Начало карательной операции в Донбассе Линник воспринял с энтузиазмом.

— Если быдло не желает жить по нашим законам, нужно его заставить! — заявил соратникам герой Майдана.

Утвердить власть «Спiльной справы» в Старобельске, а тем более на Луганщине ему не удалось, ввиду известных событий, и теперь керiвник с нетерпением ждал освободителей. Вскоре те не преминули явиться. В лице украинской армии и батальонов нацгвардейцев, сформированных из активистов Майдана. На бронетехнике, с начесанными чубами и под развернутыми знаменами.

Один такой, под названием «Айдар», вошел в Старобельск в конце мая. Горадминистрация прежнего режима, как и следовало ожидать, разбежалась, и Линник взял быка за рога. Встретил со своим активом бандеровцев хлебом-солью. Тем более что был знаком с командиром батальона подполковником Мельничуком, представленным ему в Киеве Парубием.

Как водится в таких случаях, знакомцы обнялись и почеломкались, что сопровождалось криками: «Слава героям; Украiнi слава!», после чего высшее руководство удалилось отметить событие в специально заказанный по такому случаю лучший в городе ресторан, а батальон двинулся на расквартировку в расположенное неподалеку село Половинкино.

По своему статусу «Айдар» являлся добровольческим подразделением территориальной обороны, а в его задачи входило патрулирование дорог, взятие под контроль «освобождаемых» от сепаратистов населенных пунктов, а также взаимодействие с войсковыми соединениями армии Украины в зоне АТО. Плюс карательные функции.

Когда заздравные тосты кончились и соратники утолили первый голод, Линник предложил Мельничуку помощь.

— У смысли? — хлопнув очередную рюмку коньяка, тот зажевал её лимоном.

— Я, Сергей, предоставлю вам списки всех коммунистов, регионалов и жидов в городе, — наклонился бывший чекист к приятелю. — А заодно и неблагонадежных.

— Пойдеть, — оживился комбат. — А що бажаешь взамiн?

— Возможность расширять бизнес.

— Не вопрос, — ухмыльнулся Мельничук. — Наливай. — И кивнул на бутылку.

— Кстати, — промокнул губы салфеткой Линник, когда они выпили. — Я бы мог помочь батальону продуктами, если ты не против.

— Якiй протiв? — выпучил глаза комбат. — Це найголовнiшiй вопрос. Моi хлопцi завжди голоднi.

— Так вот, ты мне документ, что я типа заместитель по тылу. А я вам регулярно жратву. Ну там, хлеб, сало, молоко, овощи.

— Гаразд! — хлопнул радетеля по плечу подполковник. — Буде тобi бумага!

А в это время батальон, войдя в село, обустраивался на новом месте. Для начала нацгвардейцы заняли под казарму со штабом школу, приказав директору с учителями убираться, в сельсовете развернули комендатуру и ограбили несколько домов на пробу. Потом изъяли все спиртное в местном магазине, отметив новоселье стрельбою в воздух и пением «Черемшины».

На следующий день Линник, приехав в комендатуру, получил у Мельничука «посвiдчення»[114], в котором значилось, что он является помощником командира батальона по тылу.

— Тiльки не забувай, що обіцяв, — сказал комбат. — Iнакше буде погано[115].

В течение последующих двух суток по ночам айдаровцами в городе были арестованы часть лиц из списка, полученного от лидера «Спiльной справы», отправленных в Харьковскую СБУ, остальные успели скрыться.

Затем славный батальон приступил к боевым действиям на Луганщине. Для начала, выдвинувшись на бронетехнике в район города Счастья, он атаковал блокпост ополченцев из пяти человек, которые отошли после часового боя, а спустя сутки айдаровцы захватили сам город, переправу через Северский Донец и Луганскую ТЭЦ, что весьма воодушевило карателей.

Расстреляв для устрашения десяток определенных в сепаратисты местных жителей, они приступили к зачистке, сопровождавшейся грабежами, после чего объявили себя военной властью и назначили в Счастье коменданта.

Мельничук, ощутив себя стратегом, тут же решил идти на Луганск, предвкушая лавры победителя, но случился досадный конфуз. «Азов» попал в коварно расставленную ополченцами засаду, был разбит и, понеся ощутимые потери, улепетывал до самого Старобельска. Бросая по дороге раненых, награбленное добро и технику.

По этому поводу в Киеве возник первый шок: «повстанцы разгромили нацгвардию!», а командующий силами АТО в Донбассе некий генерал Муженко получил разнос от министра обороны Коваля.

— Ты не Муженко, а мудак! — вопил тот по ВЧ-телефону.

Командующий слушал и молчал, тяжело вздыхая.

Линник же в это время вплотную занимался расширением бизнеса. По принципу «куй деньги, не отходя от кассы». Он уже завладел городским рынком и автосервисом (конкуренты оказались в списке), потом навестил ряд состоятельных коммерсантов и, предъявив «посвiдчення», предложил тем свою крышу.

— В противном разе вы можете попасть в число сепаратистов, — сказал им.

Коммерсанты, поняв намек, тут же согласились. А в качестве отступного Владимир Алексеевич обязал данников регулярно снабжать карателей продуктами в оговоренных им ассортименте и количестве, назвав это спонсорской помощью.

Дальше — больше. Когда при очередной встрече с Мельничуком тот выразил удовлетворение начавшимися поставками, Линник предложил подполковнику стать его компаньоном.

— Що треба робить? — оживился комбат. — I моя доля?

— Почти ничего. Время от времени выделять мне пару-тройку бойцов без комплексов.

— У смислi отморозкiв? — рассмеялся подполковник. — Таких в частi багато.

— Они будут сопровождать меня в деловых поездках и делать, что скажу, — продолжил Линник. — Тебе за это двадцать тысяч в месяц.

— Долларiв?

— Гривен.

— Не, не пойдеть, — замотал головой комбат. — Дешево цінуєш моїх солдатів. Це ж герои Майдана!

— Тогда сколько?

— Сорок! — растопырил собеседник четыре пальца. — И половина уперед. Як предоплата.

— Черт с тобою, уговорил, — скривился Линник, и они ударили по рукам.

Затем Мельничук снял трубку телефона, приказав дежурному направить к нему бойцов Фрица и Гуцула. Те вскоре явились, изобразили перед начальником строевую стойку и прогавкали партийное приветствие.

— Слухайте мене, хлопцi, — начал тот. — Будете сопроводжувать ось цього пана, — он кивнул на Линника, — на завдання, коли скаже. Вiн наша людина и дiе у интересах батальона. Зрозумiло?

— Яволь! — рявкнул Фриц, а Гуцул щелкнул каблуками: — Буде выконано!

— На первое отправимся завтра, — обратился к солдатам керiвник. — Я заеду за вами в девять. При себе иметь оружие.

— Ясно? — оглядел подчиненных командир. Те молча вытянулись.

Когда бойцы, гремя ботинками, вышли, компаньоны распили бутылку «Жан-Жака», которую прихватил с собой Линник, после чего Мельничук, закурив, предложил тому поучаствовать в допросе.

— Кого будем допрашивать? — заинтересовался керiвник.

— Старого комуняку, — выдул из ноздрей подполковник дым. — Вiн забив моiго ротного Щура. При операцii у Светлом.

И далее рассказал следующее. Сутки назад взвод айдаровцев под командованием ротного Щура проводил в этом селе плановую зачистку. Ну а после нее, устав обыскивать хаты с коморами да подвалы, бойцы решили отдохнуть и расслабиться. Заняв здание почты, взвод стал пить там реквизированный самогон, закусывая его салом с медом, а Щур с адъютантом и двумя младшими командирами расположились в доме бывшего председателя колхоза, приказав ему с дочкой накормить всех обедом. Когда это было сделано и гости распили четверть горилки, деда заперли в хате, а дочку потащили в сарай на сено, где стали насиловать. Та начала кричать и отбиваться.

— I цей стервець, замість того щоб сидіти тихо і не рипатися, — наклонился к Линнику Мельничук, — дістав заховану рушницю, вибив плечем двері і, забігши в сарай, всадив два заряду в ротного, який якраз був на бабі. Ну чи не гад?![116] — долбанул по столу кулаком комбат, грязно выругавшись.

— Гад, — согласился Линник.

— Хлопцi вiдразу ж iого скрутили, — продолжил подполковник, — зробили у хатi обшук i знайшли партiйний квiток. Оказався комунiст, сука. Так шо тепер будьмо iого допитувать на предмет зв’язку с сепаратистами.

— Мудрое решение, — согласился Линник. — Все они одного поля ягоды.

Далее соратники, покинув кабинет, отправились в комендатуру, где содержались арестованные. Бывший сельсовет, каратели приспособили под свои нужды. На крышу водрузили флаг с трезубцем, в помещениях разместили караул, оружейку и склад с конфискатом, а в подвале под зданием содержали арестантов.

Комбата с гостем встретил комендант с псевдонимом Шнырь, назначенный из числа сотников, в прошлом — охранник Тернопольского СИЗО, и для начала провел их в свой кабинет с портретом Бандеры на стене, обставленный реквизированной мебелью.

— Докладай, як у тебе дiла, — уселся в кресло командир, кивнув Линнику на соседнее.

— Усе гаразд, пане пiдполковник, — отрапортовал Шнырь. — Село пiд контролем, продовжуемо iого зачiстку, унизу шiсть заарештованних колорадiв.

Это презрительное наименование повстанцев возникло на Майдане, было доставлено «освободителями» сюда и использовалось в их лексиконе.

— А чому шiсть? — взглянул на Шныря Мельничук. — Позовчора було дев’ять.

— Три двинули конi! — осклабился комендант. — На допитах по отiй iнструкцii, яку ми прiмiняемо.

— Дай ii сюды, — потребовал комбат, комендант метнулся к стоящему у окна сейфу, извлек оттуда карманного формата брошюру и протянул начальнику.

— На, ознайомься, — вручил тот её Линнику. — Тобi буде цiкаво[117].

Сподвижник открыл залапанную пальцами картонную обложку и стал читать. Там значилось 135 разновидностей пыток и убийств, от которых стыла кровь в жилах.

— Что это? — изучив все до последнего листа, спросил Линник.

— Iнструкцiя Центрального проводу 43-го року про способы допиту, — выпустил вверх несколько колец дыма подполковник. — Дае гарнi результаты.

— Откуда?

— Надрукували поляки у газетi «Na Rubiezy», а ми перевiвши[118].

— Сильная вещь, — одобрил керiвник. — В нашем святом деле.

За время службы в СБУ, особенно в последние годы, Линник поднаторел в различного рода допросах. Но здесь было совсем иное. От чего веяло ужасом и средневековьем.

Миновав длинный коридор, с ещё несколькими, все трое остановилась в конце, перед глухой дверью. По знаку Шныря стоящий там часовой, громыхнув засовом, открыл ее, и начальство стало спускаться в подвал по узкой лестнице. Внизу гостей встретили ещё два стража, доложившие, что в тюрьме порядок.

— Гаразд, — бросил комендант, после чего они прошли в одно из помещений. Это было подобие караулки со столом, сейфом, ружейной пирамидой и нарами у стены. В углу в ржавый умывальник из крана капала вода. С потолка лился мертвенный свет из запыленного плафона.

— Так, давай сюды комуняку, що вбив ротного, — приказал коменданту Мельничук, усевшись за стол, показав Линнику на стул рядом.

— Сполнять! — прогундел Штырь подчиненным, и их шаги, удаляясь, загремели по бетону.

Через несколько минут они втащили в караулку закованного в наручники пожилого, лет шестидесяти мужчину с распухшим лицом, и бурыми пятнами на штанах и разорванной рубахе. По знаку коменданта его шмякнули на поставленный в центре караулки табурет, а охранники, заложив руки за спины и расставив ноги, встали сзади.

— Ти за що, стерво, вбив героя Майдана? — по-волчьи блеснув глазами, задал первый вопрос комбат. И подался вперед: — Вiдповiдай! Швидко!

— Он не герой, а насильник и бандит, — пожевав разбитыми губами, прохрипел старик. После чего с трудом поднял голову. — И ты тоже.

— Так, — налился краской подполковник. — Пытання друге. Хто ще у селi комунякi?

— Я один, — тряхнул седым чубом старик. — Других не знаю.

— Освiжiть iому пам’ять, — процедил начальник, после чего охранники заработали кулаками. Хряск ударов мешался с хрипом избиваемого и сопением исполнителей. А когда сбитый с табурета арестант свалился на пол, каратели стали пинать его ногами.

— Досить! — подал команду Мельничук, вслед за чем допрашиваемого водрузили на место.

— Повторю запитання, — скривил подполковник рот. — Вiдповiдай, бо роздiлую як бог черепаху!

Старик молча качался на табурете, сплевывал изо рта кровь и тяжело дышал, с ненавистью глядя на комбата.

— Ну що ж, — выждал паузу тот, а потом достал «инструкцию», пробежал глазами начало и приказал Шнырю: — Пункт першiй.

Тот просеменил к сейфу, открыл его, извлек оттуда молоток с длинным шиферным гвоздем, после чего вернулся к истязаемому. Подручные схватили его за плечи и голову (старик задергался, вырываясь), а Шнырь, оскалив зубы, угнездил острие на седой макушке и нанес первый удар. Воздух содрогнулся от крика. На пятом или шестом взмахе молотка, достигнув апогея, крик пресекся, жертва задергала ногами, издала последний хрип и обмякла.

— Кончився, сучий потрох! — утерев окровавленной рукой лоб, с сожалением буркнул комендант, Мельничук недовольно крякнул и перевел взгляд на Линника:

— Ну, як тобi?

— Впечатляет, — сглотнул тот слюну. — Только быстро подох, собака.

* * *

На следующее утро, заехав за выделенными ему бойцами, Винник провел с ними инструктаж.

— Значит так, хлопцы, отправимся в село Чмыровку к бывшему председателю колхоза. После развала СССР он приватизировал в свою пользу ферму со свинарником. Должен поделиться в пользу батальону.

Вскоре машина керiвника пылила в нужном направлении по шляху.

Операция прошла успешно. Сначала было местный аграрий заартачился и попытался качать права, но, когда Фриц с Гуцулом по приказу Линника отходили его прикладами, а затем под вопли семьи потащили на расстрел, взмолился и подписал все бумаги. Нацгвардейцам Линник пояснил, что это договоры на поставки им продуктов. Вскоре таким же образом керiвник захватил в районе две частных пасеки и зарыбленный пруд, а затем решил навестить село Запорожское. Там он решил присмотреть угодья для расширения своего хозяйства.

В Запорожское вместе с подручными приехал утром, по первому холодку и для начала навестил сельсовет. Тот оказался закрыт.

— Эй, бабо, а де ваш голова? — заорал Гуцул, увидев гнавшую по улицу корову женщину.

— Де, де, збiг, — недоверчиво косясь на людей с оружием, ответила она. — А ви хто будете?

— Мы, гражданка, из Старобельска, по служебным делам, — подошел к женщине ближе Линник.

— Тодi можете пройди до секлетаря, вiн жеве он у тiй хатi, що пiд яворами, — ткнула та хворостиной в дальний конец улицы.

— Так, за мной, — оглянулся Линник на спутников, и они пошли вперед.

— Пiшла, Зорька! — двинулись в противоположную сторону женщина с коровой.

Когда до конца улицы оставалось всего ничего, глазастый Фриц заметил двух людей в камуфляже, удаляющихся по узкому переулку.

— Треба перевiрiти, хто таки, — бросил он коллегам, после чего громко заорав «а ну стiй!», выхватил из кобуры ТТ и пальнул в воздух.

В ответ незнакомцы оглянулись, коротко стрекотнул автомат, и они исчезли.

— За ними! — приказал Линник.

Когда пробежав переулок, группа выскочила на околицу, двое уже мелькали в кустах вишенника впереди, бросаясь из стороны в сторону.

— Стой! — снова завопил керiвник, а бандеровцы ударили по бегущим из автоматов. В ответ с той стороны хлестко щелкнул выстрел, затем второй, и вокруг стало тихо.

Линник, обливаясь кровью из простреленных легких, скреб землю ногтями, рядом смертно хрипел Фриц, понемногу затихая.