Воздух в комнате изменился.

— Повтори, — тихо сказал Даард.

— Хуже, — сказала Аширо почти шёпотом. — Потому что вы даёте надежду. Говорите “выбирай”, а потом расставляете стены так, что все пути всё равно ведут к вам. Вы называете это границей. Стратегией. Защитой. Но итог один: я снова оказываюсь там, где мужчина решил, что ему удобнее меня держать.

Хвост Даарда медленно сдвинулся по полу, но ей уже было плевать, она ведь почти поверила ему.

— Вы думаете, я не вижу? — голос сорвался, но она не остановилась. — Вы хотите, чтобы я сама привыкла и решила, что рядом с вами безопаснее. Чтобы сама начала искать вашу руку, ваш дом, ваш знак. Тогда всё будет чисто, да? Тогда можно будет сказать: она выбрала.

— Ты закончила?

— Нет.

Она почти задыхалась.

— Вы ничем не отличаетесь от остальных. Только умнее. Терпеливее. Красивее в своих формулировках. Мой муж держал меня печатью. Мать — долгом. Род — кровью. А вы держите заботой, долгом, домом, съездом, Сердцем Пламени, своим зверем и этим проклятым словом “защита”.

Она ударила ладонью по собственной груди, будто могла выбить оттуда всё, что успело дрогнуть за эти две недели.

— Лицо красивое, а внутри такая же пустота власти, как у всех вас.

Даард оказался рядом мгновенно, она успела сделать только вдох.

Хвост ударил не больно — точно. Сомкнулся вокруг бёдер, Аширо вскрикнула, но уже в следующее мгновение он поднял её, перехватил и уложил на кровать так быстро, что она не успела сопротивляться.

Она дёрнулась, но хвост уже прижал ноги, а Даард навис сверху, перехватив оба её запястья одной рукой и заведя над головой.

Вторая ладонь упёрлась в постель рядом с её плечом. Он не касался там, где мог бы унизить. И всё равно она была полностью поймана.

Сердце ударило в горло.

Память тела сработала быстрее разума: подземелье, цепь, муж, красные волосы, чужой смех, невозможность вырваться.

Аширо застыла. Даард почувствовал это сразу. Она увидела по его лицу. Ярость в нём не ушла, но изменила направление. Стала ещё опаснее, потому что теперь была не только на неё.

— Сссравнила? — прошипел он, она молчала.

Пальцы на её запястьях сжались чуть сильнее.

— С мужем. С матерью. С теми, кто держал тебя печатью.

— А вы чем держите? — выдохнула она. — Хвостом?

Его лицо стало жёстче.

— Сейчас — да.

Вот это было страшнее лжи, он не стал оправдываться.

— Потому что ты решила ударить туда, где сама не понимаешь последствий, — сказал Даард низко. — И потому что если бы я сейчас позволил тебе уйти, ты бы дошла до первой двери, решила, что я не остановлю, и проверила бы вторую.

— Вы не знаете…

— Знаю. Ты считаешь выходы, когда входишь в комнату. Смотришь на петли, на замки, на расстояние до окна. Не садишься спиной к двери. Не пьёшь первой, если не видишь, кто наливал. И когда тебе дают выбор, ты ищешь, где спрятана плата.

Она резко отвернула голову и ненавидела его в этот момент. За то, что видел слишком много.

— Отпустите. — дернулась она в его руках.

— Нет.

— Значит, я была права.

Тишина после ее слов была такой густой, что можно было набирать ее ложкой. Потом Даард наклонился ниже. Волосы скользнули вперёд и коснулись покрывала рядом с её щекой.

— Ты хочешь, чтобы я был таким, как он.

Аширо замерла.

— Так проще, — продолжил он. — Если я такой же, тебя не предавали собственные чувства. Не ошибалось тело в источнике. Не ошибалась улыбка в храме. Не ошибалась ты, когда решила, что рядом со мной можно вдохнуть.

Одинокая слеза всё же сорвалась, прокатилась к виску. Аширо сжала зубы, но он увидел.

— Ненавижу вас, — прошептала она.

— Сейчас — возможно.

— Всегда.

— Лжёшь плохо.

Она дёрнулась, но хвост держал. Руки тоже.

— Отпустите меня. — сейчас ей хотелось от него скрыться, забиться в любую доступную щель.

— Отпущу, когда ты уссслышишь.

— Я уже всё услышала.

— Нет. Ты заранее решила, что я скажу.

Аширо закрыла глаза.

— Конечно. Сейчас будет про то, что я неблагодарная. Что вы меня защищаете, а я кусаю руку. Что я ничего не понимаю. Что я слишком испорчена страхом, чтобы отличить заботу от клетки.

Он молчал. Она сама не поняла, зачем продолжила. Наверное, потому что если уж падать, то лицом в острые камни.

— Скажите. Ну же. Скажите, что я красивая снаружи, а внутри пустышка. Что я умею только подозревать, лгать и портить всё, что мне дают. Скажите, что я недостойна вашей защиты. Вам ведь хочется.

Лицо Даарда стало почти неподвижным. Аширо отвернула голову сильнее, насколько позволяла его рука. Слеза скользнула ниже, к линии волос.

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно, двумя пальцами, зацепил её подбородок и заставил повернуть лицо обратно.

— Лицо красивое, — тихо произнёс он.

Она замерла.

— А внутри пустышка… — еле слышно выдохнула Аширо сама, чтобы добить раньше, чем это сделает он.

Даард наклонился ближе. Его зрачки были узкими. Волосы упали по обе стороны от её лица, отрезая комнату, дверь, Саваш, весь проклятый мир.

— Ты это ожидала уссслышать?

Слезы потекли по ее щекам, тихо и неизбежно.Он остановился в миллиметре от её щеки, словно хотел слизнуть слезу, но не сделал этого.

— Я не привык, долго бегать от правды. Реальность такова, что мой зверь привязался к тебе, но я не хочу быть для тебя клеткой, поэтому ccспрашиваю тебя сccейчас. — он пристально смотрел в ее глаза — От твоего ответа зависссит то, как сccложатся наши дальнейшие отношшшения.

Аширо замерла под ним, слезы начали высыхать и она настрожено наблюдала за тем как он склоняется к ее лицу. Она замерла, когда его губы оказались в подозрительной близости от ее уха, жаркое дыхание опалило мочку, заставив ее вздрогнуть.

— Кем ты хочешь быть рядом со мной.. Сссамочкой которую опекают.... . — горячий шепот, согрел дыханием ее кожу — Или женщиной, чьё “нет” для меня закон.

Она не верила, в то, что ей не показалось. Он действительно произнес это. Надежда снова поднялась и тут же рухнула обратно. Она лично видела на приеме, как сопротивлялись змайсы идее о женщине во главе рода.

— Какой в этом смысл — отвернула она лицо к окну — За пределами ваших покоев и гнезда, мое мнение все равно, что пустой звук.

Но его следующая фраза заставила ее почувствовать как остановился весь мир вокруг, сузившись, до одного единственного обещания.

— Тогда я зассставлю весь мир тебя уссслышать.

Она медленно повернулась лицом к нему.

— Только тогда, когда рядом вы? — простой вопрос, но сколько в нем было смысла.

— Даже если однажды ты решишь уйти от меня, — как гром посреди ясного неба прозвучали его слова.... — Если это будет твоё решение, а не приказ рода, я заставлю их услышать и это.

Аширо не сразу поняла, что перестала дышать. Слова Даарда не укладывались в голове и были лишком красивые для существа, которое всё ещё держало её руки над головой, а ноги — хвостом.

Вот именно. Она медленно опустила взгляд. Хвост. Тяжёлое тёмное кольцо всё ещё лежало поверх её бёдер, не причиняя боли, но не оставляя ни малейшего сомнения: захочет — не выпустит.

Аширо тихо усмехнулась, не весело.

— Это все ложь.

Зрачки Даарда сузились.

— Оссторожнее.

— Нет. — она снова произнесла это слово, осознанно.

И почувствовала, как под этим коротким “нет” у него напряглись пальцы.

— Вы говорите о моём слове, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но держите меня так, что я даже руку не могу опустить.

Даард молчал. Аширо почувствовала, как внутри снова поднимается дрожь, надежда, которой она не верила, но уже хотела проверить.

— Вы хотите, чтобы я поверила?

— Нет.

Ответ был слишком быстрым, она моргнула.

— Нет?

— Я хочу, чтобы ты перессстала заранее решать, что я сссолгу.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

Он наклонился ниже, и его волосы скользнули по её плечу. Тяжёлые и чёрные. Зверь под его кожей был близко. Аширо чувствовала его в каждом движении хвоста, в жаре ладони на её запястьях, в том, как Даард дышал слишком ровно для мужчины, которому всё равно.

— Тогда докажите, — сказала она.

Он замер.

— Как?

Аширо сглотнула, вот теперь стало страшно.

Не потому, что он мог отказать. Отказ был бы понятен. Даже удобен. Она бы снова сложила всё в привычную схему: мужчина обещает свободу, пока женщина лежит под ним и не имеет силы спорить.

Страшно было потому, что он мог согласиться.

— Отпустите мои руки.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом пальцы Даарда разжались. Медленно. Неохотно. Так, будто он заставлял разомкнуться не ладонь, а собственные клыки.

Аширо сразу опустила руки, но не оттолкнула его. Просто согнула пальцы, возвращая себе ощущение тела. Запястья не болели. Он действительно держал точно, не ломая.

Это разозлило ещё сильнее. Потому что значило: он умел.

— Хвост тоже, — сказала она.

Вот теперь в его лице что-то изменилось. Не злость. Сопротивление. Зверь внутри него не хотел.

Аширо увидела это почти физически: как тяжёлое кольцо хвоста на миг стало плотнее, как под кожей Даарда дёрнулась мышца у челюсти, как вертикальные зрачки вытянулись до тонких щелей.

— Аширо.

— Вы сказали: моё слово.

— Сказал.

— Тогда уберите хвост.

Тишина стала такой густой, что слышно было, как за стеной где-то далеко проходит стража.

Даард не двигался. Аширо почувствовала, как разочарование уже тянется к ней холодными пальцами. Ну конечно.

Слова. Красивые, тяжёлые, правильные. Но стоит дойти до тела — всё заканчивается. Змайс остаётся змайсом. Хищник не отдаёт добыче право выбрать, как лежать в его кольцах.

Она отвернулась.

— Вот видите.

Хвост исчез, не сразу. Сначала дрогнул. Потом медленно, почти с болезненной неохотой, скользнул с её бёдер и лёг сбоку, уже не удерживая.

Аширо застыла. Даард тяжело выдохнул через нос.

— Не делай вид, будто это легко.

Она медленно повернула к нему лицо.

— А должно быть?

— Для меня — нет.

Честно. Снова эта проклятая честность. Аширо села, и он позволил. Не отстранился совсем, но дал ей пространство. Дал подняться. Дал вдохнуть.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри ссорятся сразу несколько голосов.

Беги. Проверь. Не верь. Ещё. Если он врёт — сейчас сорвётся. Если не врёт… Шарх.

Сперва она отошла к окну, и некоторое время смотрела на ночное небо, взвешивая варианты как поступить.

Он все это время неподвижно сидел и наблюдал за ней. Дверь оставалась за её спиной. Свободная. Он видел, что она это проверила, и не двинулся, хвост остался возле кровати, не перегораживая ей проход, если бы она задумала уйти.

Затем собравшись с духом она подошла к кровати и положила ладонь ему на грудь. Даард не шелохнулся. Под её пальцами сердце билось тяжело и ровно. Тело горячее. Сильное. Опасное. Кожа под тканью почти вибрировала от сдерживаемой звериной силы.

— Лягте, — сказала она тихо.

Его взгляд стал совсем неподвижным.

— Что?

— Вы слышали.

— Ты играешь с тем, чего не понимаешшшь.

— Да. Поэтому и проверяю.

— Проверяешь что?

— Сможете ли вы уступить мне место сверху хотя бы здесь.

Даард смотрел на неё так, будто она только что потребовала у него не изменить положение тела, а отдать родовую печать в руки.

— Если не сможете, — продолжила Аширо, и голос у неё всё же дрогнул, — Тогда не говорите мне больше о моём слове. Ни о свободе. Ни о том, что заставите мир меня услышать. Начните с себя.

Вот теперь он отвёл взгляд. На миг. Совсем коротко. Ему было трудно. Не потому, что он не хотел её. Хотел. Это было слишком очевидно по тому, как волосы снова соскользнули вперёд, как по вискам отступила последняя тень чешуи, как зверь под его кожей тянулся к ней всем существом.

Но его природа не любила лежать снизу. Не любила отдавать контроль. Не любила, когда женщина, которую зверь уже почти считал своей, стояла над ним не как добыча и не как хранимая, а как та, кто решает.

Даард медленно опустил ладонь на покрывало рядом с собой.

Пальцы сжались. Ткань тихо треснула. Потом он отпустил. И лёг на спину. Аширо не сразу поняла, что это произошло. Он действительно сделал это. Без попытки снова притянуть её под себя в последний момент. Просто лёг.

Слишком огромный для этой постели. Слишком напряжённый. Слишком опасный даже сейчас, когда формально уступил.

Хвост лежал сбоку, но кончик его дёргался, как у зверя, которому приказали не бросаться.

— Довольна? — спросил он глухо.

— Нет.

Он повернул к ней голову.

— Нет?

— Я ещё не решила.

И прежде чем успела испугаться собственной дерзости, Аширо перекинула ногу через его хвост и села сверху — осторожно, не прижимаясь больше необходимого, но достаточно, чтобы он понял.

Она почувствовала, как всё его тело окаменело.

Не от борьбы. Даард сжал челюсть так сильно, что на скулах проступили тени. Руки лежали по сторонам, пальцы впивались в покрывало. Хвост дёрнулся, но не сомкнулся вокруг неё.

Аширо смотрела на него сверху вниз. Впервые. И это было страннее любого ритуала, сейчас самый опасный змайс Элтаэ лежал под ней и заставлял себя не двигаться. Потому что она так сказала.