Еще в 1968 г. Д. Хоффманн пришел к выводу, что в течение IV в. в позднеримской Северной Африке размещалось несколько мобильных отрядов кавалерии, но основу военных сил данного региона составляли стационарные пограничные подразделения, закрепленные за определенными крепостями; по мнению Д. Хоффманна, эти пограничные гарнизоны, равно как и подвижные кавалерийские отряды, подчинялись комиту Африки[479].
И. Тантилло пришел к выводу, что должность комита Африки была учреждена в период между 325 и 340 гг.[480]°; мы согласны с позицией исследователя, поскольку после 324 г., когда Константин разгромил своего последнего политического противника, Лициния, и установил свою власть во всей империи, он мог провести серьезные военно-административные реформы и в столь отдаленном регионе, как Северная Африка. Согласно житию Доната, неофициального епископа Карфагена с 313 по 350 г., одного из основателей секты донатистов, в честь которого она и получила свое название, между 317 и 321 гг. (см.: PRLE I, р. 499–500, sv. Leontius 4) в Карфагене действовала целая судебная комиссия, преследовавшая донатистов: в состав этой комиссии входили Цецилиан, другой — официальный — епископ Карфагена, комит Леонтий, дукс Урзатий и некий трибун Марцеллин (Res apud Carthaginem gesta est Caeciliano Eudinepiso (sic = Pseudoepiscopo) tunc instante, assentiente Leontio comité, duce Ursatio, Marcellino tunc tribuno — «Процесс (заседание суда. — Е. Μ.) был проведен в Карфагене Цецилианом, который тогда был ложным епископом, [а] в согласии [с ним] действовали комит Леонтий, дукс Урзатий [и] Марцеллин, в то время — трибун». — Passio Donati 2, PL. Vol. 8. Col. 753В).
Мы можем предположить, что, скорее всего, комит, присутствовавший в Карфагене, был специальным императорским чиновником, который прибыл в Северную Африку только на определенное время — для проведения гонений и судебных процессов против донатистов, а значит, под его командованием находились и какие-то военные силы. Вряд ли комит Леонтий занимал постоянно действующую должность, очевидно, его полномочия были только временными, более того, у нас нет уверенности, что он занимал должность комита Африки, т. е. командующего всеми войсками, располагавшимися в пределах региона.
Аммиан Марцеллин сообщает, что отец императора Валентиниана, Гра-циан-старший, в течение определенного времени, до 350 г., был комитом Африки, и его полномочия заключались именно в военном командовании: comes praefuit rei castrensi per Africam («комит, управлявший военными делами в Африке». — Amm. XXX. 7. 3). Я. Дрийверс пришел к выводу, что, во-первых, Грациан-старший занимал свою должность в конце 320 – начале 330-х гг., а во-вторых, его главная задача заключалась в том, чтобы поставить под контроль местной римской администрации движение донатистов[481]. Грациан-старший размещался на территории Северной Африки только в течение определенного времени: согласно Аммиану, «много времени спустя в той же должности он командовал войском в Британии» (multo postea pari potestate Brittannum rexit exercitum. — Amm. XXX. 7. 3). Тем не менее из слов Аммиана совершенно ясно, что Грациан возглавлял в Африке войсковые подразделения, соответственно, в случае с Грацианом мы уже точно можем утверждать, что он обладал военной властью.
Вместе с тем комит Африки командовал мобильными экспедиционными подразделениями, но, помимо данных подразделений, в Северной Африке находилось большое количество стационарных пограничных отрядов, игравших не менее важную роль в обороне римских земель от нападений мавров.
Для ответа на вопрос о том, что представляли собой пограничные гарнизоны Северной Африки и как они выполняли свою службу до учреждения должности комита Африки, обратимся к нескольким надписям, упоминающим наместника Мавритании Цезарейской Аврелия Литуа. Судя по надписям, он возглавлял Мавританию Цезарейскую с 290 по 293 г. Первая из интересующих нас надписей была опубликована еще в CIL VIII 8924 = 20680, она была обнаружена в городе Беджая на территории современного Алжира, тем не менее в 1998 г. Ж.-П. Лапорт предложил новое, исправленное, чтение документа, соответственно, цитируем надпись по его чтению[482]:
[I(ovi)] O(ptimo) M(aximo) / [lunoni] ceterisque diis / [immortal]ibus gratum /
[referons q]uod coadunaftis secum mili]tibus dd(ominorum) nn(ostrorum) /
Invictissimorum Aug[g(ustorum)] / tam ex parte Caes(ariensi) quam / etiam de Sitifensi
adgres/sus Quinquegentaneos / rebelles caesos multos / etiam et vivos adpre/hensos
sed et praedas / actas repressa despe/ratione eorum victo/riam reportaverit /
Aurel(ius) Litua v(ir) p(erfectissimus) p(raeses)
p(rovinciae) M(auretaniae) Caes(ariensis)
Исследователь датировал текст периодом от 290 до 293 г., по его мнению, Аврелий Литуа возглавлял войсковую группировку, собранную из двух городов — Цезареи и Сетифа, эти города были военными центрами единой, еще не разделенной Мавритании, включавшей в себя два внутренних региона — Мавританию Цезарейскую и Мавританию Ситифенскую. Другими словами, по мнению Ж.-П. Лапорта, в 290–293 гг. Аврелий Литуа возглавлял единую провинцию и командовал единым войском, в то время как в 303 г. произошло отделение Мавритании Ситифенской от Мавритании Цезарейской, и в результате Аврелий Литуа остался наместником только Мавритании Цезарейской. Сама армия, которой командовал Аврелий Литуа, как проследил Ж.-П. Лапорт, делилась на две небольшие группы, одна воевала с маврами к востоку от города Беджая (север современного Алжира, в римский период — город Сал-дэ, Saldae), другая — к западу от него; характер боевых действий заключался не в завоевании земель мавров, а в отражении их набегов[483].
Идея Ж.-П. Лапорта об отделении Мавритании Ситифенской от Мавритании Цезарейской в 303 г. восходит к позиции Ж. Ди Вита-Эврар, которая впервые предложила эту датировку[484]. Мы согласны с позицией исследователей, вместе с тем отметим, что в 290 г., согласно надписи из города Сур Эль-Гозлан в Алжире (в римский период — Авзия, Auztа, Мавритания Цезарейская), Аврелий Литуа не только провел на территории единой и неразделенной Мавритании боевые действия против мавров, но и возглавил работы по восстановлению некоторых строительных объектов, важных в стратегическом отношении:
[Iub]ente divina ma/[ie]state Diocletiani / [etMaxi]miani Augg(usti) /
pontem belli saevitia / destructum nunc red/dita pace per Aurelium /
Lituam v(irum) p(erfectissimum) p(raesidem) n(ostrum) restitutum
Как определили Μ. Кристоль и А. Маджонкальда, Аврелий Литуа прибыл в единую и неразделенную Мавританию в 290 г. как раз в связи с тем, что за год до этого, в 289 г., несколько мавританских племен подняли мятеж и напали на римские владения в пределах провинции; соответственно, главная задача Аврелия состояла в том, чтобы выбить мавров из собственно римских земель и восстановить контроль над крупными городами Мавритании; по мнению исследователей, боевые действия с маврами продолжались три года и завершились только в 293 г.[485]
Следовательно, если восставшие мавры не только вторглись во внутренние земли единой Мавритании, но и разрушили многие крупные постройки, вполне понятно, что центральная администрация империи была вынуждена держать в провинции войсковую группировку, включавшую в себя подразделения, собранные сразу из нескольких соседних друг с другом регионов: очевидно, в состав этой группировки входили войска, переведенные из Нумидии, Триполитании и Проконсульской Африки.
Помимо Квинквенгетанов, в союз племен, напавших на единую Мавританию, входили и некие Транстагны, о победе над ними сообщает еще одна надпись, на этот раз непосредственно из Цезареи (современный Шершель в Алжире), победу вновь одержал Аврелий Литуа:
lovi Optimo Maximo / ceterisque dis / immortalibus /gratum referens /
quod erasis funditus / babaris (sic) Transtagnen/sibus secunda praeda /
facta salvus et incolumis / cum omnib(us) militibus /
dd(ominorum) nn(ostrorum) Diocletiani et /Maximiani Augg(ustorum) /
regressus / Aurel(ius) Litua v(ir) p(erfectissimus) p(raeses)
p(rovinciae) M(auretaniae) C(aesariensis) / votum libens posui
Судя по сведениям надписи, кампания против Транстагнов была второй крупной боевой операцией Аврелия Литуа, проведенной в период его пребывания в единой Мавритании, первой же такой кампанией были боевые действия против Квинквенгетанов. Опять же, слово regressus ('вернулся') действительно подсказывает, что Аврелий не ставил перед собой цель завоевать земли исконного проживания мавров, — как раз наоборот, в его задачи входило только патрулирование местности, отражение мелких разбойных нападений и захват личного имущества мавров.
Судя по всему, в течение всего периода боевых действий постоянная штаб-квартира Аврелия Литуа и его войск находилась в Цезарее, вместе с тем очевидно, что с целью усиления защиты отдельных участков границы провинции Аврелий размещал на этих участках определенные войсковые подразделения, которые становились новыми пограничными гарнизонами. Численность личного состава таких гарнизонов была небольшой — она не превышала 100 человек и вполне соответствовала объемам тех крепостей, которые строил Аврелий Литуа. Об этом четко свидетельствует надпись из области Малая Кабилия на севере Алжира, которая упоминает центенарий — крепость, вмещавшую в себя 100 человек[486], она называлась Aqua Frigida («Холодная вода») и её приказал соорудить именно Аврелий Литуа:
Impp(eratoribus) Caess(aribus) С(aio) Aurel(io) Val(erio) Diodetiano /
etM(arco) Aurel(io) Val(erio) Maximiano In/victis Piis FF(elidbus) Augg(ustis)
et Constan[tio] /etMaximiano nobilissi/mis Caesaribus T(itus) Aurel(ius) Litua/
v(ir) p(erfectissimus) p(raeses) p(rovinciae) M(auretaniae) Caes(ariensis) centenarium /
Aqua Frigida restituit a[t]/[qu]e ad meliorem fadem reforma/[vit] [salvis dominis
nostris multis ann]is felidter
Безусловно, мы полностью можем согласиться с И. Тантилло, сделавшим вывод, что на рубеже III и IV вв. наместники Мавритании обладали и гражданскими, и военными полномочиями, т. е. они возглавляли не только гражданскую администрацию провинции, но и все войсковые гарнизоны, располагавшиеся в её пределах[487]. Конечно же, благодаря тому, что наместникам подчинялись военные структуры управления, они активно занимались строительством оборонительных сооружений, проводили боевые операции, распределяли жалованье и продовольствие среди воинов, а также размещали по всей линии фронта различные войсковые подразделения.
Например, надпись из города Типаза (в римский период — одноименный город) в Алжире, датированная 306 г., упоминает наместника Мавритании Цезарейской Валерия Виктора, который приказал построить на одном из участков городских стен «новые ворота и башни»: Valerius / Victor v(ir) p(erfectissimus) p(raeses) p(rovinciae) M(auretaniae) [C(aesariensis) no]vas port[as tur]resque dedicavit («Валерий Виктор, муж совершеннейший, наместник провинции Мавретания Цезарейская, освятил новые ворота и башни». — АЕ. 1966, р. 184, по. 600). Вполне логично, что в руках наместника сосредоточились сразу и гражданские, и военные полномочия, поскольку та сложная ситуация, которая возникла в Мавритании из-за нашествия мавров, требовала концентрации всех ресурсов в руках одного человека. Соответственно, возникает вопрос, как территориально были распределены пограничные войсковые подразделения, подчинявшиеся наместнику Мавритании Цезарейской?
Совсем недавно на основании археологических и эпиграфических данных С. Гедон пришла к выводу, что в период поздней Римской империи оборонительная система африканских провинций представляла собой совокупность участков, в каждом из которых размещались крепости, выстроенные последовательно друг за другом, единой линией; эти участки находились под верховным командованием проконсула (в Проконсульской Африке), дукса (в Триполитании) и наместников (в Мавритании Цезарейской, Мавритании Сити-фенской и в Нумидии), в источниках такие участки названы словом limes ('граница'). На более низком уровне командования каждый такой участок подчинялся офицеру в ранге препозита (начальника) границы (praepositus limitis), в начале V в. эти офицеры получили новый ранг трибуна (tribunus). Сами же подразделения, находившиеся под командованием начальников границ, обладали только рангом limitanei ('воины границы'), т. е. представляли собой пограничные соединения, постоянно располагавшиеся в пределах какой-то одной, строго определенной, территории[488].
С учетом позиции С. Гедон мы вполне можем признать, что подразделения limitanei, подчинявшиеся препозитам границы, были небольшими по численности своего кадрового состава — они насчитывали по 100 человек в каждом и несли свою службу в центенариях. Прямым подтверждением нашего вывода служит латинская строительная надпись, обнаруженная в нескольких километрах к югу от города Барка на востоке Алжира и опубликованная в 1941 г.[489]:
Impp(eratoribus) dd(ominis) nn(ostris) Diocletiano etMaximiano aeternis Augg(ustis) et /
Constantio etMaximiano fortissimis Caesaribus principib(us) /
iuventutis centenarium quod Aqua Viva appellatur ex praecepto /
Val(eri) Alexandri v(iri) p(erfectissimi) agent(is) vic(e) praeff(ectorum) praet(orio)
et Val(eri) Fiori v(iri) p(erfectissimi) p(raesidis) p(rovinciae) N(umidiae) a solo /
fabricatum curante Val(erio) Ingenuo praep(osito) limit(is) dedicatum /
dd(ominis) nn(ostris) Diocletiano VIII etMaximiano VII Augg(ustis) cons(ulibus
По наличию имен консулов эта надпись датирована 303 г., соответственно, своим содержанием она достаточно четко показывает иерархию военных командных должностей, сложившуюся в провинциях Северной Африки к началу IV в.: первоначально приказ о сооружении новой крепости поступил от викария Африки Валерия Александра, т. е. главы диоцеза[490]°, на имя наместника Нумидии Валерия Флора, тот же, в свою очередь, перенаправил приказ уже на имя начальника границы Валерия Ингенуя, непосредственно командовавшего войсками в том регионе, где нужно было построить крепость. Соответственно, получив данный приказ, Валерий Ингенуй лично возглавил, проконтролировал и отследил работу по возведению крепости, когда же центенарий был построен, Валерий Ингенуй приказал сообщить об этом в посвятительной надписи.
Важно подчеркнуть, что такая система обороны — определенные участки границы с крепостями, находящиеся под командованием препозитов, — восходит по своему происхождению еще к середине III в., эпиграфические данные позволяют заключить, что эта система была учреждена именно в середине III в. Латинская надпись из Ливии, датированная 248 г., т. е. временем правления императора Филиппа I Араба (244–249), упоминает начальника границы Триполитании Лукреция Марцелла: Lucretio Marcello v(iro) e(gregio) / proc(uratore) Augg(ustorum) nn(ostrorum) praeposito / limitis Tripolitanae («при Лукреции Марцелле, муже превосходном, управляющем [имуществом] наших Августов[491], начальнике границы Триполитанской». — АЕ. 1985, р. 241, no. 849). Другая надпись, тоже из Ливии, датированная 244–246 гг., сообщает о строительстве нового центенария на участке т. н. Тентейтанской границы в Триполитании, т. е. на территории западной половины современной Ливии, точнее, западной половины ливийского берега Средиземного моря: regionem limi[tis Ten]/theitani partitam et [ob]viam incursib(us) Barba[ro]/rum constituto novo centenario… Lic(inio) An[— v(iro) e(gregio) pr]oc(uratore) e (orum) prae-p(osito) limitis («для разделенной области Тентейтанской границы и против вторжений Варваров был создан новый центенарий… при Лицинии Ан… муже превосходном, управляющем их (императоров. — E. Μ.) [имуществом], начальнике границы». — АЕ. 1950, р. 45, по. 128 = АЕ. 1991, р. 456, по. 1621а).
Надписи, упоминающие Аврелия Литуа, показывают, что время от времени, в зависимости от возникновения серьезной военной угрозы, центральная администрация объединяла сразу несколько таких участков (limites) под командованием какого-то одного чиновника, наместника или дукса, в случае с Аврелием Литуа — под командованием наместника (презида) Мавритании. Подобная практика позволяла наладить механизм быстрого и согласованного взаимодействия многочисленных войсковых подразделений, в обычное время выполнявших свою службу в разных и даже весьма удаленных друг от друга регионах, в таком случае наместник или дукс координировал действия нескольких препозитов границы, которые прибывали в условленный пункт сбора вместе со своими войсками.
Очевидно, в период между 312 и 324 гг. Константин I тоже учредил единое военное командование в землях Северной Африки, данные полномочия получил дукс Африки — о существовании такой должности, во многом предшествовавшей должности комита Африки, позволяет говорить латинская надпись из крепости Ламбезис в Нумидии, где в римский период располагался основной гарнизон знаменитого III Августова легиона:
lovi Optimo Ma/ximo deorum Princip(i) / Gubernatori om/nium rerum / caeli terrarum/que
Rectori ob re/portatam ex gentilibus barbaris / gloriam / Flavius Leontius /
v(ir) p(erfectissimus) dux per Afri/cam posui
И. Тантилло датировал эту надпись рубежом III и IV вв., т. е. временем до эпохи Константина, аргументируя свой тезис тем, что Флавий Леонтий был язычником (молитвенные обращения к Юпитеру = Зевсу), в то время как при Константине в Африке уже прочно утверждается христианская религия, и поэтому, как полагает И. Тантилло, чиновники, служившие в данном регионе во времена Константина, не могли ставить посвятительные памятники в честь языческих богов[492]. По мнению И. Тантилло, с равной долей вероятности Флавий Леонтий мог занимать либо временную, чрезвычайную должность, созданную для решения четко поставленных задач, либо постоянную, регулярную, которая впоследствии просто будет преобразована в должность ко-мита Африки, в территориальном же плане полномочия Флавия Леонтия распространялись на Нумидию, Мавританию и Триполитанию[493].
Мы же полагаем, что как раз наоборот — Флавий Леонтий занимал свою должность именно при Константине, об этом говорит само имя Флавий (Flavius), которое носил указанный персонаж: имя Флавий было родовым именем самого Константина, соответственно, любые чиновники, подчинявшиеся Константину, в обязательном порядке должны были взять себе его родовое имя. Поскольку Северная Африка перешла под власть Константина в 312 г., после победы над италийским узурпатором Максенцием, мы вполне можем предположить, что именно тогда, для усиления своего контроля над регионом, Константин отправил в Африку специального чиновника, получившего военную власть сразу над всеми африканскими провинциями. Под командованием этого чиновника находились все пограничные подразделения региона и препозиты всех участков границы римлян в Северной Африке.
Крайне сложно сказать, какие именно местные пограничные войсковые подразделения участвовали в боевых операциях против мавров в период первой и второй Тетрархий, т. е. с 284 по 324 г.: к сожалению, сохранившиеся до нашего времени эпиграфические документы не упоминают названий подразделений, подчинявшихся наместникам или дуксам провинций в тот период. Тем не менее косвенные сведения, позволяющие хотя бы приблизительно определить ранг подобных подразделений, содержит латинская надпись, обнаруженная к юго-востоку от города Батна на востоке Алжира и опубликованная в 1980 г., она упоминает братьев-императоров Карина и Нумериана, правивших в 283–285 гг.:
[Inv]v(ictissimis) dd(ominis) nn(ostris) Aurel(iis) C[arino et Numeriano] /
[–] Prospe[c]tu[s] /praep(ositus) aeq(uitum) (sic) al(ae) p(rimae) P[ann(oniorum)]
cum commilitonibus / [et a]eq(uitibus) n(umeri) collati s[u]a [pec(unia) fec(it)] sub cura
Pompe[i] / [M(arcus) Aurelius Dec]imu[s] p(raeses) p(rovinciae) N(umidiae)
Своим содержанием данная надпись подсказывает, что к началу правления Диоклетиана, т. е. к 284 г., старые алы и когорты, созданные еще в период раннего Принципата, продолжали размещаться в Северной Африке и выполнять там военную службу: на наш взгляд, вполне очевидно, что эти алы и когорты играли активную роль в обороне римских владений в регионе от нападений мавров, среди таких подразделений была и Первая ала Паннонцев. Д. Хоффманн предположил, что в течение IV в. старые алы и когорты, размещавшиеся и действовавшие в Африке со времен ранней империи, прекратили свое существование: они либо были полностью расформированы, либо вошли в состав подразделений экспедиционной армии[494].
Надпись АЕ. 1980. 960, цитированная выше, позволяет уточнить вывод Д. Хоффманна: на наш взгляд, на рубеже III и IV вв., т. е. в эпоху первой Тетрархии, старые алы и когорты все еще существовали в Северной Африке и функционировали там в качестве регулярных пограничных гарнизонов; впоследствии же, уже в период единоличного правления Константина, военная организация Северной Африки претерпела серьезные изменения, в результате которых многие старые алы и когорты исчезли, а им на смену пришли экспедиционные подразделения. После 324 г. Константин учредил должность комита Африки, следовательно, в данном регионе появилась новая, полноценная и самостоятельная полевая армия, пусть и небольшая по своей численности.
Как проследил Т. Барнс, в 332–333 гг. Константин учредил должность регионального префекта претория Африки — главы всей гражданской администрации данного региона, эта должность функционировала 5 лет и прекратила свое существование в 337 г. в связи со смертью Константина; по мнению исследователя, сыновья Константина, разделив между собой империю, упразднили префектуру Африки[495]. П. Порена высказал несколько иную точку зрения: он предположил, что уже в 325–326 гг. Константин разделил всю территорию империи на пять крупных региональных префектур, включая и префектуру Африки[496], тем не менее, безотносительно к дате учреждения африканской префектуры, мы полагаем, что создание должности комита Африки следует поставить в связь именно с мероприятиями Константина. С учетом сведений Аммиана Марцеллина о комите Африки Грациане-старшем мы можем отметить, что Константин учредил должность комита Африки одновременно с должностью префекта Африки.
В самом деле, согласно датировке, предложенной Я. Дрийверсом (мы рассматривали его аргументы выше), Грациан-старший занимал пост комита Африки на рубеже 320-х и 330-х гг., в этом смысле вполне возможно, что именно он как раз и был первым постоянно действующим комитом Африки, его полномочия не ограничивались каким-то определенным временем. Так же как и префект, контролировавший всех гражданских наместников, комит руководил военными силами всех африканских провинций, под его командованием находились и стационарные пограничные гарнизоны, и экспедиционные войска. Об этом четко свидетельствует надпись из знаменитого города Лептис Магна (современный Хомс в Ливии), который находился на территории провинции Триполитания[497]:
Praedicabilis in/tegritatis et benivoli / vigoris iustitiae singu/laris Flavio Victoriano /
comiti [–] per Africain / quod defesso territorio / nimia incursatione ba[r]/barorum
P[–]QV[–]NS[–]B[–] / excubiae [–]d[–]que [–]ente mo/deratione iudiciorum
ob e[ius(?)] / tam reipublicae [–]/ quam privatorum restifruit] /
etiam [–] Lepcim[agnens]/[es
И. Тантилло датировал эту надпись 373–378 гг., когда должность комита Африки занимал Флавий Викториан, — основанием для исследователя послужила другая надпись, на этот раз происходящая из Мавритании Цезарейской, которая тоже упоминает данного персонажа:
Salvis ddd(ominis) nnn(ostris) Imperatoribus Invictis principibus /
Valefrite] Gratiano et Valentiniano perpetuis maximis / Victoribus ac triumfatoribus
semper Augustis /Fla(vius) Victorianus v(ir) c(larissimus) prim(i) ordinis comes Africae /
semper ves[tro numini devotus] castram dedicavit
Сопоставив эти две надписи, И. Тантилло пришел к выводу, что комит Флавий Викториан обладал и военной и гражданской властью: с одной стороны, он защитил город Лептис Магну в Триполитании от набега варваров (очевидно, племен мавров), восстановил городские стены и усилил оборону местности, а с другой — активно занимался вопросами гражданского управления. В самом деле, он руководил деятельностью судей, контролировал исполнение судебных приговоров, следил за состоянием и пополнением городских финансов[498].
Мы же хотели бы обратить внимание на другой факт — Флавий Викториан усиливал оборонительную систему Африки во всех её регионах, в зависимости от того, где возникла военная угроза. В самом деле, он восстановил городские стены Лептис Магны в Триполитании и отразил набеги варваров на этот город и его окрестности, но он же построил и новую крепость в другой провинции — в Мавритании Цезарейской, о чем сообщает составитель надписи CIL VIII 10937= 20566. Другими словами, военные полномочия комита Африки распространялись на все провинции Северной Африки, более того, время от времени комит Африки получал и полномочия гражданской власти.
Положение и правовой статус комита Африки в период после 324 г. значительно отличались от ситуации, сложившейся в 312–324 гг.: тогда в регионе, судя по нескольким источникам, действовали сразу несколько комитов. Оплату Милевитанскому[499] принадлежит высказывание: «Как утверждают, они (епископы. — Е. Μ.) написали Таврину, в то время — комиту, что они не могут исправить таких людей (циркумцеллионов. — Е. Μ.) в церкви… тогда Таврин [в ответ] на их письма приказал, чтобы вооруженный воин отправился на рыночную площадь, где по обыкновению блуждал гнев циркумцеллионов» (Taurino tunc comiti scripsisse dicuntur huiusmodi homines in ecclesia corrigi non posse… tunc Taurinus ad eorum litteras ire militem iussit armatum per nundinas, ubi circumcellionum furor vagari consveverat. — Optat. Milev. III. 4, ed. C. Ziwsa, CSEL 26, p. 82, 1. 16–20). Несколькими строками ниже Оптат пишет, что затем епископы «приняли в такой ситуации решение обратиться к комиту Сильвестру с просьбой о вооруженном воине» (invenerunt in tanta necessitate consilium, ut a Silvestro comite armatum militem postularent. — Optat. Milev. III. 4, ed. C. Ziwsa, CSEL 26, p. 83, 1. 13–14). Эти слова позволяют предположить, что в период до 345 г. (см.: PRLE I, р. 878–879, sv. Taurinus) в данном регионе находился некий комит Таврин, к которому местные ортодоксальные епископы, размещавшиеся в городе Багай (Bagaiensis, современный Багхай на востоке Алжира), обратились с просьбой арестовать лидеров циркумцеллионов — представителей радикального движения секты донатистов, обитавших в основном в сельской местности.
Из сообщений Оптата видно, что в период до 345 г. в Нумидии действовали сразу два комита, и, на наш взгляд, нумидийский епископ рассказывает о ситуации, сложившейся в период между 312 и 324 гг.; другими словами, для решения проблем, связанных с донатистами и набегами мавров, Константин отправил в каждую из провинций Африки, где возникли такие проблемы, специальных чиновников в должности комита, эти комиты обладали военной властью. Мы не можем считать комитов, действовавших в Нумидии, постоянными региональными чиновниками — как раз наоборот, их полномочия были исключительно временными, они прибыли в данный регион строго для решения четко поставленных задач. Судя по всему, Константин отправил сразу нескольких комитов в Нумидию, и еще нескольких — в Африку Проконсульскую, т. е. в те провинции, где набеги мавров и волнения среди донатистов достигли наибольшей остроты.
Ранее мы уже цитировали слова из жития Доната, сведения этого текста позволяют заключить, что между 317 и 322 гг. некий комит Леонтий вместе с дуксом Урзатием, проводившие гонения и судебные процессы против донатистов, размещались в Карфагене, т. е. в столице Африки Проконсульской. Августин в своем полемическом произведении «Против сочинений донатиста Петилиана», где он рассказывает о своем споре с одним из духовных лидеров донатистов, цитирует слова Петилиана, который обратился к Августину с таким упреком: «Погиб Макарий, погиб Урзатий — все ваши комиты, они в равной мере погибли от Божьей кары. Ибо Урзатий был убит в сражении с варварами» (Periit Macarius, periit Ursatius, cunctique Comites vestri, Dei pariter vindicta perierunt. Ursatium namque barbarica pugna prostratum. — Aug. Contra litt. Petii. II. 92. 202, ed. Μ. Petschenig, CSEL 52, p. 125, 1. 26–28). Согласно протоколам состоявшегося в 411 г. поместного собора в Карфагене, на котором произошли диспуты между донатистами и ортодоксальными епископами, представители донатистов назвали в числе гонителей своей церкви Леонтия, Урзакия, Макария, Павла, Таврина и Романа (Nam ut omittamus quantus sanguis Christianus effusus sit per Leontium, Ursacium, Macarium, Paulum, Taurinum, Romanum, ceterosque executores — «В самом деле, мы не станем говорить о том, сколько христианской крови было пролито из-за Леонтия, Урзакия, Макария, Павла, Таврина, Романа и прочих гонителей». — Mansi, Vol. IV, Col. 240С).
На основании сведений Оптата и Августина мы можем предположить, что между 317 и 322 гг. в Северной Африке размещались сразу несколько чиновников в должности комита, и их главными задачами были борьба с нападениями мавров и преследования донатистов, соответственно, Урзатий, Макарий и Леонтий действовали в пределах Африки Проконсульской, а Таврин, Сильвестр и, возможно, остальные из перечисленных ранее комитов находились на территории Нумидии. Соответственно, сообщения Оптата и Августина отражают тот период, когда в Северной Африке не было должности единого комита для всех провинций Африки. В таком случае возникает вопрос, какие новые войсковые подразделения прибыли в Северную Африку или были созданы на территории данного региона после учреждения регулярной должности единого комита Африки?
Прежде всего начнем с сообщения Оптата Милевитанского, который утверждает, что по приказу комита Макария, действовавшего совместно с другими комитами, «прибыли оруженосцы с колчанами [стрел] и каждый город наполнился вопиющими» (venerunt сит pharetris armigeri, repleta est unaquaeque civitas vociferantium. — Optat. Milev. III. 1, p. 68, 1. 6–7). Учитывая, что Оптат Милевитанский был противником донатистов, можно предположить, что под вопиющими он имел в виду как раз толпы донатистов, которые были либо разогнаны, либо арестованы воинами Макария во многих городах Северной Африки. Тем не менее для нашей темы важно упоминание войсковых подразделений, вооруженных луками и стрелами. Оптат называет их оруженосцами (armigeri), и, судя по всему, данное наименование содержало в себе не общий литературный смысл (любые вооруженные отряды), а узкий административный, т. е. слово armigeri — это официальное название определенного вида регулярных римских подразделений в Северной Африке.
Я. Ле Боек в целом допускает возможность, что лучники-оруженосцы, упомянутые в труде Оптата Милевитанского, продолжали размещаться в Северной Африке и к 373 г., когда в этот регион вместе со своими войсками прибыл Феодосий-старший[500], мы же хотели бы поставить другой вопрос: кем были эти лучники, т. е. кто служил в подразделениях под названием armigeri? Для ответа на этот вопрос обратимся к надписи из города Милана на северо-западе Алжира, она упоминает подразделение armigeri:
M(arcus) Seleu[—] / Aurelius NVCFV/ sierices armigero/rum Aureli Masuc/ani
SVNPP pra(e)fectus / ENTIMADI / cum [
В тексте этой надписи мы хотели бы обратить внимание на слово praefectus ('начальник'): на наш взгляд, оно представляло собой административный термин, т. е. подразумевало официальное наименование должности префекта племени, praefectus gentis. К. Лепелле отметил, что в позднеримской Северной Африке префектами племен были римские чиновники, возглавлявшие племена мавров, эти племена жили либо на границе с владениями римлян, либо непосредственно в пределах римских провинций. По мнению исследователя, большинство таких чиновников размещались в Триполитании и Мавритании Цезарейской, там племена мавров получали даже право расселения и проживания в пределах римских земель, а взамен они подчинялись уже не своим племенным лидерам, а специально назначенным префектам, осуществлявшим прямой контроль над племенными ополчениями мавров[502]. Ч. Летта подчеркнула, что сам институт префекта племени по своему происхождению восходит к эпохе Принципата, с того времени должность префекта племени занимали жители городов Северной Африки, т. е. представители местного романизированного населения, обладавшие правами римского гражданства[503].
А. Вайсс предположил, что префекты племен не только возглавляли какое-либо племя или родовую группу мавров, но и формировали из этих мавров этническое войсковое подразделение, находившееся на службе в местной римской армии. А. Вайсс поддержал идею Ч. Летты о том, что префекты происходили не из семей кочевых нероманизированных мавров, а из оседлого городского романизированного населения Северной Африки. По мнению исследователя, фактически в лице префекта племени тот или иной крупный город управлял кочевыми мавританскими племенами, жившими в сельской округе города[504].
Мы полагаем, что префекты племен не только возглавляли войсковые подразделения, сформированные из подчинявшихся им мавританских племенных кланов, но и отвечали за строительство укреплений, в которых данные этнические отряды выполняли свою службу. В подтверждение приведем текст надписи из города Тизи-Узу в центральной части Северного Алжира, эта надпись была опубликована еще в CIL VIII 9010 (р. 768), тем не менее последнее по времени чтение этой надписи предложил И. Тантилло в 2014 г., соответственно, цитируем документ по его чтению, для нас принципиально важно, что надпись датируется 328 г.[505]:
M(arcus) Au[r(elius) —] /ММ[—]еп[—] /expr(a)ef(ecto) v(eteranus?)
cen/tenarium afu/ndamenta su/is sum(p)tibus fe/cit et dedicavit/
p(rovinciae) CCLXXXVIII
Судя по всему, Марк Аврелий, упоминаемый в надписи, до 328 г. занимал должность префекта племени. К 328 г. он вышел в отставку и на свои средства построил небольшую крепость: мы полагаем, что, во-первых, он провел строительные работы не по своей инициативе, а в рамках общественной государственной повинности, которая возлагалась на состоятельных горожан-землевладельцев, входивших в состав городских органов власти. Во-вторых, в центенарии, построенном на деньги бывшего префекта, разместился тот отряд, которым он ранее и командовал, другими словами, этот племенной отряд стал гарнизоном новой небольшой крепости[506].
По результатам сопоставления надписей CIL VIII 9613 и CIL VIII 9010 можно, на наш взгляд, заключить, что войсковые подразделения под названием armigeri представляли собой как раз те самые племенные этнические отряды, которыми командовали префекты племен, и в таком случае данные боевые отряды выполняли свою службу на постоянной основе, они были регулярными подразделениями. Таким образом, отряды armigeri состояли из мавров, их кадровый состав пополнялся за счет мавританских племенных ополчений, подчинявшихся крупным римским городам. Судя по упоминанию центенария в надписи CIL VIII 9010, можно предположить, что по своему военному рангу и правовому статусу отряды armigeri принадлежали к местной пограничной армии Северной Африки, т. е. они представляли собой стационарные гарнизоны и размещались в крепостях на различных участках границы[507].
Очевидно, таких отрядов в Северной Африке было довольно много — об этом позволяют судить и сведения Оптата Милевитанского, и непрекращающийся процесс строительства самих центенариев. О том, что строительство центенариев на официальном, государственном, уровне продолжалось и в начале IV в., свидетельствует латинская надпись из города Бир-Аддада на северо-востоке Алжира, она была опубликована в CIL VIII 8713, но, как и в случае с надписью CIL VIII 9010, её новое, последнее по времени чтение предложил И. Тантилло, цитируем текст по его чтению[508]:
[Impp(eratoribus) Caess(aribus) Fl]avio Val(erio) Constantino /
[et Va]l(erio) Liciniano Licinio Invictis / semper Augg(ustis) centenarium /
solis a solo construxit et dedicavit / Septimius Flavianus
v(ir) p(erfectissimus) p(raeses) p(rovinciae) Maur(etaniae) Sitif(ensis) /
numini maiestatiq(ue) eorum semper dicatissimus
Данная надпись датирована 315 г., соответственно, своим содержанием она отчетливо свидетельствует, что и в период правления Константина I официальные власти провинций Северной Африки активно строили новые крепости-центенарии, точнее — следили за их возведением и финансировали само строительство. В некоторых случаях процесс строительства длился довольно долго, и тогда этот процесс последовательно контролировали сменявшие друг друга наместники той провинции, где должен был разместиться новый центенарий. К примеру, составитель надписи CIL VIII 22763 = D 9352, датированной 302 г., упоминает о центенарии, строительство которого было начато при одном наместнике, а завершено уже при другом, цитируем текст по чтению, предложенному И. Тантилло в 2014 г.[509]:
Centenarium Tibubuci / quod Valerius Vibianus / v(ir) p(erfectissimus) initiari(t) (sic) /
Aurelius Quintianus v(ir) p(erfectissimus) /praeses provinciae Tri/politanae
perfeci curavit
Как показывают надписи, упоминающие о возведении центенариев, наиболее активно процессы строительства подобных крепостей развернулись в Мавритании Цезарейской, следовательно, там могла размещаться и наибольшая часть подразделений с наименованием armigeri. Вместе с тем они выполняли свою службу и в соседней Нумидии, об этом говорят не только сведения Оптата Милевитанского, но и латинская посвятительная надпись из данного региона, она была обнаружена вблизи города Тебесса на северо-востоке Алжира:
Me(mo)ria armigerorum / botum (sic) conplebit (sic) D(e)og(ratia)s
Вместе с тем, на наш взгляд, племенные отряды мавров, находившиеся на службе в римской армии, формировали не только подразделения оруженосцев: мы полагаем, что местная провинциальная администрация создавала из мавров и подразделения под названием scutarii, т. е. щитоносцы. О пребывании отрядов с таким названием в Северной Африке говорит надпись из знаменитого римского города Тимгад, руины которого сегодня располагаются к востоку от города Батна в Алжире, эта надпись была опубликована в 1946 г.:
D(is) M(anibus) s(acrum) / Val(erius) Vincentius /
biarc(h)us de num(ero) /iscutarior[um (sic)
О том, что в отрядах скутариев (в дальнейшем для удобства мы будем использовать русскую транслитерацию латинского термина), находившихся в Северной Африке, служили мавры, говорится в греческом папирусе из Гермополиса (Средний Египет, провинция Фиваида), опубликованном в 2004 г. Ф. Миттхофом. Папирус происходит из коллекции Австрийской национальной библиотеки в Вене, он датируется 340 г.[510]:
Αυρήλιο|ς [Αντώνιος στρατη]γός
[ή |τοι έξάκτω[ρ Έρμοπο]λ(ίτου)
I Άσ|κληπιάδη [7–9]η πρσ.ι —
|ποσί|τοις ιε' πάγου [χαίρ]ειν.
[± 2 τ]ών έν τφ προκειμέ[νω] πάγω
[± 3]λογουμένων τ[± 6 τ]ής
[г]δ' [ί]νδικτίωνος καί… [± 4]..
σπουδάσατε άπαιτησ[α]ι [καί ± 3] βα —
λέσθαι τοίς έκ βουλής αίρεθείσιν
διαδόταις έπί τόπων τά ύποτετα —
γμένα εύθενειακά είδη πρός τό δτ' αυ
τών αναλωθήναι τοίς ένταΰθα διακει —
Ιμένοις γ]εν[να]ιοτά[το]ις [Μ|αύ|ρ|οι|ς|
Как показывает анализ документов, проведенный С. Дарисом, с 339–340 гг. в Гермополисе размещался конный отряд мавров-скутариев (Mauri scutarii)[511], соответственно, мы можем признать, что и скутарии (щитоносцы), располагавшиеся в Нумидии, тоже были сформированы из мавров. Очевидно, в первой половине IV в. практика формирования войсковых отрядов под названием scutarii из мавританских племенных ополчений была общей как для Египта, так и для латиноязычной римской Северной Африки. Все эти подразделения были регулярными и, как правило, обладали рангом конной вексилляции: еще со времен раннего Принципата римляне высоко ценили мавританскую кавалерию за её мобильность и боевые качества, поэтому вполне объяснимо, что отряд, располагавшийся в Гермополисе, представлял собой конное войсковое подразделение.
К сожалению, текст надписи из Тимгада не уточняет, что представлял собой отряд скутариев — пехоту или конницу, тем не менее, учитывая значимость мавританской кавалерии для войск римских мобильных армий, можно предположить, что скутарии, упоминаемые в надписи, были конным подразделением. Опять же подразделения скутариев и оруженосцев — это примеры местных войск, которые подчинялись комиту Африки, но какие подразделения, находившиеся под его командованием, прибыли в Африку из других регионов?
Латинская надпись из города Сетиф упоминает войсковое подразделение под названием Stablesiani — само наименование по своему происхождению восходит к слову stabulum ('конюшня') и явно показывает, что воины Stablesiani представляли собой всадников:
D(is) M(anibus) s(acrum) / Valerius Marcellinus /eques de sub cura Valeri /
[p]rae[f](ecti) equitum Sta[bl]e/sianorum Valerius /
Valerianus memori/am fecit parentis (sic) / bene merenti
Другая надпись из города Рас-эл-Уэд на севере Алжира тоже упоминает отряд под названием Stablesiani, очевидно, многие отряды с таким названием размещались в провинции Мавритания Цезарейская:
D(is) M(anibus) s(acrum) /Aurelius Veri/tus eques Sta/blisanorum (sic) /
vixit amis XXII / meses (sic) II Aurelius / Vitalis exarqus (sic) /
contubemali / memoriam fecit
Наконец еще одна надпись, на этот раз стихотворная, и тоже из Мавритании (Ситифенской), упоминает экзарха воинов Stablesiani, — судя по всему, подобные отряды находились под командованием офицеров в должности экзарха:
Val(erio) Dalmatio exarc(h)o equitum / Stablesianorum Bato suo parenti
Я. Ле Боек предположил, что подразделения (по сути, конные вексилляции) Stablesiani прибыли в Северную Африку из Италии[513], и мы можем полностью согласиться с позицией исследователя. Ранее мы уже затрагивали вопрос о происхождении, территориальном размещении и функциях вексилляций Stablesiani, на основании нескольких эпиграфических документов мы пришли к выводу, что в период между 312 и 316 гг. в Северной Италии, вблизи Аквилеи, располагался отряд Stablesiani, который тоже находился под командованием офицера в должности экзарха. Первоначально, до 312 г., этот отряд служил в армии Лициния, управлявшего тогда балкано-дунайскими провинциями, но в 312 г. Лициний переместил данных всадников в Италию, где они вошли в состав армии Константина I Великого: в тот период Константин и Лициний были еще союзниками, поэтому Лициний мог производить подобные территориальные перемещения[514].
Соответственно, мы можем предположить, что после того, как в 324 г. Константин полностью разгромил Лициния и установил свое единовластие во всей империи, он перевел вексилляции Stablesiani из Италии в Северную Африку, где эти отряды перешли под власть комита Африки и, следовательно, вошли в состав местной региональной экспедиционной армии (войсковой группировки).
Необходимо подчеркнуть, что должность комита Африки не упразднила прежние должности гражданского управления и в целом прежнюю административно-территориальную организацию римской Северной Африки: в частности, закон Константина I, направленный в 322 г. на имя некоего Менандра, упоминает проконсулов, президов и т. н. счетоводов (rationales), т. е. чиновников налогового ведомства империи (ut proconsules praesidesque et rationales per universam Africam habeant potestatem — «поскольку проконсулы, наместники и счетоводы обладают властью во всей Африке». — CTh. XI. 27. 2). К сожалению, закон не уточняет, какую должность занимал Менандр, И. Тан-тилло полагает, что он не был комитом Африки[515], мы согласны с позицией исследователя, поскольку на тот момент, к 322 г., эта должность еще не была учреждена. Скорее всего, даже если Менандр и обладал должностью комита, то она не была привязана к определенному региону: Менандр мог быть одним из специальных императорских чиновников, только временно пребывавших в Северной Африке, наподобие Урзакия, Леонтия, Макария и Таврина, деятельность которых мы рассматривали ранее.
В связи с законом 322 г. для сравнения обратим внимание на эпиграфические документы, составленные в более позднее время, во второй половине IV в. Надпись из города Лептис Магна (Триполитания), датированная 378 г., упоминает бывшего проконсула провинции Африка Проконсульская Децимия Гесперия[516]:
(H)esperii v(iri) c(larissimi) / Decimio (H)esperio v(iro) c(larissimo)
ex procon/sule provin(ciae) Africae
Другая надпись, на этот раз непосредственно из Проконсульской Африки, датируется концом IV в. и упоминает уже действующего проконсула по имени Маке дон:
] /Macedone(?) v(iro) c(larissimo) p(roconsule) p(rovinciae) Af(ricae)
cum legatis suis Marius Victorianus / (h)orreum oliarium (sic) adq(ue)
frumentarium curiam honorum omnium d(ecreto?) o(rdinis?) /
ex of(f)icina Cupi Floriani tectoris perfecit
Как видно из текста, к концу IV в. Африкой Проконсульской продолжал управлять наместник в должности проконсула, он занимался вопросами продовольственного снабжения провинции, контролировал строительство различных сооружений и регулировал деятельность ремесленников. Следовательно, должность проконсула Африки Проконсульской продолжала существовать и после учреждения должности комита Африки, т. е. новая должность не обесценила и не ликвидировала старую. Проконсул не потерял своего значения и юридической силы, поскольку он выполнял функции гражданского управления в пределах подчиненной ему провинции, в то время как комит Африки занимался вопросами военного управления уже в рамках всей римской Северной Африки, поэтому у него не было времени и возможности решать многочисленные гражданские проблемы на уровне отдельных провинций.
Тот же вывод можно сделать и в отношении должности наместника: в качестве подтверждения мы хотели бы привести надписи из Триполитании (город Лептис Магна), упоминающие наместника этой провинции. Одна из надписей, датированная 307–308 гг., свидетельствует, что в тот период наместник Триполитании признавал власть италийского узурпатора Максенция, которого Константин I разгромил в 312 г.[517]:
[In]dulgentissimo / ас libertatis re/stitutori vic/tori{ori}osis/simoque Impe/ratori /
d(omino) n(ostro) Maxentio / P(io) F(elici)
Invicto Aug(usto) / Volusius / Donatianus / v(ir) p(erfectissimus)
p(raeses) p(rovinciae) Tripol(itanae) / numini maies/tatiq(ue) [e]ius dicatiss(imus)
Тем не менее, как доказал А. Шастаньоль, в 324–326 гг., т. е. уже в период единовластия Константина I, Триполитанию возглавлял наместник по имени Лэнатий Ромул, тоже обладавший рангом vir perfectissimus (“муж совершеннейший')[518]. Другими словами, и после разгрома Максенция в 312 г., и даже после победы Константина над Лицинием в 324 г. наместник Триполитании продолжал обладать тем же рангом, что и ранее, до 312 г. То есть после 312 г. Константин не понизил ранг наместника Триполитании, он сохранил этого чиновника в том же самом ранге, следовательно, на наш взгляд, и в других провинциях — в Нумидии, Мавритании Цезарейской и Мавритании Си-тифенской — структура гражданских органов власти не претерпела существенных изменений.
Возвращаясь к военным силам комита Африки, мы можем предположить, что до 373 г., когда в Северную Африку прибыл начальник конницы Феодосий-старший, комит Африки в основном командовал подразделениями оруженосцев {armigeri)[519], маврами-скутариями и кавалерийскими вексилляциями Stablesiani. Аммиан Марцеллин сообщает, что после прибытия в Северную Африку Феодосий сначала разместился в Цезарее, а затем отправился в город Сугабаррит, где он встретил «всадников четвертой когорты лучников» (equites quartae Sagittariorum cohortis) и «часть пеших воинов-Константианов» (Constantianorum peditum partem. — Amm. XXIX. 5. 20). Ранее оба подразделения перешли на сторону мятежного мавританского вождя Фирма, но, узнав о прибытии Феодосия, поспешили присоединиться к его войскам; установив контроль над Сугабарритом, Феодосий приказал казнить тех представителей командного состава этих подразделений, которые подняли бунт.
Р. Шарф полагает, что под наименованием Constantiniani pedites у Аммиана следует понимать либо I Флавиев Константинов Победоносный легион (legio I Flavia Victrix Constantina), либо II Флавиев Константинов легион (legio II Flavia Constantiniana), некоторое время размещавшиеся в Северной Африке (по данным административного справочника Notitia Dignitatum), тем не менее исследователь признает, что точное время размещения этих легионов в Африке остается неизвестным[520]. Вместе с тем латинская надпись из Варны (Болгария, в римский период — город Одессос), датированная V в., упоминает отряд Constantini seniores и тем самым свидетельствует, что подразделения, содержащие в своем названии корень — constant — размещались не только в Северной Африке, но и в других регионах, в том числе на нижнем Дунае, во Фракии:
SGLBulg, S. 61, по. 90
Gaude legens,
lacet hic fel-
ix Augusta
annor(um) III dier(um)
СП filiaMoni
de numéro
Const(antinorum) sen(iorum)
Как вариант, последнюю строку надписи можно перевести и как «старшие воины Константина», т. е. военный отряд, названный в честь Константина I Великого: скорее всего, когда Константин разгромил Лициния и присоединил к своим владениям Фракию, он многие подразделения своей армии наделил наименованием Constantini и в то же время в принудительном порядке присвоил данное наименование подразделениям, воевавшим на стороне Лициния. Соответственно, вполне возможно, что впоследствии Константин предпочел перевести некоторые отряды поверженной армии Лициния из нижнедунайских регионов в Северную Африку, чтобы эти отряды не угрожали его власти вблизи Константинополя. На наш взгляд, среди переведенных отрядов Constantini был и тот, о котором упоминает Аммиан Марцеллин.
Тем не менее мысль о присутствии в Северной Африке I и II Флавиевых Константиновых легионов устойчиво высказывается в исследовательской литературе: вслед за Д. Хоффманном Р. Шарф и Ж.-П. Лапорт пришли к выводу, что I Флавиев Константинов Победоносный и II Флавиев Константинов легионы изначально размещались в Северной Африке в качестве её местных пограничных войсковых подразделений, т. е. они были сформированы в Северной Африке и несли там свою военную службу задолго до прибытия в данный регион Феодосия-старшего[521]. Я. Ле Боек, наоборот, полагает, что эти легионы прибыли в Северную Африку (Мавританию Цезарейскую) именно вместе с Феодосием, в составе его армии, до 373 г. они не размещались на территории Африки[522].
В штемпеле (печати) из оазиса и одноименного города Ксар-Гилан (Ksar Ghilane) в Тунисе упоминается II Флавиев легион ([Le]g(ionis) II FI [aviae]. — CIL VIII 22631, 33 (p. 2173)), вполне возможно, что этот штемпель был создан в канцелярии II Флавиева Константинова легиона, в таком случае он отражает присутствие данного легиона в Северной Африке, но на основании одного только штемпеля довольно сложно что-либо сказать о точном времени размещения легиона в Африке. Как проследил Р. Шарф, легионы с почетным наименованием Flavia (Флавиев) были созданы в период т. н. первой Тетрархии (293–305) Цезарем Констанцием Хлором, отцом Константина I Великого, имя Флавий было родовым именем Констанция Хлора; по мнению исследователя, первоначально эти легионы размещались на северо-западе Галлии и обороняли её береговую линию от нападений пиратов-саксов и узурпатора Караузия, обосновавшегося в Британии[523].
Аммиан Марцеллин сообщает, что Феодосий-старший, вступив в Цезарею, «приказал, чтобы Первый и Второй легионы временно разместились там» (primam et secundam legionem ad tempus ibi locari disposuit. — Amm. XXIX. 5. 18). На наш взгляд, слова Аммиана подсказывают, что некие Первый и Второй легионы входили в состав армии Феодосия-старшего, т. е. прибыли в Северную Африку вместе с ним, и поскольку до 373 г. Феодосий занимал должность начальника конницы в Галлии, можно предположить, что он отправился в Африку именно из Галлии, т. е. из регионов рейнского фронта. А этот факт, в свою очередь, наводит на мысль, что Первый и Второй легионы, о которых говорит Аммиан, первоначально, до 373 г., размещались в Галлии, а в 373 г. переместились из Галлии в Африку для подавления мятежа Фирма. В этой связи необходимо обратить внимание на надпись из города Фериана в Тунисе, упоминающую Второй Флавиев легион:
Maritus grattas sactitati (sic) tu(a)e / Fortunula uxor / Valentini
centurionis / legionis secund(a)e Flavi(a)e Virtu/tis et vixit an(nos) XL dulcissim(a)e uxori /
fecit quae habuitpatre(m) Laomedonte(m) /
etmatre(m) Olimpia(m) in urbe Sarra
На основании этой надписи мы совершенно точно можем утверждать, что в Северной Африке размещался один из легионов с наименованием Flavia — Второй Флавиев легион (legio II Flavia), но этот легион обладал почетным эпитетом Virtus («Храбрость»), На наш взгляд, Второй Флавиев легион Храбрости прибыл в Северную Африку вместе с Феодосием-старшим из Галлии, в таком случае т. н. Первый легион, о котором рассказывает Аммиан, можно отождествить с Первым Флавиевым легионом Мира (legio I Flavia Pacis), упоминаемым и в трактате Notitia Dignitatum (ND.Осс. V. 249, следом за ним составитель Notitia называет Второй Флавиев легион Храбрости (legio II Flavia Virtutis)). К сожалению, у нас нет точных сведений о том, где оба этих легиона размещались после завершения боевых действий против Фирма: с равной долей вероятности можно предположить, что после окончания военной кампании они либо покинули Африку и вернулись на рейнский фронт, в Галлию, либо, наоборот, остались в Северной Африке в качестве подразделений её экспедиционной армии.
Более точные сведения сохранились по другому войсковому подразделению, которое, скорее всего, тоже участвовало в карательной экспедиции против Фирма, — мы имеем в виду отряд под названием Cimbriani («Воины-Кимвры»), В 1984 г. в журнале L'Année épigraphique («Эпиграфический ежегодник») была перепечатана надпись из города Сетиф, в которой упоминается этот боевой отряд:
Memoriae Fl(avii) Reginia/ni, cor(nicularii) Cimb(rianorum) vix(it) an(nos) /XLIIII,
mense(m) un(um) dies /XXIIII, (h)oras VII; amen/estravet (sic) an(nos) XVIII actarius (sic)
an(nos) IIII, co(r)/nicularius an(nos) XIIII /Memoria(m) fecit Em/ilia Vlpiola
dulcis[s]im/a coniux
Как установил Р. Шарф, войсковое подразделение Cimbriani получило свое название от крепости Cimbrianis, располагавшейся на одном из участков дороги от Сирмия (Верхняя Мезия) до крепости Карнунтум в Паннонии Первой (Верхней), эти сведения содержатся в дорожной карте Римской империи Itinerarium Antonini («Путешествие Антонина») (Itin. Ant. 267, 8)[524]. Соответственно, до своего перемещения в Северную Африку подразделение Cimbriani размещалось на среднем Дунае и, следовательно, представляло собой один из рядовых пограничных гарнизонов, оборонявших паннонские провинции от нападений германских племен.
Мы полагаем, что перемещение отряда Cimbriani из паннонских земель в Северную Африку произошло в 373 г., когда Валентиниан I отправил в Мавританию Цезарейскую Феодосия-старшего. Действительно, как сообщает византийский историк Зосим, узнав о восстании Фирма, Валентиниан «приказал, чтобы несколько военных отрядов тотчас же оставили гарнизоны в Паннонии и в Верхней Мезии и отплыли в Ливию (т. е. в Северную Африку. — Е. Μ.)» (καί παραχρήμα τάγματά τινα στρατιωτικά τήν έν Παιονία καί Μυσία τή άνω καταλιπόντα φυλακήν έπί Λιβύην έκπλευσαι προσέταξε. — Zos. IV. 16. 3). На наш взгляд, среди подразделений, отплывших в Северную Африку, был и отряд Cimbriani, в таком случае возникает вопрос, где он располагался после завершения боевых действий с маврами.
В 2008 г. Μ. Макенсен опубликовал результаты археологических раскопок, проведенных вблизи города Кейруан в Центральном Тунисе (в римский период — провинция Африка Проконсульская), в ходе этих раскопок было обнаружено большое количество застежек от военных поясов с узорами, аналогичными тем, которые используются на застежках из дунайских регионов, особенно из паннонских провинций и Далмации. Μ. Макенсен связывает наличие данного инвентаря в Тунисе с перемещением экспедиционных войск из дунайских провинций в Северную Африку, по его мнению, такие перемещения произошли в основном на рубеже IV и V вв.[525]
Мы же полагаем, что археологический материал из Центрального Туниса связан с перемещением, состоявшимся в 373 г.: в самом деле, Валентиниан I отправил в Северную Африку войсковые подразделения, ранее располагавшиеся на дунайском фронте, более того, надпись, цитированная выше, подсказывает, что эти подразделения продолжали размещаться в Африке и после завершения боевых действий с маврами. Более того, Флавий Региниан, упомянутый в цитированной выше надписи из Сетифа, занимал в подразделении Cimbriani должность корникулярия: как показал К. Штаунер, в позднеримский период чиновники в должности корникулярия выполняли функции, связанные с распределением продовольствия для военных гарнизонов, в основном они выписывали документы о выдаче продовольствия тем или иным войсковым подразделениям[526].
Соответственно, мы можем предположить, что войсковой отряд Cimbriani не только постоянно располагался в одной из крепостей на территории Африки Проконсульской, но и регулярно получал продовольственное содержание из ближайших сельских общин. Другими словами, мы можем сказать, что отряд Cimbriani остался в Северной Африке и после завершения боевых действий с маврами: он продолжал размещаться в этом регионе после 375 г., когда Фирм был уничтожен, и выполнял там регулярную военную службу. К сожалению, у нас нет данных, каким рангом обладал этот отряд после 375 г., скорее всего, он вошел в состав экспедиционной армии Африки и находился под командованием комита Африки.
Соответственно, возникает закономерный вопрос, почему восстание Фирма потребовало перемещения в Африку внешних экспедиционных войск, находившихся за пределами данного региона, другими словами — какую опасность представляли собой военные силы Фирма? Для ответа на этот вопрос обратимся к сведениям латинской надписи из города Бордж-эл-Бахри (в римский период — город Русгунии, Rusguniae) на севере Алжира, в ней упоминается Флавий Нувел, начальник всадников-оруженосцев:
De sancto ligno crucis Christi salvatoris adlato /
adq(ue) hie sito Flavius Nuvel ex praepositis eq(u)itu/m
armicerorum <i>unior(um) filius Saturnini viri /perfectissimi ex comitibus et
Col<e>cia<e> honestissima/e feminae pr<on>epos Eluri Laconiq(ue)
basilicam voto /promissam adq(ue) oblatam cum coniuge Nonni/ca ac suis
omnibus dedicavi
Текст этой надписи упоминает Флавия Нувела, препозита (начальника) всадников armigeri juniores: судя по всему, Флавий Нувел командовал отрядом в ранге вексилляции, более того, согласно сведениям надписи, подразделения с наименованием armigeri были преимущественно конными, как и вексилляции скутариев. Это вполне понятно, поскольку мавританские племенные ополчения по своим боевым навыкам идеально подходили для создания отрядов мобильной кавалерии. Аммиан Марцеллин сообщает, что отцом мятежного Фирма был «Нубел — наверное, сильнейший царь у мавританских племен» (Nubel velut regulus per nationes Mauricas potentissimus. — Amm. XXIX. 5. 2).
В отличие от предшествовавшей историографии, Ж.-П. Лапорт отверг идею об идентичности Флавия Нувела из надписи и Нубела из сообщений Аммиана Марцеллина: по мнению исследователя, само берберское имя Нубел (Нувел — как вариант написания и произношения) не было настолько редким, чтобы его носил только один человек; препозит Флавий Нувел и царь мавров Нубел — это разные лица, разные исторические персонажи. Как отмечает Ж.-П. Лапорт, своей карьерой, отраженной в надписи, Флавий Нувел демонстрирует важный метод взаимоотношений империи с маврами, практиковавшийся римской администрацией в IV в.: главы некоторых мавританских племен получали официальные римские командные должности, они становились частью римских административных структур и тем самым сохраняли свое племя под контролем этих структур[527].
Мы не согласны с позицией исследователя: на наш взгляд, как раз наоборот, Флавий Нувел и Нубел — это один и тот же исторический персонаж[528], другими словами, Нубел (в дальнейшем для удобства будем именовать его так, в соответствии с данными Аммиана Марцеллина) не только был царем (племенным вождем) мавров, но и находился на римской военной службе, занимал официальную должность препозита. Таким образом, Нубел командовал регулярными войсковыми подразделениями armigeri, сформированными из мавританских племенных ополчений. Следовательно, после смерти Нубела (согласно Аммиану, он умер как раз в 373 г., незадолго до восстания своего сына) Фирм возглавил не просто племенные отряды мавров: под его властью находились регулярные подразделения armigeri, вооруженные римским оружием и оснащенные римской военной амуницией, они были хорошо обучены римским правилам боя и поддержания дисциплины, так что войска Фирма действительно представляли собой серьезную угрозу для местной римской администрации в Северной Африке.
Сам Ж.-П. Лапорт признает, что основу войск Фирма составляли именно регулярные этнические отряды, сформированные из мавров, эти отряды находились под властью своих собственных племенных вождей, в свою очередь, подчинявшихся Фирму: в этом смысле сами племена сохраняли определенную автономию под властью Фирма, но ранее они уже были частично включены в римские управленческие структуры и находились в орбите римского влияния[529].
И. Модеран условно назвал такие племенные группы «внутренними» маврами, в отличие от «внешних», которые жили вдали от римских земель и не вступали с римлянами в торговые или административные контакты, а только периодически нападали на римские владения. Наоборот, «внутренние» мавры, согласно классификации И. Модерана, во-первых, жили в пределах римских провинций, во-вторых, получали права римского гражданства и причислялись к округе города, вблизи которого находились их земли. И. Модеран отмечает, что вожди таких племен обладали должностью префекта племени, благодаря данному процессу племенная аристократия «внутренних» мавров становилась частью местного римского административного аппарата, вместе с тем сами племена сохраняли определенную автономию, они жили по своим племенным законам[530]°.
Если следовать классификации И. Модерана, мы можем причислить род Нубела и его племя к категории внутренних мавров. По мнению Д. Леграна, племя lubaleni, к которому принадлежал Нубел, жило внутри Мавритании Цезарейской (т. е. в пределах этой провинции) с начала III в., тогда предки Нубела еще не получили права римского гражданства[531]. Надпись из Русгунии упоминает отца Нубела, Сатурнина, и называет его бывшим комитом (ex comitibus), следовательно, мы можем предположить, что ко времени жизни Сатурнина его семья и род, в состав которого она входила, уже получили римское гражданство, более того, сам Сатурнин занял официальную римскую военную должность.
Д. Легран подчеркнул, что под властью Нубела находились и кочевые племена, и оседлые, кочевые жили на границе Мавритании Цезарейской, они сохранили своих собственных вождей и не подчинялись непосредственно римской администрации, признавая лишь верховную власть Нубела, тот же фактически выполнял функции посредника между римской администрацией и мавританским племенным миром. Оседлые же племена прямо подчинялись римской администрации благодаря префектам, но все равно сохраняли верность Нубелу и выполняли его приказы[532].
Применительно к племенам, признавшим после смерти Нубела власть Фирма и воевавшим вместе с ним против Феодосия-старшего, следует подчеркнуть, что они, скорее всего, поддержали мятежника просто в силу его принадлежности к правящему роду Нубела: можно даже сказать, что кочевые племена перешли под управление Фирма по наследству от его отца Нубела. Малоизвестный агиографический текст «Мученичество св. Салсы», написанный, по оценке издателя, А. Μ. Пиредды, на рубеже IV и V вв.[533], сообщает о восстании Фирма сведения, которых нет в труде Аммиана Марцеллина, эти сведения проливают свет на вопрос об основной цели действий Фирма и подчиненных ему племен. Сам текст повествует о жизни девушки Салсы, которая жила в городе Типаса (Мавритания Цезарейская), приняла христианство, вела аскетический образ жизни и умерла до 372 г. Автором жития, по мнению А. Μ. Пиредды, был уроженец Типасы, хорошо знавший особенности данной местности[534].
В тексте жития нас интересует одна из завершающих глав, в которой агиограф сообщает: «Итак, в те времена недуг тирании Фирма разорил всю провинцию: после того как были сожжены соседние города, холмы их развалин следовало бы назвать пеплом; [и после того как] ничтожный варвар вопреки праву и высшей воле пожелал присвоить себе господство в государстве — как я сказал, безумие состоит в том, что беспощадный смертоносный народ и варварский род смог претендовать на могущество императорской власти, — [и после того как] в распоряжении у его коварства не осталось ни одного средства, чтобы низвергнуть знаки римского величия, враг государства уже открыто подверг осаде город Типасу, который он не смог обмануть никаким коварством» (Illis enim temporibus provinciam totam Firmianae labes tyrannidis devastaverat, incensis finitimis civitatibus, quarum aggeres ruinarum dabatur aestimare cineribus, velletque sibi imperii dominatum contra ius fasque degener vindicare gentilis, absurdum esset et, ut ita dixerim, crudum feralem nationem prosapiamque barbaricam ad imperialis apicis posse adspirare fastigium, neque ulla fraudi eius ad evertenda Romani nominis insignia patuisset occasio, civitatem Tipasitanam, quam nullo potuit dolo decipere, apertus iam et publicus hostis adgre-ditur. — Passio S. Salsae 13, ed. A. Μ. Piredda, p. 102, 1–10).
Судя по тому, что автор жития упоминает об осаде маврами Фирма Типасы и о разорении всей провинции, т. е. непосредственно римских владений, мы можем предположить, что племенные группы, подчинявшиеся Фирму, и он сам стремились полностью захватить все земли Мавритании Цезарейской, отделить её от Римской империи и провозгласить на её территории собственное племенное квазигосударство во главе с Фирмом и представителями его рода. В исследовательской литературе, затрагивающей правовые аспекты восстания Фирма (Т. Котула, Я. Дрийверс, А. Демандт, К. Геббиа), доминирует тезис о том, что Фирм все же не был узурпатором, т. е. он не стремился провозгласить себя императором и не претендовал на императорскую власть как таковую: его интересовала только Мавритания Цезарейская, все перечисленные выше исследователи оценивают восстание Фирма как сепаратистское движение по отделению Мавритании Цезарейской от империи и созданию на её территории обширного племенного союза во главе с Фирмом. Сам же Фирм, по оценке названных исследователей, претендовал только на титул царя (тех), т. е. фактически верховного племенного вождя над всеми маврами — и кочевыми, и оседлыми[535].
Д. Легран предположил, что власть Нубела, отца Фирма, не зависела от какого-либо одного племени и в территориальном смысле не ограничивалась землями проживания самого Нубела, она распространялась практически на все племена Мавритании Цезарейской — и те, которые жили в её пределах, и те, которые размещались на её границах[536]. Дополняя тезис Д. Леграна, мы можем предположить, что Фирм, скорее всего, стремился полностью закрепить эту власть за своим родом, т. е. превратить её в наследственную, тем не менее Фирму помешали не только римские войска, но и внутренние племенные распри: он вступил в конфликт со своими братьями, Саммаком, Гиль-доном и Мисцезелом, не желавшими такого усиления Фирма.
В этой связи обратим внимание на строительную надпись из Мавритании Цезарейской, которая упоминает praedium — 'имение', т. е. обширную земельную собственность, принадлежавшую Саммаку. Надпись была опубликована в каталогах D 9351 = ILCV 779, тем не менее последнее по времени чтение надписи было предложено Ж.-П. Лапортом в 2014 г., цитируем документ по его чтению[537]:
Praesidium aetemae firmat prudentia pads / rem quoque Romanam fida tutat
undique dextra/ amni praepositum firmans munimine montem /
e cuius nomen vocitavit nomine Petram / denique fimitimae gentes deponere bella /
in tua concurrunt cupientes foedera Sammac /
ut virtus comitatafidem concordet in omni /
munere Romuleis semper sociata triumphis // Praedium / Sammacis
Аммиан Марцеллин сообщает, что Сальмаций (историк называет Саммака таким именем) отстроил свое имение «наподобие города» (in modum urbis exstruxit). Как и составитель надписи, Аммиан называет эти владения Петрой (fundi Petrensis. — Amm. XXIX. 5. 13). Текст надписи отчетливо свидетельствует, что Саммак был союзником римлян и охранял земли их проживания, используя для этого свой укрепленный земельный участок (своеобразное поместье), более того, Саммак контролировал сразу несколько ближайших к нему мавританских племен, которые через его посредничество подчинялись и римской администрации. Судя по всему, римляне предоставили Саммаку должность префекта племени, которую он занимал вплоть до 372 г., когда Фирм убил его и захватил участок под названием «Петра».
Д. Легран полагает, что ценность имения Петра определяла не просто обширность земельного участка, а размещенные в пределах его многочисленные оборонительные сооружения. По мнению исследователя, важность Сам-мака для римской администрации заключалась в том, что через его земли проходила дорога, ведущая к территории проживания внутренних мавров, благодаря содействию Саммака римские власти контролировали внутренние племена Мавритании Цезарейской[538].
Судя по всему, среди мавританской племенной аристократии, признававшей власть римлян, было большое количество таких крупных землевладельцев, они получали от римской администрации значительные привилегии — титулы, официальные должности, деньги и продовольствие, взамен же племенные вожди, наподобие Нубела и Саммака, контролировали внутренних и внешних мавров и предотвращали возможные мятежи и восстания своих соплеменников. В таком случае, конечно же, племенная аристократия, лояльная к римской провинциальной власти, не поддерживала Фирма, его мятеж был невыгоден крупным землевладельцам, поскольку, во-первых, они опасались разорения своих имений из-за боевых действий. В самом деле, эти племенные вожди прекрасно осознавали, что в случае своей победы Фирм отнимет у них земельные участки и присвоит эти территории либо передаст представителям своего рода. Если же, наоборот, они поддержат Фирма, но он проиграет, тогда римская администрация конфискует их земли в наказание за поддержку мятежника. Во-вторых, проримская племенная элита мавров получала от римлян крупные административные должности, такие полномочия позволяли племенным вождям контролировать сразу несколько племен с помощью римских регулярных войск. В случае же победы Фирма они могли лишиться подобных привилегий.
Завершая наш обзор развития военной организации в позднеримской Северной Африке в IV в. (до середины 370-х), мы хотели бы рассмотреть еще один крупный сюжет этой темы — события в Триполитании, произошедшие во второй половине 360-х — первой половине 370-х гг., в данном случае — влияние этих событий на систему размещения римских войск в указанной провинции. Мы имеем в виду набеги мавританского племени австорианов, состоявшиеся в период с 363 по 369 г., в основном они затронули город Лептис Магну и его сельскую округу, мы знаем об этих событиях благодаря сведениям Аммиана Марцеллина и эпиграфических источников.
Согласно Аммиану, узнав о разорениях, учиненных австорианами в сельской округе Лептис Магны, жители города «со слезами призвали на помощь войско Романа, недавно назначенного комитом Африки» (praesidium inplora-vere (sic) Romani comitis per Africam recens provecti). Со слов Аммиана, когда Роман «прибыл, приведя [с собой] вооруженные отряды» (qui сит venisset militares copias ducens. — Amm. XXVIII. 6. 5), он потребовал от горожан, чтобы они доставили его войску провиант и 4000 верблюдов, на что жители Лептис Магны ответили отказом: они заявили, что из-за разорений, учиненных маврами, у города нет таких ресурсов.
В сообщении Аммиана мы хотели бы обратить внимание на слова о том, что комит Роман именно «прибыл» (venisset) в окрестные земли Лептис Магны: на наш взгляд, из этих слов следует, что к 363–364 гг., когда произошли первые набеги австорианов (PRLE I, р. 768, sv. Romanus 3), Триполитания не располагала местными пограничными войсковыми гарнизонами, чтобы своими силами отбивать нападения мавров. Для борьбы с австорианами потребовалось привлечение военных сил из других регионов Африки, при этом к стенам Лептис Магны прибыли не пограничные, а экспедиционные войска, находившиеся под командованием комита Африки. Б. Уормингтон предположил, что разногласия комита Романа с жителями Лептис Магны были вызваны самой системой снабжения войск, сложившейся в Северной Африке к 360-м гг.: местные крупные землевладельцы должны были поставлять в государственные зернохранилища (амбары) урожай для продовольственного обеспечения ближайших пограничных гарнизонов[539]. В таком случае, на первый взгляд, можно признать, что требования Романа были превышением его полномочий: муниципальная аристократия Лептис Магны была обязана снабжать продовольствием пограничные, а не экспедиционные войска, но проблема состояла именно в том, что к началу 360-х гг. в Триполитании не было достаточного количества её собственных пограничных войск.
Л. — Μ. Гюнтер предположила, что постоянные набеги австорианов, начавшиеся еще в середине IV в., привели к разорению крупных местных землевладельцев, живших в Триполитании: к 363–364 гг. экономическое положение жителей провинции резко ухудшилось, поэтому декурионы крупных городов, в том числе и Лептис Магны, уже не могли полноценно выполнять обязанности по снабжению войск. По мнению исследовательницы, сами по себе требования Романа были вполне обоснованными: он планировал провести военную операцию против мавров, но в условиях пустынной местности и тяжелого жаркого климата любые боевые действия без крупных запасов продовольствия были бы просто невозможны[540].
Тем не менее, на наш взгляд, в сообщении Аммиана важны сведения, наводящие на мысль об отсутствии в Триполитании серьезных и значимых местных пограничных войск: сам факт разорения декурионов этой провинции во многом объясняется именно слабостью её системы обороны, малочисленностью и неэффективностью её пограничных гарнизонов. Как проследил И. Тантилло, слабость оборонительной системы Триполитании, отсутствие мощной заградительной линии в виде крепостей приводили не только к постоянным набегам мавров, но и к захвату ими сельской округи крупных городов[541].
Судя по всему, длительное размещение австорианов в пределах Триполитании даже в качестве полуоседлых жителей и сам факт периодического расселения их на римских землях — все это как раз и вызвало разорение декурионов. В самом деле, пока мавры использовали земельные участки городской аристократии для перегонного скотоводства, декурионы, естественно, не могли получать доходы со своих земель, более того, из-за нашествий мавров арендаторы-колоны, обрабатывавшие земли декурионов, бросали эти территории и бежали в более защищенные регионы, в результате декурионы вновь теряли источники своих доходов[542].
По мнению Л. — Μ. Гюнтер и С. Мрачек, в своем рассказе о набегах мавров на земли Триполитании Аммиан Марцеллин намеренно драматизировал события и преувеличивал масштаб разрушений, поскольку римский историк крайне отрицательно относился к комиту Роману и, наоборот, симпатизировал декурионам Лептис Магны; по мнению исследователей, Аммиан стремился обвинить Романа в коррупции, поэтому локальные грабительские набеги австо-рианов, и ранее беспокоивших земли провинции, превратились у историка в катастрофу общеимперского масштаба[543].
Конечно же, мы не отрицаем, что Аммиан мог исказить смысл многих событий в угоду своим личным принципам и пристрастиям, тем не менее вряд ли он преувеличивал характер самих вторжений мавров: их грабительские набеги не встречали никакого вооруженного сопротивления, именно поэтому они наносили жителям провинции тяжелый вред. Отсутствие в Триполитании сильных пограничных войск угрожало привести к полному запустению и без того немногочисленных плодородных земель, поэтому перед римской администрацией встала настоятельная задача, во-первых, усилить свое военное присутствие в Триполитании и преобразовать её оборонительную систему, а во-вторых, расширить военные полномочия гражданских органов власти в данной провинции.
Соответственно, в этой связи обратим внимание на посвятительную надпись из Лептис Магны, упоминающую наместника (презида) Триполитании Флавия Непотиана — согласно тексту документа, Флавий Непотиан обладал почетным титулом комита (comes), что позволяет говорить о серьезных изменениях в объеме полномочий гражданского наместника[544]:
Nepotianii //Fl(avio) Nepotiano v(iro) p(erfectissimo) com(iti) etpraesidi
provin(ciae) Trip(olitanae) / iustitia et integritati (sic) prae/cipuo moderatione
ac benigni/tate praestantissimo abstinen/tiae et honestatis officiorumq(ue) /
omnium cultori rei etiam mili/taris peritissimo armis consi/li(i)sq(ue) inconparabili (sic)
quod idem / ordines universosq(ue) provin/ciales iuridicendo fide beni/volentia multis
beneficiis / cumulaverit quod barbaro/rum insolentiam exercitio /
scientiae militaris adtrib(u)erit / quod limitis defensionem tui/tionemq(ue) perpetuam
futuris etia(m) / temporibus munitam securamq(ue) / ab omni hostile incursione
prae/stiterit quod civitatum moenia ope/rum instauratione vel novitate de/coraverit
ordo civitatis Lepcimagfiensis) / cum populo statuam marmorem /
ob haec mérita decretis et suf(f)ragiis / concin{n}entibus conlocavit
Прежде всего текст надписи вполне четко свидетельствует, что Флавий Непотиан обладал полномочиями не только гражданской, но и военной власти: он командовал войсковыми подразделениями, укреплял защиту границы провинции и проводил успешные боевые операции против мавров. Дж. Капуто датировал надпись 376–378 гг., подчеркнув, что именно слово comes ('комит') отражает наличие у Флавия Непотиана военных полномочий: как обладатель данного титула, Флавий Непотиан командовал войсками, располагавшимися на территории Триполитании[545].
По мнению А. Шастаньоля, провинция Триполитания была создана в период между 294 и 298 гг., данная территория была выделена из Африки Проконсульской: по мнению исследователя, наместник Триполитании уже изначально, с самого момента её создания, обладал и определенными военными полномочиями (например, контролировал строительство оборонительных сооружений — центенариев), а в 355–360 гг., в связи с участившимися нашествиями австорианов, он впервые получил титул комита, с того времени вся военная власть в пределах провинции была сосредоточена в руках её гражданского наместника[546].
Действительно, две посвятительные надписи из Лептис Магны, датированные 355–361 гг., упоминают наместника Триполитании Флавия Архонтия Нила, который по совместительству обладал еще и титулом комита (Fl(avio) Archontio Nilo v(iro) p(erfectissimo) co[miti etp]raes[idi] /provi[nciae Trip(olitanae); Flavio Archontio Nilo v(iro) p(erfectissimo) comiti et praesidi /prov(inciae) Trip(olitanae). — «Флавию Архонтию Нилу, мужу совершеннейшему, комиту и наместнику провинции Триполитания»)[547], тем не менее у нас возникает вполне закономерный вопрос: если наместник Триполитании обладал титулом комита уже в 355–361 гг., почему в более поздний период, к 363–364 гг., границы провинции оставались практически незащищенными?
На наш взгляд, причина заключалась в том, что вплоть до 363–364 гг. в Триполитании не размещались какие-либо подразделения экспедиционной армии, другими словами — до этого периода в провинции не было экспедиционных войск. Все они были сосредоточены в Карфагене, где находилась ставка комита Африки, соответственно, в основном они все же защищали земли Африки Проконсульской. В таком случае не вызывает удивления, что в 363–364 гг. жители Лептис Магны обратились с просьбой о помощи к комиту Роману и он именно «прибыл» (venisset) в Триполитанию вместе со своими войсками, т. е. до вторжения австорианов он не размещался на территории провинции. Как мы уже отмечали выше, из-за ряда разногласий с жителями города, вызванных злоупотреблениями со стороны Романа, экспедиционные войска недолго пребывали у стен Лептис Магны: они покинули окрестности города, так и не начав боевые действия с австорианами.
И в этом смысле примечательно, что в период после 363–364 гг., точнее, к концу IV в. организационная структура римской администрации на территории Триполитании претерпела определенные изменения. Закон, изданный в 393 г. от имени императора Феодосия I, упоминает «дукса и исправителя[548] границы Триполитании» Сильвана (Silvano duci et correctori, limitis Tripolitani. — CTh. XII. 1. 133), следовательно, мы можем предположить, что к 393 г. должность гражданского наместника Триполитании была упразднена и заменена на должность дукса, т. е., по формальным показателям, — военного чиновника. Тем не менее, на наш взгляд, в руках дукса оставались и гражданские полномочия: в данном случае должность наместника просто была преобразована в должность дукса с сохранением всех прежних полномочий. Существенно изменилась только титулатура нового правителя провинции — согласно надписи из Лептис Магны, датированной рубежом IV и V вв., дукс Триполитании носил титул комита и по совместительству обладал придворным рангом vir clarissimus ('муж светлейший')[549]:
Patricii v(iri) c(larissimi) // Virtute praestanti / aequitate miravili (sic) /
temperantia moderato / defensori iustitiae / innocentium vindici /
Fl(avio) Macedonia Patricio / v(iro) c(larissimo) comiti et duci p(rovinciae) T(ripolitanae) /
ordo splendidus etpo/pulus universus Lep(cis) /Mag(nae) civitatis digno /
patrono decrevit ad(que) / constituit
Для сравнения сошлемся на надпись из города Буграра в центрально-восточной части Туниса. Эта надпись упоминает комита и иаместиика Триполитании Тита Архонтия Нила: T(ito) Archontio Nilo / v(iro) p(erfectissimo) p(raesi-di) et comiti / p(rovinciae) T(ripolitanae) («Титу Архонтию Нилу, мужу совершеннейшему, наместнику и комиту провинции Триполитания». — CIL VIII 11031 (р. 1148)). Как предположил А. Кристофори, Тит Архонтий Нил и Флавий Архонтий Нил, упоминаемый в надписи из Лептис Магны, — один и тот же персонаж[550], но безотносительно к вопросу о личности наместника мы точно можем заключить, что наместник Триполитании с титулом комита обладал рангом vir perfectissimus, тогда как дукс Триполитании с тем же титулом носил уже более высокий ранг vir clarissimus. Сведения эпиграфики позволяют проследить, что уже после 393 г., в первой трети V в., дукс и комит Триполитании получил еще более высокий ранг — vir spectabilis ('муж великолепный')[551]:
Ortygii // Florentissimis saeculis / dd(ominorum) nn(ostrorum) Honori et Theodosii /
p(er)p(etuorum) semper Augustorum / Fl(avio) Ortygio v(iro) c(larissimo) sp(ectabili)
p(rimi) / o(rdinis) com(iti) et ducip(rovinciae) T(ripolitanae) /ob insignia meritorum
et labore(m) /fidemque exhibitam / Austurianorum rabia (sic) repraessa (sic) /
ordo splendissimus et populus / Lepcimag(nensis) civita[t]is conlocavit
Данная надпись датируется периодом между 408 и 423 гг. (по наличию имен императоров — Феодосия II, правившего с 408 по 450 г. в Восточной Римской империи, и Гонория, правившего с 395 по 423 г. в Западной Римской империи), соответственно, из текста документа видно, что ранее, в начале своей карьеры, Флавий Ортигий обладал рангом vir clarissimus, но позже, к тому моменту, когда была составлена надпись, он получил более высокий ранг vir spectabilis. Мы полагаем, что постепенное повышение ранга дукса Триполитании было связано с его успешными военными кампаниями против австорианов: очевидно, в первой трети V в. эти племена возобновили свои набеги на земли Триполитании и дукс Флавий Ортигий отразил нападения мавров.
Соответственно, в награду за свои военные победы Флавий Ортигий получил ранг vir spectabilis, но мы хотели бы обратить внимание и на другой факт: судя по всему, под командованием дукса Триполитании находились не только пограничные, но и экспедиционные войска, другими словами, к началу V в. в Триполитании размещалась отдельная, самостоятельная группировка экспедиционных войск. Очевидно, именно присутствие в Триполитании местной экспедиционной войсковой группировки позволило дуксу провинции остановить и сдержать новый натиск австорианов, благодаря мобильным экспедиционным войскам Флавий Ортигий смог отбить нападения мавров; тем самым дукс Триполитании на какое-то время решил проблему, с которой не могли справиться гражданские наместники данного региона.
Возникает закономерный вопрос: когда экспедиционные войска из Африки Проконсульской впервые разместились в Триполитании на постоянной основе, в качестве её регулярных гарнизонов? На наш взгляд, подразделения экспедиционной армии прибыли в Триполитанию из Карфагена во второй половине 370-х гг., и в подтверждение нашего вывода мы вновь можем привести сведения эпиграфических источников[552]:
Flavianii v(iri) c(larissimi) //Nicomacho Flaviano agenti{s} /
tune vicem praefectorum prae/torio per Africanas provincias /
pubescente Romani nominis glo/ria et vigente fortuna / dominorum principumq(ue)
nostrorum / Valentis Gratiani et Valentiniani /perpetuorum semper Auggg(ustorum)
et ubiq(ue) / vincentium Lepcimagnensis /fidelis et innocens ordo cum po/pulo
pr(a)estantissimo patrono / votis omnibus conlocavit
Ж. Ге датировал эту надпись 376–378 гг., связав её текст с пребыванием в Лептис Магне специальной судебной комиссии, состоявшей из ряда императорских чиновников. Эта комиссия была отправлена в Триполитанию для расследования финансовых злоупотреблений комита Романа и его подчиненных, особенно в тот период, когда произошли нападения австорианов, т. е. в середине 360-х гг. Комиссия тщательно рассмотрела все жалобы на Романа, произвела расследование и наказала многих чиновников из аппарата не только самого Романа (к тому времени он уже не занимал своей должности), но и местной провинциальной администрации самой Триполитании. В состав комиссии входил и влиятельный сенатор Вир Флавий Никомах, представитель древнего знатного патрицианского рода, занимавший в период судебного следствия должность викария Африки[553].
Примечательно, что сам Роман никак не пострадал от судебного разбирательства: он не только не понес никакого наказания, но и успел покинуть территорию Северной Африки к 378 г. (к тому времени он жил там на правах частного лица) и прибыл сначала в Италию, в Медиолан, а затем в Галлию, в Трир, непосредственно ко двору императора Грациана, сына Валентиниана I; в Трире Роман встретился с начальником пехоты Галлии (magister peditum per Gailias) Меробавдом и с префектом претория Галлии Гесперием. Как полагает А. Джошкун, именно связи Романа с влиятельными лицами из центральной администрации спасли его от неминуемого наказания: благодаря заступничеству Меробавда и Гесперия Роман смог выехать за пределы Северной Африки и оправдаться уже непосредственно перед самим императором[554].
Но, на наш взгляд, необходимо обратить внимание на еще один аспект судебного расследования в Лептис Магне: скорее всего, именно в 376–378 гг. вместе с викарием Виром Флавием Никомахом в Лептис Магну прибыли экспедиционные войска из Африки Проконсульской, судя по всему, они охраняли знатного сенатора и его коллег на период судебного следствия. Когда же судебное разбирательство завершилось, эти войска остались на территории Триполитании в качестве её регулярных гарнизонов. Сам Вир Флавий Нико-мах вернулся в Италию, поэтому экспедиционная группировка Триполитании перешла под командование наместника провинции, обладавшего титулом комита и рангом vir perfectissimus. Позже, к 393 г., должность наместника была упразднена и заменена на должность дукса с титулом комита и более высоким рангом vir clarissimus, под властью этого дукса находились как экспедиционные, так и пограничные войска.
К сожалению, у нас нет точных сведений о том, какие войсковые подразделения экспедиционной армии разместились в Триполитании вместе с Виром Флавием Никомахом, но в распоряжении исследователей есть уникальные эпиграфические документы, позволяющие проследить, из каких подразделений состояла пограничиая армия Триполитании, сама по себе весьма немногочисленная и слабая (как мы установили ранее). Эти же документы позволяют определить, кто командовал пограничной армией Триполитании и как была организована оборонительная система региона.
Эти документы представляют собой тексты, написанные на пуническом (берберском) языке, но с помощью букв латинского алфавита, в исследовательской литературе они получили условное название «латино-пунические надписи». Наиболее подробно весь комплекс данных надписей рассмотрел известный британский востоковед А. Элмайер, он перевел каждую из надписей на английский язык, соответственно, мы будем цитировать оригинальный текст надписей вместе с английским переводом А. Элмайера.
Начнем с надписи, обнаруженной вблизи города Мизда на северо-западе Ливии еще в конце 1940-х гг. и сейчас хранящейся в археологическом музее в городе Хомс (Ал-Хумс) в Ливии[555]:
FLABIDASAMA VY BINIM
MACRINE FELV CENTENARIBALARS
SVMARNAR SABARE SAVN
Flavius Dasama and his son Macrinus,
the chief of the district, have made (this) centenarium to guard
and protect the whole zone
Флавий Дасама и его сын Макрин,
начальник округа, сделали этот центенарий,
чтобы защищать и охранять весь участок
Еще одна латинопуническая надпись, упоминающая центенарий, была обнаружена южнее одного из участков дороги, ведущей из города Тархун в город Куссабат на севере Ливии, сейчас она тоже хранится в археологическом музее в Хомсе[556]:
CENTENARE
MV FELTHIA-
NAMARCICE-
CILIBYMV-
PAL FESEM А
PERO Y NB AN-
EM BVCV В VO-
MS AYO NEMA
A centenarium which Thiana Marcius Cecilius
has made with a marble plaque and a small altar was built.
He lived in grace
Центенарий, который Тиана Марций Цецилий сделал вместе
с мраморным камнем, и [рядом] был установлен небольшой алтарь.
Он жил в добродетели
В свое время Б. Уормингтон пришел к выводу, что центенарий, упомянутые в латинопунических надписях, были построены не ветеранами и не воинами регулярных гарнизонов, а местными жителями (гражданским населением) региона, точнее, представителями местных мавританских племен. По мнению Б. Уормингтона, в западной части римской Триполитании сложилась система землевладения, близкая к феодализму, когда местные племенные вожди мавров активно строили свои собственные оборонительные сооружения, создавали крупные поместья (своеобразные латифундии) и использовали для всего этого труд большого количества рядовых соплеменников[557]. Р. Гудчайлд предположил, что строителями центенариев были частично романизированные мавры, служившие тем не менее в регулярных войсках limitanei, т. е. эти группы мавров представляли собой не племенные ополчения, а регулярные пограничные гарнизоны местной римской армии[558]. По мнению Ч. Крахмалкова, центенарий, возведенный Флавием Дасамой и его сыном Макрином, был скорее «укрепленной сельской усадьбой» (a fortified farm-house), чем профессиональным оборонительным сооружением (крепостью), вместе с тем, по мнению исследователя, оба мавра служили в регулярных войсках limitanei и в силу этого хорошо знали основы латинского языка, по крайней мере, они владели разговорной речью[559].
А. Элмайер поддержал трактовку Ч. Крахмалкова: по его мнению, племенные вожди мавров строили центенарии только в своих собственных интересах — для защиты своих личных земельных владений и для контроля над дорогами, через которые проходили торговые караваны[560]°. Р. Керр пришел к выводу, что такие центенарии образовывали в римской Триполитании своеобразную буферную зону, отделявшую римские владения от территории кочевых племен: укрепленные сельские усадьбы официально, по поручению римских властей, защищали римские территории от мавров-кочевников; как отмечает Р. Керр, гарнизоны таких усадеб формировались из оседлых племен, проживавших во внутренних землях Триполитании, и находились под командованием местных племенных вождей[561]. И. Тантилло же, поддерживая позицию А. Элмайера, полагает, что центенарии, упоминаемые в латинопунических надписях, представляли собой исключительно частные постройки: они возводились по инициативе местных крупных землевладельцев и племенных вождей и не выполняли каких-либо официальных функций по защите римских территорий[562].
На наш взгляд, для ответа на вопрос, какие функции выполняли центенарии, сооруженные представителями мавританской племенной аристократии, необходимо рассмотреть сведения еще нескольких латинопунических надписей, в которых упоминаются трибуны, точнее, представители мавританских племен, занимавшие должность трибуна. Мы будем цитировать оригинальный текст каждой из таких надписей вместе с английским переводом А. Элмайера, по его переводу мы будем давать свой собственный перевод документов:
1) IVLIVS NASIF / TRIBUNUS В YM / SYR AB AN BYN / JYEIHAN RIRA / CHAN B(AL)MSA / RASTHIE VY MYSY / RTHIM BAL SEM RM / SABSI BEN MYCNE / I SABSY(V)FATHSY BY / N AABSM(UN)(R)OSA L / VN(SN)… (Julius Nasif, Tribunus stele of stone, son of Jyeihan Rirachan, chief of administration and justice, great man and great soldier, from the tribe of Mycnei, war-like people (?) and victorious (?) Byn Abdsmun the great (?), lived years… — «Юлий Насиф, трибун, [упомянутый на] каменном столбе, сын Джейхана Ри-рахана, начальник управления и суда, великий человек и великий воин из племени Микни, воинственных и победоносных людей… Бин Абдсмун великий… прожил жизнь…»)[563];
2) FLABI SAICH/AM BN MA/CARCUM / SONMO/N TRIBYN / VS BYMY/SIYRIRAB/AN MACHRVS V/SEB (Flavius Saicham son of Macharcum, Sonmon, Tribunus, son of the prince, stele (which) Machrus erected — «Флавий Сайхам, сын Махаркума; Сонмон, трибун, сын правителя; столб, который воздвиг Махрус»)[564];
3) FLABIVS ISI/CVARI TRIBV/NVS BYMSIR A/BAN / TIN ST (Flavius Isicuari, tribunus, prince, erected this stele — «Флавий Исикуарий, трибун, правитель, воздвиг этот столб»)[565].
Все цитированные надписи (эпитафии) были обнаружены в селении Бир эд-Дредер в Ливии в конце 1940-х – начале 1950-х гг. Помимо эпитафий, упоминающих трибунов мавританского происхождения, раскопки в селении выявили еще целую группу надписей, упоминающих мавританских племенных вождей; таким образом, надписи из Бир эд-Дредер происходят с большого кладбища, которое находилось в этой местности в римский период. С учетом имен Флавий и Юлий, принадлежавших трибунам, Л. Борхи датировал эпитафии из Бир эд-Дредер периодом между 340 и 350 гг., т. е. временем совместного правления двух братьев-императоров, Констанция и Константа: и тот и другой носили оба имени, Flavius и Iulius, эти имена были родовыми именами династии Константина I Великого[566].
Соответственно, мы можем предположить, что уже к середине IV в. в римской Триполитании, особенно в её северо-западных регионах, сложилась довольно специфическая военная организация: многие пограничные войсковые соединения в реальности представляли собой непрофессиональные племенные ополчения или более мелкие группы мавров, находившиеся под командованием своих вождей, а эти вожди, в свою очередь, обладали должностью трибуна, т. е. были официальными римскими военными чиновниками. Но римскими только формально — благодаря должности трибуна мавританские племенные вожди всего лишь увеличивали престиж своей власти в глазах соплеменников, в реальности слово «трибун» в надписях следует понимать скорее как почетный титул, а не как административную должность.
В самом деле, эти мавры не командовали регулярными гарнизонами: как племенные вожди, они могли собирать своих соплеменников только тогда, когда сами считали нужным, т. е. время от времени; более того, трибуны мавританского происхождения выполняли службу не в профессиональных оборонительных сооружениях, а, по сути, в своих личных крупных усадьбах (имениях), только формально именуемых центенариями[567]. Фактически эти усадьбы представляли собой частные постройки: во всех цитированных выше латинопунических надписях мавританские вожди в должности трибуна четко сообщали, что именно они сами построили тот или иной центенарий — силами своих родственников и соплеменников или на свои собственные средства. В надписях отсутствуют сведения об участии в строительстве представителей официальной местной римской администрации (например, дукса или наместника).
Следовательно, мавританские вожди строили центенарии по своей личной инициативе, они не получали каких-либо приказов со стороны местных римских властей, а значит, представители мавританской аристократии не согласовывали процесс строительства с вышестоящими римскими бюрократическими структурами.
Для сравнения подчеркнем, что в тот же период, в 340–350 гг., в городах Триполитании (Сабрата, Лептис Магна) активно велось строительство или восстановление храмов, включая даже и языческие (в рамках относительно мягкой религиозной политики императора Константа I, которому подчинялась Северная Африка), возведение арок, акведуков, стадионов для гладиаторских боев, восстанавливались или отстраивались заново стены городов. Как показывают сведения эпиграфики, во всех этих процессах активно участвовали представители местной провинциальной администрации и органы городского самоуправления, т. е. советы декурионов. Участие наместника Триполитании и подчинявшихся ему управленческих структур, а также декурионов в строительстве заключалось именно в финансовом аспекте: эти органы власти вкладывали деньги в постройку различных сооружений, именно они несли все расходы по строительству[568].
Естественно, активное участие официальных властей в возведении зданий отражалось и в содержании надписей: составитель надписи всегда упоминал либо наместника, либо декурионов, давших деньги на строительство; в случае же отсутствия таких упоминаний в тексте мы можем говорить о постройке частного характера, не выполняющей каких-либо общественных функций. В качестве дополнительного примера приведем тексты двух надписей, одна происходит из Мавритании Цезарейской, другая — из Нумидии, первоначально рассмотрим текст из Нумидии (город Дахмуни на северо-западе Алжира)[569]:
De demis dei huic fundus ab [in]/colis constructum (sic) Satum[us] /
dec(urio) perfecit cum Maxim(o?) M[axi]/mini fili(o) féliciter
Надпись же из Мавритании Цезарейской (вблизи города Тиарет на северо-западе Алжира), опубликованная в 1955 г., упоминает о строительстве ворот в той местности, где была обнаружена надпись:
[Sa]lvis dominis / [Imp]er[at(oribus)] CC(aesaribus) nn(ostris) Con/stant[io]
et Const/ante portas ас vatfvas suas] fa[ct(as)] / substantia Maximiani p(rae)p(ositi) /post
conss(ulatum) Am(a)nti et /[Al]bini a(nno) p(rovinciae) CCC et VII
По наличию имен консулов издатель надписи, П. Салам, датировал документ 346 г. По мнению исследователя, упоминаемый в обоих текстах Максимин — одно и то же лицо, этот персонаж занимал должность препозита лиме-са, т. е. начальника границы, другими словами — он командовал регулярными войсковыми подразделениями, располагавшимися на одном из участков границы Мавритании Цезарейской, эти подразделения принадлежали к местной пограничной армии. Как предположил исследователь, декурион Сатурн, упоминаемый в надписи из Нумидии, был, как и сам препозит Максимин, крупным землевладельцем, под их властью находились колоны-арендаторы, которые как раз и построили все сооружения. Фактически, по оценке П. Салама, крестьяне, подчинявшиеся Сатурну и Максимину, были в обязательном порядке, по решению местной римской администрации, приписаны к располагавшимся поблизости пограничным крепостям, в задачи этих крестьян входило продовольственное снабжение данных гарнизонов[570].
Мы же можем подчеркнуть, что данные эпиграфические памятники в любом случае фиксируют факт прямого участия представителей официальной государственной власти в строительстве различных сооружений: судя по всему, и декурион, и препозит лимеса выполняли некую принудительную государственную повинность (литургию), возложенную на них провинциальной администрацией. То есть, по распоряжению наместника Мавритании Цезарейской, они должны были, во-первых, снабжать из своих личных средств (точнее, из доходов, получаемых от их земельных владений) местные войсковые гарнизоны, во-вторых, финансировать строительство различных сооружений, в том числе и оборонительных, в пределах подотчетной им территории (и вновь из своих собственных средств).
Тем не менее, на наш взгляд, и в случае с декурионом, и в случае с препозитом лимеса можно заключить, что все постройки, воздвигнутые на средства крупных землевладельцев, не были объектами их личного пользования и не находились в их личной собственности: эти постройки (некое основание, fundus, скорее всего, участок земли, отведенный под какое-то здание[571], а также ворота) предназначались для усиления военного лагеря (крепости), располагавшегося поблизости, тем самым они выполняли общественные функции, были возведены по заданию государства и под контролем государства.
Следовательно, возвращаясь к эпитафиям из селения Бир эд-Дредер, мы можем сделать вывод, что центенарии, упоминаемые в этих текстах, — это исключительно частные постройки, они были возведены в имениях мавританских племенных вождей и находились в их личной собственности; влиятельные представители мавританской племенной аристократии использовали центенарии для своих личных целей, главным образом для обороны собственных земельных владений и всего внутреннего содержимого таких владений. Неудивительно, что такие центенарии не могли отразить набеги кочевых мавров, главным образом австорианов, и остановить их продвижение во внутренние земли Триполитании.
Австорианы жили вблизи дельты Нила, т. е. они кочевали вблизи восточных рубежей Триполитании, сам факт их бесконтрольных нападений на Лептис Магну и её окрестности, а также факт их практически беспрепятственного продвижения до Лептис Магны говорят о том, что центенарии, построенные по частной инициативе, вряд ли могли сформировать серьезную защиту от грабительских набегов мавританских племен. Эти центенарии не могли послужить серьезной преградой на пути движения мавров, поэтому вполне логично, что в 364 г. жители Лептис Магны обратились за помощью к экспедиционным войскам комита Романа: к тому времени Триполитания практически не располагала собственными (местными) регулярными пограничными войсками, во всяком случае, их количества было явно недостаточно для борьбы с маврами-кочевниками.