Парни добрались до природного окопа. Во время передвижения они молчали, сохраняя дыхание.

— Копай лежачие позиции для стрельбы тут, там и там, — указал Шульц другу. — А я пока установлю растяжки.

— Эй, чувак! — воскликнул Давид. Он немного отошёл после шока от прыжка с парашютом из терпящего крушения самолёта, отчего начал проявлять своё мнение. — Ты что, серьёзно собрался воевать с местными?

— Естественно, — сухо кивнул Александр, нашаривая в кармане разгрузки проволоку.

— Бро, так нельзя, — продолжил товарищ. — Мы же военные НАТО. Мы прилетели сюда с миротворческой миссией. Если мы начнём палить по местным воякам — это приведёт к крупным проблемам.

— Они первыми начали, — спокойно парировал Шульц. — Эти уроды сбили наш самолёт! Думаешь, они с нами в поддавки будут играть или бренди угостят? Они придут нас убивать! Добить выживших. Понимаешь?

— Эм… — протянул Давид с задумчивым видом. — Может, это вовсе не они нас сбили?

— Давид, ты же не идиот, — Шульцу хотелось прикрикнуть на товарища и заставить его заниматься делом без лишних вопросов. В этот момент он начал отчётливо понимать их злого сержанта из учебки. Когда военные вместо исполнения приказов начинают препираться и предлагать своё видение событий, это дико бесит и мешает выполнению задач, более того, способно привести к проигрышу, который равен гибели. — Включи башку и используй её не только для того, чтобы в неё есть! Эти парни уже убили восемьдесят три человека. Думаешь, они с нами будут церемониться? Нет! Ни разу. Эти эритрейские ублюдки — конченые маньяки. Не дай бог нам попасть к ним в руки живыми. Тогда они будут нас жестоко пытать, и не ради получения от нас каких-либо сведений, а просто ради развлечения! Так что если не хочешь подохнуть от жутких пыток, завали орало и копай! Копай так быстро и хорошо, как никогда до этого.

— Эм… — Давид смотрел на товарища так, словно на умалишённого. Он будто хотел продолжить спор, но в итоге тяжело вздохнул, вооружился палкой и начал выскребать ею землю для создания позиции для стрельбы. — Ты свихнулся, бро… Мне это не нравится.

— Кто так обзывается, тот сам так называется, — с улыбкой маньяка Александр направился прочь от окопа.

Вскоре метрах в пятидесяти-шестидесяти он склонился к земле, встал на четвереньки и принялся за установку растяжки. Потом установил ещё одну, и ещё, и ещё, пока у него не кончилась проволока.

— Так тачку вроде не должно сильно повредить, а живой силе достанется сполна, — с удовлетворением оценил он результат своей деятельности.

Вернувшись к другу, он обнаружил, что тот не закончил с первой позицией.

— Да уж, в следующий раз точно не стоит забывать лопату, — высказался Александр.

В ответ на это он словил многозначительный взор от товарища, в котором читалось, будто тот ещё больше убедился в ненормальности своего друга.

— Алекс, мне кажется, мы занимаемся хернёй. Надо добраться до цивилизации и доложить командованию о нашей ситуации.

— До цивилизации добраться надо, — спокойно согласился с ним Шульц. — Командованию ничего докладывать не надо. Я же говорю — это параллельный мир. Нас тут даже не существует. Тут в лучшем случае есть наши двойники. Никаких солдат НАТО в этом регионе быть не должно. Стоит нам рассказать правду, как нас обнулят.

— Бро, я всё понимаю, — одарил его сочувствием в смеси с болью во взгляде Давид, — парни погибли, нам тоже пришлось нелегко. Но давай всё же будем действовать рационально. Хорошо? Обратимся к командованию и всё спокойно порешаем.

— Эх… — Александр устало вздохнул и потёр виски, которые начали покалывать лёгкой мигренью.

Он сам прошёл через эти же мысли и действия, вот только привели они его в Ад. Он понимал, что друг ему не верит. Все его слова, вся сказанная им правда, звучали как бред сумасшедшего. На месте Давида, не зная всего того, что узнал он, и, не пройдя через огонь и медные трубы, он бы тоже подумал, что это бред воспалённого мозга.

— Бро, я не знаю, как тебя убедить, — устало опустил он плечи. — Если ты всё ещё мой друг, просто поверь мне. Можешь не верить в то, что это другой мир. Можешь не верить в то, что я проживаю эти события уже не первый раз. Я понимаю, что сто стороны это смотрится как бред из уст психа. Но ты должен поверить в то, что если не будешь слушать меня — мы оба сдохнем. Ладно, если бы ты обрекал на смерть только себя… Хотя я и этого не могу принять… Но ты хочешь утащить на тот свет и меня. Давай договоримся так: сначала мы отбиваемся от тех, кто сбил наш самолёт. Потом проводим разведку так, словно мы на вражеской территории. Находим безопасное место, после чего уточняем обстановку. И если мои слова окажутся безумной фантазией, то лишь после этого мы свяжемся с командованием. Договорились?

— Хорошо, — после некоторого размышления кивнул Давид. — Такой вариант меня полностью устраивает. Вернее, не полностью. Я бы предпочёл ни с кем не воевать.

— Не получится. Эти парни видели, как мы спускались по небу на парашютах. Они наверняка отправились на наши поиски. И даже если мы им сдадимся в плен… Нет! Я лучше снова начну этот квест с начала, чем попаду в руки этим эритрейским мясникам! И тебе желаю того же.

Алекс присоединился к созданию позиций. Когда парни заканчивали, вдалеке показались облачка пыли.

Шульц встал во весь рост и прищурился. Ему казалось, что что-то не так.

— Бинокль тоже нужно было взять, — пробормотал он. — Чёрт! Список необходимого разрастается. Что дальше? Я захочу прихватить с самолёта весь груз⁈

— Ты чего там бормочешь, Алекс? — оторвался от обустройства позиции весь потный и испачканный в земле Давид.

— Да вот, — указал Шульц в направлении пыли. — К нам едут «гости». Только я не могу понять, что не так? Хм…

— Они на машинах, да? — приложив ладонь к бровям козырьком, Давид вглядывался вдаль.

— На машинах, да? — переспросил Александр. В следующее мгновение его лицо озарило пониманием, вместе с которым проступил страх. — Я их мать в роли чистильщика бассейнов сношал!

— Что такое? — убрав руку от глаз, Давид посмотрел на приятеля.

— Их несколько! — констатировал Шульц. — Облако пыли больше обычного. Значит, там едет несколько автомобилей. Но так быть не должно, — нахмурился он, пытаясь понять, почему так случилось, ведь в прошлый раз к нему приехал всего лишь один автомобиль, лишь после этого появились ещё два. — Почему? Что такого изменилось?

В следующий миг он замолчал и медленно повернул голову к другу. Он пристально смотрел на него, отчего Давид шагнул назад.

— Друг, ты меня пугаешь, — начал он. — Ты чего на меня так смотришь, словно на привидение?

— Ты и есть привидение. В смысле, должен был им стать, — поправился Александр. — Но ты выжил в крушении… Впервые на моей памяти выжил. Видимо, это и послужило эффектом бабочки. Эти мясники на этот раз послали на поиски не один автомобиль, а несколько. Интересно было бы узнать, сколько именно: два или три? В любом случае, нам придётся нелегко. С пятью врагами мы бы вдвоём справились, а вот с десятью или пятнадцатью… Хм… Не уверен.

— Может, сдадимся? — натянуто улыбнулся Давид.

— Если ты сдашься, я лично тебя пристрелю! — уверенность Александра, с которой он это говорил, заставила его друга ужаснуться и побледнеть. — Ты мой лучший друг, Давид. Я не пожелаю тебе тех мучений, которые способны доставить эти мерзавцы. Так что два патрона я придержу на крайний случай… Один для тебя, второй для меня. И ты сделай так же.

— Ты реально двинулся на всю голову, бро, — с опаской пробормотал товарищ. — Давай ты не будешь меня так пугать. Ну, с чего ты взял, что они будут нас пытать?

Александр больше не использовал слов. Он понял, что говорить что-либо товарищу бессмысленно. Тот настолько упрямый, что пока лично не подвергнется пыткам, не поверит ни единому его слову. Из-за осознания этого факта парню стало муторно на душе. Он впервые за то время, что знаком с Давидом, разочаровался в нём. И это откровенное разочарование было написано у него на лице настолько ярко, что у его друга кольнуло в груди, и на мгновение тот испытал мимолётное чувство вины.

— А друг ли ты мне? — тихо спросил Шульц, смотря на Давида пустым взглядом дохлой рыбы. Казалось, будто у него внутри оборвалось нечто важное, некая ниточка, которая выполняла роль каната, держащего его психику на плаву.

— Эй! Бро! — испугался такого поведения товарища Давид. — Алекс, что с тобой? Ты чего задаёшь такие глупые вопросы? Конечно же, я считаю тебе другом! Откуда такие сомнения?

— Оттуда, Давид, — сухо и безжизненно ответил Шульц. — Оттуда… В одном перерождении ты пытался меня остановить от прыжка с парашютом, когда я пытался уговорить тебя прыгнуть со мной. Из-за этого мы сдохли во время крушения. Я тогда подумал, что ты так поступил из-за дружбы, пытался меня спасти. А теперь думаю, а точно ли поэтому? Может быть, ты просто недостаточно мне доверяешь? Да что там говорить… Я же вижу, что ты мне совсем не веришь. Совершенно ни одному правдивому слову. Даже чтобы спасти тебя на этот раз, мне пришлось тебе соврать насчёт секретной миссии. И когда я говорю, что в плен нельзя попадать, ты мне не веришь. Когда говорю, что нужно сражаться не на жизнь, а насмерть, ты всё ещё не веришь. И вот я подумал: а точно ли мы с тобой друзья? Может быть, мы всего лишь мимолётные приятели? Всего лишь сослуживцы, которым приятно поболтать друг с другом, но у которых друг к другу нет никакого доверия⁈..

Давид сглотнул вязкую слюну. У него глаза забегали из стороны в сторону, будто он избегал смотреть на собеседника.

— Слушай, Алекс, ну чего ты завёл эту бредовую беседу прямо сейчас? Ты бы видел себя со стороны. Несёшь чушь про то, что ты из будущего, что местные вояки станут нас пытать ради развлечения. Это звучит бредово, не находишь?

— Значит, ты мне не друг, — убеждённо кивнул Шульц, что-то решив для себя.

Взгляд у него был всё таким же пустым и безжизненным, словно он убил внутри себя нечто очень важное. Ведь так и было — в этот момент была уничтожена дружба, которую он считал настоящей и нерушимой. А на проверку та оказалась фикцией. Он попросту устал то спасать, то убеждать товарища в чём бы то ни было. Тот не хочет его слушать? Отлично! В таком случае пусть пытается выжить сам. Конечно же, у него это не получится с таким жизненным подходом, но… Алекс решил, что теперь это не его проблема. Он уже переживал о гибели товарищей. Теперь он не будет обращать на это внимания. Они станут для него фоновыми персонажами. Главное теперь — его выживание, остальное несущественная ерунда.

— Видимо, я зря всё это время тратил усилия на твоё спасение и попытки убеждения, — продолжил он. — Что ж, в будущем я учту свои ошибки и в следующий раз спасать тебя не буду. Зачем? Зачем мне в напарниках человек, который мне не верит и не доверяет? Тем более, из-за которого сложность выживания в стычке с эритрейцами повышается в разы. Нет уж! Спасибо, больше мне этих проблем не надо.

— Братан, ты неправильно меня понял, — Давид искренне испугался перемен в своём спутнике. — Я тебе доверяю. Просто сложно поверить в то, что ты говоришь. Давай будем честны, любому было бы в это сложно поверить.

— Плевать, — Александр перевёл взгляд вдаль. Там уже показались три внедорожника в виде маленьких точек. — Их всё же пятнадцать, — тяжело вздохнул он. — Боюсь, что нам с ними на этот раз не справиться. Ну что, Давид, похоже, что это наша последняя совместная вечеринка, — криво ухмыльнулся он. — Покажем этим ублюдкам, на что годится спецназ бундесвера!

— Ты всё же решил с ними воевать? — при виде трёх далёких пикапов, Давид сильно испугался. Кожа на лице у него стала бледнее мела, а кисти мелко задрожали. — Алекс, одумайся! У них три тачки с солдатами, а нас всего двое. Давай просто сдадимся.

— Отсыпь мне гранат, парень, — хлопнул его по плечу Шульц, одарив безумной улыбкой. — А то я почти все пустил на растяжки. Вряд ли у тебя получится кидать гранаты лучше, чем у меня. Я в этом уже профи, — нервно усмехнулся он, вспоминая, что почти каждая его граната прилетала далеко от врагов. Но если бросок оказывался удачным, тот тут же повышал его шансы на победу.

Давид разглядел в глазах приятеля безумный блеск, осознав, что тот не отступит.

— Э-э-э… — начал он шарить рукой по разгрузке. — Гранаты? Да-да, сейчас. Эм… Алекс, а что у них там? — указал он пальцем на слегка увеличившиеся пикапы. — Пулемёты установлены что ли?

Александр обернулся в указанном направлении и поднял ладонь к глазам козырьком, чтобы лучше разглядеть.

— Ну, хотя бы не зенитка, — сказал он. — Как были пулемёты Калашникова, так они и…

В следующий миг он ощутил сильный удар по голове и начал падать вперёд. Сознание пыталось уплыть от него. Он пытался удержаться в сознании. Руки и ноги мгновенно стали ватными, он не мог их поднять, лишь способен был подрыгать ими, будто в приступе эпилепсии.

Над ним с отчаянным видом с налётом вины застыл Давид, который крепко держал свою винтовку прикладом в сторону напарника.

— Прости, Алекс, — виновато произнёс он. — Прости, но так будет лучше. Мы не справимся с такой толпой. Лучше будет сдаться в плен…

— И ты, Давид? — он с трудом прошептал это с таким надрывом, как человек, который только что был предан самым близким существом, которого считал своим лучшим другом.

Это было последнее, что он произнёс перед тем, как отбыть в страну грёз.

* * *

Шульц очнулся от дикого болезненного вопля где-то поблизости. Ему словно кричали над левым ухом.

Тело ощущалось чужим. Голова нещадно болела и кружилась, что выдавало сильное сотрясение мозга. Руки и ноги не шевелились и отдавались острой болью в запястьях и икрах ближе к кистям и стопам.

«С таким друзьями врагов не надо, — подумал он. — Где я? Уже в лагере эритрейских вояк?»

Ему с трудом удалось разлепить глаза. И первое что он увидел — небо, на котором прямо над ним застыло облако в виде черепа.

«Ну, здравствуй, череп, — мысленно усмехнулся он. — Давно не виделись. Сомнительно, что это хороший знак».

Медленно наклонив голову налево, он сначала обнаружил свою руку, которая была вытянута и привязана к вбитому в землю колышку. Затем обнаружил рядом с собой распятого на манер звезды Давида, которого лишили одежды. Его тело было покрыто бурыми ранами и ожогами. Над ним стояли с десяток темнокожих мужиков в камуфляже и с АК-47, которые громко ржали, наблюдая за мучениями пленника.

«Знакомая картина, — подумал Шульц. — Значит, мы уже в лагере этих ублюдков».

— Не трогайте меня! — заскулил Давид охрипшим голосом. — Что я вам сделал? Я же всё вам рассказал. Я военный НАТО. Я из Германии! Вы не имеете права так со мной обращаться.

— Хе-хе! — вырвалось хриплое карканье изо рта Шульца. — Ну что, предатель, как тебе приём местных жителей? Нравится⁈ — в его тихом голосе слышалась неприкрытая саркастичная издёвка.

— Алекс? — повернул к нему залитое алым лицо Давид. — Алекс, ты жив! — с облегчением продолжил он. — Прости… Прости, что я тебе не поверил. Я же не думал, что…

— Да-а-а!.. — издевательским тоном прервал его Шульц. — Ты действительно не думал, а надо было подумать! И какого тебе быть предателем? Вижу, ты уже получил от этих ублюдков свои тридцать серебряников… Ха-ха-ха! Нравится? О, да! Вижу, ты прямо получаешь море удовольствия!

— Алекс, кончай издеваться, — лицо товарища переполняла боль, к которой примешивались злоба с чувством вины. — Я очень жалею о том, что тебя не послушал. Прости.

— Плевать! — растянул губы в ухмылке Алекс.

У него был вид человека, который с презрением смотрел на смерть и пытки. И этот его вид перевёл на него всё внимание живодёров. Они перешли от первого пленника к очнувшемуся второму и начали что-то говорить ему, по тону явно что-то обидное и издевательское. В ответ же они получили лишь тонну презрения.

— И что вы мне сделаете? — усмехнулся им в лицо Александр. — Запытаете до смерти? Ха-ха-ха! Ох, боюсь, боюсь, боюсь… А-ха-ха-ха! Давайте уже поскорее. Жду не дождусь, когда доберусь до ваших глоток, ублюдки! В следующую нашу встречу я вас всех убью! Уничтожу каждого до последнего. Запомните моё обещание. Даже если вы его не запомните, то его всё ещё буду помнить я.

В следующий миг ему в живот ткнули горящей головешкой из костра. Раздалось жуткое шипение обожжённой кожи и вокруг начала распространяться вонь палёной кожи. Палач делал своё дело с издевательской ухмылкой, ожидая услышать болезненный вопль. Но он был ошарашен, как и прочие наблюдатели, ведь пленник не издал ни звука. Вместо болезненной гримасы он лишь хищно оскалился и с издёвкой сказал:

— Это всё? Жалкие любители! Никакой фантазии. Я ваших мамок в постели лучше пытал, когда загонял им свой нефритовый стержень по самые Фаберже!

Давид прикинулся потерявшим сознание. При этом он поглядывал через щёлки век на приятеля и ужасался тому, что с ним творят. Это было в разы хуже того, что делали с ним. Более удивительным казалось запредельное мужество друга, который не издал ни единого стона. Глядя на него, сердце парня обливалось кровью. Он успел тысячу раз пожалеть о своём поступке. Лучше бы он тогда согласился дать бой этим тварям, которые лишь выглядят как люди, но ими на самом деле не являются. Если бы он только поверил другу… Но было уже поздно.

Такое поведение Алекса лишь раззадорило живодёров. Они принялись всей толпой колоть, резать, прижигать и дробить кости пленнику. Но тот на всё отвечал лишь презрительной насмешкой, которая врагов с каждым разом бесила всё сильнее и сильнее. Помимо этого Александр осыпал их всевозможными ругательствами, в том числе отвечал им теми же фразами на фарси, которыми они обращались к нему. Это ещё сильнее их бесило. В итоге один из врагов примерно через час с начала «веселья» не выдержал накала ярости, и вонзил нож прямо в сердце пленнику.

В ответ Алекс лишь шире ухмыльнулся, словно Виктор Фейгин или Чен Бенхуа, которые, как и он, приняли свою смерть от рук врагов с улыбками на губах.

— Спасибо за билет на перезапуск, ублюдок! — облил он его напоследок тонной презрения. — Встретимся снова на моих правилах, — с трудом закончил он, пуская кровавые пузыри и продолжая улыбаться в лицо смерти.