Сиора скользнула к месту своей ветви. Старейшины двинулись следом. За ней. Это было важнее её слов. Слишком много невозможного за одно утро. Хорошо. Пусть привыкают. Он вернулся к распоряжениям так, будто ничего особенного не произошло.

— Переходы остаются закрытыми. Проверка зеркальных маршрутов начнётся с домов, имевших доступ к Академии и к восточным драконьим связям. Списки браков, долгов и обмена учениками за три поколения передать в Саваш до третьего заката.

Кто-то попытался возразить:

— Три поколения — это избыточно.

Даард повернул голову.

— Тогда начнём с пяти.

Тишина.

— Три достаточно, — быстро сказал другой глава.

— Я тоже так решил.

Теперь шёпот стал осторожнее.

Даард чувствовал, как зал снова входит в рабочее состояние. Злость — полезна. Шок — полезен. Но страх должен быть дозирован. Перельёшь — дома начнут закрываться. Недольёшь — начнут пробовать границы.

Он говорил дальше. О временных ограничениях на переходы и докладах по магам внешней материализации. О проверке старых ветвей без оскорбительного слова “бастарды”, хотя все и так поняли. О втором съезде, где придётся уже не только змайсам смотреть друг на друга, но и драконам, эльфам, храму, Академии.

И всё это время краем внимания держал Аширо.

Она больше не дрожала. Не совсем. Страх остался. Умная женщина не перестаёт бояться только потому, что рядом поставили сильного самца. Но теперь к страху прибавилось другое.

Она смотрела, как власть разговаривает не только клыками. Как женщина может войти первой. Как род может предъявить счёт трону. Как саш Маарц может уступить — и от этого не стать слабее.

Вот это ей и нужно было показать. Не ласку. Не обещания. Не очередное кольцо хвоста.

Возможность.

Даард поймал себя на мысли и внутренне оскалился. Возможность — опасное слово. Почти такое же плохое, как “поздно”.

Сиора заняла место Сфашей. Аширо всё ещё иногда смотрела в её сторону. Слишком внимательно. Зверю это не понравилось.

Не ревность. Собственническое раздражение от того, что её внимание забрали. Даард мысленно ударил зверя по морде. Сейчас не время. Зверь не согласился. Разумеется.

Когда съезд наконец перешёл к обсуждению охраны переходов, Даргон поднялся со своего места. Не резко. Ему не нужно было резких движений. Зал и так замолчал.

— Дом Маарц подтверждает слова саша Даарда, — произнёс он. — До возвращения императора Сердце Пламени находится под защитой нашего рода. Щит трона действует не вместо Дахора Огненного, а до его возвращения. Кто решит проверить разницу, проверит её на зубах Маарц.

Даард не стал благодарить взглядом. Отец всё равно заметил бы и потом припомнил.

На этом официальная часть могла бы завершиться. Но зал ещё не был отпущен. Слишком много вопросов висело в воздухе. Слишком много домов хотели подползти ближе, попробовать на вкус новые границы.

И, конечно, первый вопрос прозвучал не о Сердце Пламени.

— Саш Маарц, — поднялся представитель одной из боковых ветвей, — статус саи Аширо будет рассмотрен на межрасовом съезде?

Даард медленно повернулся. Не прошло и часа.

— Да.

— До того момента она остаётся в Саваше?

— Под защитой дома Маарц.

— В каком крыле?

В зале стало тихо. Даард почти услышал, как напряглась Аширо.

Вопрос был не о размещении. Вопрос был о статусе. Женские покои? Гостевые? Охраняемое крыло? Крыло сэйры? Место пленниц? Всё имело значение. Змайсы редко тратили слова впустую.

Зверь поднял голову. Скажи. Даард не сказал то, чего зверь хотел.

— В охраняемом внутреннем крыле, — произнёс он. — С правом выхода по моему распоряжению, распоряжению главы рода или по требованию храмового представителя.

— Не слишком ли много прав для носительницы подозрительной печати?

Даард улыбнулся.Очень слегка.

— Хотите предложить меньше?

Змайс напротив понял ошибку. Но отступить сразу не мог.

— Я хочу понять, где заканчивается расследование и начинается личный интерес дома Маарц.

Хороший вопрос. Наконец-то. Даард скользнул к краю плиты.

— Личный интерес дома Маарц начинается там, где кто-то пытается увести из-под нашей защиты женщину, связанную с преступлением против трона, до решения храма и завершения допросов.

— Женщину? — переспросил тот. — Или будущую сэйру?

По залу прошёл совсем тихий, почти довольный шум. Аширо замерла. Даард почувствовал это через связку. Вот теперь зверь ударился о внутренние рёбра.

Назови.

Но было ещё рано. Не потому что он сомневался в звере. В себе — тоже уже меньше, чем хотелось бы. Но если назвать её сейчас, зал проглотит не её право, а его желание. И тогда все, чего он добился, сожмётся до старой змайсской формулы: самец взял, дом прикрыл, женщина молчит.

Аширо этого не простит. И правильно сделает. Даард посмотрел на говорившего холодно.

— Когда я решу назвать сэйру, зал узнает первым.

Кто-то втянул воздух. Он продолжил:

— А пока вы будете говорить о сае Аширо теми словами, которые внесены в протокол. Свидетельница. Носительница незаконного слоя печати. Под защитой дома Маарц. Попробуете заменить это словом “добыча”, “пленница” или “сэйра” без моего разрешения — я сочту это попыткой исказить статус расследования. И личным оскорблением.

Вот теперь все поняли. Зверь остался недоволен.

Аширо — нет. Даард не повернулся к ней, но почувствовал: что-то в её дыхании изменилось. Не облегчение. Не доверие. Тонкий сдвиг. Она услышала разницу.

Он не присвоил. Защитил право не быть названной раньше времени. Хорошо. Очень хорошо. И очень плохо для него самого.

Потому что теперь он снова захотел увидеть, как она улыбается. Не вежливо. Не осторожно. А так, как в храме, когда пепел чужой воли слетел с её кожи.

Шарх. Слишком много хотел. Даард отвернулся к залу.

— Продолжим.

АШИРО

После съезда Аширо ждала, что её вернут в пригородное гнездо. Это было бы логично. Зеркала перехода существовали не для красоты. Дом Маарц возле Иаркана уже был закрыт, проверен, выстроен вокруг её покоев кольцами охраны и слуг.

Там Лира знала, куда ставить отвар, лекарь уже перестал вздрагивать каждый раз, когда Аширо спрашивала, можно ли открыть окно. И там, по крайней мере, стены были знакомы.

Но Гриса, сухая и безупречная, сообщила иное.

— Сегодня сая остаётся в Саваше.

— Сегодня? — застыла Аширо у зеркала.

— До дальнейшего распоряжения.

— В гостевом крыле?

Гриса поправила складку на принесённом покрывале.

— Во внутреннем.

— В моих покоях?

— В покоях саша Даарда.

Вот теперь Аширо повернулась полностью. Лира, стоявшая у сундука с бельём, тут же сделала вид, что внезапно заинтересовалась застёжками. Очень плохой вид, слишком испуганный.

— В одних покоях, — медленно уточнила Аширо.

Гриса даже не моргнула.

— В смежных комнатах.

Покои саша занимали целый блок внутреннего крыла: личная комната, кабинет, малая галерея и две смежные спальни для тех, кого глава хотел держать под рукой.

— Как удобно.

— В Саваше сейчас много гостей.

— У дома Маарц не хватает комнат? — внутри Аширо все начало закипать.

— Хватает. — сообщила сэйра местно дворецкого — Но не все комнаты подходят для женщины под защитой саша.

Аширо молчала. Тёплая вежливость, аккуратные формулировки, плотная ткань вместо цепей. Не пленница и не сэйра. Под защитой, взглядом и под рукой. Всегда под чем-то.

Она медленно опустила взгляд на пояс с маленькой пластиной Маарц. Утром этот знак казался границей. После съезда — доказательством. Теперь начал напоминать метку на товаре, который ещё не купили окончательно, но уже отложили в сторону.

Гриса что-то говорила дальше: о воде, еде, внутреннем проходе, ночной охране и том, что дверь между комнатами будет закрыта, если сая пожелает.

Если пожелает. Прекрасно. Ей всё ещё оставляли слова, чтобы она могла успокоить себя видимостью участия. Аширо слушала, кивала, задавала ровные вопросы. Где стража. Кто имеет доступ. Где служебный ход. Какой выход ведёт к зеркальному коридору. Кто принесёт завтрак. Где будет Лира.

На лице Грисы к концу разговора появилось что-то почти уважительное.

— Вы хорошо считаете пути, сая.

— Я долго жила среди тех, кто называл клетку заботой.

Гриса не ответила, вот за это Аширо ей была благодарна.

К ночи Саваш стих не полностью. Родовое гнездо Маарц вообще, кажется, не умело спать. Где-то далеко стучали хвосты, глухо отзывались створки, проходили стражи. В стенах перекатывалось тепло, как в теле огромного зверя. Даже тишина здесь была не пустой, а настороженной.

Аширо стояла у окна. За ним — красноватые скалы, тёмное небо и узкая линия огня вдоль внешних стен. Красиво. Если не думать, что всё это построено так, чтобы никто не вошёл и никто не вышел без разрешения.

Она не переоделась ко сну. Плащ лежал на кресле. Волосы она распустила сама, но не потому, что собиралась отдыхать. Просто так легче было прятать лицо, если потребуется.

Дверь из соседней комнаты открылась ближе к полуночи. Без стука. Разумеется. Аширо даже не обернулась сразу.

— У змайсов вообще существует обычай спрашивать разрешение войти?

— В сссвои покои — нет.

Голос Даарда прозвучал у неё за спиной. Низкий, сухой, почти уставший. Она медленно повернулась.

Советник остановился у порога смежной комнаты. Волосы были свободны и падали тяжёлой чёрной волной почти до пояса. После съезда он выглядел опаснее. Слишком собранный и довольный тем, что сам себе не признавал.

Аширо это видела. И именно поэтому злость поднялась быстрее страха.

— Значит, это действительно ваши покои.

— Да.

— А мне сообщили, что здесь много гостей и мало подходящих комнат.

— Подходящих мало. — кивнул он головой, подтверждая сказанное.

— Но зеркала перехода работают.

— Не все.

С каждым его ответом, она закипала, все больше.

— Ваше пригородное гнездо работает.

— Работает.

— Значит, меня можно было вернуть туда.

— Можно.

Честный ответ только сильнее разозлил.

— Но вы не вернули.

— Нет.

— Почему?

Даард скользнул ближе к столу, налил себе воды. Не выпил. Просто держал чашу в руке.

— Потому что мне неудобно держать тебя за два перехода отсссюда.

Аширо коротко усмехнулась.

— Неудобно.

— Да.

— В Элтаэ нет вестников? Нет стражи? Нет зеркал? Нет Иллирия, который, кажется, способен явиться даже в закрытый сундук, если решит, что там нарушен порядок?

Угол губ Даарда едва заметно дрогнул. В груди, что-то сильно сжалось, подозрительно похожее на обиду. Ей сейчас не нужна была его почти-улыбка.

— Ночью я могу понадобиться здесссь, — сказал он. — Съезд не закончен. Дома оссстаются в Саваше. Отец здесь. Сердце Пламени здесь. И ты здесь.

— Очень стройно.

— Это правда.

— Не вся.

Он поставил чашу на стол.

— Осторожнее, Аширо.

— Нет.

Слово сорвалось само. Она увидела, как его зрачки сузились. Хорошо. Пусть. Пусть хоть что-то будет честным.

— Вы хотите, чтобы я была на виду, — сказала она. — Всем. Всегда. Чтобы змайсы привыкали видеть меня рядом с вами. Чтобы слухи шли в нужную сторону. Чтобы к межрасовому съезду уже было поздно спорить, что дом Маарц поставил на мне свой знак.

Даард молчал.

— Вы ведь это делаете не грубо. Не как мой муж. Он хотя бы не притворялся. Не украшал цепь словами о защите. Не спрашивал, хочу ли я войти в клетку, прежде чем закрыть дверь.

Она шагнула к нему, злость внутри нее клокотала, требуя выхода, страх отступил на второй план.

— А вы хуже.