, но он лишь подстёгивал его к действиям. Сердце безумно стучало в груди. Скорость снижения казалась обманчиво маленькой, если не смотреть по сторонам. Он ждал удара. Купол на мгновение как будто завис, но затем земля взлетела ему навстречу.

Приземление было похоже на прыжок с крыши гаража или с высокого забора. Кто из пацанов не прыгал с крыш гаражей в детстве? Вот и у Александра такого опыта было с избытком. Его ноги встретились с поверхностью, и вся кинетическая энергия ушла в них. Затем последовал глухой шлёпок об траву, который больно отдался в пятки. Удар прошёл через ступни, колени, бёдра и позвоночник, и завершился стуком зубов. Ноги тут же подкосились, парня начало клонить в сторону, и он упал набок. Парашют надуло ветром, из-за чего парашютиста протащило по траве несколько метров. Лишь после этого он вспомнил о правильной последовательности действий — отпустил автомат, вскочил на ноги и потянул за стропы. Автомат повис на шее.

Вскоре удалось избавиться от рюкзака с парашютом. Ноги болели после удара. В животе поселилась ноющая боль от встречи с магазином винтовки. После свиста ветра в ушах стояла непривычная, «ватная» тишина. Слышно было только собственное сиплое дыхание и стук крови в висках.

«Я живой? — с недоверием, словно сомневался в этом, подумал он. — Чёрт побери! Я живой! Я выжил в этом аду!»

На него накатило всепоглощающее облегчение, которое в следующее мгновение вылилось в нервный смех.

Но долго наслаждаться счастьем от выживания ему не удалось. Вдалеке он заметил пылевое облако, которое приближалось в его сторону, постепенно увеличиваясь в размерах. Это было похоже на пыль, которую поднимал внедорожник, двигающийся по пыльной местности.

Если учесть, что они должны были находиться то ли где-то в Эфиопии, то ли в Эритрее, то наличие местности с обилием пыли тут было нормой. Александру повезло приземлиться на травянистый холм, которых тут в предгорьях имелось с избытком. Трава смягчила посадку, а отсутствие деревьев уменьшило риск повиснуть на них, зацепившись парашютом. Теперь же этот фактор играл против парня. Открытая местность ставила его в сложное положение, в то время как враги могли по ней свободно перемещаться и видеть его издалека.

Он шарил глазами по округе в поисках укрытий. Вдали виднелись горы, склоны которых были покрыты зеленью. Вот только до гор было далеко. У него в наличии имелся лишь пологий холм. В противоположной от гор стороне, откуда к нему приближался автомобиль, было что-то вроде степи или полупустыни. В общем, местность очень контрастная и красочная, хоть снимай её на заставку для рабочего стола на компьютер. Вот только молодому человеку было не до любования красотами. К нему начала возвращаться паника, от которой он недавно избавился. Только если раньше он паниковал из-за падения в самолёте и невозможности в нём выжить, то теперь его беспокоили люди с явно недобрыми намерениями.

А как иначе, если кто-то недавно подбил самолёт НАТО ракетой или из базуки? Вряд ли к нему спешат с хлебом и солью, чтобы окружить теплом и уютом, словно дорогого гостя.

Ничего. Вот вообще ничего! Никакого намёка на укрытия ему не попалось на глаза. От этого уровень отчаяния лишь возрос. Тут ещё недавний прилив адреналина сыграл с ним злую шутку — он чувствовал усталость. Мышцы стали ватными и с трудом позволяли телу двигаться.

Александр заставил себя идти в сторону гор. Его тело двигалось нехотя. Приходилось его заставлять двигаться быстрее, но особых успехов добиться на этом поприще было непросто. Он в отчаянии продолжал внимательно разглядывать местность, мысленно молясь о том, чтобы нашлось хоть что-то, хоть какое-то укрытие.

Словно в ответ на его мольбы, в метрах ста он увидел нагромождение камней. Один из них был валуном довольно приличных размеров. В сидячем положении за ним можно было укрыться.

Внедорожник приближался к беглецу. К тому моменту, как Александр доковылял до валуна и залёг за ним, автомобиль подъехал настолько близко, что его можно было хорошо разглядеть. Это был пикап Тойота Ленд Крузер 70 песчаной расцветки. На дуге в кузове у него был установлен пулемёт Калашникова. В общем, типичный автомобиль всяческих повстанцев и террористов, так любимый в Африке. Вот только ехали на нём темнокожие парни в унифицированном камуфляже. Они остановились на месте его посадки, и некоторое время разглядывали парашют и считывали следы, после чего поехали дальше в том направлении, в котором парень скрылся.

«Хоть бы это были военные Эфиопии, — с надеждой подумал Александр. — Хоть бы Эфиопы… Не хочу, чтобы это были военные Эритреи. Господи, не надо, пожалуйста…»

Автомобиль подъехал совсем уж близко к камню, за которым скрывался немец. Сердце Александра бешено колотилось в груди, а ладони, которыми он крепко вцепился в оружие, намокли от пота. Кровь стучала в висках.

«Снова я в заднице! — думал он. — Сначала этот грёбаный самолёт, теперь неустановленные военные. Но раз они посмели сбить самолёт НАТО, то это явно не союзники. Чёрт бы их побрал!»

Он украдкой на небольшой миг выглянул из-за валуна для оценки обстановки. Пикап остановился всего в сотне метрах от его убежища. В кузове стоял чернокожий парень и смолил бычок, пепел с которого скидывал прямо на приклад пулемёта.

Всего удалось насчитать пятерых солдат. Четверо покинули салон пикапа с двухрядной кабиной на пять мест, и курили возле автомобиля, разглядывая окрестности. Один из них посмотрел в сторону камней, за которыми скрывался беглец.

Александр вовремя заметил движение и быстро спрятался за укрытие. Сердце ускорило ритм и по вискам застучали молоточки. Его колотило от выброса адреналина.

«Их пятеро, — думал он. — У всех по автомату Калашникова, а у парня в кузове ещё и пулемёт. У них есть машина и рация, чтобы вызвать подкрепление, но нет гранатомёта. Следовательно, таких поисковых групп может быть несколько. Это не они сбили самолёт. Скорее всего, это сделал кто-то из их товарищей».

Он не знал, что предпринять в этой ситуации. Атаковать неприятеля, пока у него есть хотя бы преимущество в неожиданности? Так у него всего одна винтовка, но самое худшее — к ней всего один магазин с патронами. И хотя он довольно неплохой стрелок, по крайней мере, в тире всегда выбивал много очков, но у него не хватало уверенности в победе. К тому же, это была бы его первая настоящая схватка. Он попросту боялся стрелять в людей, ведь никогда до этого этим не занимался.

Его страх перед убийством не был всеобъемлющим. Он был готов в этой ситуации убивать, вот только опасался того, что ему попросту не хватит ни навыков, ни патронов, чтобы сделать это чисто. Преимущество, как в численности, так и в вооружении, было на стороне противников.

Перед ним маячили два варианта. Первый — сдаться в плен. В таком случае высоки шансы на то, что его не убьют. Конечно, вряд ли с ним будут хорошо обращаться, особенно если он нарвался на солдат Эритреи. С эфиопами другой вопрос — те наверняка его быстро обменяли бы на какие-нибудь ништяки у немецких властей. А вот отношение эритрейцев к пленным известно своей жестокостью. Впрочем, даже так он останется жив и с высокими шансами на то, что его рано или поздно отдадут своим.

Второй же вариант ему не нравился. По нему он атакует этих солдат. Когда у него кончатся патроны, то его либо прикончат озлобленные враги, либо возьмут в плен. И тогда отношение к нему будет намного хуже, чем в первом варианте.

«Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!!! — мысленно ругался он. — Что выбрать? Что, мать его, мне выбрать⁈»