АШИРО

Ночь в доме Маарц не была тихой, она только притворялась. За стенами шевелилось гнездо. Где-то далеко, в глубине коридоров, скользили хвосты, менялись посты. Слабо звякали металлические накладки на дверях. Иногда из-под пола поднимался глухой, едва уловимый отклик родовой магии — будто сам дом дышал во сне, но спал вполглаза.

Аширо лежала на боку, лицом к окну, и смотрела на тёмную ткань занавесей. Лекарь ушёл давно, дворецкий тоже. Перед уходом старый гоблин ещё раз сухо напомнил Лире, что служанка спит не “если получится”, а “по очереди с дежурной”. Лира кивала так усердно, будто от этого зависела её жизнь.

Впрочем, возможно, так и было. Сейчас девчонка прикорнула в маленькой комнатушке возле покоев. Дверь между ними оставили приоткрытой. Не настолько, чтобы нарушать приличия, но достаточно, чтобы услышать, если Аширо позовёт.

Если позовёт, сама мысль была странной. В доме мужа дверь всегда закрывали плотно. Не чтобы дать ей покой, а чтобы её не было слышно. Здесь же приоткрытая дверь означала другое: если станет хуже — должны услышать.

За внешней дверью стояли стражи. Двое. Нет, уже трое. Один сменился около часа назад, но новый остался рядом с прежним постом, вместо того чтобы занять дальнюю арку. Аширо уловила это по шороху чешуи и короткому шёпоту:

— Саш велел усилить.

— Тут уже усилено.

— Значит, будет ещё.

После этого они замолчали, Аширо почти усмехнулась в темноту. Её охраняли или стерегли. Разница всё ещё была слишком тонкой, чтобы доверять ей целиком.

Печать под повязкой тлела. Словно затаилась, уткнувшись в чужую кровь на краю знака. Кровь саша Маарца. Аширо осторожно коснулась повязки пальцами и тут же отдёрнула руку. Он оставил свою кровь на её печати, как хозяин, поставивший ладонь между чужой плетью и тем, что решил сохранить.

Сохранить. Слово неприятно царапало. Слишком легко к нему привыкнуть, если долго жить там, где тебя не сохраняли вовсе. Слишком быстро можно начать благодарить за то, что тебя не бросили умирать сразу.

За дверью один из стражей тихо спросил:

— Спит?

А второй так же тихо ответил:

— Дышит ровно.

У неё внутри снова дрогнуло. В родном доме о её дыхании вспоминали только тогда, когда мать проверяла, достаточно ли спокойно дочь стоит перед гостями. В доме мужа — когда дракону было нужно понять, выдержит ли она ещё один приказ.

Здесь же чужие змайсы стояли за дверью и слушали, дышит ли она. Аширо ненавидела себя за то, что это имело значение.

Она всё-таки провалилась в сон ближе к рассветной темноте. Сон был неглубоким, ломким, в нём снова был голос мужа. Печать. Вуаль на лице. Мать, отворачивающаяся к окну. И чьи-то руки, затягивающие ткань так туго, что невозможно было вдохнуть.

Она проснулась резко. За дверью стражи замолчали не так, как молчат дежурные, боясь потревожить. В комнате стало темнее или ей показалось, потом дверь без стука отворилась.

Черный змайс вполз так, будто ночи для него не существовало, он остановился у постели. Аширо медленно приподнялась на локте.

— Если вы пришли проверить, ела ли я хлеб, боюсь, доклад уже устарел.

Даард посмотрел на неё сверху вниз и несколько секунд молчал.

— Я пришшшёл не за этим.

Голос был ниже обычного, Лира в соседней комнатушке зашевелилась, видимо, услышав его. Даард даже не повернул головы.

— Ссспать.

Шорох мгновенно стих, Аширо посмотрела на приоткрытую дверь и снова на него.

— Вы приказываете даже спящим?

— Особенно ссспящим. От них меньше пользы, если они просыпаются не вовремя.

Она почти улыбнулась, но печать под повязкой коротко кольнула. Словно напомнила: не расслабляйся, не верь и не привыкай. Взгляд советника скользнул к её руке, и лицо стало ещё холоднее.

— Вставай.

Аширо замерла.

— Куда? — с подозрением спросила она, руки вцепились в простынь

— Вниз.

— В темницу? — что и слеловало ожидать, как знала, что не стоит раслаблятся.

Ответ был резким и сухим.

— Нет.

— Тогда уточните. — он ведь умел обьяснять когда хотел.

— Под гнездо.

Она медленно села на постели, одеяло соскользнуло к поясу, холод комнаты сразу коснулся плеч. Даард протянул руку к стоявшему у кресла тёплому плащу и бросил ей. Но бросил так, чтобы ткань легла ей на колени, а не ударила по лицу.

— Оденьссся.

Вот теперь она окончательно проснулась, она нехотя откинула одеяло и встала. Комната качнулась, и ей пришлось ухватиться за столбик постели. Даард не двинулся к ней. Только хвост его скользнул ближе и лёг поперёк пола между ней и дверью, будто заранее отрезая неверное направление.

— Что вы собираетесь сделать?

— То, что должен был сделать сразу, как понял структуру печати.

— Снять её?

— Нет. — ответ прозвучал слишком ровно.

Аширо сжала пальцы на плаще.

— Тогда что?

Даард смотрел на неё без той злой насмешки, которой обычно прикрывал раздражение и без грубого удовольствия хищника. Сейчас он выглядел почти сухо. Деловито.

Аширо отступила на шаг, недоумевая. Слова саша Маарца не сразу сложились в понятный смысл. Она знала подобные ритуалы. Не в деталях, конечно, не до тайных формул змайсовских родов, но достаточно, чтобы понимать главное: связь тел не проводят с первой встречной пленницей.

Её делали хранители для своих сэйр после брачного ритуала, когда женщина уже признана гнездом и кровью. Это был не жест доброты, не лекарская процедура и тем более не простая защита.

— Нет, — сказала она тихо.

Даард даже не моргнул.

— Я не спрашшшивал.

Вот это уже было похоже на него. Грубое, прямое, удобное. Приказ, которым можно было закрыть всё лишнее: смысл, опасность, её согласие, его собственные причины.

Аширо подняла на него глаза.

— Я поняла. Поэтому отвечаю не на вопрос.

За дверью тут же шевельнулись стражи. Видимо, услышали её тон, советник чуть повернул голову, и одного этого движения хватило, чтобы снаружи всё замерло.

— Ссстоять.

Команда была обращена не к ней, но Аширо всё равно ощутила, как воздух в комнате стал плотнее.

— У тебя нет сил спорить. — снова посмотрел на неё он.

— Зато есть память, образование и достаточно здравого смысла, чтобы понимать, что вы предлагаете не перевязку и не отвар.

В его глазах мелькнуло что-то резкое. Не злость даже — раздражение от того, что она слишком быстро дошла туда, куда он хотел провести её молча.

— Это ритуал удержания.

— Это связь тел, — поправила Аширо.

Черный замолчал, она стиснула пальцы на краю плаща, который он бросил ей на колени. Кожа под повязкой занялась тягучим жаром, но пока терпимым.

— Насколько мне известно, — продолжила Аширо осторожнее, — Подобное делают после брачного закрепления и метки. После того, как сэйра уже принадлежит хранителю не только домом, но и телом. Вы не можете просто взять и вплести себя в чужую брачную вязь.

— Могу.

— Нет. — он чуть склонил голову — Хочешь проверить мои знания ритуалистики?

— Я хочу понять, какую именно часть древнего закона вы собираетесь сломать на этот раз.

Печать вспыхнула так резко, будто за это дерзкое “на этот раз” собиралась наказать её сама судьба. Боль ударила в плечо и спустилась к рёбрам. Аширо качнулась, но удержалась на ногах. Даард сделал движение к ней, остановился, будто заставил себя не хватать сразу.

— Продолжай, — произнёс он глухо, — И мне придётся несссти тебя.

— Вы всё равно собирались, если бы я отказалась. — чувствуя как земля уходит из под ног

— Если потребуется. — она миг закрыла глаза, стоило ли удивляться.

Затем резко открыла веки, полная решимости разобраться в том, что же задумал этот интриган.

— А что вы собираетесь сделать?

Даард смотрел на неё уже иначе.

— Обойти не брачную вязь, а телесный канал печати. Твой муж держит тебя через боль, кровь и подчинение. Мне не нужно становиться твоим супругом, чтобы перехватить удар. Нужно стать вторым телом на пути приказа.

Она застыла, но от теперь смысл стал другим. Не легче. Нет.

— Так не делают, — сказала она уже тише.

— Делают.

— Но после признания сэйры. — в отчаиньи воскликнула она, эта двойственность ее положения просто добивала, а он вместо того что расставить все по местам, еще больше ее запутывал.

— Обычно.

— И после близости. — озвучила она то, что ее больше всего волновало

— Верно...