Он развернулся и выполз из кабинета, в коридоре было слишком много движения. Двое слуг сменяли факелы, хотя масло ещё не выгорело. Одна служанка несла стопку чистого белья во внутреннее крыло и так старательно не смотрела в сторону кабинета, что сразу выдала: смотрела бы, если бы не боялась.

У лестницы двое стражей говорили шёпотом.

— …выпила отвар.

— И поела?

— Лира сказала — хлеб. Немного.

— Немного — это не еда.

— Сам ей скажешь?

Оба замолчали, когда почувствовали его приближение, слишком поздно. Советник остановился. Стражи вытянулись так резко, что один ударил хвостом о стену.

— Саш.

— Вам нечего делать?

— Есть, саш.

— Тогда почему я ссслышу отчёт о завтраке саи из коридора?

Оба побледнели.

— Проверяли состояние внутреннего крыла, саш. — тот, что старше, всё-таки собрался быстрее.

— Громко проверяли.

— Виноваты. — опустили сразу головы.

Даард смотрел на них молча. Стража помнила четыре месяца после исчезновения первой сэйры, когда хозяин был заключён в темницу, а гнездо жило так, будто сердце дома вырвали и бросили в подвал вместе с ним.

Теперь в этом же доме лежала другая женщина. Не возлюбленная и союзница. И не та, к кому он тянулся разумом, но зверь выбрал.

А для змайса это было не чувством, а обязательством, вросшим глубже воли. Можно было ненавидеть выбор зверя, подозревать женщину в измене, заговоре, ловушке — в чём угодно. Нельзя было только позволить чужому самцу ломать её у него под рукой.

Даже если этот чужой самец был её мужем.

Особенно если он был её мужем.

— Сая Аширо не должна ссслышать ваши ссспоры о том, доссстаточно ли она поела, — произнёс Даард.

— Да, саш.

— И ещё.

Они замерли.

— Внутреннее крыло усссилить. Два поста на зеркальном коридоре, один у служебного хода. Никто из новых лиц туда не входит. Даже если принесёт приказ с моей печатью.

Старший осторожно поднял глаза.

— Даже с вашей печатью?

— Особенно с моей печатью. Сегодня в мой дом вошли через зеркало в моём кабинете. Значит, печать могли видеть и её могли подделать или попытаться обойти.

— Будет исполнено. — обменялись быстрым взглядом стражи.

Даард уже собирался двинуться дальше, но младший вдруг выдохнул:

— Саш…

Старший рядом едва заметно напрягся, черный змайс повернул голову.

— Что ешшщё?

Младший сглотнул.

— Если… если сая проснётся и спросит, почему ссстолько охраны…

— Скажете правду.

— Какую, саш?

Даард прищурился. Страж понял, что вопрос прозвучал опасно, но не отступил. Храбрый. Или напуганный достаточно, чтобы быть храбрым.

— Что дом Маарц охраняет своих, — сказал Даард.

Слова вышли раньше, чем он успел отмерить их холоднее, старший страж застыл, младший тоже.

В коридоре где-то у стены служанка с бельём совсем перестала дышать. Своих.

У змайсов это слово редко было мягким. В нём не было земной нежности и красивых обещаний. Если женщина своя — её не спрашивают, хочет ли она быть под охраной, её охраняют. Если она пытается уйти — её возвращают. Если она ранена — её лечат, даже если она кусается, лжёт, сопротивляется и считает заботу новой формой клетки.

В этом была сила их закона, и его уродство. Советник слишком хорошо понимал обе стороны. Виктория хотела выбирать сама. Всегда. Даже тогда, когда выбора у неё не было. Она дралась за право решать собственной жизнью так яростно, будто именно это и было её настоящей магией.

Он же тогда смотрел иначе. Ты моя — значит я решаю. Он называл это защитой. Она называла бы это иначе. Возможно, была права.

— Выполнять, — бросил он.

Все одновременно пришли в движение. Слуги исчезали с дороги. Стражи расползались по постам. Где-то внизу уже отдавали распоряжения о зеркалах. Дом Маарц закрывался кольцами вокруг внутреннего крыла.

Даард скользнул дальше, к малой архивной комнате, где должны были собрать сведения по драконьим домам. Но у поворота задержался. Из соседнего коридора донёсся тихий голос Лиры:

— Осторожно, горячее. Нет, не так. Если прольёшь, господин Иллирий нас обоих заставит пить это с пола.

— А если сая не захочет?

— Захочет.

— Откуда ты знаешь?

После секундной заминки служанка уверено протянула

— Потому что саш сказал, чтобы она не умирала. Значит, захочет.

Даард закрыл глаза на одно мгновение.

Гнездо.

Если хозяин сказал сохранить — оно сохранит. Неловко, грубо, с перепуганным шёпотом под дверью, с лишними подносами, с лекарями, которые боятся дышать, и стражей, готовой тащить в темницу любого мальчишку, если тот пахнет комнатой сэйры.

Так было устроено.

Защита змайсов редко спрашивала разрешения. Она не умела быть лёгкой. Она была похожа на кольца хвоста: тепло внутри, если не сопротивляться, и невозможность вдохнуть, если начнёшь вырываться.

Женщины называли это клеткой. Змайсы — ответственностью. И в этот раз Даард обязан был увидеть разницу раньше, чем клетка снова сомкнётся слишком туго.

Аширо могла лгать. Могла вести к ловушке. Могла использовать его зверя против собственного мужа. Он позволит ей думать, что это возможно.

Сначала — снять поводок. Потом — вырвать руку, которая его держит. И только после этого решать, что делать с эльфийкой, которую дом Маарц начал охранять быстрее, чем сам Даард успел назвать своей сэйрой.

— Саш. — почти бесшумно возник дворецкий у арки.

— Говори.

— Родовая храмовая комната подготовлена. Артефакт перенесён. Доступ закрыт. Лекарь просит разрешения использовать второй круг удержания для печати саи.

— Просит?

— Он сказал, что без вашего разрешения не рискнёт.

— Умнеет. — криво усмехнулся советник

— Страх иногда заменяет образование, саш.

Даард посмотрел на старого гоблина. Иллирий стоял спокойно, сухой, собранный, с тем самым выражением лица, которое появлялось у него каждый раз, когда дом переживал катастрофу и требовалось сделать вид, будто всё идёт по расписанию.

— Что говорят внизу? — спросил Даард.

— Слуги?

— Вссе.

Иллирий помолчал ровно столько, чтобы ответ не выглядел поспешным.

— Боятся, что саю снова потеряют.

Снова, слово повисло между ними, но Даард ничего не сказал, Иллирий продолжил:

— Часть молодых не видела первую сэйру, только слышали. Те, кто видел, молчат. Это тревожит остальных ещё больше.

— Пусть молчат.

— Они и молчат, саш. Но дом помнит.

Даард медленно повёл хвостом по полу.

— Дом пусть работает.

— Он работает.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

Старый гоблин склонил голову.

— Потому что лекарь просил передать ещё одно.

— Что?

— Сая Аширо спрашивала, опасна ли для вас ваша кровь на её печати.

Даард замер. У гоблина блеснули глаза, старый мерзавец замечал всё, что не должен был замечать, ещё со времён, когда Даард был достаточно молод, чтобы ломать мебель чаще, чем чужие интриги.

— И что ей ответили?

— Что всё, что делает саш, он делает осознанно.

— Уклончиво.

— Зато верно.

— Она поверила? — усмехнулся без веселья советник

— Нет.

Вот теперь усмешка стала почти настоящей.

— Умная.

— Да, саш.

Иллирий произнёс это осторожно, Даард посмотрел на него.

— Что?

Старый гоблин вздохнул почти неслышно.

— Она не похожа на первую сэйру.

— Я заметил.

— Но дом реагирует так же.

Даард медленно прищурился.

— Дом реагирует на мой приказ.

— Конечно, саш. — быстро заверил старый гоблин, который прожил достаточно, чтобы не бояться сказать правду, но всё ещё был достаточно умён, чтобы не говорить её прямо.

Даард наклонил голову.

— Осторожнее.

— Всегда, саш.

— Сая Аширо — не Виктория. — ткнул в очевидное глава дома.

— Разумеется.

— Она связана с заговорщиками.

— Очевидно. — склонил голову дворецкий.

— Тогда почему ты ссмотришь так, будто уже выбираешшшь ей шштат?

Иллирий впервые за весь разговор позволил себе едва заметную паузу.

— Потому что, саш, если она переживёт эту ночь, штат ей всё равно понадобится.

Даард тихо зашипел, Иллирий склонил голову ниже. Не от страха, из уважения к границе.

— Я подготовлю списки драконьих домов, — сказал он. — И прослежу, чтобы во внутреннем крыле не шептались громче необходимого.

— Шептаться вообще не должны.

— Тогда они начнут молча паниковать, это хуже.

Даард посмотрел на него долго.

— Ты ссстал ссслишком дерзким.

— Возраст, саш. — с достоинством возразил гоблин.

— Не оправдание.

— Но удобное объяснение.

Даард отвернулся первым.

— Иди.

Иллирий сделал шаг назад, но не ушёл сразу.

— Саш.

— Что ещё? — Даард не обернулся.

— Распорядиться о временном штате для саи Аширо? — хвост Даарда замер.

— Она пленница.

— В статусных покоях внутреннего крыла, под личной охраной дома и с вашим кровным следом на печати.

— Иллирий.

— Простите, саш. Я перечисляю факты, чтобы избежать ошибки в распоряжениях.

Даард медленно повернулся. Старый гоблин стоял с безупречно почтительным лицом. Только глаза у него были слишком внимательными.

— Минимальный штат, — сказал Даард после паузы. — Без лишних лиц. Лира остаётся. Ещё одну старшую служанку — не болтливую и не впечатлительную. Еду проверять. Воду проверять. Одежду — только из внутренних кладовых. Украшений не давать.

— Потому что она пленница?

— Потому что в украшениях бывают иглы, яд и маяки.

— Разумеется.

— И не делай вид, будто не понял.

— Понял, саш. — склонил голову Иллирий.

Даард снова отвернулся.

— Она не должна решить, что ей здесь позволено всё.

— Конечно.

— Но и что её держат как добычу — тоже.

— Это сложнее.

— Поэтому я и поручаю это тебе.

— Будет исполнено. — с этими словами дворецкий наконец исчез.

Советник остался в коридоре один. Почти.

За стенами двигался дом: скользили хвосты, шептали слуги, перестраивалась охрана, запечатывались зеркала. Где-то в храмовой комнате Сердце Пламени ждало нового круга. В кабинете остывала кровь Итоя. В чужом мире Дахор, возможно, уже столкнулся с невозможным.

А во внутреннем крыле эльфийка, которую он не выбирал разумом, ела хлеб под присмотром перепуганной служанки.

Даард медленно выдохнул. Сохранить хранимую. Сохранить трон. Найти предателей. И не перепутать порядок.

Он уже однажды перепутал. Больше — нет.

#несдавайся #элтаэ #даард #аширо #темноефэнтези #darkfantasy #darkromance #фэнтези #магия #хранимая #опаснаязабота #защитаиликлетка #сильныйгерой #strongmalecharacter