Ожидаемо, пробуждение Александра произошло на борту военно-транспортного самолёта. Он обернулся и очень недовольным взглядом посмотрел на Давида.

— Йоу! — снял тот наушники и остановил воспроизведение кассеты. — Алекс, ты чего на меня так смотришь, словно я украл твои сбережения?

— Лучше бы сбережения украл, — Шульц хоть и решил для себя, что Давид ему больше не друг и помогать он ему больше не будет, но ему было больно думать о том, что этот человек, которого он считал близким, так серьёзно предал его. Вырубил втихаря, чтобы сдать в лапы жестоким маньякам. О каком доверии тут могла идти речь? Он больше никогда после этого не смог бы доверять ему.

— Алекс, ты чего-то не в настроении, — нахмурился Давид, наблюдая за тем, как приятель отстёгивает ремни безопасности.

Плеер выпал из рук владельца, и тут же был подхвачен Шульцем. Тот засунул его в карман и нацепил на шею наушники.

— Я одолжу это, — сказал он. — Тебе он всё равно больше не понадобится.

— Ай, слушай на здоровье, — махнул рукой Давид. — И всё же, что слу… — он округлил глаза, когда увидел, как друг натягивает на себя разгрузочный жилет и берёт в руки винтовку. — Ты что делаешь? Нахрена тебе пушка⁈

— У меня секретная миссия от командования, — Шульц использовал ту же уловку, которая уже дважды сработала. — Тайная разведка, — потянулся он к разгрузке Давида и принялся тырить оттуда гранаты и магазины с патронами. — Я это возьму. Там, — указал он вверх, — скажешь, что это я взял ради задания.

— А-а-а? — взгляд Давида был полон недоумения.

Все те, кто в этот момент не спал, обратили внимание на странное поведение боевого товарища. Но, как и в прошлые разы, никто не спешил его останавливать после его заявления о секретной миссии. В следующее мгновение им стало не до него. Самолёт тряхнуло, раздался взрыв и крыло задымилось.

Александр поспешил к рундуку, из которого шустро изъял парашют. Он надел его и только собирался рвануть к десантному люку, как замер на мгновение, словно что-то вспомнил.

— Лопата! — хлопнул он ладонью себя по лбу. — И бинокль!

Он нашарил взглядом ближайшего сержанта и подскочил к нему. Тот замер в изумлении и боялся пошевелиться, пока парень потянулся ему за спину. Когда тот достал оттуда сапёрную лопату и бинокль в твёрдом футляре, сержант хотел возмутиться, мол, это его вещи. Но стоило ему приоткрыть рот, как он был прерван Шульцем:

— Это для секретной миссии. Прощайте, парни…

Нацепив бинокль на шею, он поспешил к люку. В тот момент, когда он открыл люк, самолёт уже вовсю падал. Но это не помешало парню выпрыгнуть в распахнутый зёв.

Несколько секунд для стабилизации и попытки удержать наушники с биноклем от того, чтобы улететь от него прочь, рывок за кольцо, и вот он снова парит на белоснежном куполе в небесах. Поймав взглядом нужный холм, он направил парение в его сторону. При этом он поправил автомат, бинокль и лопату, которые норовили выпасть. Затем натянул наушники на уши и нащупал в кармане кнопку воспроизведения. После нажатия по ней в его ушах раздались задорные ритмы рок-музыки.

— Рейп ми! — стал подпевать он. — Рейп ми эгейн! Ай на-на-на на-на! А-а-а-а-а! Ай-на-на-на-на! А-а-а-а-а!

После приземления и традиционного прятанья парашюта, он добрался до удобного для боя холма. Под громкую музыку в ушах он начал копать с помощью сапёрной лопатки. На этот раз процесс шёл намного быстрее, чем при копании руками и веткой.

«Интересно, — задумался парень, — а откуда тут вообще взялись ветки? Ведь поблизости ни одного дерева. Их либо притащило паводком, либо их принесли с собой люди. Могли ли это сделать те солдаты, которые за мной гонятся? Если это так, то им должно быть известно об этом природном окопе. Или же я занимаюсь глупостью и строю конспирологические теории там, где им не место?»

Он продолжил копать, добравшись до третьей позиции. Внезапно музыка закончилась. Алекс застыл с занесённой для удара по грунту лопатой, после чего опустил своё орудие труда и достал из кармана плеер.

Первой его мыслью было то, что сели батарейки. Это тут же сделало его немного несчастней, поскольку батареек достать было негде. Но, осмотрев плеер, он понял, что кнопка воспроизведения поднята вверх, а одна из бабин кассеты пустая.

— Фух! — смахнул он пот со лба. — Всего лишь плёнка кончилась.

Он перевернул кассету и нажал на воспроизведение.

— Ай москито… Ла-ла-ла-ла… — подпевая, вонзал он лопату в землю. — Я хуже в том, что я делаю лучше…

Последняя позиция была подготовлена. Александр вонзил лопату в землю и нахмурился, после чего рублено произнёс:

— Вода! — он замолчал, вглядываясь вдаль, затем добавил. — В следующий раз нужно взять воду… И пожрать… И аптечку… — затем у него вырвался протяжный выдох. — Чёрт! Если так пойдёт дальше, я реально захочу прихватить всё содержимое самолёта. Мне бы ещё не помешали деньги…

Насчёт добычи последних он сомневался, стоит ли этим вообще заниматься? Во-первых, деньги ему просто так и быстро не дадут. Во-вторых, годятся ли немецкие марки из его мира в этом мире? Тут же параллельная вселенная. Он опасался, что использование марок из его родного мира может создать ему дополнительные проблемы. Поэтому от их использования лучше воздержаться.

На этот раз он окопался намного быстрее. До прибытия внедорожника оставалось ещё много времени. Парень прикинул место, по которому должен был проехать пикап. Он помнил его лишь очень примерно. Пришлось некоторое время оглядываться, спускаться и подниматься с холма, чтобы понять, как бы поднимался он, сидя за рулём. Таким образом, он нашёл примерное место, и снова начал копать.

С помощью проволоки и гранат он соорудил и замаскировал растяжку, которая должна сработать в тот момент, когда её переедет автомобиль. На этот раз он использовал в ловушке всего три гранаты, которые разнёс довольно далеко друг от друга. На этот раз при взрыве они не должны слишком сильно повредить автомобиль, по крайней мере, он на это рассчитывал. А вот живой силе должны причинить ущерб.

Этого ему показалось мало, а времени всё ещё оставалось с запасом. Поэтому он поставил ещё пару растяжек на подходе к окопу.

Лишь после этого он остался немного удовлетворён, но лишь самую малость. Если бы позволяли ресурсы, он бы заминировал тут всё к чёртовой матери.

Вооружившись биноклем, под звуки Нирваны он всматривался вдаль в ожидании прибытия врагов. И вот через некоторое время вдали появилось облачко пыли, возвещающее об их появлении. С биноклем он мог их разглядеть даже из положения лёжа.

Сердце бешено колотилось в груди немца. Несмотря на то, что это была не первая его схватка, он сильно переживал. Это жизнь, в которой всё может пойти не так в любой момент. Об этом ему недавно очень показательно напомнил тот, кого он считал лучшим другом. Он думал, что вдвоём им будет проще воевать против аборигенов. А на деле оказалось, что и врагов больше, и друг вовсе не друг, а Иуда из племени иудеев.

Когда пикап подъехал на расстояние около трёхсот метров, он отключил плеер, снял наушники и отложил проигрыватель в сторону. Затем вытащил из разгрузки пару гранат и положил рядом с собой.

Он с нетерпением ожидал, когда враги попадут в его первую ловушку. Автомобиль медленно полз на холм, и… Вместо того, чтобы поехать по самому удобному маршруту, он отклонился в сторону.

«Куда⁈ — мысленно завопил Шульц. — Ну, куда ты едешь, придурок?!! Зачем ты выбрал этот паршивый маршрут? У тебя что, жопочуйка сработала?»

Он действительно не мог понять, что пошло не так. По его воспоминаниям, в первую свою схватку на этом месте, автомобиль проехал примерно там, где он для него подготовил ловушку. Теперь же он объехал это место метрах в ста и пополз дальше мимо его убежища.

«Э-э-э-э-э!!! — так же мысленно издал он возмущённый вопль. — Куда поехали, уроды⁈ Вы что, решили уехать отсюда?»

Пикап прополз в стороне от его укрытия и поехал дальше. Он удалялся, а Александр с недоумением провожал его взглядом. Он был достаточно далеко для точной стрельбы. Возможно, будь он профессиональным снайпером со снайперской винтовкой, он бы попытался подстрелить врагов. Но в этом положении он не мог ничего поделать. Стрельба с высокой вероятностью лишь привлекла бы к нему внимание и лишила фактора неожиданности.

«Вы что, прикалываетесь? — продолжал мысленно возмущаться он. — Зачем вы туда поехали? Даже не станете проверять это место? Или…»

Его охватил панический ступор. Даже мысли боялись пошевелиться, чтобы не на каркать. И всё же они медленно родились:

«Вы всё же были тут! — сглотнул он вязкую слюну. — Те ветки вы оставили тут. А значит, вы знаете, с какой стороны лучше атаковать моё укрытие. Явно не с той, с которой я подготовил ловушку. Но как вы поняли, что я тут? Где я прокололся? Чем этот раз отличается от первого боя? Хм… Тогда я не делал ловушек. Видимо, я где-то там наследил».

Он с ужасом осознал, что на него могут напасть сзади. Пикап далеко уехал. Настолько далеко, что перевалил через вершину холма и скрылся за ней. Его двигателя не было слышно, отчего становилось непонятно, остановился он там или поехал дальше. Но Александр отчего-то был уверен, что тот остановился и его пассажиры уже либо незаметно приближаются к нему, либо вызывают подмогу.

Чтобы незаметно подобраться к нему, им понадобится минут двадцать-тридцать. Сколько будет добираться подмога — неизвестно. Да и вызвали ли подмогу — тоже под вопросом. Могли и не вызвать.

Он схватил лопату, вернул в разгрузку гранаты и соскользнул на дно окопа. Затем поспешил на другую сторону и принялся там копать боевую позицию. Он кидал землю быстро, но опасался всё равно не успеть. Когда позиция была готова, он залёг в неё с биноклем. Вставать во весь рост он опасался. Враги пока могут лишь подозревать о том, что он тут. Стоит показаться им на глаза, и тогда ему точно крышка. А так у него ещё есть хоть какие-то шансы на успех.

«А ведь им необязательно идти сзади, — покосился он в стороны. — Эта промоина, созданная самой природой, уходит наверх. Так что они могут продвигаться прямо по ней. Где-то она глубже, как тут, где-то менее глубокая, но по ней незаметно ко мне подобраться легче».

Панические мысли метались у него в голове. Он не знал, как поступать. Направить автомат в сторону или назад? Оружие у него всего одно и глаз два, но смотреть ими он может только в одном направлении.

«Нужно было не тут копать, — с досадой подумал он. — Надо было поставить растяжку в самом окопе, пробравшись вперёд метров на пятьдесят».

Промоина петляла подобно пьяной змее. Он уже не надеялся успеть совершить задуманное.

«Рискнуть или нет? Пробраться вперёд или остаться тут? Но если я останусь, и они придут по промоине, то мне кирдык. Если же я пойду им навстречу, то рискую оказаться в такой же ситуации».

Он всё же решил рискнуть, потому что выжить в нынешнем положении казалось невозможным. Сначала он шёл, слегка пригнувшись, потом полусидя. Затем ему пришлось ползти. Потом он снова мог идти полусидя. Ноги от такого гудели, глаза болели от напряжения. Он ожидал неожиданной встречи с врагами, но она всё не происходила.

Посчитав, что отполз достаточно далеко, он начал устанавливать растяжку.

Затем прополз назад и метров через десять установил последнюю растяжку. Больше проволоки у него не осталось, поэтому сделать ещё ловушек он не мог.

Обливаясь потом, он пополз обратно.

И вот он выбрался в глубокую промоину, в которой мог стоять почти в полный рост. Его позиция скрывалась за поворотом. Он поспешно возвращался к ней. Стоило ему выйти из-за поворота, как он обнаружил в своём укрытии темнокожего врага.

В это мгновение Алекса охватил ужас. Он резко направил дуло винтовки на противника. Но и тот его обнаружил в тот же миг и уже направлял на него свой автомат.

Тра-та-та! — раздалась короткая очередь из дула немецкой винтовки.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! — слилась в одну длинная очередь из Калаша.

Алекса отбросило назад. Он с ужасом наблюдал за тем, как на его груди расплывались несколько алых пятен. И его совершенно не радовал тот факт, что и его противник рухнул на землю с прострелянной головой.

«Как так? — пронеслись мысли в угасающем сознании немца. — Так не должно быть. Так точно не должно быть. Я же должен был победить. Я же уже однажды побеждал их с худшей подготовкой».

* * *

На этот раз, очнувшись в самолёте, он был менее многословным и действовал подобно роботу. У Давида он забрал плеер, гранаты, патроны и дополнительную проволоку. Из своих вещей прихватил вещь-мешок, в который запихал аптечку, сапёрную лопату, фляжку с водой и суточный сухой паёк. У сержанта позаимствовал бинокль. После этого прыгнул с парашютом, что далось ему с огромным трудом, поскольку самолёт к этому моменту ушёл в крутое пике.

«Чем больше я беру вещей, тем дольше происходит подготовка, — подумал он, паря на куполе парашюта. — Ещё немного, и было бы поздно прыгать. Нужно поумерить пыл. Это максимум, который я успеваю взять с собой. Пожалуй, на этом стоит остановиться, иначе я рискую попросту не успеть выпрыгнуть с самолёта».

После приземления он повторил всё в точности, как и в прошлый раз. Только вдобавок к этому заминировал то место, по которому пикап должен был его объехать. А также установил растяжки в тех местах, в которых могли пройти враги сзади и по промоине. Ещё успел выкопать пару позиций для стрельбы с обратной стороны окопа и в том месте, откуда будет удобно стрелять в случае попадания тачки во вторую ловушку.

На этот раз автомобиль снова поехал в объезд. Александр переместился на запасную позицию и прицелился.

В следующее мгновение пикап чётко наехал на вторую растяжку, установленную на объездном пути. Тут же раздался слитный взрыв трёх гранат.

Пулемётчик вывалился из кузова с окрашенной алым головой. Он раскинулся на траве безжизненной фигурой.

Машина резко прибавила газу, вместо того, чтобы остановиться. Она пыталась уехать из опасного места. У неё были выбиты несколько окон, а один задний пассажир, тот что справа, держался за окровавленное правое плечо и дико голосил от боли.

Александр тут же открыл огонь одиночными. И пусть до врагов было далеко, но он старался целиться максимально хорошо, ведь от этой стрельбы зависела его жизнь. Первый выстрел ушёл в молоко, как и второй. Зато третий попал в цель. Заднее стекло обзавелось круглым отверстием и пошло паутиной трещин. А левый задний пассажир клюнул головой вперёд и обмяк без движений — его лишь сильно болтало из стороны в сторону, словно мешок с картошкой.

Дальше стрелять было бессмысленно — автомобиль шустро уехал настолько далеко, что на него пришлось бы только переводить патроны.

— Это плохо, — хмурился Александр. — Если они не позовут подмогу, то я буду сильно удивлён…

Ему оставалось лишь ждать. Минут через двадцать вверх по промоине прозвучал взрыв гранаты, который порадовал Шульца. Значит, кто-то из врагов нарвался на растяжку.

В следующее мгновение слева в окопе из-за угла показался враг. Но Алекс чего-то подобного ожидал. Он уже держал это место на прицеле и тут же нажал на спусковой крючок.

Тра-та-та! — короткая очередь из винтовки пронзила тишину.

К счастью, автомат Калашникова на это раз не ответил, и Александр не пострадал. Чего нельзя сказать о его противнике. Тот откинулся назад и упал на землю мешком с песком. На его груди в районе сердца появилось бурое пятно.

«Где ещё один? — в напряжении водил стволом из стороны в сторону Шульц. — Их же было трое. Или на растяжке подорвались двое?»

Не став ждать, он поспешил в сторону, в которой взорвалась граната. А там никого не было, лишь на земле обнаружилось несколько капель крови и следы от берцев двух человек.

Алекс пошёл следом по промоине. Где нужно, он переходил на полуприсяд или полз. Где мог — бежал, пригнувшись. И вот впереди показались двое. Один из них на спине нёс раненого товарища и поспешно удалялся прочь. Он делал это без уловок Шульца, но из-за тяжелого груза не успел сильно разорвать дистанцию. В таком виде эти двое были отличной мишенью.

Шульц не стал миндальничать и выдавать себя. Он хорошенько прицелился и открыл огонь на поражение. Оба противника рухнули на землю как подкошенные.