Александр был приятно удивлён тому, что Азиз полностью выполнил условия их сделки. Он действительно довёз его до города, высадил возле видавшей виды гостиницы и уехал обратно.

Приехали они в город уже ночью. Двери гостиницы были заперты. Немцу пришлось колотить по ней до тех пор, пока её не открыл заспанный и злой пожилой африканец. Но его злость тут же смыло из-за вида стодолларовой банкноты в руке Шульца.

— Надо переночевать, — единственной фразы европейца оказалось достаточно, чтобы его впустили внутрь.

Номер ему предоставили. И он даже был комфортней той хижины, в которой его держали в качестве пленника. Правда, ненамного. На этаже даже был общий душ, которым парень поспешил воспользоваться.

В местном одеянии он чувствовал себя некомфортно. Длинная белая рубаха больше была похожа на женское платье. Берцы он сменил на старые резиновые шлёпки, которые шли в комплекте к «платью». Зато в таком виде он привлекал намного меньше внимания, чем в военной форме враждебной страны.

Впервые за несколько дней ему удалось неплохо выспаться. Утром он разговорился с хозяином отеля. И пусть тот очень плохо знал английский, но с помощью активной жестикуляции и тех немногих известных ему слов, удавалось найти понимание. Так Алекс выяснил, где находится рынок и как добраться до портового города.

До рынка он дошёл минут за двадцать, привлекая по пути к себе повышенное внимание. Как бы он ни оделся, он никак не мог слиться с толпой, поскольку окружающее население сплошь было темнокожим. Белый парень привлекал к себе любопытные взоры всех от мала до велика.

На рынке, который был типичным восточным базаром с разложенными на земле товарами, он разжился гражданской одеждой: нижнее бельё, футболка, джинсовый костюм и кроссовки. Плюс он прикупил рюкзак и несколько смен нижнего белья, футболок и носков, поскольку ему предстояло ещё неизвестное время путешествовать.

За всё время к нему ни разу не подошли ни полицейские, ни военные. Лишь мальчишки постоянно подбегали и что-то восторженно кричали, пытаясь его потрогать, словно он был какой-то суперзвездой.

Позавтракать он рискнул в местной кафешке. На удивление, еда там была очень вкусной, но вот её вид аппетитным сложно назвать. На большой плоской тарелке ему подали нечто в виде разноцветных кучек какой-то то ли каши, то ли пасты. В центре возвышалась самая большая горка коричневой субстанции, которую больше ожидаешь увидеть в унитазе. Вокруг неё на манер лепестков ромашки были выложены жёлтая горка кукурузной каши, кучка огуречно-лукового салата с жёлтыми дольками помидоров, потом шло нечто чёрное и кашеобразное, затем снова коричневое, но более светлого оттенка.

В целом всё было вкусно и съедобно. Что он ел — об этом Александр старался не думать, чтобы не портить себе аппетит, но мясо там явно отсутствовало.

После кафешки он купил пару бутылок воды и немного продуктов для перекуса, после чего отправился искать автобусную станцию.

С помощью скудных коммуникативных навыков, приправленных большим желанием свалить из этой страны, Алексу удалось сесть в автобус до Массауа. Правда, уровень комфорта в автобусе он бы оценил на минус две звезды. Тут не смотрели на количество посадочных мест — билеты продавали до тех пор, пока их покупали. В салоне всё было битком. Народ ехал с баулами сидя и стоя. Алексу предстояло ехать всю дорогу стоя. Но он взял пример с местных, которые без стеснения садились прямо на пол. Тряско, холодно и некомфортно, но всё же лучше, чем стоя. А если подложить под задницу рюкзак, то становится немногим лучше.

Город Массауа выглядел более солидным. Тут имелись пятиэтажные многоквартирные дома в советском стиле. Скорее всего, они были построены при сотрудничестве с СССР.

Первой проблемой Шульца стал не обед, как можно было подумать. С ним-то он запросто справился — нашёл приличную на вид кафешку и покушал там. Правда, обед по визуальной составляющей не особо отличался от завтрака, он был таким же отвратительным внешне и вкусным при употреблении.

О пищевых привычках Эритреи можно долго говорить, но Александр тут не в качестве туриста-гурмана. У него стояла задача как можно скорее свалить из этой страны. Если его поймают местные власти и узнают, что он тот самый парашютист со сбитого самолёта, который укокошил пятнадцать элитных солдат, то жить ему останется недолго.

Его проблемой являлся поиск контрабандистов. Отчего-то эти люди не ходят с табличкой на груди «Я контрабандист, довезу до Египта за пару сотен баксов». Вместо этого они шифруются.

Шульц предположил, что они будут обитать в порту. Вероятно, их вербовщики должны сновать среди толпы людей, которые хотят свалить из страны. Следуя этой логике, он обнаружил пассажирский причал, на котором было много людей. У них с собой были баулы с вещами, дети и всё то, что соответствует людям, которые не собираются возвращаться домой.

Понаблюдав за этими толпами, Александр заметил юркого и шустрого худого парня с очень тёмным оттенком кожи даже по сравнению с увиденными им до этого чернокожими. К тому же у него на голове были чёрные кудряшки. Он подходил то к одной, то к другой группе, некоторое время с ними общался, после чего продолжал шастать по причалу.

Алекс выбрал момент и поманил парня. Тот тут же удивлённо замер, после чего широко улыбнулся и направился к нему.

— Здрасти, мистер, — на плохоньком английском начал он. — Чем могу вам помочь?

— Сколько стоит добраться до Египта?

Александр хоть и хотел покинуть эту страну, но ему было не с руки перебираться в Саудовскую Аравию, Судан или Йемен. Египет казался лучшей целью, поскольку оттуда можно выбраться в Европу.

— Пятьсот баксов с человека, мистер, — ещё шире заулыбался парень.

— Дорого, — покачал Шульц головой из стороны в сторону.

Если бы он направился в этот город сразу, когда у него в кармане было три тысячи долларов, он бы ничуть не переживал. Но сейчас у него осталось немногим больше шести сотен долларов. Отдав большую часть этой суммы, он останется практически ни с чем.

— Пятьсот долларов, мистер, — продолжал широко лыбиться представитель контрабандистов. — Или плыви сам, мистер!

— Ну да, ну да, — покосился Алекс в сторону Красного моря. Плыть по нему самому — означало утопиться. — Работа на корабле?

— Нет, мистер, — активно, словно вентилятор, замотал головой из стороны в сторону собеседник. — Нет работа на корабле. Эритрея не берут на работа на корабли! Нет работа! Хотите в Египет — пятьсот баксов, мистер.

В принципе, смысл был понятен. Александр и не рассчитывал на то, что получит положительный ответ. Кто в здравом уме будет нанимать на корабли матросов в стране, которая считается рассадником пиратов? Сюда только привозят грузы или останавливаются для пополнения ресурсов. Хуже только Сомали. Там пиратов вообще пруд пруди и они ни разу не поддерживаемые государством корсары.

— Хорошо, — кивнул немец. — Пятьсот баксов.

— Хорошо, мистер, — улыбка паренька стала ещё более широкой, хотя казалось, что шире уже некуда. — Пойдём со мной, я покажу, где надо быть вечером.

Сопровождающий довёл его до места, на которое он должен был прийти сегодняшним вечером. Отсюда должна была стартовать лодка, которая увезёт его и других бедолаг в Египет. Хотя у Александра имелись подозрения о том, что их могут никуда не увезти, а просто отобрать деньги и свалить с ними в закат. Но этот риск всегда присутствует, когда имеешь дело с криминалом. Хуже, если их всё же возьмут на борт, а потом отвезут не в Египет, а в Сомали, где продадут пиратам.

Вечером с запасом еды и воды в рюкзаке, сытый и морально готовый ко всему, Шульц прибыл на оговоренное место. Там помимо него находилась темнокожая и кучерявая семья из пяти человек: мужчина и женщина лет сорока, с ними два сына тринадцати и пятнадцати лет, а также дочка лет семнадцати.

«Если каждому из них так же зарядили по пятьсот баксов, то это три тысячи вместе с моими деньгами, — подумал Шульц. — А неплохо зарабатывают контрабандисты. И это всего за один рейс. Даже если лодочник получит всего лишь треть от этой суммы, то это уже довольно неплохо. Криминал не будет платить исполнителю больше половины. Я как рядовой бундесвера получал полторы-две тысячи марок в месяц. Считай, этот парень имеет мою месячную зарплату за один рейс».

Вскоре прибыла большая лодка, на которую поместились все шестеро пассажиров, ещё места осталось на такую же толпу народа. Но больше никого ждать не стали. Мафиози на берегу перед посадкой собрал плату, словно билетёр, и лодка тронулась в путь.

Плавание было долгим, ещё и в темноте ночи. Александр сильно волновался. Волнение соседствующей с ним семьи было не меньшим. Один лишь лодочник плыл с кирпичным лицом, словно проделывал подобное плавание ни один раз.

«Стал бы я так работать, даже если бы мне платили по полторы штуки баксов за один рейс? — задумался Александр. — Нет, вряд ли. Слишком высокий риск. Можно перевернуться и утонуть в ледяных морских водах. Можно попасть в руки пограничников других стран и оказаться в тюрьме. И хотя реально за несколько месяцев сколотить небольшое состояние, но это вечный риск пойти на дно, так и не насладившись заработанными деньгами. Этот парень ходит по острию лезвия. А ведь нельзя исключать и того, что криминальные боссы захотят его кинуть. Хотя это маловероятно, поскольку для них лодочники — курицы, несущие золотые яйца. Сами боссы ничем не рискуют, при этом гребут деньги лопатами».

Путь был долгим. Александр замерзал. Он радовался тому, что хотя бы догадался купить джинсовую куртку, при этом горевал о том, что не приобрёл курточку потеплее или хотя бы свитер. Лучше, конечно же, кожанка, чтобы не промокала под морскими брызгами. Зубы стучали от озноба, но приходилось терпеть и с нетерпением ожидать конца маршрута.

«А что я буду делать, когда окажусь на берегу? — наконец, подумал он. — Вот попаду я в Египет, и что дальше? Куда мне идти? Денег осталась всего сотня баксов, документов нет, даже нормальной легенды я не придумал».

Представляться своим именем ему нельзя, поскольку стоит ему это сделать, как на него выйдет родное командование бундесвера. Тут-то его приключениям настанет конец.

«Мне нужно обратиться в свободную прессу! — придумал он. — Только громкая огласка этой ситуации поможет мне сохранить жизнь. Ведь не станут же меня устранять после того, когда информация о нашем сбитом самолёте и о преследовании единственного выжившего солдата разлетится по всему миру? Или продолжат преследовать? Чёрт! Я не знаю. Но мне кажется, что громкая огласка — единственный шанс. Вот только как её добиться, если я стану нелегалом в другой стране без денег и документов?»

Эритрея осталась далеко позади. Какие страны они проплывали, можно было лишь догадываться, основываясь на смутных воспоминаниях из уроков географии. Шульц давно потерял ориентацию в пространстве. Если на земле он ещё кое-как мог себя позиционировать, то на воде был в этом деле полным нолём. Звёзды над головой ему ни о чём ни говорили, тем более у него не было ни карты, ни сектанта, и последним он не умел пользоваться. Хотя читал в детстве книгу о пятнадцатилетнем капитане, который умел ориентироваться по звёздам. Понятное дело, что в книге описана фантастическая ситуация и герой круче, чем реальные люди, но стыдно было двадцатилетнему парню проигрывать в чём-то пятнадцатилетнему щеглу.

Бензиновый мотор равномерно тарахтел. Лодка покачивалась на волнах, вызывая у Алекса головокружение и желание вывалить ужин за борт. Он с завистью поглядывал на семью, все члены которой сбились кучкой, накрылись парой одеял и давно уснули. Он мечтал хотя бы об одеяле. Из-за озноба он не мог уснуть, хотя ему этого очень хотелось. Стоило ему прикрыть глаза, как либо очередные брызги, либо порыв ветра, заставляли его выйти из дрёмы.

Угрюмый лодочник за всё время плавания не проронил ни единого слова. Впрочем, стоит упомянуть, что никто из пассажиров не спешил заводить с ним беседу. У Александра складывалось такое ощущение, что тот знал только тигринья и не понимал английского и тем более немецкого.

— Долго ещё плыть? — спросил у него немец.

Лодочник либо распознал английскую речь, либо ему всегда задавали одни и те же вопросы, отчего у него складывалось интуитивное понимание. В ответ он показал два пальца, вот только сложно было понять, то ли это два часа, то ли двадцать минут. В любом случае это было намного меньше, чем они находились в пути.

«Как мне найти журналистов? — продолжал размышлять Шульц. — И вообще, каких представителей прессы мне искать? Это только говорится, что в Европе пресса свободная, а на самом деле журналисты пляшут под дудку властей. Нужно найти тех, кто ради сенсации будет готов пойти против системы. Вот только где их искать и как?»

Из его груди вырвался тяжёлый вздох.

«А если меня поймают, то что дальше? Убьют? Тогда мне придётся начать всё с начала в самолёте. Придётся же? Очень надеюсь, что да. Окончательно заканчивать жизнь, так и не получив от неё всех удовольствий, было бы глупо. Бегал-бегал, и всё равно прибежал в капкан. Мне не о чем будет вспомнить. Разве о той африканке, с которой мы провели три прекрасных минуты…»

Солнце начало медленно подниматься из-за горизонта. Впереди показался берег. Словно почуяв его близость, другие пассажиры лодки начали просыпаться и сворачивать одеяла.

В итоге оказалось, что показанные лодочником два пальца — это всё же пара часов.

«Берег близко, — с волнением продолжал думать Шульц. — А я так за всю поездку ничего и не придумал. Придётся действовать по обстоятельствам, вот только мне это совершенно не нравится. Главное — мне нельзя говорить правду о своей истинной личности. Если узнают о том, что я тот самый Александр Шульц, то меня тут же сдадут родине. А там меня либо закроют в тюрьму, либо запрут в психушке под тем предлогом, что я свихнулся, из-за чего несу бред. Если до такого дойдёт, то… Не лучше ли будет начать всё с начала в самолёте⁈»

При виде приближающегося берега, члены семьи оживились. Они собирали свои пожитки.

Лодочник в напряжении вглядывался в береговую линию. Он сбавил ход и направил судно к пустынному пологому берегу.

— Бегом, бегом! — резко начал командовать лодочник, стоило судну упереться носом в берег.

Первым покинул борт отец семейства, после чего помог выбраться жене и дочери. Его сыновья сами покинули лодку и начали подхватывать вещи.

Следом за ними сошёл на берег немец.

Тут же лодочник оттолкнулся веслом от дна, забросил весло в лодку и выкрутил гашетку мотора. С рёвом он поспешно рванул прочь от берега, оставляя своих пассажиров в неизвестной местности.

Александр не мог с уверенностью заявить, что они в Египте. С такой же вероятностью их могли отвезти в любую другую страну или возить кругами по морю и вернуть обратно в Эритрею. Но он надеялся на относительную честность контрабандистов, как бы это глупо ни звучало.

Семья замерла на берегу, с недоумением осматриваясь по сторонам. Алекс не стал оставаться на месте. Он поспешил удалиться от места высадки, опасаясь того, что тут могут шастать патрули пограничников. Хотя, если смотреть на ситуацию объективно, то протяжённость береговой линии настолько большая, что всю её контролировать попросту невозможно. Никаких денег не хватит, чтобы содержать настолько огромный штат пограничной службы, которая смогла бы тщательно отслеживать все возможные точки высадки нелегалов. Да и насколько привлекателен Египет для беженцев? Сюда могут приплыть разве что беглецы из Эритреи и Сомали. Остальные страны, которые граничат с Красным морем, относительно обеспеченные и их жителям нет смысла нелегально сбегать в другие государства. И то, Египет удобен исключительно как посредническая точка для дальнейшей отправки в более благополучную Западную Европу.

«И всё же, что дальше делать? — думал Алекс, шагая вперёд в надежде наткнуться на дорогу. После морской качки его покачивало, словно пьяного. — Неплохо бы раздобыть денег и свалить в Европу, но как?»