Как установил К. Лайтфут, весной 350 г. персидский царь Шапур II (309–379) подверг тяжелой осаде город Нисибис в Месопотамии, воспользовавшись тем, что Констанций II покинул восточные регионы и отправился в Галлию для борьбы с Магненцием. Осада была проведена неудачно и закончилась для персидского царя безрезультатно: жители города во главе со своим епископом Иаковом не только отбили нападение персов, но даже и восстановили участок стены, разрушенный в ходе вражеского натиска. К. Лайтфут пришел к выводу, что победа горожан Нисибиса привела к тяжелым последствиям для персидского царя: во-первых, его войско было сильно устрашено стойким сопротивлением городского гарнизона, а во-вторых, Шапур был вынужден поменять свою тактику; по мнению К. Лайтфута, на определенное время Шапур отказался от осады крупных городов и вместо этого перешел к тактике мелких грабительских набегов на пограничные крепости[277].
Евфрем Сирин (Сирийский) — знаменитый восточный богослов сирийского происхождения, один из Отцов Церкви, первоначально — монах-аскет, а позже — диакон, родившийся в Нисибисе и проживший в этом городе вплоть до 363 г., более того — очевидец персидской осады 350 г.[278], в одной из своих поэм, посвященных этому событию, отмечает, что «(Бог) спас нас без [присутствия] царя и показал, что Он — наш царь» (Salvavit nos sine rege et testatus est, se esse regem nostrum. — S. Ephraemi Syri Carmina Nisibena, II. 2)[279].
Слова Евфрема Сирина четко свидетельствуют, что к весне 350 г., когда произошла осада, император Констанций, которого богослов называет царем, уже отсутствовал на территории Нисибиса: судя по всему, к этому времени он оставил Месопотамию и переместился в Малую Азию, чтобы затем отправиться во Фракию и далее — в Галлию. Через некоторое время, 15 марта 351 г., Констанций наделил своего двоюродного брата, Констанция Галла, титулом Цезаря и отправил его на восток управлять восточными провинциями на тот период, пока он сам будет находиться в западных провинциях (в тот период император размещался в Иллирике и собирал там войска для решающего сражения с Магненцием) (PRLE I, р. 224, sv. Fl. Claudius Constantius Gallus 4).
Тем не менее восточные провинции, и в том числе Месопотамия, включая сам город Нисибис, не были оставлены без защиты: согласно Зосиму, «когда он (Констанций. — Е. Μ.) возложил на него (т. е. на Галла. — Е. Μ.) титул Кесаря, он поручил Лукиллиану [вести] войну против персов, а сам устремился против Магненция» (Τούτφ μέν ούν τό του Καίσαρος έπιτίθησι σχήμα, Λουκιλ — λιανφ δέ τον προς Πέρσας έπιτρέψας πόλεμον αύτός έπί Μαγνέντιον έχώρει. — Zos. II. 45. 2). В другом фрагменте своего труда Зосим, рассказывая о попытке Шапура II захватить Нисибис в 350 г., подчеркивает, что именно «полководец Лукиллиан отразил осаду» города (του δέ στρατηγού Λουκιλλιανοΰ προς τήν πολιορκίαν άρκέσαντος. — Zos. III. 8. 2). Таким образом, сведения Зосима дают понять, что в Нисибисе находился профессиональный военный гарнизон или даже небольшая войсковая группировка, которую возглавлял офицер по имени Луциллиан (Lucillianus), авторы-составители справочника PRLE I (sv. Lucillianus 3, p. 517) предположили, что в тот период Луциллиан занимал должность комита военных дел (comes rei militaris), в таком случае он мог возглавлять сразу несколько войсковых подразделений.
В результате возникает вопрос, какие именно войска подчинялись Лу-циллиану — пограничные или экспедиционные, с помощью каких войск он отразил нападение персов на Нисибис? Иероним Стридонский в биографии монаха-отшельника Малха из Палестины, написанной около 390 г.[280], рассказывает об эпизоде, который, по оценкам современных исследователей, произошел в 340-е гг.[281], а именно — отъезд Малха из Нисибиса, где родился святой, пленение Малха арабами, последующее бегство из плена и наконец возвращение в Месопотамию и прибытие в ставку дукса данной провинции, Сабиниана. В сведениях Иеронима, о которых он рассказывает со слов самого Малха (Иероним и святой встретились в Палестине, в районе города Г аза, когда сам Малх находился уже в весьма преклонном возрасте), мы хотели бы обратить внимание на фразу Малха о том, что, выступив из Нисибиса, он направился не на восток, а на запад от города, поскольку к востоку от города находились «сторожевые отряды римских воинов» (et Romanorum militum custodiam. — Hieronymus. Vita Malchi 3, PL. Vol. 23. Col. 56В).
Следовательно, в 340-е гг., а значит, и в 350 г., когда состоялась осада, в Месопотамии размещались пограничные войсковые подразделения, находившиеся под командованием дукса этой провинции, и мы полагаем, что как раз эти подразделения и приняли активное участие в обороне Нисибиса от персов весной 350 г. Но находились ли в Нисибисе в тот период какие-либо подразделения экспедиционной армии? Скорее всего, нет, поскольку экспедиционные войска, которыми командовал Констанций, покинули Месопотамию вместе с ним и отправились во Фракию. Чем эта ситуация была опасна для обороны римского Ближнего Востока? Как недавно проследил Р. Бернс, еще со времен Диоклетиана на римском Ближнем Востоке, вдоль персидского фронта, функционировала линия многочисленных крепостей, занимавшая территорию от земель современной Сирии до города Эйлат на самом юге современного Израиля (берег залива Акаба), ареал размещения оборонительных сооружений включал в себя и земли современной Иордании. Тем не менее, по мнению Р. Бернса, эта линия не была последовательной и единой, скорее, она была прерывистой и характеризовалась неравномерным распределением крепостей по регионам: наибольшая часть крепостей была сосредоточена на северном участке персидского фронта для защиты Антиохии, в то время как центральные и южные участки персидского фронта (в основном провинции Палестина и Аравия Петрейская) были слабо защищены, поскольку там находились только союзные римлянам арабские племена и небольшие сторожевые отряды[282].
Подобное положение ставило под удар римские владения на Ближнем Востоке в случае отсутствия в Месопотамии и в Сирии (т. е. на северных рубежах персидского фронта) каких-либо экспедиционных войск: одни только подразделения местной пограничной армии не могли справиться с двойным натиском персов, а в подобной ситуации, на наш взгляд, персам было выгодно развивать наступление именно в двух направлениях — с севера, через земли Сирии и Месопотамии по направлению к Антиохии, и с юга, со стороны слабо защищенной Аравии Петрейской.
Судя по всему, осознавая возможность наступления персов в двух направлениях, Констанций принял решение назначить Констанция Галла Цезарем и отправить его на персидский фронт для того, чтобы сдерживать натиск персов: церковный историк Филосторгий сообщает, что «[когда] Константий готовился [к войне] против тирана Магнентия, он услышал, что персидский [царь] с еще более сильным войском направился против восточных земель, и он (Константий = Констанций. — Е. Μ) был вынужден назначить Галла Кесарем и отправить [его] против них» (против персов. — Е. Μ.) (Κωνστάντιος κατά Μαγνεντίου παρεσκευάζετο του τυράννου, τό Περσικόν άκούσας κατά τής Έφας βαρυτέρα χειρί κινεΐσθαι, εις άνάγκην ήκε Γάλλον Καίσαρα χειροτονήσαι καί έπ' αύτούς έκπέμψαι. — Philostorg. HE. III. 25). В другом фрагменте своего труда Филосторгий отмечает, что «Галл наилучшим образом проявил мужество в [войне] против Персов» ("Οτι Γάλλου κατά Περσών εις τό κράτιστον άνδραγαθήσαντος), более того, «благодаря подвигам Кесаря была прекращена персидская война» (καί του Περσικού πολέμου ταίς του Καίσαρος άριστείαις πεπαυμένου. — Philostorg. HE. III. 28); соответственно, по словам церковного историка, именно эти успехи стали причиной зависти самого Констанция, который в итоге обвинил Галла в заговоре и приказал умертвить его.
По мнению Г. Леппина, христианин Филосторгий был настроен враждебно по отношению к язычнику Юлиану, поэтому, рассказывая о войнах с персами, церковный историк противопоставил двух братьев, Галла и Юлиана: Филосторгий представил христианина Галла успешным полководцем, одержавшим многочисленные победы над персами, а в деятельности Юлиана, наоборот, выдвигал на первый план только поражение от персов[283]. Примечательно, но сам Юлиан в своем послании к афинскому народному собранию пишет, что Галл «неудачно провел [войны] против врагов-персов» (τά τε ές τούς πολεμίους τούς Πέρσας ούκ εύτυχώς πράττειν. — Jul. Ep. ad Ath. 271a, ed. W. C. Wright). Тем не менее следует принять во внимание наблюдение П.-Л. Малосса, отметившего, что Юлиан и Галл в реальности не испытывали друг к другу каких-либо особых родственных чувств, с 347 г. между ними нарастала враждебность, вызванная религиозными разногласиями, поскольку Галл был христианином, а Юлиан — язычником[284].
Вместе с тем, даже если признать, что Галл неудачно воевал с персами, мы все же с точностью можем сказать, что Констанций отправил Галла на восток с крупными экспедиционными войсками, эти войска находились под верховным командованием Галла, и вместе с ним они прибыли в Антиохию: Констанций прекрасно понимал, что без присутствия и помощи экспедиционных войск местные пограничные гарнизоны Сирии и Месопотамии просто не смогут своими силами отстоять данные провинции от персидских набегов. Либаний, современник Галла, предельно ясно и недвусмысленно говорит, что «Галл отправляется из Италии, чтобы охранять восток» (πέμπεται Γάλλος έξ 'Ιταλίας τήν προς εω φρουρήσων. — Liban. Or. 18. 16). Те же сведения сообщает Созомен Гермий: Констанций «назначил Галла, своего двоюродного брата, Кесарем и отправил [его] в Сирию для охраны восточного региона» (Γάλλον δέ τον αύτοΰ άνεψιόν Καίσαρα καταστήσας εις Συρίαν άπέστειλεν έπί φυλακή του κατά τήν εω κλίματος. — Soz. HE. IV. 4. 4). В равной мере и Сократ Схоластик подчеркивает, что «тогда царь назначил своего двоюродного брата Галла Кесарем, дал ему свое имя и отправил в Сирию, в Антиохию, намереваясь с его помощью охранять земли востока» (Τότε δέ ό βασιλεύς Γάλλον μέν άνεψιόν έαυτοΰ Καίσαρα καταστήσας, τό τε οίκείον θείς αύτω όνομα, εις τήν Συρίας 'Αντιόχειαν επεμψε, φρουρείσθαι τά τής έφας μέρη δί αύτοΰ προνοούμενος. — Socr. HE. IL 28,1. 67–70).
Т. о., из приведенных фрагментов совершенно ясно, что главной задачей Галла была защита римских владений на Ближнем Востоке, главным образом Сирии и Месопотамии, от нападений персов, а эта задача, в свою очередь, подразумевала проведение каких-либо военных действий против персов, соответственно, для выполнения такой задачи Галлу требовались крупные экспедиционные войска. Следовательно, мы можем предположить, что в 351 г. значительные силы экспедиционной армии Констанция, находившейся тогда в Иллирике, вернулись на восток для борьбы с персами, и, судя по всему, первоначально они разместились в Антиохии[285].
В предшествующей историографии был довольно распространен тезис о том, что Констанций назначил Галла Цезарем в противовес Магненцию, который провозгласил Цезарем своего брата Децентия: по мнению П. Барсело, тем самым Констанций уже заранее стремился создать механизм наследственной передачи власти строго в рамках династической линии (по примеру Константина I Великого, наделившего титулом Цезаря своих сыновей), когда Галл, родственник Констанция, официально вошел в состав правящей династии в качестве коллеги-соправителя Констанция. Соответственно, как полагает П. Барсело, во-первых, Констанций поручил управление восточными регионами своему родственнику, а во-вторых, в таком случае сам Галл уже в дальнейшем, после смерти Констанция, теоретически мог на законном основании получить титул Августа, т. е. императора[286].
Несомненно, в назначении Галла Цезарем можно видеть и династические мотивы внутренней политики Констанция: совершенно очевидно, что императору было удобнее и выгоднее передать восточные провинции под власть своего родственника, уже принадлежавшего к правящей династии, чем под власть постороннего чиновника, который никак не был связан с династией Флавиев (т. е. с родовой линией Константина I Великого). Другой вопрос, что достаточно проблематично связывать возвышение Галла с действиями узурпатора Магненция, т. е. видеть в назначении Галла всего лишь ответную меру Констанция на мероприятия Магненция. Как предположил Б. Блекманн, первоначально Констанций планировал разместить Галла в Иллирике и передать под его управление именно этот регион; по мнению исследователя, вплоть до сентября 351 г., т. е. до битвы при Мурсе, Галл находился в Иллирике, в Сир-мии, и только после сентября 351 г., ближе к концу этого года, Констанций отправил Галла на восток сдерживать натиск персов. Как полагает Б. Блекманн, резкая смена географических приоритетов была связана с затягиванием военных действий на италийском фронте: Констанций рассчитывал захватить Италию сразу же после битвы при Мурсе, но его планы не осуществились, поскольку Констанций не смог преодолеть оборону Магненция на севере Италии (как известно, Италия перешла под власть Констанция только в сентябре 352 г.)[287].
Мы согласны с позицией исследователя: в самом деле, в ситуации военного противостояния с Магненцием, захватившим Галлию и Италию, для Констанция в первую очередь был важен контроль над землями Иллирика, поскольку, во-первых, Констанций продвигался по направлению к Италии именно через территорию Иллирика, а во-вторых, контроль над Иллириком давал Констанцию выгодное тактическое преимущество — в этом случае ему открывался путь и в Галлию, и в Италию. Судя по всему, те войска, которые Констанций передал под власть Галла для охраны земель Иллирика, впоследствии, после битвы при Мурсе, как раз и отправились вместе с Галлом на восток, в Сирию. Агиографический источник — «Мученичество Артемия», написанный, предположительно, в период от правления Юстиниана I (527–565) до времен знаменитого богослова Иоанна Дамаскина (около 675–753)[288], — содержит несколько фрагментов «Церковной истории» Филосторгия, позволяющих уточнить вопрос о военных силах Галла и их территориальных перемещениях.
Согласно тексту жития (он посвящен деяниям дукса Египта Артемия, казненного в Антиохии при императоре Юлиане за приверженность к христианской вере), Констанций назначил Галла Цезарем «в Сирмии» (έν τω Σιρμίφ), т. e. на территории Иллирика, а затем, когда «Галл, отправленный в то время Констанцием на Восток, приступил к делам, Персы, узнав об этом, тотчас же испугались: они поняли, что он молодой и пылкий в делах, и уже не совершали нападений на Римлян» (Ό δέ Г άλλος ώς τότε παρά του Κωνσταντίου πεμφθείς έπί τής Έφας εϊχετο των πραγμάτων ον αύτίκα μαθόντες οί Πέρσαι κατωρρώδησαν νέον τε αύτόν καί θερμουργόν εις τά έργα πυθόμενοι, καί ούκέτι έποιήσαντο τήν έπί τούς 'Ρωμαίους έξέλασιν. — Artemii Passio, 12)[289]. Зосим отмечает, что после убийства Галла (354 г.) «Персы не прекращали беспокоить восток [набегами], [тогда как] ранее они сохраняли спокойствие из страха перед тем, чтобы Кесарь Галл не напал на них» (Πέρσας δέ τού τήν έφαν παρενοχλείν ούκ άφισταμένους, εί καί πρότερον ήσύχαζον δέει τού μή τον Καίσαρα Γάλλον αύτοίς έπελθείν — Zos. III. 1. 1).
Соответственно, на наш взгляд, те экспедиционные войска, которые Галл получил под свое командование в Сирмии, т. е. на среднем Дунае, переместились вместе с ним в Сирию и там воевали уже против персов; более того, сведения Аммиана позволяют предположить, что Галл смог успешно наладить механизм согласованного взаимодействия своих экспедиционных войск и местных пограничных гарнизонов Сирии и Месопотамии. Согласно Аммиану, когда в 353 г. персидский военачальник Ногодарес попытался вторгнуться в Месопотамию, он столкнулся с мощным сопротивлением пограничных гарнизонов этой провинции и вынужден был отступить: et quia Mesopotamiae tractus omnes crebro inquietari sueti praetenturis et stationibus servabantur agrariis («и поскольку все земли Месопотамии были приучены к тому, что их часто беспокоят [набегами], они находились под защитой лагерей и сторожевых постов». — Amm. XIV. 3. 2). Мы полагаем, что, скорее всего, в отражении набега Ногодареса принимали участие не только местные пограничные гарнизоны Месопотамии, но и те экспедиционные войска, которые прибыли на персидский фронт вместе с Галлом, и, судя по всему, именно согласованное взаимодействие пограничных и экспедиционных войск обеспечило римлянам победу над врагом.
Как результат, у нас возникает закономерный вопрос — командовал ли Галл лично своими экспедиционными войсками, т. е. осуществлял ли он военные полномочия одновременно с гражданскими? Для ответа на этот вопрос обратимся к сюжету, непосредственно связанному с пребыванием Галла на римском Ближнем Востоке, а именно — к восстанию, вспыхнувшему в Иудее (Палестине) против местной римской администрации. По мнению Г. Бийовски, восстание произошло в 351–352 гг. и охватило незначительную часть населения Палестины (преимущественно город Сепфорис к северо-западу от Назарета), его инициаторами и участниками в основном были немногочисленные радикально настроенные иудеи, стремившиеся к возрождению независимого Израильского царства[290]. Как свидетельствует Аврелий Виктор, «и в то время было подавлено восстание Иудеев, которые для видимости государства преступно возвели [на трон] Патриция» (Et interea Judaeorum seditio, qui Patricium nefarie in regni speciem sustulerant, oppressa. — Aur. Viet. De Caes. 42. 11). Сократ Схоластик сообщает более подробные сведения об этом восстании: «Иудеи, жившие в Диокесарии Палестинской, подняли оружие против Римлян и совершили набеги на те земли. Но Констанций Г алл, которого царь (т. е. Констанций II. — E. Μ.) назначил Кесарем и отправил на восток, направил войско и победил их, и город их — Диокесарию — приказал разрушить до основания» (Οί γάρ έν Διοκαισαρεία τής Παλαιστίνης 'Ιουδαίοι κατά 'Ρωμαίων όπλα άντήραν, καί περί τούς τόπους έκείνους κατέτρεχον. 'Αλλά τούτους μέν Γάλλος, ό καί Κωνστάντιος, ον Καίσαρα καταστήσας ό βασιλεύς εις τήν έφαν έξαπέστειλεν, δύναμιν άποστείλας κατηγωνίσατο· καί τήν πόλιν αύτών Διοκαισά — ρειαν εις έδαφος κατενεχθήναι έκέλευσεν. — Socr. НЕ. II. 33).
Наконец, еще один источник из группы греко-латинских текстов — «Хроника» Иеронима Стридонского — сообщает, что «Галл разгромил Иудеев, которые, уничтожив ночью воинов, взялись за оружие с целью восстания: убив многие тысячи человек вплоть до тех, кто был невиновен, он (т. е. Г алл. — E. Μ.) предал огню их города Диоцезарею, Тиберию (Тверию. — E. Μ.) и Диосполис, а также многие поселения» (Gallum Judaeos, qui interfectis per noctem militibus arma ad rebellandum invaserant, oppressit caesis multis hominum milibus usque ad innoxiam aetatem et civitates eorum Diocaesariam, Tiberiadem et Dios-polim plurimaque oppida igni tradidit)[291].
На первый взгляд, из приведенных фрагментов ясно, что под командованием Галла находились войска (Сократ говорит о «войске» — δύναμις), с помощью которых он подавил восстание иудеев. Тем не менее источники, написанные на иврите и входящие в состав Талмуда — грандиозного многотомного комментария на Пятикнижие Моисея (Тору), позволяют уточнить, что все же войска, разгромившие иудеев, находились под командованием не Галла, а его подчиненного — полководца Урзицина, хорошо известного специалистам по позднеримской истории благодаря труду Аммиана Марцеллина. Трактаты из состава Талмуда были подробно рассмотрены и переведены в исследованиях Б. Натансон и Г. Бийовски, мы будем цитировать тексты по их переводам: согласно одному из текстов, «в дни царя Урзицина случилось так, что разыскивались жители Сепфориса… Но в итоге злой язык сообщил о них и все они были захвачены вследствие сведений, [данных] против них» ((It саше to pass) in the days of Ursicinus the king that the people of Sepphoris were sought… But in the end an evil tongue informed on them and all of them were captured because of the information against them)[292]. Другой текст сообщает, что три раввина — Елизар, Авва Мари и Маттания — призвали прихожан своих синагог принести хлеб для войск Урзицина в субботу[293].
Сведения источников показывают, что, во-первых, восстание иудеев, скорее всего, носило в большей степени политический, а не социально-экономический характер[294]: слова Аврелия Виктора наводят на мысль, что иудейские общины некоторых городов Палестины были недовольны властью римской администрации и явно стремились расширить свое самоуправление. Очевидно, не сумев добиться своих требований путем мирных переговоров с римской властью, лидеры иудейских общин подняли восстание и даже провозгласили свое государство во главе с неким Патрицием. Мы можем лишь предположить, что под именем Патриция в реальности скрывался один из лидеров восставших, которого они наделили высшей властью в пределах своего сепаратистского квазигосударства, но для того, чтобы придать статусу этого лидера более законный характер, иудеи самовольно предоставили ему римский титул патриция — как результат, Аврелий Виктор ошибочно принял титул за личное имя лидера восставших[295].
Второй важный момент — судя по сведениям текстов из состава Талмуда, иудейское духовенство не поддержало восставших: как полагает Б. Натансон, во время этих событий раввины стремились выступать в качестве посредников между римской администрацией и местным населением Палестины, они предпринимали попытки договориться с римскими чиновниками[296]. Наконец (и это самое важное для нашей темы), иудейские богословские трактаты дают понять, что все же именно Урзицин, а не Галл, проводил боевые операции против восставших. Именно Урзицин непосредственно возглавил карательную экспедицию и он же непосредственно осуществлял командование над армией. Следовательно, мы можем предположить, что Цезарь Галл преимущественно выполнял гражданские полномочия, в то время как Урзицин занимался вопросами военного командования.
В качестве дополнительного подтверждения приведем сведения из «Мученичества Артемия»: согласно этому тексту, когда Констанций назначил Галла Цезарем, «он (т. е. Констанций. — Е. Μ.) дал ему (т. е. Галлу. — Е. Μ.) начальников, распорядившись [об этом]… он отправил Талассия, префекта претория, и Монтия, [начальника] царских дел; у них принято, чтобы их называли квесторами» (καί άρχοντας αύτώ δίδωσιν αύτός καταστήσας… Θαλάσσιον μέν άποστείλας έπαρχον πραιτωρίων, Μόντιον δέ έπί των βασιλικών πραγμάτων, οΰς κοιαίστωρας αύτοίς όνομάζειν φίλον. — Artemii Passio, 12)[297]. Далее, в другом фрагменте, агиограф уточняет, что начальники, которых Констанций отправил вместе с Галлом, «были распорядителями царских и гражданских дел» (των βασιλικών τε καί πολιτικών πραγμάτων όντας διαιτητάς. — Artemii Passio, 13)[298]
Сведения «Мученичества Артемия» подсказывают, что административный аппарат Галла составляли именно гражданские чиновники, следовательно, Галл преимущественно регулировал деятельность гражданских бюрократических служб. Вместе с тем подчеркнем, что, судя по всему, Галл отдал Урзицину приказ отправиться вместе с экспедиционными войсками в Палестину и подавить там восстание иудейских общин. О том, что Урзицин прибыл в Палестину именно с экспедиционными войсками, свидетельствует Иероним: напомним, в своей «Хронике» он утверждает, что первоначально иудеи убили воинов (interfectis… militibus) и подняли мятеж, и только после этого Галл отправил в Палестину войска с целью покарать мятежников. В этой связи, на наш взгляд, совершенно ясно, что воины, которых первоначально убили восставшие, — это пограничные гарнизоны Палестины, располагавшиеся либо вблизи, либо в пределах нескольких крупных городов провинции. В таком случае подразделения, прибывшие вместе с Урзицином, принадлежали уже к экспедиционной армии.
Следовательно, возникает вопрос, какую именно должность занимал Урзицин во время своего пребывания на восточном фронте? Сведения всех источников, рассказывающих о карьере Урзицина, однозначно указывают, что он занимал должность начальника конницы (magister equitum)', по мнению авторов-составителей справочника PRLE I (р. 985, sv. Ursicinus 2), Урзицин выполнял свои функции с 349 г. по 359 г., основанием для такого мнения исследователям послужили слова Аммиана Марцеллина. Тем не менее А. Демандт пришел к выводу, что Урзицин получил свою должность только в 351 г. и тогда же он прибыл на восток, в Сирию, заменив собой Луциллиана, оборонявшего Нисибис от персов. Как полагает А. Демандт, Луциллиан занимал должность комита военных дел (comes rei militaris), Урзицин же, получив более высокую должность начальника (magister), все же не обладал полномочиями регионального военного командования. А. Демандт заключил, что в период до 354 г. должности начальника воинов Востока (magister militum per Orientem) еще не существовало, Констанций учредил эту должность между 354 и 357 гг., соответственно, только в 357 г., вновь вернувшись на восток из Галлии, куда он был отозван в 355 г., Урзицин стал выполнять полномочия именно регионального военного командования[299].
Мы согласны с позицией исследователя, она не вызывает у нас возражений, другой вопрос — как войска Урзицина взаимодействовали с пограничными гарнизонами южных участков персидского фронта, т. е. с гарнизонами, располагавшимися на территории Палестины и Аравии Петрейской, что представляла собой система обороны этих регионов? Для ответа на этот вопрос обратимся к пассажу из книги XIV труда Аммиана Марцеллина, где историк рассказывает о неудачном судебном процессе над неким Серенианом, который ранее занимал должность дукса; Аммиан сожалеет, что обвинению так и не удалось доказать виновность Серениана в должностных преступлениях, и в итоге он избежал наказания: «в то же время бывший дукс Серениан, по причине бездействия которого был разорен Цельзен в Финикии, о чем мы сообщали ранее, по праву и по закону был привлечен к ответственности как виновный в оскорблении государственного величия» (eodem tempore Serenianus ex duce, cuius ignavia populatam in Phoenice Celsen ante rettulimus, pulsatae maiestatis imperii reus iure postulatus ac lege. — Amm. XIV. 7. 7).
А. Левин предположил, что в тексте Аммиана речь идет о набеге арабских племен на Финикию и Палестину, состоявшемся в 353 г. Исследователь полагает, что Серениан занимал экстраординарную должность дукса Востока (dux Orientis), поскольку одноименный чиновник с такой же должностью упоминается в греческой надписи из Пальмиры, опубликованной еще в 1950 г. Как отметил А. Левин, Серениан возглавлял пограничные гарнизоны сразу нескольких провинций и в силу своего положения фактически не зависел от указов Урзицина: по мнению исследователя, возникновение такой должности было связано с какими-то чрезвычайными обстоятельствами, когда сразу нескольким участкам персидского фронта угрожала серьезная опасность. По оценке А. Левина, дукс Востока координировал действия подчинявшихся ему дуксов отдельных провинций и пограничных армий для более эффективной и оперативной борьбы с внешним противником. Вместе с тем А. Левин не исключает, что Констанций II мог назначить Серениана просто в противовес Урзицину, для ограничения полномочий и сдерживания амбиций начальника конницы[300].
На наш взгляд, должность дукса Востока не была учреждена только в 353 г., судя по всему, её создателем можно считать Константина I Великого; латинская надпись из крепости Каср ал-Азрак (Иордания), опубликованная совсем недавно, в 2016 г., свидетельствует, что должность дукса Востока существовала уже в 333 г. (по наличию имен консулов надпись датируется именно этим годом)[301]:
Salvo d(omino) n(ostro) Con[stantino maximo Victore]
ас triumfator[e semp(er) Aug(usto) et Constantino]
et Constantio [nobb(ilissimis) Caess(aribus) multo]
[an]te tempore [longa incur]ia vetus-
[tate stationem] ruina conlapsam et
[suum praesidium edificare iussit
[Fl(avius) Severin]us v(ir) p(erfectissimus) dux Orienti[s cur]ante V[in] —
[centio pr]otec(tore) divinum (sic) laterum
[anno Dalm]ati etZenofili w(irorum) c(larissimorum) c(onsulum)
По мнению издателя надписи, Ж. Алико, Константин планировал использовать пограничные подразделения римского Ближнего Востока в предстоящем военном походе против Персии (этот поход, как известно, так и не состоялся в связи с внезапной смертью Константина весной 337 г.); как полагает исследователь, Константин интенсивно концентрировал данные гарнизоны под одним командованием, стремился преобразовать эти гарнизоны в единую и полноценную войсковую группировку, чтобы направить её против Персии. Соответственно, как заключает Ж. Алико, Константин учредил должность дукса Востока, под командованием которого находились гарнизоны сразу нескольких провинций[302].
Конечно же, должность дукса Востока (dux Orientis), которую занимал Флавий Северин, явно говорит об экстраординарном характере полномочий своего носителя: Флавий Северин возглавлял пограничные гарнизоны сразу нескольких провинций, тогда как в нормальной, штатной ситуации дуксы командовали пограничными гарнизонами строго в пределах какой-либо одной провинции. Тем не менее у нас возникают сомнения в том, что Константин намеревался создать из пограничных подразделений ближневосточного фронта новую, отдельную армию, чтобы затем направить её против персов. Ввиду географической разбросанности самих войсковых подразделений сложно признать, что Константин действительно планировал подобную реорганизацию ближневосточной границы: объединение пограничных подразделений в некую новую группировку было бы крайне тяжелой задачей, ведь между этими подразделениями, весьма удаленными друг от друга, необходимо было еще наладить быстрое взаимодействие.
К тому же, как недавно показал А. Лютер, император Константин, выступая в поход против персов, не ставил перед собой завоевательных целей, он всего лишь стремился обезопасить ближневосточную границу империи в связи с недавними новыми персидскими атаками на Месопотамию, состоявшимися в 335–336 гг.[303] Соответственно, на наш взгляд, в такой ситуации Константин не нуждался в том, чтобы создавать из пограничных подразделений ближневосточного фронта новую армию и направлять её против персов: столь масштабные территориальные перемещения привели бы к отводу подразделений из мест их гарнизонов и, как результат, к неизбежному ослаблению защиты римско-персидской границы.
Скорее всего, учреждение должности дукса Востока в 333 г., как и в 353 г., было связано с участившимися нападениями арабов на южные участки персидского фронта, т. е. на Палестину и Аравию Петрейскую: очевидно, с целью более эффективной борьбы против арабов Константин создал единое военное командование над гарнизонами обеих провинций в лице дукса Востока. Мы можем предположить, что эта должность была временной, она функционировала только в период проведения карательной экспедиции против арабов, после же завершения боевых действий должность дукса Востока упразднялась, а войсковые подразделения возвращались в свои крепости и переходили под власть дуксов своих провинций.
Та надпись из Пальмиры, на которую ссылается А. Левин, упоминает Флавия Платания Серениана, дукса Востока с титулом διασημότατος, т. e. vir perfectissimus — «муж совершеннейший», тем же титулом в 333 г. обладал и дукс Востока Флавий Северин: έπί Φλ. Πλατανιού / Σερηνιανοΰ του / διασημ(οτά — του) δουκός / τής Ανατολής («при Фл[авии] Платании Серениане, муже совершеннейшем, дуксе Востока»)[304]. Мы согласны с А. Левиным в том, что Сере-ниан, упоминаемый в труде Аммиана Марцеллина, и Флавий Платаний Сере-ниан из надписи — один и тот же персонаж; судя по имени Флавий (родовое имя Константина I Великого), надпись была составлена в период между 324 и 354 гг. (в 324 г. восточные провинции перешли под власть Константина, и все чиновники, занимавшие там должности, стали брать себе его родовое имя, а в 354 г., как свидетельствует Аммиан, Серениан уже не занимал своей должности).
Вместе с тем имя Флавий — только самый общий и во многом формальный критерий, поскольку, на наш взгляд, Серениан занял свою должность именно в 351–352 гг., во время восстания иудеев в Палестине. В самом деле, обострившаяся внутриполитическая обстановка на южных участках персидского фронта могла ослабить оборону Палестины и Аравии Петрейской от возможных вторжений арабов; как результат, в той сложной ситуации, когда экспедиционные войска Урзицина подавляли мятеж иудеев, Цезарь Галл принял решение учредить временную должность дукса Востока, поставив под его единое командование пограничные гарнизоны сразу нескольких провинций. Тем не менее эта мера не привела к желаемому результату: судя по сведениям Аммиана, Серениан потерпел поражение от арабов и в наказание за это лишился своей должности. Но мы полагаем, что поражение Серениана было вызвано не только его низкими профессиональными качествами: очевидно, в 353 г. Серениан был вынужден противостоять арабам только силами пограничных войск, поскольку к тому времени Урзицин и его экспедиционные войска уже не присутствовали на территории Палестины.
Согласно Аммиану, в 354 г., когда Цезарь Галл был обвинен в государственной измене, Констанций приказал Урзицину выступить из Нисибиса и прибыть в Антиохию для расследования должностных преступлений Галла: «Урзицин был вызван из Нисибиса, который он защищал» (a Nisibi quam tuebatur accitus Vrsicinus. — Amm. XIV. 9. 1). Судя по всему, Урзицин прибыл в Нисибис в 352 г. после завершения карательной экспедиции против восставших иудеев: разгромив мятежников и проведя против них судебные процессы, Урзицин вернулся из Палестины в Месопотамию для дальнейшей обороны этой провинции от новых набегов персов. Соответственно, в 353 г., когда арабы вторглись в Палестину и Финикию, Урзицин не мог прийти на помощь дуксу Востока Серениану, Серениан был вынужден отбиваться от атак арабов своими силами.
Сведения Аммиана о местонахождении Урзицина в 354 г. наводят на мысль, что в том году основная масса экспедиционных войск была сосредоточена именно в Месопотамии, в то время как защита других провинций преимущественно осуществлялась пограничными гарнизонами. Аммиан сообщает, что в том же, 354 г. племена горных исавров подвергли осаде город Селев-кию в провинции Исаврия, и в результате, «поскольку начальник конницы (т. е. Урзицин. — Е. Μ.) в то время находился слишком далеко [и] был занят, комит востока Небридий получил приказ, собрал отовсюду вооруженные войска и с огромным усердием поспешил [вперед], чтобы освободить от опасности большой и выгодно [расположенный] город» (quoniam magister equitum longius ea tempestate distinebatur, iussus comes orientis Nebridius contractis undique militaribus copiis ad eximendam periculo civitatem amplam et oportunam studio properabat ingenti. — Amm. XIV. 2. 20). На основании сведений Аммиана мы можем заключить, что Урзицин не смог лично возглавить военную экспедицию против исавров как раз из-за своего местонахождения: первоначально он размещался в Нисибисе, а затем — в Антиохии, где занимался организацией судебного процесса против Цезаря Галла. Соответственно, к Селевкии прибыл нижестоящий чиновник — комит Востока Небридий, судя по всему, отправленный из Антиохии. Но важно и другое: на наш взгляд, Небридий не мог прибыть в Исаврию вместе со всеми экспедиционными войсками Урзицина, поскольку большая их часть оставалась в Месопотамии для охраны этой провинции от персидских вторжений.