В письме к Феодосию I, написанном в 388 г., т. е. в тот самый год, когда Феодосий провел победоносную кампанию против Магна Максима и в результате уничтожил узурпатора, Амвросий Медиоланский высказал несколько своих идей относительно причин победы Феодосия. В данном письме Амвросий пытается доказать Феодосию, что именно ортодоксальная христианская церковь, придерживающаяся Никейского символа веры, помогла императору одержать победу над Магном Максимом. Вместе с тем, помимо религиознобогословской проблематики, письмо Амвросия содержит несколько сюжетов, непосредственно относящихся к военной организации как западных, так и восточных провинций империи к 388 г., в своих рассуждениях епископ Медиолана сообщает и о некоторых особенностях проведения военного похода Феодосия против Магна Максима.

Амвросий обращается к Феодосию с речью от имени Иисуса Христа, т. е. богослов вкладывает в уста Иисуса некоторые свои собственные размышления: «Я подчинил тебе варварские племена, я дал тебе мир, я привел под твою власть твоего врага в качестве пленника. У тебя не было пропитания [и] хлеба для войска — я открыл тебе ворота рукой самих врагов, я открыл амбары. Твои враги отдали тебе свое продовольствие, которое они подготовили для себя… Я так победил самого захватчика власти и так сковал его разум, что он, все еще имея возможность к бегству, все же сам себя окружил вместе со всеми своими [войсками], словно он беспокоился о том, чтобы никто из твоего [войска] не умер. Я привел его приспешника и войско из другой части земли, [где] Я их ранее рассеял, не для того, чтобы они приняли участие в войне, [а] чтобы они были орудием твоей победы. Я собрал твое войско из многочисленных диких народов и приказал, чтобы они, словно один народ, охраняли веру, мир и согласие. [Это] Я во время величайшей опасности, чтобы через Альпы не проникли коварные замыслы варваров, принес тебе победу непосредственно под защитой Альп, чтобы ты победил без ущерба [для себя]. Поэтому Я сделал так, чтобы ты одержал победу над твоим врагом, и с помощью моего народа [сейчас] ты празднуешь триумф над моими врагами!» (Ego tibi subieci nationes barbaras, ego tibi pacem dedi, ego tibi inimicum tuum in potestatem tuam captivum deduxi. Frumentum non habebas ad exercitum alimoniam, ipsorum hostium manu patefeci tibi portas, aperui horrea; dederunt tibi hostes tui commeatus suos quos sibi paraverant… Ego ipsum usurpatorem imperii ita vinxi ac mentem eius ligavi, ut cum haberet adhuc fugiendi copiam tamen cum omnibus suis tamquam metuens ne quis tibi periret ipse se clauderet. Ego comitem eius atque exercitum ex altera parte naturae quos ante disperseram ne ad belli societatem coirent ad supplementum tibi victoriae congregavi. Ego exercitum tuum ex multis indomitis convenam nationibus quasi unius gentis fidem et tranquillitatem et concordiam servare praecepi. Ego cum periculum summum esset ne Alpes infida barbarorum penetrarent consilia, intra ipsum Alpium vallum victoriam tibi contuli, ut sine damno vinceres. Ego ergo te triumphare feci de inimico tuo et tu de plebe mea das meis inimicis triumphum! — Ambros. Ep. 74 (40). 22, p. 67, 1.241–247 – 68, 1. 248–260)[860].

Как видно из текста, Амвросий настойчиво уверяет Феодосия, что христианский Бог подчинил ему бесчисленные племена варваров и включил их в состав императорского войска, со всеми этими войсками Феодосий отправился в Италию, совершил решительный и быстрый переход через Альпы и вторгся во владения Магна Максима. Соответственно, с учетом сведений Амвросия, мы можем поставить первый вопрос, касающийся деталей военного похода Феодосия против Магна Максима: какую роль этнические боевые отряды, сформированные из различных варварских племен, сыграли в военной экспедиции Феодосия?

Выше мы уже отметили, что к 384 г., когда Феодосий заключил мир с готами Фритигерна и завершил наиболее тяжелый этап боевых действий в балкано-дунайских регионах, его регулярные римские войска в основном состояли из трех группировок: 1) уцелевшие остатки тех подразделений, которые приняли участие в битве при Адрианополе в 378 г.; 2) подразделения галльской экспедиционной армии, переведенные в Македонию и в Фессалию в 380 г.; 3) те отряды пограничной армии, которые переместились на нижний Дунай и в Константинополь из римских ближневосточных провинций.

Вопреки мнению, распространенному в предшествующей историографии, Μ. Эррингтон предположил, что еще весной 378 г., т. е. даже в тот период, когда был жив император Валент, за несколько месяцев до битвы при Адрианополе, Грациан вызвал Феодосия-младшего из Испании и назначил его на должность дукса Верхней Мезии, т. е. на ту самую должность, которую Феодосий-младший занимал ранее, в 374–376 гг. Как полагает Μ. Эррингтон, впоследствии, уже после битвы при Адрианополе, осенью 378 г., Грациан наделил Феодосия-младшего более высокой должностью начальника конницы, а затем, в январе 379 г., предоставил полководцу титул императора[861]. Если принимать точку зрения исследователя, можно заключить, что первоначальные войска, которые Феодосий-младший получил под свое командование сразу после возвращения из испанской ссылки, представляли собой подразделения пограничной армии Верхней Мезии; в таком случае не исключено, что позже эти подразделения присоединились к тем войскам, которые уцелели в ходе битвы при Адрианополе и бежали в Сирмий к Грациану.

Вместе с тем, даже увеличив к 384 г. свои экспедиционные войска за счет подразделений, переведенных из Галлии и ближневосточных римских провинций, Феодосий так и не смог выбить готов Фритигерна из Фракии, Македонии и Фессалии, соответственно, он неизбежно вынужден был оставить готов в пределах данных регионов. Феодосий позволил готам расселиться на территории нижнедунайских провинций, точнее, император просто юридически закрепил их за этими землями, поскольку фактически они захватили значительные части указанных территорий еще раньше, и к 384 г. готы уже давно контролировали те земли, в пределах которых они размещались.

Соответственно, в силу таких обстоятельств Феодосий, конечно же, привлекал готов на римскую военную службу, и Амвросий неслучайно говорит о том, что христианский Бог подчинил Феодосию все варварские племена и направил их под командованием императора в Италию против Магна Максима. В тексте своего письма Амвросий определенно пытался показать, что варвары не только зависят от Феодосия, повинуются ему, но и составляют основу его армии: подобная логика рассуждений, на наш взгляд, была выгодна епископу Медиолана, поскольку тем самым он подчеркивал, что варвары, ранее воевавшие против Феодосия, теперь воюют за него, и более того — именно бывшие противники императора теперь, с помощью Бога, нанесли решающий удар по войскам Магна Максима, именно они разгромили узурпатора, именно они представляли собой главную ударную силу армии императора.

Вполне очевидно, что Феодосий, который сам был римлянином по происхождению[862], прекрасно понимал, что варвары-наемники — весьма ненадежный войсковой контингент, склонный к изменам и мятежам, соответственно, в такой ситуации император осознавал необходимость наладить четкое взаимодействие варваров и местных римских войск, более или менее уравнять силы этнических боевых отрядов и римских регулярных подразделений. Тем не менее из дошедших до нас сведений о жизни Далмата, ученика монаха-отшельника Исаакия, следует, что в первые годы правления Феодосия, вплоть до середины 380-х гг., всеобщие и обязательные ежегодные рекрутские наборы среди местного населения восточных провинций фактически не проводились. Феодосий, судя по всему, не применял всеобщую ежегодную рекрутскую повинность для пополнения своей армии юношами из местного населения восточных провинций.

Исаакий, построивший при поддержке влиятельного придворного чиновника Сатурнина небольшой монастырь в окрестностях Константинополя, умер в мае 383 г., и новым игуменом монастыря был избран Далмат, который перестроил монастырь, значительно расширил его площадь и привлек в обитель много новых послушников, в честь Далмата этот монастырь получил название «Далматий»[863]. Согласно всем дошедшим до нас версиям текста, до того, как Далмат прибыл в монастырь и стал учеником Исаакия, он состоял на службе в одной из дворцовых схол императорской гвардии: 1) «зачисленный в войско, он [был] схоларием во второй схоле» (έν στρατεία καταλεγόμενος, σχολάριος έν τη δευτέρα σχολή); 2) «он был зачислен во второе войско схолариев» (έν τη των σχολαρίων στρατια καταλεγόμενος τη δευτέρα); 3) «он служил во второй схоле» (δς έν τη δευτέρα σχολή στρατευόμενος)[864].

Учитывая, что Исаакий основал свой монастырь в конце 380 г., а умер в 383 г.[865], можно предположить, что Далмат стал послушником монастыря Исаакия в период между 380 и 383 гг., следовательно, Далмат поступил на службу в императорскую гвардию до 380 г. Поскольку все сохранившиеся версии жития упоминают, что Далмат служил во второй схоле, мы можем сделать вывод, что это подразделение представляло собой вторую схолу скутариев, соответственно, Далмат принадлежал к тому поколению рекрутов, которые были зачислены в кадровый состав второй схолы скутариев еще до 380 г.

Ранее, в пункте 3.7.2 главы I данной монографии, на основании сведений Аммиана Марцеллина мы показали, что еще в 377 г., даже за год до битвы при Адрианополе, схолы скутариев потерпели тяжелое поражение от готов в одном из регионов Фракии; следовательно, с учетом сведений «Жития Далмата» мы можем признать, что Далмат, скорее всего, относился к тем скутариям, которые выжили в ходе столкновения с готами и продолжили свою службу в дворцовой гвардии и после 377 г. Очевидно, Далмат служил во второй схоле скутариев вплоть до начала 380-х гг., когда он прибыл в монастырь Исаакия, соответственно, логично предположить, что Далмат поступил на службу во вторую схолу скутариев до 377 г. А это наблюдение, в свою очередь, позволяет заключить, что Феодосий не пополнял вторую партию скутариев новыми партиями рекрутов вплоть до середины 380-х гг.: очевидно, массовое дезертирство рекрутов и дефицит профессиональных военных кадров в армии достигли таких масштабов, что Феодосий не мог полноценно обновить кадровый состав даже в своей собственной дворцовой гвардии.

Если же Феодосий испытывал острый дефицит с поступлением в армию новых рекрутов из местного населения восточных провинций, не вызывает удивления, что Амвросий подчеркивает взаимосвязь Феодосия и варваров: в понимании Амвросия именно войсковые контингенты варваров послужили основой армии Феодосия в борьбе с Магном Максимом, именно отряды варваров, по мысли Амвросия, одержали победу над узурпатором.

Вместе с тем следует учитывать, что в своих трудах Амвросий довольно четко и последовательно высказывал идеи об особой системе взаимоотношений между епископом (священником) и императором, и, на наш взгляд, именно эти идеи повлияли на рассуждения Амвросия о варварах в армии Феодосия.

Как показали Ф. Шульц, Т. Моро и С. Ланн-Роклифф, в своих речах и письмах Амвросий развивал идею священника-советника, т. е. епископа (духовного лица), который постоянно общается с императором, входит в состав его ближайшего придворного окружения и наставляет императора на путь истинный: епископ может давать советы императору, епископ может критиковать императора за отклонение от добродетели и благочестия, епископ может призвать императора к ответственности. По мнению данных исследователей, в своих произведениях Амвросий фактически представлял себя в роли своеобразного духовного наставника императора, брал на себя функции посредника во взаимоотношениях церкви и государства. По мысли Ф. Шульца, Т. Моро и С. Ланн-Роклифф, тем самым Амвросий заявлял о том, что император, равно как и все верующие, — подданный церкви, а значит, не император стоит над церковью, а наоборот, церковь в лице любого епископа — над императором, следовательно, он должен повиноваться наставлениям епископа, прислушиваться к его советам и критике[866].

Соответственно, на наш взгляд, представления Амвросия об общественной роли епископа, о его функциях в системе государственного управления повлияли на рассуждения богослова о варварах в армии Феодосия. Согласно рассуждениям Амвросия, именно он как епископ привел под власть Феодосия множество варварских племен, и он сделал это в награду за добродетели и благочестие Феодосия. Амвросий настаивал, что именно он подчинил эти племена римскому государству и именно он направил их в Италию воевать против Магна Максима.

Μ. Паван пришел к выводу, что в письме к Феодосию, написанном в 388 г., Амвросий оценивает варваров исключительно положительно, в отличие от более ранних писем, где его оценка крайне враждебна; более того, как отметил Μ. Паван, в письме, составленном в 388 г., практически не прослеживается традиционного для Амвросия противопоставления варваров-язычников/ариан и Римской империи: в тексте этого письма варвары представлены не врагами, а союзниками империи[867]. Тем не менее, как подчеркнул Μ. П. Бальбо, Амвросий считал, что готы станут полноправной частью римского общества, полноценно войдут в состав Римской империи и перемешаются с римлянами только при условии, если они откажутся от язычества или ереси (арианства) и обратятся в ортодоксальную (Никейскую) христианскую веру[868].

С учетом позиции Μ. П. Бальбо мы могли бы уточнить тезис Μ. Павана: Амвросий пишет о варварах скорее не как о союзниках империи, а как о союзниках Феодосия, т. е. отдельного императора-христианина; соответственно, в понимании Амвросия Феодосий как император не просто подчинил себе диких и необразованных варваров, но и присоединил их к ортодоксальной христианской церкви.

Тем не менее следует подчеркнуть, что Феодосий не отказался от проведения реформ в римской регулярной армии, он не полагался только на варваров-наемников. Сведения Зосима подсказывают, что Феодосий стремился преобразовать систему распределения экспедиционных войск и изменить механизм формирования высшего командования; с помощью этих реформ император намеревался быстро сосредоточить войска римского происхождения в единую ударную группировку.

Согласно Зосиму, «Царь же Феодосий, все еще располагаясь в Фессалонике, в какой-то мере казался доступным для просителей; [но], посчитав началами государственной власти удовольствие и беззаботность, он привел в беспорядок командные должности: он учредил еще больше начальников воинов, чем раньше. Ведь [раньше] один [начальник] командовал конницей, а другой — пехотой, он [же] разделил эти должности более чем на пять [должностей] и в результате обременил казну более многочисленными расходами на продовольствие (ведь уже не одним лишь двум военачальникам, а пяти и более выдавалось то [продовольствие], которое ранее получал каждый из двух); и он передал воинов под власть столь большого количества жадных начальников» (ό δέ βασιλεύς Θεοδόσιος ένδιαιτώμενος ετι τη Θεσσαλονίκη τοίς μέν έντυγχάνουσιν έδόκει πως εύπρόσιτος είναι, τρυφήν δέ καί έκμέλειαν τής βασιλείας προοίμια ποιησάμενος τάς μέν προεστώσας άρχάς συνετάραξε, τούς δέ τών στρατιωτικών ήγουμένους πλείονας ή πρότερον είργάσατο. Ενός γάρ όντος ιππάρχου καί έπί τών πεζών ένός τεταγμένου, πλείοσιν ή πέντε ταύτας διένειμε τάς άρχάς, τούτφ τε καί τό δημόσιον σιτήσεσιν έβάρυνε πλείοσιν (ούκέτι γάρ δύο στρατηγούς μόνοις άλλά πέντε καί πλείοσιν, όσην έκαστος τών δύο πρότερον είχεν, έχορηγοΰντο) καί τούς στρατιώτας τοσούτων άρχόντων έκδέδωκε πλεονεξία. — Zos. IV. 27. 1–2).

По словам Зосима, «и (он [Феодосий. — Е. Μ.] сотворил) не только это: ведь илархов, лохагов и таксиархов он так увеличил в числе, что оставил [после себя) вдвое больше [начальников], чем [было] раньше, а воины не получали ничего из того, что ранее выдавалось им из казны» (καί ού τούτο μόνον, άλλά καί ίλάρχας καί λοχαγούς καί ταξιάρχους εις πλήθος ήγαγε τοσοΰτον ώστε διπλάσιους ή πρότερον είχε λελείφθαι, τούς δέ στρατιώτας τών έκ τοΰ δημοσίου δεδομένων αύτοίς εχειν ούδέν. — Zos. IV. 27. 3). В хронологическом плане Зосим связывает военные мероприятия Феодосия с первыми двумя годами правления императора, когда с лета 379 г. по ноябрь 380 г. Феодосий находился в Фессалониках. На основании этого факта А. Демандг датировал реорганизацию командного состава экспедиционных войск Феодосия периодом 379–380 гг., тем не менее еще в начале 1930-х гг., задолго до выхода в свет исследования А. Демандта[869], В. Энсслин предположил, что военную реформу Феодосия следует поместить в период между осенью 387 г. и апрелем 388 г.: в тот период Феодосий вновь размещался в Фессалониках, где он готовился к предстоящему походу против Магна Максима[870].

Мы считаем аргументы В. Энсслина убедительными, поскольку исследователь сделал свой вывод на основании сведений не просто современника, но и очевидца событий — Амвросия Медиоланского; богослов лично знал не только Феодосия, но и многих его военачальников (полководцев), соответственно, Амвросий знал и названия их должностей.

Соответственно, мы можем предположить, что Феодосий провел реформу военного командования в восточной половине империи не только с целью территориальной реорганизации экспедиционных войск: в равной мере он стремился улучшить порядок взаимодействия регулярных римских подразделений и этнических отрядов, сформированных из варваров. По мнению В. Энсслина, реальный смысл реформы Феодосия, вопреки словам Зосима, заключался в том, что Феодосий официально учредил четыре высшие командные должности в восточноримской армии, точнее — добавил к трем уже существующим должностям одну новую. Как полагает исследователь, Феодосий создал новую должность начальника воинов Фракии (magister militum per Thracias], т. e. чиновника, командовавшего всеми экспедиционными войсками диоцеза Фракия. Сопоставив сведения Аммиана Марцеллина и Зосима, В. Энсслин пришел к выводу, что пост комита Фракии, существовавший ранее, до 387–388 гг. и совершенно точно учрежденный к 376 г., в 387–388 гг. был упразднен и вместо него была введена должность начальника воинов Фракии. Тем самым, как заключил В. Энсслин, Феодосий учредил на территории фракийского диоцеза новую самостоятельную региональную экспедиционную армию[871].

По мнению В. Энсслина, первым военным чиновником, который занял должность начальника воинов Фракии, был Промот, неоднократно упоминаемый в трудах Зосима и Филосторгия, в 386–388 гг. он находился на территории Фракии и командовал там войсками. В тот период Промот провел несколько успешных операций против остготов, живших за Дунаем (PRLE I, р. 750, sv. Flavius Promotus)[872]. А. Демандт же, наоборот, предположил, что Промот не занимал должность начальника воинов Фракии, поскольку в 386–388 гг. такой должности еще не существовало. По мнению исследователя, Промот занимал должность придворного начальника воинов, т. е. командовал экспедиционными войсками, располагавшимися в Константинополе, но с 386 по 388 гг. он временно находился во Фракии, выполняя там функции регионального военного командования. Другими словами, как полагает А. Демандт, в 386 г. по приказу Феодосия Промот и подчинявшиеся ему войска переместились во Фракию для отражения новых набегов варваров, и Промот оставался во Фракии вплоть до весны 388 г., когда Феодосий отправился в поход против Магна Максима[873].

Применительно к событиям 386 г., когда остготы начали нападать на дунайскую границу, Зосим сообщает, что Промот вместе со своими войсками выступил против германцев: Зосим называет Промота «командующим пешими воинами во Фракии» (Πρόμωτος δέ ό στρατηγός των κατά Θράκην πεζών. — Zos. IV. 35. 1). По словам Зосима, в течение того же года Промот отразил нападение еще одного племени — неких грофтингов (скорее всего, гревтингов), и, полностью разгромив варваров, «Промот продолжал возглавлять защиту Фракии» (ό μέν ούν Πρόμωτος έπέμενε τη τής Θράκης έφεστώς φυλακή. — Zos. IV. 39. 5).

На наш взгляд, сведения Зосима о борьбе Промота с различными германскими племенами в 386 г. свидетельствуют о том, что Промот командовал не просто войсками во Фракии, но именно местными войсками Фракии, т. е. подразделениями, располагавшимися во Фракии на постоянной основе. Другими словами, мы полагаем, что Промот возглавлял пограничные войска Фракии, т. е. эти подразделения не прибыли во Фракию из Константинополя в 386 г., а наоборот, размещались в землях фракийского диоцеза и ранее, до 386 г. В таком случае возникает закономерный вопрос: что представляли собой пограничные гарнизоны Фракии, какие именно подразделения пограничной армии располагались в её землях?

В самом деле, как мы показали ранее, в пункте 1.1 данной главы, практически вся пограничная система обороны Фракии была уничтожена еще в 376–378 гг. в ходе первого этапа мятежа готов и в результате поражения римских войск в битве при Адрианополе. В ходе же последующих тяжелых боевых действий с готами эта система обороны так и не была восстановлена: в 378–382 гг. готы продолжали свои грабежи, а местные уцелевшие пограничные гарнизоны не могли эффективно противостоять набегам варваров из-за массового дезертирства рекрутов. Поскольку юноши из местного населения Фракии не желали служить в пограничных гарнизонах и самовольно бросали свои войсковые подразделения, пограничные войска Фракии испытывали серьезный дефицит профессиональных военных кадров.

Феодосий более или менее решил возникшую проблему в 381 г.: он зачислил в пограничную армию Фракии готов Атанариха, сформировал из этих готов новые регулярные боевые отряды и разместил их во Фракии. Соответственно, мы полагаем, что основу военных сил Промота составляли пограничные войсковые отряды, сформированные из готов Атанариха, и, как результат, сам Промот занимал должность комита Фракии: в таком случае можно признать, что Промот, обладая должностью, связанной с экспедиционными войсками, в реальности командовал пограничными войсками, поскольку из-за катастрофических последствий битвы при Адрианополе с 378 г. во Фракии фактически не было каких-либо экспедиционных войск.

Зосим сообщает, что в 388 г., непосредственно перед походом в Италию против Магна Максима, Феодосий «назначил [начальников] над воинами: Промота — во главе всадников, а Тимасия — во главе пеших воинов» (τοίς δέ στρατιώταις, ίππεΰσι μέν Πρόμωτον, πεζοίς δέ Τιμάσιον έπέστησεν. — Zos. IV. 45. 2). Вопреки мнению Μ. Ланделла, полагающего, что должность magister equitum ('начальник конницы') подразумевала военное командование только силами конницы[874], мы полагаем, что наименование magister equitum было всего лишь сокращенным обозначением полного и официального наименования magister equitum et peditum, т. e. 'начальник конницы и пехоты', другими словами, на наш взгляд, должность magister equitum в реальности подразумевала сдвоенное военное командование — и конницей, и пехотой. Тем самым мы присоединяемся к точке зрения А. Хеффнера, сформулированной еще в 1930-е гг. и впоследствии поддержанной в фундаментальном исследовании А. Демандга[875].

Мы можем предположить, что в 388 г. Промот получил должность придворного начальника войск, т. е. он возглавил одну из двух экспедиционных армий (группировок), находившихся в Константинополе, под его командованием находились и конные и пехотные войсковые подразделения. Следовательно, в связи с перемещением Промота из Фракии в Константинополь Феодосий принял решение учредить для фракийского диоцеза новую региональную командную должность начальника воинов Фракии, эта должность заменила собой упраздненную должность комита Фракии. Т. Бернс предположил, что готы Атанариха, из которых были сформированы пограничные войсковые подразделения в ранге limitanei, продолжали входить в состав пограничных войск и в 388 г., когда Феодосий отправился в поход против Магна Максима. По мнению исследователя, во время экспедиции Феодосия готы Атанариха оставались во Фракии, они защищали её территорию от нападений других германских племен и, соответственно, не участвовали в боевых действиях против Магна Максима. Как полагает Т. Бернс, боевые этнические отряды, сформированные из готов Атанариха, и в 388 г. все еще занимали ранг limitanei и, следовательно, принадлежали к местной пограничной армии Фракии[876].

Но, на наш взгляд, учредив должность начальника воинов Фракии, Феодосий повысил ранг тех войск, которые подчинялись новому военному чиновнику: мы полагаем, что в 388 г. Феодосий наделил пограничные отряды Фракии рангом comitatenses', другими словами, он причислил подразделения пограничной армии Фракии к экспедиционным войскам, преобразовал эти подразделения в новую региональную экспедиционную армию. Данный вывод логично подводит к вопросу о том, почему Феодосий отправился в поход против Магна Максима только в 388 г., т. е. через пять лет после того, как узурпатор сверг Грациана и захватил власть в Галлии?

По мнению Дж. Мэттьюса, Феодосий не мог выступить против Магна Максима вплоть до 388 г., поскольку только за год до военной кампании, в 387 г., император наконец-то заключил мирный договор с персами и полностью разгромил все племена, нападавшие на дунайскую границу[877].

На наш взгляд, подобная трактовка справедлива лишь частично: несомненно, персидская угроза на ближневосточном фронте и постоянные нападения германских племен на земли Фракии серьезно беспокоили Феодосия и препятствовали проведению быстрой военной экспедиции против Магна Максима, тем не менее тяжелой проблемой для Феодосия были и внутренние беспорядки, возникшие в пограничной армии Фракии, точнее, конфликты между римскими подразделениями и готами Атанариха.

Согласно Зосиму, в период между 384 и 387 гг. (PRLE I, р. 393, sv. Gerontius 4) в окрестностях города Томи (современная Констанца в Румынии), входившего в состав провинции Малая Скифия, произошли столкновения между отрядом готов и регулярным римским войсковым гарнизоном: «Во Фракии, в Скифии, есть город под названием Томи. Воинов, которые там размещались, возглавлял Геронтий… перед этим городом находились варвары, которые по достоинству ценились царем, [поскольку] они обладали хорошим телосложением и отличались от других большей смелостью» (Πόλις εστιν έν τη κατά Θράκην Σκυθία Τομεύς όνομαζομένη· τών ένιδρυμένων ταύτη στρατιωτών ήγείτο Γερόντιος… ήσαν δέ προ ταύτης τής πόλεως ύπό βασιλέως άριστίνδην καταστάντες βάρβαροι, τη τε τών σωμάτων άνατρέχοντες εύφυΐα καί άνδρεία πολύ τών άλλων διαφέροντες. — Zos. IV. 40. 1).

Как отмечает Зосим, «они (варвары. — Е.М) получали от царя больше пищи [и] других даров, чем воины, [но] они задумали отплатить за почести, [оказанные] им, не верностью, а пренебрежением к начальнику и презрением к воинам» (Ούτοι καί σιτήσεων ύπέρ τούς στρατιώτας καί άλλων παρά βασιλέως ήξιωμένοι δωρεών ούκ εύνοια τάς εις αύτούς άμείβεσθαι διενοοΰντο τιμάς άλλά τη εις τον άρχοντα ύπεροψία καί τη περί τούς στρατιώτας καταφρονήσει· — Zos. IV. 40.2).

Соответственно, в результате нарастающего напряжения в отношениях между готами и римскими воинами в городе начались беспорядки, которые завершились победой Геронтия и его римских войск: они разгромили отряд готов и полностью его уничтожили. По мнению О. Шмитта, готы, располагавшиеся в окрестностях города Томи, служили в дворцовой гвардии Феодосия, т. е. были воинами дворцовых схол и временно, для выполнения ряда боевых задач, размещались вблизи города Томи; основным же местом службы этих готов был дворец самого императора в Константинополе[878].

Мы же полагаем, что отряд готов, размещавшийся в окрестностях Томи, представлял собой подразделение пограничной армии, т. е. этот отряд входил в состав местной региональной пограничной армии Фракии. Готы, находившиеся вблизи Томи, служили не в дворцовой гвардии императора, а в пограничных войсках, и, как результат, они располагались в пределах Малой Скифии на постоянной основе. На наш взгляд, готы, подчинявшиеся Геронтию, происходили из племенной группы Атанариха, в начале 381 г. они разместились вдоль берега нижнего Дуная.

Римские же воины, которые подавили мятеж готов, тоже принадлежали к пограничным войскам Фракии, но из сообщений Зосима видно, что эти воины получали меньше продовольствия и денег, чем их сослуживцы готского происхождения. Скорее всего, разместив готов на берегу Дуная, Феодосий решил заручиться их поддержкой в ущерб воинам римского происхождения. Мы полагаем, что в результате такой политики в пограничных гарнизонах фракийского диоцеза начались внутренние беспорядки, эти волнения затронули не только тот гарнизон, который располагался в городе Томи. Очевидно, римские воины, недовольные привилегиями готов, стали нападать на готов, отбирая у тех имущество и продовольствие.

Судя по всему, Феодосий осознал опасность сложившегося положения и в 388 г., перед походом в Италию, принял решение наделить все пограничные войсковые подразделения фракийского диоцеза, вне зависимости от этнического происхождения, рангом экспедиционных войск comitatenses, учредив тем самым новую региональную экспедиционную армию.

В свое время на основании сведений официального законодательства Д. Вера пришла к выводу, что в 384 г. Феодосий I прибыл в Италию, в Верону, где он встретился с послами Магна Максима и по итогам дипломатических переговоров заключил с узурпатором соглашение о территориальном разделении империи и сфер влияния: восточные провинции оставались под властью Феодосия, в западной же половине империи Галлия и Британия официально переходили под власть Магна Максима, а Италия с Северной Африкой сохранялись во власти Валентиниана II. Тем самым, по мнению Д. Веры, Феодосий учредил своеобразный триумвират высшей императорской власти, создал коллегию трех Августов[879].

Мы не оспариваем вывод исследовательницы, он кажется нам убедительным, но в таком случае возникает вопрос, почему все же Феодосий решил выступить против Магна Максима именно в 388 г., что заставило Феодосия расторгнуть договор, заключенный в 384 г., и объявить Магну Максиму войну? Как сообщает Зосим, когда в 387 г. Магн Максим вторгся в Италию (и тем самым нарушил условия соглашения 384 г.), Валентиниан II и его мать Юстина бежали в Константинополь и обратились к Феодосию с просьбой о помощи. По словам Зосима, «Феодосий, придя в негодование из-за этих [вестей], не решался [вступать] в войну вследствие врожденной изнеженности и беспечности укоренившегося образа жизни» (Τούτοις δυσαρεστήσας ό Θεοδόσιος διά τε τήν έμφυτον μαλακίαν καί τήν τής προλαβούσης διαίτης έκμέλειαν ώκνει προς τον πόλεμον. — Zos. IV. 44. 1).

Но в таком случае возникает вопрос, какая причина заставила Феодосия преодолеть его «врожденную изнеженность», т. е., по сути, нерешительность, медлительность и вялость (слабость), за которые Зосим так порицает императора? Как рассказывает Зосим, причиной стала договоренность с Юстиной о том, что если Феодосий совершит поход в Италию, Юстина выдаст замуж за Феодосия свою дочь Галлу (PRLE I, р. 382, sv. Galla 2). Тем не менее, оставляя в стороне матримониальные сюжеты, мы могли бы уточнить свой вопрос: какие геополитические причины побудили Феодосия начать военную кампанию именно в 388 г.?

В письме к Валентиниану II, цитированном ранее, Амвросий сообщает, что основу войск Магна Максима составляли варвары-наемники, епископ называет группы этих наемников «вспомогательными отрядами варваров и заграничными отрядами» (barbarorum auxilia et turmas translimitanas). Мы полагаем, что под варварами, о которых говорит Амвросий, следует понимать аламаннов: в самом деле, в том же письме Амвросий утверждает, что именно Магн Максим направил ютунгов, одну из племенных групп аламаннов, в Рецию для захвата территорий и грабежа; соответственно, скорее всего, другие группы аламаннов в значительной мере пополнили войска самого Магна Максима.

Вместе с тем, как мы и показывали ранее, Григорий Турский достаточно четко сообщает, что к лету 388 г., незадолго до похода Феодосия в Италию, Магн Максим оставил в Галлии, в Трире, значительную войсковую группировку для защиты галльских рубежей от нападений германцев. Сам же Магн Максим вместе с другой войсковой группировкой к тому времени размещался в Аквилее, соответственно, возникает вопрос: какие войска прибыли вместе с Магном Максимом в Аквилею? Поскольку Григорий Турский упоминает среди подразделений, находившихся на рейнской границе, легион Иовианов, мы можем предположить, что войска, оставшиеся в Галлии, представляли собой регулярные легионы римского происхождения, в то время как войска, переместившиеся вместе с Магном Максимом в Италию, представляли собой наемные отряды варваров, т. е. аламаннов. Другими словами, в 387 г., перед вторжением в Италию, Магн Максим оставил в Галлии регулярные римские легионы, а с собой в Италию взял наемные отряды, сформированные из аламаннов.

Неслучайно Зосим отмечает, что после того, как подразделения армии Феодосия ворвались во дворец Максима в Аквилее, «Максим был сброшен с царского трона, в тот момент он приступил к раздаче денег воинам, которые ему подчинялись» (Μάξιμος μέν έκτου βασιλείου κατήγετο θρόνου [ού], χρήματα διανέμειν τοίς ύπ' αύτόν στρατιώταις άρξάμενος. — Zos. IV. 46. 2). На наш взгляд, воины, находившиеся у трона Магна Максима, были наемниками-ала-маннами, они служили во вспомогательных этнических отрядах.

Скорее всего, Феодосий был хорошо осведомлен о внутренней структуре войск Магна Максима: Феодосий знал, что узурпатор оставил в Галлии наиболее боеспособные легионы галльской экспедиционной армии, тогда как в Италию направил не столь сильные наемные отряды аламаннов. Тем не менее вторжение Магна Максима в Италию состоялось в 387 г., тогда как Феодосий совершил экспедицию против Магна Максима только в августе 388 г.[880], поэтому вряд ли Феодосий затягивал отправку своих войск в Италию по причине структурных особенностей армии Магна Максима.

Зосим отмечает, что в 387 г., незадолго до вторжения Магна Максима в Италию, Домнин, один из придворных чиновников Валентиниана II, «отправил часть находившегося у него войска, чтобы она пришла на помощь царю (Валентиниану II. — E. Μ) для борьбы с варварами, нападающими на подвластную ему (Валентиниану II. — E. Μ.) Паннонию» (μέρος ής είχε στρατιάς συμπαραπέμψαι, συνοίσον εις έπικουρίαν τω βασιλεί κατά των έπικειμένων τοίς ύπ' αύτόν Παίοσι βαρβάρων. — Zos. IV. 42. 5). Конечно же, отвод группы войск Валентиниана II из Италии в паннонские провинции значительно облегчил Магну Максиму захват Италии; но, сопоставляя сведения Зосима и Амвросия, мы можем предположить, что, как и в случае с ютунгами, Магн Максим подкупил располагавшихся в паннонских провинциях с 380 г. варваров-федератов, т. е. отряды гуннов, готов и алан. Скорее всего, с помощью подкупа Магн Максим убедил паннонских федератов поднять мятеж и ограбить земли Иллирика, и план узурпатора оказался удачным: в результате отвода войск из Италии Магн Максим смог быстро захватить территорию этого региона.

Но сведения Зосима позволяют заключить, что в 388 г., незадолго до похода Феодосия в Италию, Магн Максим попытался таким же образом привлечь на свою сторону тех готов, которые с 379–380 гг. размещались в Македонии, т. е. на нижнем Дунае. По словам Зосима, «когда казалось, что нет недостатка в чем-либо, что [необходимо] для войны» (Έπεί δέ προς τήν έξοδον ούδέν έλλείπειν έδόκει), Феодосий узнал, что «варвары, зачисленные в Римские отряды, решились на предательство из-за обещаний Максима о больших дарах» (ώς οί τοίς 'Ρωμαϊκοίς τέλεσιν άναμεμιγμένοι βάρβαροι δωρεών ύποσχέσει μεγάλων παρά Μαξίμου περί προδοσίας έδέξαντο λόγους. — Zos. IV. 45. 3). В ответ, как пишет Зосим, Феодосий быстро направил часть своих войск против варваров, и они, осознав опасность своего положения, «бежали в болота и озера Македонии, укрывшись в лесах, которые там [росли]» (περί τά τέλματα καί τάς έν Μακεδονία λίμνας συνέφυγον, <έν> τοίς αύτόθι δάσεσιν έαυτούς άποκρύπτοντες. — Zos. IV. 45. 3).

Мы полагаем, что готы, которые, по словам Зосима, бежали в Македонию, в реальности изначально находились в пределах этого диоцеза, поскольку они захватили многие земли Македонии еще в 379 г.; соответственно, попытка Магна Максима подкупить готов, проживавших в Македонии, как раз и стала причиной, побудившей Феодосия отправиться в поход против Магна Максима.

Соответственно, узнав о дипломатических интригах и маневрах Магна Максима на нижнем Дунае, Феодосий решил как можно скорее отправиться в поход. Следовательно, возникает вопрос, какие экспедиционные войска приняли участие в походе против Магна Максима? По мнению Л. Варади, Феодосий отправил против узурпатора три войсковые группировки: 1) отряды паннонских готов, гуннов и алан, поставленные под командование римских чиновников; 2) подразделения экспедиционной армии Фракии; 3) подразделения экспедиционной армии Востока, т. е. легионы и вексилляции, переведенные из римских ближневосточных провинций, в основном из Сирии[881].

Мы же полагаем, что Феодосий направил в Италию две экспедиционные армии, размещавшиеся в Константинополе (мы могли бы назвать их придворными войсковыми группировками), но не подразделения экспедиционных армий Фракии и Востока. В самом деле, в пункте 1.1 данной главы мы рассмотрели сведения речи Фемистия, в которой константинопольский ритор утверждает, что к 383 г. (год создания текста речи) под властью Феодосия находились «Кельты, Ассирийцы, Армяне, Ливийцы, Иберы, переброшенные с [одного] края земли Римлян в [другой]» (Κελτών, 'Ασσυριών, 'Αρμενίων, Λιβύων, Ίβήρων, όσοι 'Ρωμαίων προβέβληνται έξ έσχάτων είς έσχατα γης). На наш взгляд, Фемистий имеет в виду регулярные римские войсковые подразделения, переведенные на Балканы из ближневосточных провинций, т. е. из Сирии, Аравии Петрейской, земель Армянского нагорья и Египта.

Мы полагаем, что к 387 г. Феодосий сформировал из всей массы этих войсковых подразделений две новые экспедиционные армии, разместив их непосредственно в Константинополе; когда же осенью 387 г. Феодосий отправился в Фессалоники для подготовки к военному походу против Магна Максима, он переместил многие подразделения двух этих придворных армий в Фессалоники, а уже в следующем, 388 г. переправил их в Италию. Зосим говорит, что Феодосий передал верховное командование над войсками двум полководцам — Тимасию и Промоту (мы цитировали сведения Зосима ранее), современник же событий, Амвросий Медиоланский, в своем письме, написанном в 388 г., четко называет Тимасия начальником конницы и пехоты: Типе Timasius magister equitum et peditum (Ambr. Ep. extra collectionem. Ер. 1 (41). 27, p. 160, 1. 347–161,1. 348)[882].

Слова Амвросия подсказывают, что каждый из двух военачальников командовал и конницей и пехотой, следовательно, подобные полномочия, на наш взгляд, были связаны с той военной ситуацией, в рамках которой действовали Тимасий и Промот. Поскольку Феодосий отправился в Италию, значительно удаленную от Фессалоник, военная кампания предполагала перемещение войск в регион, отдаленный от нижнедунайских провинций и резиденции самого Феодосия. Соответственно, чтобы сделать перемещение более удобным и эффективным, Феодосий сосредоточил в руках каждого из двух придворных военачальников власть и над конницей, и над пехотой.

Соответственно, мы полагаем, что экспедиционные войска Фракии и Востока не участвовали в экспедиции Феодосия против Магна Максима: у Феодосия не было необходимости переводить эти войска в Италию, так как в его распоряжении находились две армии, располагавшиеся непосредственно в Константинополе.

Галльский ритор Пакат, обращаясь в своей речи к Феодосию, отмечает: «Затем ты делишь свои войска на три части» (Тит copias tuas trifariam dividis. — Pan. Lat. XII (2). 32. 3, перевод И. Ю. Шабаги)[883], и мы полагаем, что две части из этих трех определенно представляли собой придворные экспедиционные группировки, располагавшиеся в Константинополе. Пакат подтверждает сведения Фемистия о наличии в войсках Феодосия значительных контингентов, переведенных из ближневосточных регионов и регионов Армянского нагорья: «этих (т. е. войска. — Е. Μ.) послал грозный Кавказ, и застывший от холода Тавр», вместе с тем, Пакат добавляет, что под командованием Феодосия находились и войска, отправленные в Италию «закаляющий исполинские тела Гистр», т. е. Дунай (hos minax Caucasus et rigens Taurus et ingentium corporum durator Hister effuderat. — Pan. Lat. XII (2). 33. 4, перевод И. Ю. Шабаги)[884].

На наш взгляд, под воинами, которых предоставил Феодосию Истр, т. е. Дунай, следует понимать племенные группы и отдельные этнические отряды готов: племенные группы (ополчения) были собраны на территории Фракии, тогда как отдельные боевые отряды (подразделения) присоединились к войскам Феодосия в паннонских провинциях, когда император прибыл в паннон-ские земли. Как пишет Пакат, вновь обращаясь к Феодосию, «наконец варварским народам, желающим оказать тебе добровольную помощь, ты милостиво разрешаешь сражаться в одном строю с тобою… Все скифские (т. е. готские. — E. Μ.) племена… стали стекаться к тебе в таком количестве, что казалось, будто ты приказал варварам произвести рекрутский набор, от которого освободил своих подданных» (Postremo populis barbarorum ultroneam tibi operam ferre voventibus commilitii munus indulges… omnes Scythicae nationes tantis examinibus confluebant ut quem remiseras tuis barbaris videreris imperasse dilectum. — Pan. Lat. XII (2). 32. 3, перевод И. Ю. Шабаги)[885].

В другой главе своего панегирика Пакат уточняет, что «готы, которым было разрешено служить нам, в изобилии поставляют солдат для твоих войск и земледельцев для полей» (receptos servitum Gothos castris tuis militem, terris sufficere cultorem. — Pan. Lat. XII (2). 22. 3, перевод И. Ю. Шабаги)[886]. На наш взгляд, к войскам Феодосия, перемещавшимся через Иллирик в Италию, присоединились отряды паннонских федератов-готов, и, скорее всего, Феодосий привлек их на свою сторону с помощью денег, т. е. тем же способом, что и Магн Максим. Вряд ли паннонские этнические отряды присоединились к Феодосию добровольно, просто из страха перед его военной силой, как утверждает Пакат.

Следовательно, возникает вопрос: что представляла собой война между Феодосием и Магном Максимом, как мы можем оценить характер боевых действий? Зосим и Пакат, труды которых дают наиболее подробное изложение событий этой военной кампании, однозначно характеризуют конфликт как внутреннюю междоусобицу, принесшую империи бедствия и разорения, т. е., по сути, как гражданскую войну. По словам Зосима, когда Валентиниан II и его мать Юстина обратились к Феодосию с просьбой выступить против Магна Максима, император пребывал в тяжелых сомнениях, поскольку «он приводил в качестве главного [аргумента] беды от междоусобных войн» (τά έκ των έμφυλίων κακά φέρων εις μέσον. — Zos. IV. 44. 1).

Современник же событий, галльский ритор Пакат, в своем панегирике пишет, что Магн Максим «поднял знамя гражданской войны» (vexillum latrocinii civilis attolleret. — Pan. Lat. XII (2). 30. 2, перевод И. Ю. Шабаги)[887]. Тем не менее вопреки позиции переводчика, И. Ю. Шабаги, мы можем перевести фразу latrocinium civile как 'внутренний разбой' или 'внутренний грабеж', другими словами, на наш взгляд, Пакат характеризует действия Магна Максима скорее как разбойное нападение на владения добропорядочных и мирных римских граждан, а самого узурпатора — как предводителя банды грабителей, вознамерившегося захватить чужую собственность.

По мнению А. Ли, под гражданской войной применительно к позднеримскому периоду следует понимать военный конфликт, в котором одна часть римской армии, находившаяся под командованием законного императора, противостояла другой части римской армии (Roman forces fighting against Roman forces)[888], находившейся под командованием узурпатора, соответственно, по критерию А. Ли, в качестве противоборствующих сторон выступают отдельные группировки римской армии, но не римская армия и армия другого государства.

Тем не менее важно подчеркнуть, что сами позднеримские авторы так и не выработали четких критериев разграничения власти законного императора и узурпатора: как проследил А. Омисси, позднеримские авторы (историки, публицисты, хронисты, панегиристы) называли узурпатором любого претендента на высшую власть, который проиграл другому претенденту и был уничтожен, соответственно, законным императором автоматически становился победитель. По наблюдению А. Омисси, рассуждения позднеримских авторов представляли собой «не разработанную теорию законности, а только подсчет победителей и проигравших» (no developed theory of legitimacy, only a tally of winners and losers)[889].

Э. Флайг пришел к выводу, что в Римской империи эпохи Принципата законность власти императора зависела исключительно от признания его полномочий и деятельности со стороны армии, Сената и рядового населения города Рима; соответственно, если эти три группы не поддерживали императора, он терял права на престол. Фактически, по мнению Э. Флайга, любой претендент на престол приобретал статус законного правителя, если его притязания поддерживала какая-либо из указанных выше групп, соответственно, ровно до тех пор, пока император пользовался поддержкой этих групп, он сохранял законность своего положения, при утрате же такой поддержки лишался и законного правового статуса[890].

С учетом позиций А. Омисси и Э. Флайга мы можем признать, что еще одной отличительной особенностью позднеримских узурпаторов было активное использование наемных контингентов варваров в борьбе за императорский престол. Обе стороны конфликта — и Феодосий и Магн Максим — включили в состав своих войск наемные группы варваров, с той лишь разницей, что Феодосий привлек к участию в кампании внутренних варваров, т. е. готов, к 388 г. уже давно живших в пределах империи, а Магн Максим привлек многочисленные дружины аламаннов, располагавшихся за Рейном, т. е. за пределами римских владений.

Фактически, пользуясь терминологией Э. Флайга, можно даже подчеркнуть, что к концу IV в. варвары-наемники стали одной из важных групп признания, т. е. от их позиции зависел исход всего противостояния, судьба того или иного претендента на престол. Судя по всему, Феодосия вполне устраивал географический раздел власти и сфер влияния, проведенный в соответствии с договором 384 г., и только нарушение условий этого договора со стороны Магна Максима заставило Феодосия выступить в военный поход против узурпатора. При этом само вторжение Магна Максима в Италию не послужило для Феодосия непосредственной причиной для начала боевых действий: только тогда, когда Магн Максим попытался подкупить готов, живших в Македонии, Феодосий решил действовать.

Магн Максим вторгся в сферу владений Феодосия, по сути, попытался установить контроль над чужой «группой признания», т. е. над готами, которые подчинялись Феодосию. Вместе с тем, на наш взгляд, именно наличие в войске Магна Максима наемных варваров позволило Пакату оценить действия Магна Максима как «внутренний разбой». X. Берм и Μ. Хааке пришли к выводу, что римские авторы называли войной боевые действия, развернувшиеся внутри империи, только в том случае, когда одна группа граждан выступала против другой, т. е. когда в боевых действиях участвовали только римские граждане. В тех же случаях, когда в военном конфликте участвовали внешние силы, т. е. племена варваров, римские авторы называли такой конфликт либо разбойным нападением варваров, либо мятежом банды местных грабителей, к которым примкнули варвары[891].

Следовательно, мы можем предположить, что современники кампании Феодосия против Магна Максима не воспринимали конфликт двух правителей как гражданскую войну: поскольку в войсках узурпатора было множество наемных варваров, боевые действия между Феодосием и Магном Максимом оценивались скорее как борьба Феодосия с бандой варваров-грабителей, которых возглавил Магн Максим. В понимании Паката, Феодосий провел успешную военную экспедицию и быстро разгромил этих грабителей, тем самым восстановив стабильность и мирное положение дел в римском государстве. Конечно же, при таком наборе аргументов Пакат сознательно не придавал особого значения тем варварам, которые служили самому Феодосию: галльскому ритору было необходимо принизить статус и роль Магна Максима и, наоборот, всемерно возвеличить действия Феодосия.

На примере деятельности другого галльского узурпатора, Магненция, Р. Умберто пришел к выводу, что германские племена, такие как франки, саксы, аламанны, были удобной военной силой для обеих сторон конфликта: и Магненций, и законный император Констанций II активно использовали отряды варваров в борьбе друг с другом, каждая из двух сторон интенсивно привлекала на свою сторону многочисленные отряды варваров. В таком противостоянии, как полагает исследователь, позиция варварских вождей зависела от количества денег, которыми обладал тот или иной правитель, и просто от случайного поворота событий, другими словами, от удачи, которая сопутствовала или, наоборот, не сопутствовала действиям Констанция или Магненция[892].

Соответственно, сравнивая противостояние Магненция и Констанция с конфликтом между Феодосием и Магном Максимом, мы можем подчеркнуть, что Феодосий не мог подкупать варваров и привлекать их на свою сторону в тех же объемах и в том же количестве, что и Магн Максим: на территории Галлии, которая составляла основу владений Магна Максима, в 383–388 гг. не было варварских племен — в тот период во внутренних землях Галлии еще не было каких-либо многочисленных автономных и сильных племенных групп германцев. Наоборот, в восточной половине империи, т. е. в пределах владений Феодосия, располагались крупные племенные группы готов, которые захватили, силой присвоили себе значительные территории Фракии, Македонии и Фессалии. Соответственно, Феодосий был вынужден тратить немалые деньги на содержание всех этих внутренних варваров, не отличавшихся особой лояльностью к римским государственным институтам. В подобной ситуации Феодосий не располагал таким же объемом денежных ресурсов, как Магн Максим, финансовые возможности Феодосия были весьма ограниченными. Магн Максим, наоборот, управлял богатой, благополучной и (самое главное!) неразоренной Галлией, которая давала ему значительные финансовые ресурсы; узурпатор мог свободно тратить эти ресурсы и на оплату своих наемных варваров, и на подкуп внешних германских племен, проживавших за Рейном и Дунаем.