Брат Кирилл вместе с братьями Фомой и Яковом перенесли оборудование под навес, возведённый на опушке леса под руководством отца Сергия.

Блоки были подключены, электрический кабель из мастерской закопали поглубже для лучшей защиты. К протестированным блокам добавилось два аппарата «Электросон-3» и две деревянные лавки. Осталось смонтировать контур заземления и металлическую клетку Фарадея по границе навеса.

Брат Кирилл не умел пользоваться медицинской аппаратурой, но сестра Агафья была физиотерапевтом в мирской жизни, она поможет с этой задачей.

* * *

После исповеди и причастия новоприбывшие наводнили библиотеку. Сестре Варваре было поручено святым словом подготовить их души к таинству посвящения.

Вера изо всех сил старалась слушать жития святых, но мысли её непослушно блуждали. Стоило ей расслабиться, как она обнаружила себя разглядывающей молодого человека, замеченного в храме.

Вера сосредоточилась на житии святой Христины, получившей имя не по языческой традиции родителей, но по Божию предусмотрению.

«Тогда, исполнившись величайшей ярости, Урван изрубил мечом всех рабынь, а дочь подверг различным мукам: сначала секли её без пощады прутьями и бичами, а потом связанную бросили в темницу», — читала сестра Варвара назидательно.

«Как страдали святые мученики и мученицы: Емелиан, Марина, Христина, — размышляла Вера. — А на мой век такого не выпало. Не грех ли это? Странно, что другим для обретения рая нужно было пройти такой тяжёлый путь, а мне — нет». Она осознала, что опять углубилась в свои мысли, и постаралась слушать внимательно.

«Урван приказал отроковицу повесить на мучилище обнажённою, строгать и дробить острым железом её чистое девическое тело. И до такой степени было остругано тело, что показались голые кости. Когда она была отвязана от виселицы и увидела лежавшие на земле части своего тела, отпавшие во время пытки, то, собравши их, бросила в лицо отцу со словами: “Ешь мясо твоей дочери”», — на последней фразе сестра Варвара перешла с монотонного голоса на торжественный, подчеркнув важность момента.

«Достойны ли мы рая, если так легко идём по жизни?» — всё думала Вера.

«Он, ещё сильнее разъярившись, распростёр святую Христину на железном колесе мучилища, приказал зажечь под нею огонь и горячим маслом поливать её тело. Тело святой Христины, повертываемое колесом на огне, пеклось, как рыба или мясо для снеди. Для человека, особенно женщины, невозможно было остаться живою от такого мучительства, но Бог хранил жизнь рабы Своей и укреплял её для прославления святого Своего имени…»

* * *

Патриарх Понтий тем временем вернулся в библиотеку, чтобы использовать время между службами для работы над своим трактатом.

«Какой большой путь мы прошли, — размышлял он над исписанными страницами. — Начиная вместе с так называемой “Православной” церковью, мы раскрыли их отступничество и год за годом, изучая святые книги, приближались к истине».

Он взял перьевую ручку, обмакнул в чернильницу и сделал несколько записей.

«Брат Кирилл окончательно открыл нам глаза на путь истинный. Ложные учителя назвали его речи греховными, но недаром Господь незадолго до прибытия брата сего указал мне на строку в Евангелии от Иоанна: “Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь”. Это нам послание. Истинно верующий и чистый душой может обрести рай ныне же, не дожидаясь смерти и событий Книги Откровения».

«Жаль, — подумал он немного после, — нельзя ни о чём спросить Господа и получить ответ от Него. Он бы подтвердил мои измышления».

«После вознесения у нас появится такая возможность», — удовлетворённо заключил он.

* * *

Вечером в храме духовная подготовка новоприбывших завершалась таинством посвящения. Настала очередь Веры, сопровождали её отец Сергий, отец Дмитрий, сестра Агафья и мать Веры, сестра Касиния. Сопровождать Веру было большой честью.

В чистой нижней рубахе она несла отполированный многими руками крест, разнося по храму звук трения дерева о камень пола. Сестры Агафья и Касиния, стоя спиной к ней, старались скрыть от взглядов саму девушку, но оставить видимым наклонный крест. Отцы же Сергий и Дмитрий размашистыми движениями кропили её святой водой.

«В былые времена оглашенного стегали плетьми, пока он нёс крест, — шепнула Варвара сестре Елизавете. — Но потом отец Понтий постановил, что негоже рабам Божьим изображать римских язычников. Так-то оно так, но не чувствует теперь оглашенный всех страданий Христовых».

Тем временем Вера донесла крест до самого светлого места — аналоя, горящего множеством свечей.

Вера поверглась на пол перед патриархом Понтием. Сергий и Дмитрий тем временем взяли у неё крест и теперь устанавливали его на специальном креплении.

Тяжёлый молоток упал из руки Понтия рядом с девушкой.

— По доброй ли воле проходишь ты путь сей? — спросил он.

— Да, честный отче, с Божьей помощью, — ответила Вера кротко, подавая ему молоток. Другого ответа и не могло прийти ей в голову.

— Чувствовала ли ты свободу избрать иную дорогу? — снова уронив молоток, вопрошал Понтий.

— Да, честный отче, с Божьей помощью, — молоток вернулся в его руку.

— От мира бежишь или к Богу идёшь? — грохот тяжёлого молотка об пол снова разнёсся по храму.

— К Богу иду, честный отче. — ответила Вера на последний вопрос.

— Се, Христос невидимо предстоит, — заключил отец Понтий.

Отцы Сергий и Дмитрий подняли девушку с пола и устроили на кресте. Вера вытянула руки вдоль перекладин, патриарх Понтий взял с аналоя гвозди, смочил их вином и вбил в крест ниже рук и ног девушки.

— Прежняя жизнь твоя завершена. В новой жизни чаем мы вознесения праведных.

— Да, честный отче, — ответила Вера, и настало трёхминутное молчание, в течение которого новопосвящённую следовало удерживать на кресте.