Самолёт снова терял высоту, как это было во «сне». Солдаты громко матерились. Спящие пробудились, болтуны замолкли и все находились в недоумении. В общем, всё то же самое. Александру казалось, что он словил чувство дежавю, переживая одно и то же событие во второй раз.

— Твою мать, братан, — начал Давид, скрывая под иронией свой страх, — ты проклял наш транспорт! Не нужно было вслух говорить об аварии. Самолёт на тебя обиделся и отключил своё волшебство.

— Не время для шуток, Давид, — сильно хмурился Александр в попытках найти выход к спасению. Вот только он никак не мог придумать ничего дельного. — Это корыто действительно подбили и мы падаем. Скоро мы разобьёмся, прямо как в моём сне.

— Йоу, не паникуй! — похлопал его по плечу Давид.

Как и в прошлый раз, для поддержки друга парню пришлось отложить плеер в сторону, отчего тот снова начал падать, как и во «сне». Александр этого ожидал, поэтому подхватил плеер в падении и протянул его другу.

— Хотя бы на этот раз нас не будет мотылять по салону, словно фарш в кухонном комбайне, — прокомментировал он.

— В твоём сне мы точно сдохли? — нервно усмехнулся Давид. — Или же у нас есть хоть какой-то шанс выжить?

— Сдохли, дружище. Сдохли! — мрачно прокомментировал Александр.

Словно его слова были пророческими, самолёт ответил на них резким уходом в штопор. Всё, что не было закреплено, начало летать по салону и врезаться в людей. Давид отбился от пустой бутылки из-под Колы, больно ушибив руку.

— Из тебя хреновый Нострадамус, бро, — одарил он Александра укоризненным взглядом. — Больше ничего не предсказывай, хорошо? Хотя… Можешь предсказать мне выживание в этом дурдоме и выигрыш миллиона дойчмарок. Я не обижусь.

— Хотелось бы мне самому знать, как выжить, — тихо пробормотал Александр.

Самолёт падал не так долго, как хотелось бы его пассажирам. Вернее, им бы хотелось, чтобы тот совсем не падал, а нормально летел. Но их желания ничего не могли изменить. В итоге самолёт разбился, и его корпус вместе с содержимым разметало взрывом на сотни метров. Александр в последний момент ощутил, будто кто-то замедлил время. Он полными ужаса глазами наблюдал за тем, как мощный удар и последующий за ним взрыв уничтожают их всех…

* * *

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — подскочил на месте Александр, резко распахнув глаза. От резкого подъёма на ноги его остановили страховочные ремни, которыми он был пристёгнут к сиденью. В его глазах плескался ужас.

Он ожидал увидеть чистилище или что-то подобное, в лучшем случае больничный потолок. Но вместо этого его глазам предстал салон всё того же военно-транспортного самолёта. Всё ещё целого самолёта, который летел в штатном режиме. Рядом сидели знакомые военнослужащие бундесфера. Давид до этого слушал музыку. Но, заметив резкое пробуждение друга, он снял наушники и остановил воспроизведение кассеты.

— Йоу, братан, что случилось? Плохой сон?

— Сон? — мутный взгляд Александры будто смотрел в иные миры, а не на товарища. — Нет, вряд ли это был сон. Эта херня повторилась дважды. Оба раза несколько иначе, но каждый раз, мать его, было кое-что одинаковое. Наш ебучий самолёт сбивали к чёртовой матери! И оба раза мы насмерть шлёпались на землю, мать его! Оба, мать его, раза!!! Я должен отсюда выбраться… Должен выбраться.

Он принялся лихорадочно расстёгивать ремни под недоумённым взглядом Давида.

— Йоу, братан, ты чего-то употребил перед вылетом? Поделился бы что ли. Я думал, мы друзья, — он пытался перевести всё в шутку, но вместе с этим видел, как друг отстегнулся и встал. — Эй, Алекс, ты куда? Тут нет сортира — это военный транспортник. Придётся потерпеть до посадки.

— Она наступит раньше, чем ты думаешь, — мрачно заявил Александр, решительно направляясь к кабине пилота. — На этот раз я должен выжить. Тут есть парашюты? Тут ведь должны быть парашюты. Я уверен, что они тут есть. Только где?

Некоторые сослуживцы смотрели на него с насмешкой. Как и Давид, они думали, что он что-то употребил. Но пока его поведение не выходило за рамки, всем на это было плевать. Вот в бою такое поведение напарника никто бы не потерпел. Но они же не в бою и даже до лагеря базирования не добрались ещё.

Александр добрался до двери в кабину экипажа и подёргал за ручку. Дверь была заперта. Он тут же начал в неё настойчиво колотить. В ответ на стук дверь вскоре распахнулась. На солдата раздражённо уставился второй пилот — молодой мужчина лет тридцати с усталым взглядом и короткими каштановыми волосами. На нём была военная униформа немецкого лётчика — практичный сине-серый комбинезон.

— Чего барабанишь, боец? Сортира тут нет — это военный транспорт. Тут удобства не предусмотрены.

— Нас сейчас собьют базукой или ракетой, — тут же начал громко говорить Александр. — Понимаешь? Нас собьют! Правые движки уничтожат напрочь. Сделайте что-нибудь!

— Ты что-то употребил, боец? — презрительно посмотрел на него второй пилот.

В следующее мгновение ему стало не до выражения своих эмоций, поскольку случилось то, что Александр уже переживал дважды «не во сне», как он решил. Это было в самой настоящей реальности, ведь боль и прочие ощущения, которые он испытывал, были настоящими. Самолёт словно подбросили на катапульте, и раздался хлопот со скрежетом. В иллюминатор можно было разглядеть дым, который шёл к хвосту от правого крыла.

— Поздно… — подобно приговору к смертной казни тяжело констатировал Александр. — Уже сбили.

Ему с трудом удалось устоять на ногах, поскольку он чего-то подобного ожидал и был настороже. А вот второму пилоту повезло меньше — он начал падать и ударился о боковую стенку.

— Тут есть парашюты⁈ — схватил его за грудки Александр и сильно встряхнул, чем не дал ему упасть. В глазах пилота поселился шок. Не получив ответа, парень продолжил суровым тоном: — ПАРАШЮТЫ, МАТЬ ТВОЮ! ОНИ ЕСТЬ НА ЭТОМ КОРЫТЕ?!!

— А-а-а? — сконцентрировал на нём мутный взгляд второй пилот. — Есть пять парашютов. По правилам положено их иметь по количеству членов экипажа.

— Где они? — снова встряхнул его Александр.

В этот момент самолёт затрясся, словно припадочный во время приступа эпилепсии. Он сильно накренился, отчего Александр не устоял на ногах и упал на второго пилота, который покатился к рулевой рубке. Несмотря на жуткое падение, молодой солдат не терял надежды на выживание в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. У него в голове промелькнула мысль о том, что если всё повториться. Если вдруг у него получится снова ожить после этого ада, то стоит хотя бы знать, где находятся парашюты. Вдруг в следующий раз ему получиться спастись?

— Парашюты! — он настолько приблизил своё лицо к физиономии второго пилота, что на мгновение последний испугался солдата больше, чем аварии. — Где, мать твою, лежат эти чёртовы парашюты?!! ОТВЕЧАЙ!!!

— Да не помогут они уже, — обречённо выдохнул второй пилот. — Бесполезно это.

— Плевать! Говори, где они⁈ Быстро говори, иначе сдохнешь раньше, чем рухнет эта лоханка!

— Псих, — выдохнул второй пилот. — Видел при входе снаружи два ящика по бокам от двери? Там лежат твои парашюты.

— Кончайте трепаться! — раздался панический вопль спереди из кабины пилота. — Сукин сын, ползи сюда и помоги мне удержать эту консервную банку…

Стоит отдать должное командиру экипажа — первому пилоту. Он до последнего пытался удержать в воздухе обречённый самолёт. Лишь благодаря его титаническим усилиям пассажирам удалось выиграть дополнительные десятки секунд жизни. Но все его старания в итоге оказались бесполезными — самолёт всё равно рухнул и взорвался, оборвав более восьмидесяти жизней.

* * *

Он снова проснулся в тот же самый миг, когда все ещё были живы, а самолёт цел. В его глазах поселилась паника. Он посмотрел на безмятежное лицо Давида, который слушал свою любимую Нирвану.

Сосед заметил его интерес. Также от него не укрылся страх на лице друга.

— Йоу, Алекс, что случилось? — снял он наушники. — Плохой сон?

— Давид, нет времени объяснять, — постарался подавить панику Александр. Ведь паника — плохой советчик. — Отстёгивайся и следуй за мной.

Если он хотел выжить, ему следовало действовать с холодной головой. Только как тут выбросить из башки лишние мысли, если за последние десять минут он трижды умирал? И это явно не было сном. Больше всего это напоминало петлю времени из научной фантастики. И хотя литературой парень не увлекался, но кое-что ему довелось почитать, и о путешествиях во времени он что-то знал. Но совсем немного на уровне самых популярных романов.

Александр подал пример другу — начал отстёгивать страховочные ремни. Давид с удивлением посмотрел на него, но всё же поставил плеер на паузу и с неохотой начал освобождаться от хватки ремней.

— Бро, что происходит? — спросил он. — Ты сегодня сам не свой.

Александр хоть и хотел всё объяснить, вот только он понимал, что любые его слова бесполезны. Он уже пытался рассказать о крушении самолёта, причём несколько раз. И к чему это привело? Результат всегда был одинаковым — они разбивались насмерть, после чего он переживал эти жуткие мгновения повторно. Так стоит ли снова вдаваться в неправдоподобные объяснения, если они снова окажутся бесполезными, даже вредными? Времени у них осталось совсем немного — нужно скорее добраться до парашютов и свалить с борта обречённого самолёта.

— Если ты мне доверяешь, следуй за мной и делай всё, что я прикажу, — безапелляционно заявил Александр, направляясь к сундукам цвета хаки, в которых со слов второго пилота должны были храниться парашюты.

Он спешил, чтобы успеть до попадания по крылу. После этого разгуливать по салону самолёта станет сложно, а после и вовсе невозможно.

Давид, хмурясь от сложных дум насчёт странного поведения друга, всё же пошёл за Александром. Они остановились у ящика, который тут же без малейших сомнений распахнул его товарищ.

— Держи, — протянул ему Александр один из рюкзаков. — Надень, живо!

— Это что? — с недоумением разглядывал рюкзак Давид. Он был ему до боли знаком. Ведь их группа готовилась как воздушные десантники. Но у них из-за экономии военного бюджета был всего один ознакомительный прыжок с парашютом. — Ты зачем дал мне парашют? Придурок, положи на место! Хочешь попасть под военный трибунал?

Александр тем временем нацепил на спину второй рюкзак и застёгивал лямки.

— Надел живо! — крикнул он на друга под недоумёнными взглядами сослуживцев.

Другие солдаты не спешили вмешиваться. Разговоры среди них стихли. Они с живым интересом наблюдали за разворачивающимся шоу. По их мнению, молодой солдатик от страха перед полётами решил надеть парашют. Это выглядело забавно. То, что его за подобную выходку накажут, их не особо волновало. Да и вряд ли он совершит что-то совсем уж отбитое. По крайней мере, так считало большинство. Командир же, который должен был предотвращать такие выходки, в это время спал крепким сном. И чтобы его точно ничто не беспокоило, у него на глазах была маска для сна, а на ушах наушники с шумоподавлением.

Давид закатил глаза на выкрик друга. Он не стал надевать парашют. Вместо этого он закинул его обратно в ящик.

— Алекс, кончай дурить, — схватил он товарища за руку, который опешил от его действий.

— Придурок! — вырвал он руку из хватки Давида. — Я тебе жизнь хочу спасти, а ты бросаешь парашют! Единственное, что тебя может спасти.

— От чего спасти? — иронично начал Давид.

В следующий миг ему стало не до смеха, поскольку раздался хлопок, за которым последовал скрежет. Самолёт сильно тряхнуло, отчего Давид упал на пол и покатился по салону.

Александр на пару секунд завис. Он встал перед сложным выбором: пытаться и дальше спасти друга, который спасаться не хотел, либо же постараться самому выжить любой ценой. Всех сослуживцем он не в силах был вытащить. Парашютов имелось всего пять. Но как заставить хоть кого-то ими воспользоваться, если даже его друг отказался следовать его приказам? Уговорить? А когда, если с момента пробуждения до взрыва имелось совсем немного времени? Никто же не поверит в скорое крушение, что бы он ни говорил. Но ещё хуже, если все в это поверят. Парашютов больше не станет — их всего пять. А солдат в салоне летит восемьдесят человек. Они могут начать сражаться за право выжить. В таком случае шансы на спасение катастрофически уменьшатся, особенно если учесть, что у них всех есть оружие, которое ни разу не бутафорское. Всё-таки они летели не на туристическую поездку, а на миротворческую миссию в горячую точку, в которой плохие парни стреляют в хороших парней. Себя Александр, понятное дело, причислял к числу хороших парней.

Мысли у него в голове пролетели в одно мгновение. Он сделал свой выбор, и тот был не в сторону бессмысленного риска ради сомнительной попытки спасения друга. Сложно спасти того, кто этому яростно сопротивляется. Как говорят плакаты на пляжах: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».

Мысленно махнув рукой на Давида и пообещав себе выпить за его упокой и поставить свечку в храме, Александр решительно направился к аварийной двери, через которую в обычном режиме заходили и выходили пассажиры.

В следующее мгновение Давид поднялся на ноги. И первое, что он увидел, как Александр дёргает вверх рычаг аварийной двери.

Он никогда до этого не открывал двери в самолёте. Но на ней имелась инструкция крупными красными буквами, которая была краткой и лаконичной: поверните рычаг вверх, после выдавите дверь наружу и отведите в сторону.

Проблемы начались после поворота рычага. Александр попытался выдавить дверь, но у него ничего не вышло. Он от страха широко распахнул глаза и в панике со всей силы навалился на дверь.

— Александр, стой! — с отчаянным криком бросился к нему Давид.

Несколько солдат поняли, что шутки кончились, и кинулись на помощь Давиду, чтобы остановить Александра от открытия двери. Последняя совершенно не поддавалась на его попытки её выдавить. Он заподозрил, что механизм не открылся, поэтому повернул рычаг вниз и снова надавил на дверь. Та не поддалась. Он вновь повернул рычаг вверх и со всей силы плечом врезался в люк, словно пытался его выбить. Но тот стоял на месте.

Несколько человек вместо того, чтобы останавливать Алекса, бросились к ящику с парашютами.

Первым до своей цели добрался Давид. Он обеими руками обхватил Александра, сковав ему руки крепкими объятиями, которые были отнюдь не братскими.

— СТОЙ! — закричал он ему на ухо, оглушая своим громким воплем. — НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, ИНАЧЕ…

Что будет иначе, он не успел договорить, поскольку в этот миг самолёт ушёл в крутое пике. Александр в объятьях друга вместе с ним полетели к переборке в капитанскую рубку. Остальные парни, которые стояли на ногах, тоже начали падать в ту же сторону.

— Да ну нафиг! — прокричал Александр перед тем, как его голова повстречалась со стенкой.

У него в глазах будто отключили свет и включили подсветку в виде сияющих искр. Его тело начало бросать из стороны в сторону, словно в миксере.

В этой темноте и болтанке Александр отстранённо размышлял над тем, почему всё так случилось? Главное, что его беспокоило — почему дверь не открылась? Ведь в инструкции чётко было написано повернуть ручку вверх и надавить на дверь. Он сделал всё чётко по инструкции. Или же дело в том, что они находятся в полёте?

Тут он резко вспомнил уроки физики, в частности о давлении. За бортом самолёта иное давление, чем в салоне. Скорее всего, дверь из-за этого присосалась, словно лечебная банка к коже на спине, из которой выжгли весь воздух. И пока давление не выровняется, открыть люк будет невозможно. А выровняется оно лишь в тот момент, когда самолёт окажется на земле. Вот только в таком случае спасаться будет уже поздно.

А потом произошло то, чего он на этот раз всеми силами пытался избежать — падение, взрыв и гибель всех, кто был на борту самолёта.

Последней мыслей умирающего мозга Александра было отчаяние, которое захлестнуло парня с головой. Он так старался, даже добрался до парашюта. Но в последний момент его врагом оказалась безжалостная и беспощадная физика, которой он ничего не сумел противопоставить.