Начинался рассвет, но луна еще не ушла. Два светила были на небе. Ритуал проходил на крыше дома. Одна часть её была плоской, окружена конусами выступающей крыши, что прятало место от любопытных глаз. Пятиугольная пентаграмма начерчена в центре. На каждой её вершине из свечей составлены пять небольших пентаграмм, символизирующих печати.

Ириса и Ушани стояли на коленях в пентаграмме. На лице Ушани были видны следы ударов. На шее обоих висели амулеты подавления силы. Это были диски в диаметре около двадцати сантиметров, цепью замыкались на руках и ногах. Такие вешают на особо опасных преступников. При попытке сопротивляться, используя силу, эти амулеты вытягивали энергию безвозвратно. Ушани и Ириса не шевелились.

Барсит находился в центре пентаграммы. Он стоял босиком с закрытыми глазами.

— Ника, не делай этого, — Ушани попытался отговорить. Ника даже не посмотрела в его сторону. Ириса мотала головой, не веря в происходящее.

Недалеко стоял Тиар.

— Я буду направлять. Просто слушай мой голос и делай то, что я говорю, — Тиар пристально наблюдал за девушкой, — стань в центр.

Ника сделала первые шаги в пентаграмму. Она была босая, остро чувствуя прохладу кирпича под стопами.

— Почему ты? — не удержалась Ника и спросила Тиара.

— Призови свой род, — проигнорировал он вопрос.

Ника посмотрела на него в недоумении, слегка приподняв бровь.

— Стань в центре и мысленно позови свой род, — начал Тиар. — Поставь их на службу и отрекись от них. Повторяй слова за мной: Я — ваша сила и наследие, Я — ваши надежды и вера, Я — любовь и сострадание, Вы — моя защита, Вы служите мне и повинуетесь мне. Вы оставляете меня. Я отрекаюсь от вас. Верно слово моё и действие моё, как есть я. Не отвлекайся, повторяй.

— Ника, ты умрёшь, если продолжишь, — наконец выкрикнула Ириса.

— Не переживай, — Тиар уже обращался к Ирисе, — если она ошибётся, ты тоже умрёшь.

Ника посмотрела на Ирису и улыбнулась ей. Одними губами она прошептала: "Всё будет хорошо!".

Ника сделала глубокий вдох и вошла в транс. Она всё видела иным. Лекарь Тиар светится силой, чистая энергия двигалась по его венам. Эруад Сорс отягощён печатями порабощения погибших. И видно, что не боится.

"Отрекись от рода, как же! Ты и понятия не имеешь, что диктуешь сделать. Посмотрим, что здесь. Барсит выглядит, как я его и видела раньше. Но Тиар сказал, что душа это не одно тело, а много. Тогда посмотри поближе" — Ника взяла Барсита за руки и приблизилась к нему.

"Откройся мне, как видим ты другой силе, как спрятан от глаз и чувств, как видят тебя души искалеченных судьбой от рук и мыслей, действий и сил твоего рода" — шептала Ника.

Душа Барсита состояла из нескольких. Одна часть души — это чистая энергия её брата. И она не отделима. Вторая часть — слои чувств, мыслей, поступков, веры. И самый последний слой — слой истинного я. Каждый слой брал на себя чуть-чуть, но вместе — это было месиво из гнили и живой энергии. Именно эта часть души была соединена с Никой. Нить была тонкая, еле уловимая, но была.

"Жизненная энергия брата и Барсита едины. Не разъединить. И если просто разорвать эту связь, то погибнут оба. Часть души брата уже не просто его, она слилась с родовой силой Барсита. То, что выделится чистым — это остатки мыслей, привязок, злости, слёз. Эта надломленная душа, обреченная вечно скитаться среди мира мёртвых без привязки к кому-либо. Останется только обида и злость. Это жалкое существование в поисках питания".

Ника смотрела. Она уже приняла решение. Первое, она отсекла душу брата, буквально выдернув ее. Потрясение было сильным. Барс упал на колени. Вся сила родового проклятия обрушилась на него. Первая и вторая печати между Барситом и донором души надломились. Барсит стал харкать кровью.

— Она что-то делает не так, Тиар, — забеспокоился Сорс, — Тиар, что-то не так!

— Я не могу вмешиваться. Не сейчас!

— Тогда что она делает?

— Я не знаю.

Барсит стонал от боли, и душа и тело его были в крови. Из ран вытекала энергия. Но Ника не смотрела на него. Как только её брат стал свободным, её же собственный канал стал утолщаться. И через него уже начал идти отток её жизненной энергии. А значит Барсит был жив.

Но через Нику стали образовывать привязки как к брату — одной части души, так и к Ушани — носителю части энергии. Ника сама стала источником, который собирал все остатки энергии, доступные ей.

То, что составляло остатки души брата, злилось и нападало на Барсита, буквально терзая его. Эти нападки ослабляли его, но и он их компенсировал за счёт Ники. Всё восстанавливалось, повторялось и закольцовывалось опять. Сила не давала изменить источники энергии и её питания.

"Я не дам никому погибнуть. Больше никому! Что же делать... Сначала спасём одного".

Ника стала использовать слова Тиара. Она не могла восстановить душу брата, не из чего его восстанавливать. Но могла отсечь его от рода и любых привязок, тем самым даруя ему освобождение от боли. "Он сможет начать сначала. Не в этой жизни, но свободным от боли и ошибок прошлого. Отделить его от ошибок семьи Сорс иначе невозможно. Он будет один, сложно. Но он справится". Боль отсечения можно сравнить, как если бы живьём отрезаешь себе руку или ногу. Ника почувствовала такую боль, что не смогла дышать. Слишком много от неё потребовалось.

Нити между близнецами рвались. Ника шептала сквозь боль: "Я отпускаю тебя. И как сила света создаст источник жизни, так и сила души исцелится и войдёт в мир новой жизни, И начнёт движение новое, и не запятнанное. Я отпускаю тебя. Ты свободен".

Связь между близнецами оборвалась. Третья печать надломилась. Теперь Барсит не получал питания от близнеца.

"Я не знаю сколько света осталось у тебя, и сколько сил, но ты сможешь всё начать сначала".

Ушани стал харкать кровью. Барсит умирал. Сорс кричал. Ириса единственная была в сознании.

— Я убью их, Вероника, я убью всех твоих друзей! Этот мальчик и так жил ту жизнь, которую не знал из-за глупости. Он жил взаймы!

Ника не обращала внимание ни на собственную боль, ни на внешние угрозы. Только бы не испугаться.

Брат улыбнулся ей и исчез. Но боль не прекратилась. Словно живая рана, которой нужно время, чтобы затянуться.

Небо было тёмным над головой. Начинался дождь и гроза. Между солнцем и луной мелькали молнии. Сама стихия пыталась прекратить то, что творилось вокруг.

"Теперь очередь Барсита", — Ника смело стала рядом с ним. Она заняла место брата. Грехи родителей остались и тянулись семейным проклятием. Но не на эфирном теле. А на высшем я. На высшей точке души, там, где не даруют прощение. Одна часть его души, как мёртвые ветви, тянула силы. Жалкое существование.

"О прощении не может быть и речи. А вот о расплате того, кто инициировал контракт — да. Теперь избавление Барсита от привязок рода."

От слов Вероники Сорс-старший и Тиар упали на колени. Теперь они почувствовали всю силу отсечения.

Ника, оторвав Барса от рода, фактически объединила его с собой. Оставив разными эфирные тела, но объединив энергии иных составляющих души: мысли, чувства, привязки, поступки и цели. Её чистота восстанавливала, буквально уничтожая гниль.

Теперь они стали одним целым на уровне энергий, закольцевав их друг на друге.

— Да будет так! — были последние слова Вероники.

Ушани начал дышать, Барсит смог встать. Ника упала без сил.

Ритуал завершился.