Лежа на опушке редкого сосняка, примыкавшей сбоку к окаймленной меловыми горами долине, Шубин оглядывал в бинокль тянущуюся вдоль неё дорогу. Та была пустынной.

Через несколько дней после возвращения домой, вступив вместе с Шалимовым и Свергуном в Луганское ополчение, майор принял активное участие в боевых действиях против карателей в качестве командира небольшого отряда. Когда же ополчение соорганизовалось в армию и партизанщины стало меньше, понадобилась разведка. В этой связи бывшего беркутовца вызвали в штаб, где командование предложило ему наладить эту работу. Однако не терпевший писанины и кабинетов майор отказался, попросив разрешения сформировать и возглавить диверсионно-разведывательную группу.

— Это дело я хорошо знаю, — сказал начальству. — А штабистика не по мне.

Начальство возражать не стало.

В группу, как и следовало ожидать, попали Свергун с Шалимовым, а также сбежавший из украинской армии любимый племянник Ионаш вместе со своим приятелем Веселовым. Разведчикам был придан бронетранспортер, который те угнали из чугуевской бригады, и группа приступила к выполнению заданий.

Первый же поиск принес желанные результаты.

В Станично-Луганском районе, занятом нацгвардией и украинскими войсками, куда разведчики просочились ночью по полевым дорогам на своей боевой машине, они обнаружили в селе Золотаревка группу мародеров, которую полностью уничтожили, захватив при этом их командира. Тот оказался сотником и имел при себе карту с местами дислокаций карательных частей и подразделений. Сотник вместе с нею был доставлен в штаб, дав там много ценной информации.

Затем были ещё несколько удачных операций, сопровождавшихся нападениями на блокпосты карателей, их отдельные группы, а также налаживание агентурной работы.

У начальника контрразведки ЛНР, в прошлом особиста советской армии, Шубин получил доступ к изъятым в областных правоохранительных структурах спискам и делам их сексотов. Они составляли обширную сеть осведомителей по всей области. И в этой связи, тайно посещая их со своей группой, майор предлагал продолжить сотрудничество (на что многие соглашались), давал им задания на сбор и передачу ему необходимой информации, которая вскоре стала поступать регулярно.

Вот и сейчас, по агентурным сведениям одного из таких, жившего в Кременском районе, туда, со стороны Харькова, должна прибыть автоколонна с боеприпасами и продовольствием для украинской военной группировки. Сообщил он и маршрут её следования.

Источнику можно было верить, поскольку в его доме жил командир расположенной там части, и усиленная отделением ополченцев группа скрытыми путями выдвинулась на место.

И вот уже почти сутки группа сидела в засаде.

— Может, их и не будет вовсе? — жуя травинку, сказал лежащий рядом с Шубиным командир ополченцев с позывным Чечен. — Дело уже к вечеру.

— Должны быть, — вполголоса ответил майор, а потом бинокль в его руке дрогнул. — Вон они, бродяги, — растянул в ухмылке обветренные губы. — На, убедись сам, — протянул оптику Чечену.

Тот цепко ухватил бинокль, приложил к глазам под длинным козырьком кепи и тихо присвистнул. Справа, в дальнем конце долины, на полевой дороге, бликуя стеклами и едва слышно гудя, возникла колонна автомашин, впереди которой пылила БМП с сидящими на броне солдатами.

— Так, двигай к своим, — отобрал у Чечена бинокль Шубин. — Сразу после взрыва твои гранатометчики бьют в последнюю машину, а остальные расстреливают колонну. Парни, готовность один! — обернулся он к лежавшим с другой стороны «беркутовцам» и Сереге.

— Есть, командир! — щелкнул переключателем взрывной машинки Свергун, подав на неё питание, Шалимов клацнул затвором станкового РПК, а Ионаш, пригнувшись, метнулся к замаскированному в кустах, метрах в двадцати бронетранспортеру.

Между тем, переваливаясь на неровностях дороги и гудя моторами, колонна, стреляя отработанными газами, приближалась. Сразу за БМП следовали пять тяжело груженных, с брезентовыми тентами, армейских ЗИЛов, а последним шел гражданский внедорожник с установленным на крыше турельным пулеметом.

— Давай, Юра! — сказал Шубин Свергуну, когда бронемашина оказалась почти напротив, и тот нажал на кнопку.

Мощный взрыв под её днищем подбросил тяжелую машину, и, валясь набок, она запылала факелом, сквозь который доносились вопли горящих солдат да лязг работающих траков.

А ещё через секунду справа хлопнул гранатомет, и пульсирующая комета поразила внедорожник.

Одновременно с этим из засады заработал пулемет бронетранспортера, которому стали вторить РПК Шалимова и автоматы диверсантов. Через несколько минут по команде майора огонь прекратился: у горящей БМП и возле грузовиков валялось с десяток тел, а на противоположной стороне дороге колыхались кусты. Там неясно мелькали фигуры убегавших.

— Герои, твою мать! — процедил Шубин, вскочив и махнув рукой, первым заскользил по траве вниз. К расстрелянной колонне.

Завалившаяся в кювет БМП продолжала чадно гореть, постреливая оставшимся внутри боезапасом, кабины и тенты грузовиков были посечены очередями, внедорожник превратился в кучу искореженного металла.

Настороженно озираясь, разведчики быстро осмотрели лежащие в причудливых позах тела (живых не было), потом груз — в кузовах, в зеленых ящиках были артиллерийские снаряды, мины и гранаты, а в цинках — патроны.

— Да, нашим бы это все здорово пригодилось, — выдернул из рук свисающего с борта солдата автомат Свергун, повесив его на плечо. — Тут боекомплект на полк, а может, и того больше.

— Им бы тоже, — кивнул Шалимов на труп без головы с офицерскими погонами на камуфляже. — Теперь, как говорят, ни нашим ни вашим.

— Давай, Чечен, приготовьте все это к взрыву, — кивнул на грузовики Шубин. — Да поживее. Отсюда надо побыстрее убираться.

Чечен, по военному билету — сапер, и один из его бойцов, в прошлом мастер-взрывник на шахте, с позывным Тор, занялись минированием, используя прихваченные с собой динамитные шашки, остальные, выгрузив из кузовов по несколько цинков с патронами, потащили их к стоящему в охранении бронетранспортеру, а Шубин, расстегнув висящий на боку планшет, уткнулся в карту.

Отсюда их путь лежал дальше. На трассу Счастье — Новоайдар, где располагался блокпост нацгвардейцев. Для нападения на него и захвата языка. Тот требовался для получения сведений о силах карателей, расположенных в Новоайдаре.

— Готово, — доложил через десять минут Чечен. — Можно поджигать огнепроводные шнуры и сваливать.

— Давай, — щелкнул кнопками на планшете майор, на что тот махнул рукой Тору, и он забегал меж грузовиков.

Когда все трое, сопя, прорысили к бронетранспортеру, укрывшись за ним вместе с остальными, земля на дороге качнулась, и раздался вселенский грохот. От динамитных шашек сдетонировали боеприпасы, в небо взлетел огненный вихрь и пронесся над головами.

— В машину! — приказал Шубин, после чего часть бойцов исчезла внутри, а остальные уселись на броню, Веселов, скаля зубы, воткнул скорость, и машина, осторожно съехав вниз, покатила по дороге в ту сторону, откуда пришла автоколонна.

Чуть позже, миновав вброд мелкий в этих местах Евсуг с песчаными берегами, она запетляла по степной дороге. Закат солнца группа встретила в лесопосадке в нескольких километрах от трассы, где на пересечении с второстепенной дорогой находился украинский блокпост, окруженный с двух сторон полями цветущего подсолнечника, что несколько упрощало задачу.

Выставив в двух местах секреты, Шубин приказал загнать машину в неглубокую ложбину среди деревьев, разрешив всем отдыхать, а сам вскарабкался на раскидистый дуб, возвышавшийся над массивом.

Градуированная оптика бинокля приблизила блестящую вдали гудроном трассу, с изредка проходящим по ней транспортом, нарушающую гармонию химеру блокпоста, где несколько человек в хаки останавливали и досматривали автомобили, а также установленный на бруствере вырытого на обочине окопа станковый гранатомет «Пламя», у которого резались в карты два раздетых до пояса солдата.

— Неплохо устроились, — пробурчал Шубин, продолжая изучать местность.

Минут через десять он, кряхтя, спустился вниз (сказывался возраст), направил на свое место наблюдателя и, назначив две группы захвата, изложил план действий. Согласно ему, к посту надлежало подойти с двух сторон по полю, примыкавшему к нему почти вплотную, забросать гранатами и взять языка, желательно командира.

Бронетранспортеру с экипажем и оставшимися стрелками предписывалось в ходе операции подойти ближе, обеспечив огневую поддержку и прием групп на борт с последующим отходом.

— Вопросы? — обвел взглядом присутствующих майор.

Таких не поступило.

— А теперь нужно произвести разведку, — продолжил Шубин. — На предмет обнаружения «монов».

По опыту боевых действий ополченцы знали, что подходы к украинским блокпостам минируются противопехотными минами МОН, весьма коварной и неприятной штукой. Они были натяжного действия, при необходимости могли подрываться операторами дистанционно и поражали на расстоянии до пятидесяти метров все живое.

— Я пойду, — глубоко затянувшись, ткнул в траву окурок Чечен.

— И я, — добавил Тор. — Для надежности.

Шубин молча кивнул, после чего разведчики стали готовиться к выходу.

— Готовы, — сказал через несколько минут Чечен, а Тор поправил на плече саперную сумку.

— Добро, — ответил майор, и пара, перебежав открытое место, нырнула в подсолнухи. Потянулись тягостные минуты ожидания. Одни, коротая их, захрустели выданными в паек галетами, запивая их теплой водой из фляжек, другие молча курили, третьи тихо переговаривались.

— Возвращаются, — доложил спустя час сидевший на дереве наблюдатель.

Спустя некоторое время у бронетранспортера возникли, загнанно дыша, ополченцы.

— Все сделали, — прохрипел Чечен, утирая рукавом со лба пот, а Тор, приняв из чьих-то рук фляжку, забулькал горлом.

Затем они сообщили Шубину, что сняли пять «монок» и устроили проход к блокпосту, откуда можно добросить гранаты.

— Как начнет смеркаться, пойдем, — взглянул на часы Шубин. — А пока всем проверить оружие и ждать.

Когда на степь легли вечерние тени и где-то в полях затрещал стрепет, группы захвата стали выдвигаться к блокпосту, а бэтээр, тихо работая двигателем, подтянулся к идущей в ту сторону, заросшей грунтовой дороге. Часть поля ведомые Чеченом с Тором ополченцы прокрались на ногах, время от времени замирая и прислушиваясь, а остальное на животах, по-пластунски.

— Здесь, — прошептал Шубину в ухо Чечен, показав пальцем на два привязанных к подсолнухам впереди обрывка бинта, указывающих проход в минном поле.

Чуть приподнявшись, майор сделал условный знак, группы выдвинулись туда и расползлись по сторонам: одна направо, вторая налево.

Когда блокпост, окаймленный метелками полыни, оказался метрах в двадцати, Шубин поднял руку, и группа прекратила движение. Со стороны укрепления доносились неясные голоса, музыка и смех. Там было спокойно.

Выждав ещё пару минут, он извлек из разгрузки свисток, воздух огласила громкая трель, и в блокпост с двух сторон полетели гранаты. А как только они взорвались и над головами с визгом пронеслись осколки, в чадные дым, пыль и перепуганные вопли понеслись автоматные вспышки групп захвата. Потом с поля чертом вынесся бронетранспортер и, развернув башню, стал расстреливать окоп с завалившимся набок гранатометом.

Вскоре все было кончено. Рядом с постом и на асфальте валялись шесть подплывавших кровью нацгвардейцев, на бруствере — прошитый очередью гранатометчик, а в кювете, прижимая руки к животу с пузырящимися оттуда кишками, смертно икал ещё один, с шевронами сотника на мундире.

Не обошлись без потерь и разведчики. В ходе скоротечного боя ответной очередью с блокпоста был убит один из ополченцев Чечена, а второй легко ранен в ногу.

— М-да, — подойдя к кювету, присел на корточки перед мертвым сотником Шалимов. — А их командир того, кончился.

И сплюнул на землю. В это время из проема укрепления появился Свергун, волокущий за шиворот бородача в натовском камуфляже.

— Заховался под нары гад! — подтащил пленного к снаряжающему патронами магазин Шубину.

— А вот это его винторез, — сказал подошедший вслед за ними боец, демонстрируя зарубежного образца винтовку со снайперским прицелом.

— Кто такой? — вщелкнул магазин в приемник автомата майор. — Отвечать! Быстро!

Затравленно озираясь, бородач что-то забормотал по-английски.

— Так он наемник, тварь! — ощерился боец и саданул пленного кулаком по морде.

— Нье убивайт! — пустив из сопатки кровь, рухнул тот на колени. — Я ест комбатант!

И зашелся в плаче.

— Сука ты, а не комбатант, — сузил глаза Шубин. — Так, парни, этого в машину, быстро собрать оружие, уходим!

К следующей ночи ДРГ была в лесном урочище под Старобельском, где остановилась на отдых. В этом месте, хорошо укрытом от посторонних глаз, у разведчиков был небольшой схрон, в котором хранились пара бочек горючего, боеприпасы и немного продуктов.

Вскоре на окруженной деревьями поляне, у родника трещал небольшой костер, где на железном тагане в ведре закипал кулеш, приправленный салом. Наскоро похлебав горячего и выставив охранение, группа завалилась спать, а майор, оставшись у затухающего огня, извлек из планшета листок кальки, развернул и стал рассматривать.

Там были отображены улицы и дома села Запорожское, где ему следовало встретиться с осведомителем и получить у того план укрепрайона, строящегося оккупантами в Старобельске, а заодно сведения о точных местах их дислокации и численности.

Ранним утром, как только начало светать, группа похоронила погибшего бойца в выкопанной под старым кленом могиле, потом, с минуту помолчав, все направились к бронетранспортеру.

— Как с боезапасом и горючим? — поинтересовался Шубин у протирающего тряпкой пыльный триплекс Веселова.

— Первого в наличии полбыка[113], горючего под завязку, товарищ майор, — оторвался тот от дела.

— Добро, — кивнул Шубин, после чего назначил, кто вместе с ним пойдет в Запорожское. Такими стали Шалимов и один из ополченцев. Он раньше, как выразился сам, «приймачил тут у одной молодычки», хорошо знал подходы к селу и кой-кого из местных.

— Александр Иванович, возьмите и меня, — попросил майора Ионаш. — А то у нас с Генкой все бэтээр да пулемет. Хочется живого дела.

Племянника Шубин не выделял из других, жучил, когда надо, и был, в принципе, доволен парнем. Серега, как и его приятель, был не трус, с желанием участвовал в боях и ходил в поиски, но относился к войне как к игре, что не особенно радовало майора. По-видимому, сказывалось его братковское прошлое. Не иначе.

— Добро, — немного подумав, сказал он. — Тогда ты, Валера, останешься.

— Хорошо, — кивнул прапорщик.

Чуть позже, с Примаком во главе, которого ополченцы так и звали, все трое шли по тропинке на лесистом склоне в сторону села. У майора с Примаком на груди висели автоматы, Серега прихватил снайперскую винтовку.

Когда группа поднялась из ложбины наверх, где в километре впереди среди высоких тополей белели первые хаты, Шубин оставил племянника в засаде в кустах, приказав тому внимательно наблюдать за обстановкой, а они с Примаком короткими перебежками достигли крайней, с густым вишняком усадьбы и скрылись между деревьями.

Разведчиков не было примерно час, а потом где-то в центре села хлопнул выстрел, следом стрекотнул автомат. Коротко и глухо.

— Вляпались! — пронеслось в голове, и Серега хотел рвануть на помощь. Но потом одумался, щелкнул затвором и прильнул к прицелу. Окуляр приблизил зелень садов, крыши домов и пыльную дорогу меж ними.

Затем в вишеннике колыхнулись ветки, из него выскользнули две фигуры и ходко побежали в сторону Сереги. Когда Шубин с Примаком (а это были они) были метрах в ста от засады, на дороге появились ещё трое. Первый из которых заорал: «Стой!», а остальные стали палить по бегущим из автоматов.

— Хрен тебе! — прошипел Серега, плавно нажимая спуск, и оравший, согнувшись пополам, рухнул на землю. Следующим выстрелом Ионаш убил второго, а последний мгновенно исчез. Словно его и не было.

— Молодца! — просипел набежавший через пару минут Шубин, рядом с которым загнанно дышал Примак. — Давай, ходу!

Спустя некоторое время все трое лежали на пригорке перед ложбиной и высматривали, нет ли погони. Такой не оказалось, и они заспешили по тропе назад, к месту стоянки.

— Ну как, дядь Саш, удалось встретиться с нашим человеком? — труся рядом с майором, поинтересовался Серега.

— Вполне, — подмигнул тот. — И встреча была плодотворной! — он похлопал рукой по планшетке.

— Только откуда взялись эти гниды? — поддернул на плече «коротыш» Примак. — В селе ведь, как мы выяснили, гарнизона нету.

— Думаю, с соседнего, — ответил Шубин. — Там у них комендатура.

Всю оставшуюся дорогу ему не давала покоя одна мысль. Один из гнавшихся за ними, тот, что кричал «стой!», кого-то смутно напоминал. И у него был знакомый голос.

К вечеру, использовав оговоренный заранее «коридор», группа была в Луганске. Пленного определили под охрану, а потом Шубин отправился на доклад к начальству. Тот оказался весьма довольным — работа диверсантов впечатляла.

— Так, Александр Иванович, — сказал командующий, рассматривая аккуратно вычерченный карандашом план укрепрайона. — Группа отлично сработала, можете отдыхать.

— И готовься к рейду на Донецк, — добавил начальник штаба. — Будешь обеспечивать перемещение туда нашего подкрепления.

В том, что он сказал, не было ничего нового. Все более сорганизовываясь и превращаясь в армию, ополчение Донбасса стало проводить успешные совместные операции, оказывать друг другу помощь бойцами и захваченных у карателей техникой с боеприпасами.

— И куда точно, если не секрет? — поинтересовался Шубин.

— Для тебя нет, — оторвался от плана командующий. — В район Саур-Могилы. Мы там готовим укропам крупную неприятность.

Об этом стратегически важном для шахтерского края участке обороны Шубин знал из боевых сводок. Возвышавшаяся почти на триста метров над уровнем моря Саур-Могила позволяла контролировать и держать под огнем значительную часть Донецкого кряжа, а также не малой протяженности границу с братской Россией, откуда регулярно поступала помощь в виде добровольцев-интернационалистов, а также гуманитарных конвоев.

— Знаковое место. Её штурмовал мой отец, в сорок третьем, — сказал Шубин.

— Там же, на Миусс-фронте, в сорок первом погиб мой дед, — нахмурился командующий.

— Все возвращается на круги своя, — философски изрек начальник штаба.