Сейчас, как нам кажется, вполне уместно перейти военным операциям, происходившим в Исаврии в 354–359 гг.: мы хотели бы рассмотреть, как местные пограничные войска воевали против горных племен исавров и как пограничные подразделения Исаврии взаимодействовали с экспедиционными войсковыми группировками, время от времени прибывавшими на территорию Исаврии для борьбы с горными племенами.
Как сообщает Аммиан Марцеллин, когда горные исавры разграбили многие равнинные земли Исаврии, они вторглись в соседнюю провинцию — Ликаонию, и, со слов Аммиана, «эта свирепость вызвала гнев у воинов, расположенных в крепостях и в многочисленных городах, соседних с тем же [регионом] (т. е. с Исаврией. — Е. Μ.)» (excitavit hic ardor milites per municipia plurima, quae isdem conterminant, dispositos et castella. — Amm. XIV. 2. 5). В другом фрагменте своего труда римский историк отмечает, что еще одна соседняя провинция — Памфилия — ввиду постоянных нападений исавров «со всех сторон была защищена большими крепостями» (Pamphyliam… magnis undique praesidiis conmunitam. — Amm. XIV. 2. 8). В отношении же Селевкии, осажденной исаврами, Аммиан уточняет, что «ее охраняли комит Каст-риций и три легиона» (quam comes tuebatur Castricius tresque legiones. — Amm. XIV. 2. 14). Следовательно, из сообщений Аммиана видно, что в середине IV в. в Исаврии, Памфилии и Ликаонии размещались профессиональные, т. е. регулярные, войсковые гарнизоны, эти гарнизоны (боевые отряды) располагались в крепостях и существовали на постоянной основе. Именно местные пограничные гарнизоны перечисленных провинций защищали свои регионы от набегов исавров. В таком случае возникает вопрос, как формировались эти гарнизоны и как именно они выполняли свою военную службу?
К сожалению, нам неизвестны документы середины IV в., отвечающие на этот вопрос, поэтому мы обратимся к сведениям источников, созданных в более ранний период, в конце III в.: на наш взгляд, надписи (эпиграфический материал) из провинций, соседних с Исаврией (главным образом из Писидии), позволяют проследить, как пограничные гарнизоны регионов Юго-Восточной Малой Азии формировались и пополнялись в конце III в. Поскольку в конце III в. данные гарнизоны сталкивались с теми же проблемами и решали те же задачи, что и гарнизоны середины IV в., т. е. отражали нападения горных племен исавров, мы можем рассмотреть вопрос по принципу аналогии. Дело в том, что Писидия, как и Ликаония с Исаврией, в конце III в. часто становилась объектом грабительских нападений исавров, поэтому можно предположить, что военная организация Писидии во многом была аналогична военно-административным структурам Ликаонии и Исаврии.
Прежде всего, фрагментарно сохранившаяся греческая надпись из деревни Овачик на юго-западном побережье современной Турции (в римский период — провинция Писидия), опубликованная в 2001 г. Ш. Руше, в определенной мере проливает свет на вопрос о методах пополнения местных пограничных подразделений этого региона.
В тексте надписи упоминается некий Μ. Аврелий Урсион, «муж совершеннейший, дукс» ([Μ. Αύ]ρ. Ούρσίων ό δι[αση]μότατος δούξ), который отправил письмо с приветствием другому персонажу — некоему Гермею. Μ. Аврелий Урсион сообщал Гермею, что «получив эти письма, необходимо [направить] отборных юношей, граждан…» (άμ]α τφ λαβείν [τ]αΰτα γράμματα τού[ς] ν[ε]αν[ί]σκους [έπ]ιλέκτους δει [πο]λείτας…)[305]. Ш. Руше датировала надпись периодом с 278 г. по 282 или 284 г., по её мнению, Гермей, сын Аскурия, был представителем местной администрации города Термесс, располагавшегося как раз на территории деревни Овачик. Ш. Руше пришла к выводу, что Гермей получил задание собрать группу молодых людей для защиты города от набега исавров[306]. Мы полагаем, что Гермей проводил своеобразный рекрутский набор, и поскольку он собирал рекрутов по поручению дукса, т. е. официального вышестоящего лица, данные рекруты должны были пополнить не отряды городского ополчения (милиции), а профессиональный войсковой гарнизон, находившийся в городе. Этот гарнизон, судя по всему, и подчинялся дуксу Μ. Аврелию Урсиону[307].
На основании надписи из деревни Овачик мы можем предположить, что гарнизоны, располагавшиеся в Исаврии и в сопредельных с ней провинциях, так же как и гарнизоны Писидии, пополнялись из числа местных жителей региона, точнее, из числа местных жителей тех городов или сельских округов, где непосредственно размещались войсковые гарнизоны. К сожалению, сложно сказать, были ли местные гарнизоны Писидии и Ликаонии изначально созданы на территории данных регионов, но в отношении Исаврии мы можем отметить, что, скорее всего, её войсковые подразделения первоначально были созданы в других регионах и только впоследствии переместились в Исаврию. Обратим внимание: рассказывая о нападении исавров на Селевкию, Аммиан говорит о присутствии в городе трех легионов под командованием комита Ка-стриция.
В одной из наших ранних работ мы уже рассматривали особенности военной организации Исаврии рубежа III и IV вв. и пришли к выводу, что с конца III в., т. е. с эпохи Диоклетиана, защиту равнинных земель Исаврии в основном выполняли три регулярных подразделения — I, II и III легионы Исаврии (Исаврийские легионы, legiones Isaurae), которые в реальности представляли собой небольшие вексилляции. Ранее эти вексилляции были внутренними структурными подразделениями I Понтийского легиона (legio I Pontica), располагавшегося в Трапезунде, на берегу Черного моря (провинция Понт Поле-мониакский), но около 288 г. они переместились в Исаврию и разместились там уже на постоянной основе, в качестве профессиональных и регулярных гарнизонов. На наш взгляд, Диоклетиан перевел вексилляции I Понтийского легиона в Исаврию для усиления защиты данного региона от набегов горных исавров[308].
Соответственно, на наш взгляд, те три легиона, о которых говорит Аммиан, — это I, II и III легионы Исаврии, судя по всему, именно они в первую очередь обороняли равнинные земли провинции от нападений горных исавров. Надпись из деревни Овачик наводит на мысль, что эти легионы пополнялись из числа местных жителей Исаврии, но численность кадрового состава каждого из легионов в любом случае была небольшой — не более 500 человек, поскольку, повторим, первоначально данные легионы представляли собой вексилляции, а численность вексилляции в позднеримскую эпоху в среднем составляла от 300 до 500 человек[309]. Как результат, мы можем поставить вполне закономерный вопрос — почему даже три вексилляции, собранные вместе в одну группировку, не могли эффективно противостоять набегам исавров, почему в итоге Урзицин был вынужден отправить из Месопотамии в Исаврию часть своих экспедиционных войск во главе с комитом Небридием? И еще один вопрос, логично возникающий в результате анализа сведений Аммиана: почему набеги исавров распространились не только на равнинные земли самой Исаврии, но и на территорию сопредельных провинций, почему их нападения постоянно выходили за пределы Исаврии?
Для ответа на этот вопрос обратимся к сведениям агиографического источника, ранее практически не привлекавшегося для изучения военной организации позднеримской Исаврии в IV в., а именно — к тексту «Жизни святого Конона», опубликованному еще в 1934 г. Р. Траутманном и Р. Клостерманном в «Журнале славянской филологии» (Zeitschrift für Slavische Filologie)[310]. Рукопись, содержащая текст жития св. Конона, датируется X в.[311] (она хранится в Ватиканской библиотеке), тем не менее сам текст был написан намного раньше: в современной исследовательской литературе доминирует мнение, что, скорее всего, житие св. Конона было составлено в период правления византийского императора Зенона (474–475 и 476–491 гг.), Б. Поттье называет в качестве условной даты, после которой было создано житие, 447 г.[312] Судя по всему, автором жития был уроженец Исаврии и монах монастыря, построенного в Исаврии в честь св. Конона[313]. Герой же этого жития, Конон Исаврий-ский, был жителем сельской общины Бидана, находившейся вблизи городов Иконий (Конья в современной Турции) и Исаврополь (современный город Зенгибар Калеси (Zengibar Kalesi) возле Коньи в Турции).
Сюжетная основа жития состоит в том, что Конон, ранее придерживавшийся языческих верований, был обращен в христианство и крещен самим архангелом Михаилом во времена апостола Павла, т. е., следуя легенде, в I в. н. э. После своего обращения Конон развернул активную миссионерскую деятельность в регионе гор Тавра, в результате некий император-язычник, не названный в тексте по имени, отправил в Бидану специального чиновника с целью арестовать и судить Конона. Суд состоялся в Бидане, но жители Исаврополя освободили Конона и изгнали данного чиновника, тем не менее через два года Конон умер от ран и увечий, полученных в результате пыток еще во время судебного процесса. После этого через какое-то время односельчане Конона, в свое время принявшие от него крещение, превратили его жилище в церковь[314].
Согласно сведениям жития, для ареста Конона и его последователей в Исаврию был отправлен Магн — «некий начальник, который обладал властью в соответствии с царским указом и распоряжениями» (Μάγνος τις ήγεμών εχων έξουσίαν έκ βασιλικής άντιγραφής καί προσταγμάτων)[315]. Б. Поттье идентифицировал «начальника» (ήγεμών) Магна с викарием диоцеза Азия Флавием Магном, занимавшим свою должность в 352–354 гг.; по мнению исследователя, именно Флавий Магн был отправлен в Исаврию в 354 г. для подавления мятежей исавров. Соответственно, Б. Поттье пришел к выводу, что история о «начальнике» Магне, рассказанная в житии, в реальности отражает события 354 г. Исследователь заключил, что благодаря истории о «начальнике» Магне автор жития превратил карательную экспедицию против грабительских банд исавров в гонения на христиан, живших в Исаврии, при этом поместив данные события в I в. н. э.[316]
Мы согласны с позицией исследователя, она кажется нам аргументированной, поскольку эпиграфические документы из городов Траллы и Эфес подтверждают присутствие чиновника по имени Флавий Магн в пределах диоцеза Азия в 352–354 гг., в тот период он действительно занимал должность викария[317]. С учетом позиции Μ. Кристоля и Т. Дрю-Бира, предположивших, что административным центром диоцеза Азия был город Лаодикея на юго-западе Малой Азии (вопреки предшествующей историографии, полагавшей, что резиденция викария находилась в Эфесе)[318], мы можем заключить, что, скорее всего, Флавий Магн (= «начальник» Магн из жития св. Конона) прибыл в Исаврию из Лаодикеи (сама же Лаодикея в римский период находилась в провинции Фригия Пакатиана[319]).
Еще один аргумент в пользу выводов Б. Поттье: как показали в своих исследованиях Б. Шоу, Н. Ленски и А. Левин, начиная со времен Октавиана Августа и вплоть до 354 г. ни одна военная экспедиция, проведенная римлянами против горных исавров, не возглавлялась чиновником по имени Магн; в различные периоды боевыми действиями руководили некий Плавтий Сильван (6 г. н. э., известен по сведениям Диона Кассия), Луций Вителлий, наместник Сирии (30-е гг. I в. н. э., известен по сведениям «Анналов» Тацита), наместник Ликии Вераний (40-е гг. I в. н. э., известен благодаря надписи АЕ 1953, по. 251), некий Курций Север (51 г., вновь «Анналы» Тацита), Камизолей (Camisoleus, период императора Галлиена (253–268 гг.), по данным сборника «Писатели истории Августов»), император Проб (правил в 276–282 гг., возглавил экспедицию лично, по данным «Писателей истории Августов») и наконец викарий диоцеза Азия Скилакий, 343 г. (известен по сведениям греческого ритора Гимерия)[320].
Судя по всему, пребывание Флавия Магна на территории Исаврии было временным: как проследила Μ. Кастелло, уже в 356–358 гг. этот чиновник получил должность проконсула Азии[321], следовательно, в 356–358 гг. Флавий Магн вновь должен был размещаться в Лаодикее. Вместе с тем временное пребывание Флавия Магна в Исаврии довольно подробно отразилось в сведениях «Жизни св. Конона»: эти сведения проливают свет на вопрос о функциях и территориальном размещении местных пограничных гарнизонов Исаврии.
Согласно тексту жития, незадолго до военной экспедиции Флавия Магна вблизи города Исаврополь проводились празднества в честь дня рождения бога Аполлона, в празднике участвовали «жители Исаврополя и окрестной земли» (τοίς τήν Ίσαυρόπολιν [καί τήν περί αύτήν χώραν] οίκοΰσιν). Когда к месту проведения праздника прибыл св. Конон, чтобы начать проповедь среди язычников и обратить их в христианскую веру, он «увидел их вооруженными» (θεασάμενος αύτούς ένοπλους) и спросил, почему они почитают Аполлона, а также уточнил у них: «…не призывает ли вас к войне какая-либо необходимость» (μή τις ύμάς άνάγκη πολέμου καλεί). Те же ответили, что «он (т. е. Аполлон. — Е. Μ.) вооружает нас и усиливает в войнах [так же], как и наших предков. Ведь они передали нам этот обычай» (αύτός ήμας καθοπλίζει καί κατισχύει έν πολέμοις ώς καί τούς πατέρας ήμών έκείνοι γάρ παρέδωκαν ήμίν τούτο τό έθος)[322].
Св. Конон успешно провел свою миссию и обратил в христианство многих местных язычников. В результате, когда через некоторое время в Бидану, где жил Конон, прибыл «начальник» (ό ήγεμών) Магн и арестовал святого, об этом «услышали жители главного города Исаврии» (άκούσαντες οί τής Ίσαύ — ρων μητροπόλεως), т. е. Исаврополя, поскольку именно о нем идет речь во всем тексте жития[323]. По словам автора жития, «многочисленные толпы вооруженных людей в спешке собрались [вместе] и устремились против него (т. е. Магна. — Е. Μ.)» (μετά σπουδής συναχθέντες όχλοι πολλοί ένοπλοι κατέδραμον προς αύτόν) с целью «оказать помощь святому Конону» (εις βοήθειαν τού άγιου Κώνωνος)[324]. Вооруженным жителям Исаврополя удалось освободить Конона из тюрьмы, в которую его бросил Магн, сам же Магн бежал в город Иконий (Конья), где он укрылся от преследовавшей его разгневанной толпы.
Автор жития называет жителей Исаврополя «мужами и женщинами исав-рийскими» (άνδρών τε καί γυναικών Ίσαύρων), подчеркивая, что они собирались для праздничных церемоний в честь Аполлона «в некой пещере» (έν σπηλαίφ τινι), сама же пещера, по словам автора, «находится в диких и огромных горах» (έν άγρίοις καί άνυπερβάτοις όρεσιν κείμενος). Но этот же факт позволяет предположить, что автор четко разделял местное гражданское население Исаврии, проживавшее в городах и подчинявшееся римской администрации, и дикие горные племена исавров, которые постоянно грабили равнинные территории провинции. В самом деле, согласно сведениям текста, «весь Тавр (горная цепь в Юго-Восточной Малой Азии, Исаврия и сопредельные с ней провинции располагались как раз вдоль этих гор. — Е. Μ.), находящийся поблизости, был заполнен многонаселенными деревнями, расположенными в горах и заросшими лесом, там правили тираны, жившие по своим законам» (πας ό προσπαρακείμενος Ταύρος έπεπύκνωτο τής των κωμών πολυανδρίας έπ' όρεσι κειμένων άλσωδών, όθεν τύραννοι καί αύτόνομοι ύπήρχον)[325].
Сама деревня (община) Биданы, где родился Конон, располагалась, по словам автора жития, вблизи некой горы Диграмм (τό Λίγραμμον όρος), которая в тексте даже названа «разбойной» (ληστρικόν όν): речь здесь идет о диких исаврах, которые спускались с горы и грабили окрестных жителей, более того, агиограф упоминает и «предводителя разбойников» (άρχιληστήν) — некоего Котиса (Κότιν)[326]. Сами же горные исавры получают от автора только негативные характеристики: «самые ужасные исавры, имеющие логово в горах, страшные на вид и живущие в диких деревнях» (πονηροτάτους Ίσαύρους έν όρεσιν έμφωλεύοντας, φοβηράς τάς όψεις καί άγριας τάς κόμας έχοντας)[327].
Следовательно, мы можем предположить, что в реальности вооруженные жители Исаврополя отправились в горные ущелья не для того, чтобы провести праздничные церемонии в честь бога Аполлона, а чтобы отразить очередной набег горных исавров, точнее — чтобы провести карательную экспедицию против грабителей, укрывшихся в горах. На наш взгляд, совершенно неслучайно жители Исаврополя названы в тексте «вооруженными» (ένοπλοι): судя по всему, они представляли собой не профессиональный войсковой гарнизон, а отряд гражданского (городского) ополчения, который должен был отразить нападения исавров на окрестную сельскую территорию.
Сопоставив сведения Аммиана Марцеллина и «Жизни св. Конона», мы можем прийти к выводу, что малочисленные профессиональные войсковые гарнизоны Исаврии не могли своими силами справиться с набегами исавров, поэтому в случае начала карательной экспедиции против горных племен эти подразделения пополнялись отрядами городских ополчений, собранных на время участия в военной кампании. Другими словами, регулярные войсковые подразделения, располагавшиеся в крепостях, отправлялись в боевую экспедицию против исавров только тогда, когда они получали подкрепления в виде отрядов городской милиции, эти вооруженные отряды временно присоединялись к регулярным подразделениям и уже вместе с ними участвовали в военных действиях. Не исключено, что отряды городского ополчения временно даже вливались в кадровый состав регулярных подразделений, становились их внутренней составной частью, но после завершения боевых действий отряды городской милиции распускались по домам.
Судя по всему, в каждом из крупных городов Исаврии существовала специальная административная должность, которую занимал один из жителей города: эта должность представляла собой обязательную официальную городскую магистратуру, её функция заключалась в том, чтобы производить сбор молодых людей призывного возраста, формировать из них единую войсковую группу, проводить смотр и затем переправлять их к месту размещения профессионального военного гарнизона. Рискнем предположить, что такая должность, во-первых, была временной, она учреждалась только в связи с очередным нападением исавров, а во-вторых, выполнение этих функций возлагалось на горожанина в качестве принудительной общественной повинности (своеобразной литургии). В частности, греческая строительная надпись из Исаврополя, датированная началом 370-х гг., упоминает наместника Исаврии Валерия Валентиниана и специальную должность, обозначенную словом άρχιπρύτανις, мы могли бы перевести это слово как «главный распорядитель»[328]:
έπί Ούαλ[ερίου] Ούαλεντεινιανοΰ το[ΰ λαμπρ(οτάτου)
ήγουμένου vac τό παν εργον άνεν[εώσθη
καί εις τόν άρχαίον κόσμον άπεκ[ατεστά-
θη vac αρχιπρυτα vac νεύοντος vac Α[ίλίου
Αθηνοδώρου δίς vac έκ των ιδίων [τη
γλυκυτάτη πατρί| δι
Судя по всему, Элий Афинодор, «главный распорядитель», возглавил коллегию богатых горожан, потративших свои собственные деньги на восстановление городского здания, возможно, Элий Афинодор собирал и хранил у себя собранную денежную сумму, непосредственно расходовал её на закупку и приобретение строительных материалов и сообщал чиновникам города о ходе строительных работ. Естественно, можно предположить, что и Элий, и подчинявшиеся ему горожане не вкладывали свои деньги в строительство добровольно, по собственной инициативе: скорее всего, это была общественная повинность (литургия), такая обязанность принудительно возлагалась на состоятельных горожан.
На наш взгляд, подобный механизм действовал и применительно к сбору ополчений: римская администрация в Исаврии назначала того или иного горожанина ответственным за сбор юношей призывного возраста, тем самым он выполнял функции своеобразного посредника между гражданским населением города и военными властями провинции. Как подчеркнул К. Фельд, надпись, упоминающая наместника Валерия Валентиниана, свидетельствует, что городские структуры управления и бюрократические механизмы, сложившиеся в Исаврии, продолжали активно функционировать и во второй половине IV в.[329], мы же можем добавить, что в число этих механизмов входила и принудительная рекрутская повинность, проводившаяся время от времени в городах для создания непрофессиональных гражданских ополчений.
В таком случае совершенно неудивительно, что набеги исавров затрагивали не только земли Исаврии, но и территории сопредельных провинций: малочисленные регулярные гарнизоны просто не успевали вовремя отразить или сдержать эти набеги, поскольку, во-первых, перед отправкой в горы им приходилось ждать подхода отрядов городских ополчений, а во-вторых, сбор самих ополчений в городах тоже занимал определенное время. Пользуясь тем, что отряды ополчений слишком долго перемещались к пункту назначения, где их ждали регулярные подразделения, исавры покидали земли провинции и вторгались в соседние регионы.
К примеру, как проследил Б. Потгье, в 370-х гг. участившиеся набеги исавров угрожали нарушить систему дорожных коммуникаций между Константинополем и Антиохией в Сирии, поскольку наиболее удобные дороги пролегали как раз через земли Исаврии и соседней Киликии[330] Более того, уже в начале V в., в период между 404 и 406 гг., согласно письмам Иоанна Златоуста, исавры грабили путников на дорогах, пролегавших через города Комана, Арабисс (Arabissos) и Цезарея в Каппадокии, а также город Селевкию в самой Исаврии[331]. На наш взгляд, подобная ситуация была связана именно с недостатками военной организации Исаврии: плохое взаимодействие регулярных гарнизонов и гражданских городских ополчений замедляло перемещение войсковых масс к театру боевых действий, а это, в свою очередь, давало исаврам возможность практически беспрепятственно грабить обширную территорию, охватывавшую земли не только самой Исаврии, но и соседних провинций.
Соответственно, возникает вопрос, кто возглавлял Исаврию в этот сложный период и какие полномочия выполнял этот чиновник? Надпись из Киликии (город Иринополь) — провинции, граничившей с Исаврией и тоже постоянно сталкивавшейся с набегами горных исавров, — свидетельствует, что регионы на юго-востоке Малой Азии возглавлялись чиновниками в должности презида и с титулом комита:
[Iuss]u d(ominorum) n(ostrorum) Co[nstantii triumfa-
tori]s / Aug(ustorum) (sic) etl[uliani nob(ilissimi) Caes(aris)]
munis aedi[ficatus est] /Hirenopolit[anorum civitati]
Aur(elio) Ious[to] co[m(ite) etpraeside c(uram) a(gente)]
По упоминанию Августа Констанция и Цезаря Юлиана мы можем датировать надпись периодом между 355 и 360 гг., соответственно, из текста документа вполне ясно, что в тот период во главе Киликии находился наместник (презид, praeses), т. е., на первый взгляд, — гражданский чиновник, тем не менее у нас есть основания предположить, что наместник провинции выполнял и военные функции, т. е. командовал войсками, располагавшимися на территории региона. Прежде всего обратим внимание, что Аммиан называет чиновника Кастриция, командовавшего тремя легионами вблизи Селевкии, комитом (comes), но, судя по всему, слово comes у Аммиана подразумевало не должность, а только титул. Как подчеркнул Р. Шарф, во второй половине IV в. (и особенно после 364 г.) слово comes обозначало не должность, а почетный титул, носителями же этого титула были действующие гражданские и военные чиновники, уже занимавшие какую-либо реальную должность на момент получения титула[332].
С учетом выводов Р. Шарфа мы можем предположить, что Кастриций в реальности занимал должность наместника (презида) Исаврии, но вместе с тем он обладал титулом (именно титулом) комита. Следовательно, Кастриций одновременно выполнял и военные, и гражданские полномочия: он возглавлял гражданскую администрацию Исаврии и в то же время командовал войсковыми гарнизонами, располагавшимися в данной провинции. Очевидно, когда Кастриций не смог справиться с набегами исавров, центральная администрация отправила ему на помощь викария диоцеза Азия Флавия Магна. Судя по всему, центральная администрация поставила во главе группы экспедиционных войск гражданского чиновника, викария, по довольно простой причине: на тот момент, в 354 г., все военные чиновники, которые по рангу могли руководить экспедиционными войсками, находились в Месопотамии и сдерживали там натиск персов. Когда же совместные усилия Кастриция и Флавия Магна тоже не увенчались успехом, центральная администрация в лице начальника конницы Урзицина приняла решение направить в Исаврию комита Небридия, и только эта единая войсковая масса смогла загнать племена исав-ров обратно в горы.
Латинская надпись из сирийской Антиохии CIL III 6733 = D 740 (p. 166), датированная 359 г., позволяет проследить, какие действия центральная администрация империи предпринимала в дальнейшем, после 354 г., для усиления защиты равнинной Исаврии от набегов горных исавров. Для удобства процитируем текст этой надписи полностью:
lussu dd(ominorum) nn(ostrorum) Constantii triumfatoris /
Augusti etluliani nob(ilissimi) Caesaris / castellum diu ante a latronibus /
possessum etprovinciisperniciosum /Bassidius Lauricius v(ir) c(larissimus) com(es) et/
praeses occupavit ad[q]ue adperpe/tuam [q]uietis firmitatem militum /praesidio munitum
Antiochiam / nuncupavit
Как предположили авторы-составители биографического справочника PRLE, в 357 г. Бассидий Лавриций, упоминаемый в надписи, находился в Малой Армении и занимал там должность наместника этой провинции, а в 359 г. он получил должность наместника Исаврии и прибыл туда для подавления очередного восстания исавров (PRLE I, р. 497, sv. Bassidius Lauricius). Тем не менее фрагментарная латинская надпись из города Пафос на острове Кипр, опубликованная в 1997 г., позволила её издателю, Ж.-Б. Кайла, предположить, что за год до своего появления в Исаврии, т. е. в 358 г., Бассидий Лавриций находился на Кипре, где он занимал должность консулярного наместника и занимался восстановлением разрушенных зданий: reddidit c[ur(ante) Bassidio] Lauricio v(iro) c(larissimo) [consulare (?)]prov(inciae) [Cypri] («…восстановил благодаря заботе Бассидия Лавриция, мужа светлейшего, консулярия провинции Кипр»)[333]. С учетом надписи из Пафоса мы можем заключить, что Бассидий Лавриций прибыл в Исаврию именно в 359 г. В таком случае Бассидий впервые за долгое время смог восстановить контроль римской администрации над некоей крепостью, которую он переименовал в Антиохию, очевидно, в честь более знаменитого города в Сирии.
Примечательно, что составитель надписи CIL III 6733 = D 740 совершенно недвусмысленно использует фразу diu ante («в течение долгого времени до этого»). Данная фраза свидетельствует о том, что исавры владели некоей крепостью на территории Исаврии долгое время и оставили её только в 359 г. в результате поражения, понесенного от Бассидия Лавриция. Судя по всему, исавры захватили крепость еще в 354 г., как раз когда они подняли крупное восстание против римской власти. Аммиан сообщает, что банды исавров «укрывались… от сторожевых постов воинов» (praetenturas militum… fallentes. — Amm. XIX. 13. 1), используя свое хорошее знание горной местности, следовательно, Бассидий Лавриций прибыл в Исаврию через какое-то время после начала новых грабительских рейдов исавров, когда местные гарнизоны не смогли справиться с их набегами.
О том, что Бассидий Лавриций прибыл в Исаврию из другой провинции, свидетельствует фраза Аммиана missus est — 'был отправлен' (Amm. XIX. 13. 2), и благодаря надписи из Кипра мы знаем, что ранее, до перемещения в Исаврию, Бассидий находился на этом острове. Аммиан называет Бассидия «правителем» (rector. — Amm. XIX. 13. 2), возможно, историк подразумевает тот факт, что после прибытия в Исаврию Бассидий занял пост её наместника (презида). Тем не менее Сократ Схоластик, рассказывая в своей «Церковной истории» о поместном соборе в исаврийской Селевкии, проведенном как раз в 359 г., называет Бассидия Лавриция «начальником воинов в Исаврии» (Λαυρίκιος, ό των κατά τήν Ίσαυρίαν στρατιωτών ήγούμενος. — Socr. НЕ. II. 39, 1. 17–18). Слова Сократа совершенно четко подтверждают тот факт, что Бассидий Лавриций обладал и военными полномочиями, т. е. он возглавлял не только гражданские структуры власти, но и местные пограничные гарнизоны Исаврии.