— Значит так, — Сергий презентовал Кириллу и Фоме своё устройство, установленное на просторной высохшей поляне за рекой. — Мы пользовались этим методом на охоте.

— Смотрим вот на этот шест, — он указал на ровную сухую палку, воткнутую в землю. — Солнце встаёт с той стороны, там восток, а заходит вон там. Тень пойдёт вот так, и когда она будет самой короткой, это будет полдень. Когда это случится, мы отметим точно.

Кирилл с Фомой покивали, показывая понимание.

— Судя по погоде и длительности дня, — продолжил Сергий лекцию, расхаживая взад-вперёд с заложенными за спину руками, — мы примерно в тех же краях, что были до вознес… ну, до того, что с нами случилось. Точно отмерить час сорок пять мы вряд ли сможем, но, отметив полдень, мы уже сможем ориентироваться.

— Нам важно, — сказал Кирилл, — знать момент, когда нужное время уже пройдёт. Если мы будем знать, где полдень и где, например, два часа, мы сможем включить радио раньше нужного момента, но не слишком рано. Так мы сэкономим батареи.

— Это легче лёгкого. Главное — не проворонить полдень, солнце ждать не будет. Так что сидим и ждём.

День был ясный, редкие облака ненадолго загораживали свет, и тень на солнечных часах размывалась и плясала. Фома напряжённо следил за ней, чтобы наверняка не проворонить полдень. Кирилл задумчиво поглаживал радиолу, глядя мимо шеста и его тени. Сергий лежал, закрыв глаза и подложив руки под голову.

Фоме казалось, что тень совсем не движется, но стоило немного отвлечься, и она оказывалась другой длины и в другом месте. Он, как мог, старался сосредоточиться.

— Вот! Вот! — закричал он, — Тень было уменьшалась, а теперь снова увеличивается!

— Вижу, вижу, — спокойно ответил Сергий. Он уже шёл сделать отметки. — Вот тут у нас, значит, полдень, а вот здесь будет два часа.

Кирилл посмотрел на две отметки.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда вот тут, — он сделал свою отметку ближе к двум часам, — мы включаем радио.

Снова потянулось ожидание. Фома внимательно смотрел на тень, Кирилл всё размышлял, Сергий сидел под чахлым деревцем и отдыхал.

— Пора! — встрепенулся Фома, когда тень указала на отметку, сделанную Кириллом.

Кирилл очнулся и щёлкнул переключателем. Раздалось прерывистое жужжание маркера канала. Кирилл уменьшил громкость.

— Мы же так не услышим ничего! — запротестовал Фома.

— Так мы снизим расход батарей, — пояснил Кирилл. — Слушаем внимательно.

Втроём они сели поближе к радиоле и стали слушать. Каждые две или три секунды, как и в любое другое время, раздавалось прерывающееся жужжание.

Стоящая на месте тень оказывалась всё ближе к двум часам, стоило только отвлечься.

— А вдруг мы ошиблись? — забеспокоился Фома. — Вдруг передача была вчера? — Он начал нервно тереть руки.

— Это возможно, — с тоской ответил Кирилл. — У нас есть только время, но нет даты. И календаря тоже нет.

— Я бы предпочёл думать, — возразил Сергий, — что если не сегодня, то завтра.

— А вдруг… — начал было Фома, но Сергий сжал его руку выше локтя в знак, что нужно немедленно замолчать.

Маркер затих. Кирилл сделал погромче, и примерно через десять секунд из динамика раздался незнакомый голос, который произнёс:

«НИКОЛАЙ

ЖЕНЯ

ТАТЬЯНА

ИВАН» — повторил дважды голос по радио. –

«75

206…»

Передачу заглушили волны шипящих помех, из которых выплыл голос профессора Дубнина:

«Кирилл, послушай меня, найди источник. Выход есть. Найди источник. Медь на шестнадцать часов. Нужно пойти…»

Снова накатили волны помех, но вернулся из них уже не голос профессора, а первый, незнакомый голос.

«Приём», — произнёс незнакомец, и после короткой тишины в эфир вернулся жужжащий маркер канала.

Кирилл выключил радиолу. Они с Фомой переглянулись.

— Ну и что это значит? — спросил Кирилл.

— Я у тебя хотел спросить! — с досадой ответил Фома.

— Так понятно же, — спокойно сказал Сергий. — Вот тут, — он сделал новую отметку на солнечных часах, — шестнадцать часов. И если вам нужна медь — надо идти туда. Остальное, правда, уже не так понятно. Вам нужна медь?

Кирилл задумался.

— Ну конечно! Я думаю, это значит, что нам надо найти радиопередатчик, источник сигнала, я уже думал над этим. С его помощью мы сможем не только слушать, но и говорить. А для поиска нужна направленная антенна. И чтобы её сделать, нам нужна медь.

— Ну отлично. Значит, идём туда, — подытожил Сергий.

— Только вот, — замялся Кирилл. — Именно там я встретил Иоанна.

Сергий задумался.

— Тогда, — сказал он, — все берём по увесистой палке и идём тихо.

* * *

Всё дальше они заходили в мёртвый лес. Сергий выглядел всё более недовольным.

— Ну, вы как слоны в посудной лавке, ей-богу, — упрекнул он Кирилла и Фому шёпотом. — На каждую шишку наступаете. Давайте так. Я пойду вперёд, огляжусь и подзову вас, если всё будет спокойно.

Кирилл с Фомой согласно покивали.

Сергий бесшумно пошёл вперёд. Отойдя к границе видимости, он жестом руки подозвал оставшихся позади.

Так они двигались всё дальше и дальше, пока лес не поредел и впереди не показалось свободное пространство. Может быть, поляна, подумалось Кириллу.

Сергий поднёс палец к губам, показывая, что сейчас нужно быть особенно тихими, и, пригнувшись, медленно двинулся вперёд. Он перемещался от одного чахлого деревца к другому, пока не достиг края предполагаемой поляны.

— Ох ты ж… — сказал Сергий, поднявшись в полный рост, и выругался на весь лес.

Кирилл и Фома поняли, что можно уже не быть осторожными и подбежали к нему.

Увидев открывшуюся картину, Кирилл согнулся в приступе рвоты.

Сергий перекрестился — не наклонным крестом «Церкви чаяния вознесения праведных», а православным. Фома посмотрел на него и повторил знамение.

Теперь Кирилл понял, почему Иоанн выглядел так плачевно.

Перед ним открылся овраг, на дне которого располагался неумело разбитый лагерь. В глаза бросались три земляных холма, на которые были установлены кресты из палок. Специально они были наклонными или покосились, понять было невозможно. Видимо, там хоронили умерших, пока были силы. Когда силы оставили выживших, мёртвых стали складывать на земле между могилами.

Тела были окрашены кровью, кожа их была сильно повреждена. Судя по худобе, они не сильно заботились о воде и пище или даже намеренно ограничивали их употребление.

Посреди этой братской могилы стояла кирпичная будка. Прислонившись спиной к ней, сидел Иоанн. Он тяжело дышал и мутным взглядом смотрел на пришедших. У другой стены без движения лежала Варвара.

Забыв страх, Кирилл подбежал к Иоанну.

— Иоанн! Ты сможешь идти?

— Не нужно, брат Кирилл, — ответил Иоанн слабым голосом. — Мы спаслись. Пообещай, что вы сделаете то же…

С этими словами он сполз на сторону и остался лежать на земле, глядя остекленевшими глазами в пустоту.

— Варвара мертва, — констатировал Сергий и перекрестился снова. — Иоанн тоже, — сказал он, перейдя к лежащему Иоанну и проверив пульс на шее. — Да упокоит Господь души их.

Иоанн был последним из живых обитателей лагеря.

Кирилл с Сергием стояли около будки, Фома так и остался наверху.

Сергий первым пришёл в себя и стал осматривать будку.

— Это, похоже, трансформатор, — сказал он Кириллу. — Они разорили его, надёргали проводов, чтобы сделать себе плети.

Кирилл очнулся и заглянул в будку.

— Да, так и есть, — подтвердил он. — Напряжения нет, кажется, этот трансформатор никогда не был подключен. Но все агрегаты настоящие. И здесь ещё много медных проводов разного сечения.