Утробно завывая двигателями, военно-транспортный Ил-76 украинских ВВС коснулся шасси бетонной полосы, пронесся вдоль рулежной дорожки, потом замедлил бег и встал в паре сотен метров от главного терминала аэровокзала. На нем светилось табло «Donetsk International Airport» и развивалось желто-голубое знамя.

Этому предшествовали следующие события.

В середине апреля сторонники федерализации вывесили на фасаде Донецкого аэровокзала флаг самопровозглашённой Донецкой Народной Республики. В конце месяца внутренний периметр аэропорта взяли под контроль вооружённые силы Украины, а его работа была приостановлена из-за угрозы безопасности полётов.

Ночью 26 мая на территорию аэропорта прибыла вооруженная группа донецких ополченцев из батальона «Восток» с требованиями о выводе оттуда украинских военнослужащих и передаче контроля над объектом представителям ДНР. Оно было выполнено, армейское подразделение отошло в лесопосадку неподалеку от взлётной полосы, а аэропорт приостановил обслуживание рейсов.

Ближе к полудню, получив приказ из Киева, украинское воинство перешло в наступление, в ходе завязавшейся перестрелки оттеснило ополченцев со стратегически важной территории, и вот теперь там высаживался десант.

Аэровокзал впечатлял размерами, передовой инженерной мыслью и современным дизайном, выполненными в ходе реконструкции два года назад, при подготовке Украины к «Евро-2012». Его новая, четырехкилометровая взлетно-посадочная полоса позволяла принимать регулярные и чартерные рейсы, совершаемые авиалайнерами любых типов, а сам аэропорт мог обслуживать до пяти миллионов пассажиров в год с максимально комфортными для них условиями.

От здания аэровокзала к самолету тут же понесся военный уазик, а вслед за ним задробили каблуки встречающих, в касках, разгрузках и с автоматами.

Между тем турбины Ила завершили свое последнее вращение, потом зашипела гидравлика, отваливая аппарель грузового отсека, и с него, взрыкивая и чихая, на бетон стала выползать бронетехника. Одновременно с этим из чрева гиганта навьюченные словно мулы возникали под приветствия встречающих солдаты удачи.

— Ничего аэропорт, — окинул взглядом панораму Блад в солнцезащитных очках, неспешно перемалывая челюстями жвачку.

— Плевать, — щелкнул зажигалкой Залесски, прикуривая сигарету. — Главное, что здесь можно неплохо подзаработать.

— Ты прав, майор, — весело переглянулись Готье с Рубиным, а как всегда хмурый Рунге что-то буркнул по-немецки.

В составе ещё сотни наемников они отправились из Киева в Донбасс поучаствовать в АТО и на личном примере показать украинским военным, как надлежит подавлять восстания.

Предоставив местным аборигенам разгружать транспортник, вся группа во главе с двумя натовскими военными советниками проследовала в главный терминал, освободившись там от амуниции, а оттуда в вип-зал, где её уже ждали представитель украинского генштаба и заместитель министра внутренних дел Украины с группой старших офицеров.

Со стороны взлетной полосы слышался гул очередного приземляющегося транспортного «ила», время от времени над терминалом проносились обеспечивающие высадку десанта боевые вертолеты.

Обождав, пока наемники рассядутся по местам, а прибывшие с ними советники взойдут на подиум, генштабист с замминистра поздравили наемников с благополучным прибытием, выразили уверенность в их преданности делу освобождения «незалежной» от прорусски настроенных сепаратистов и поставили первую боевую задачу: в составе подразделений украинских войск и нацгвардии зачистить прилегавшие к аэропорту поселки Авдеевку и Пески.

Для этих целей часть солдат удачи придали названным подразделениям, оставив остальных в резерве, и после обеда, сопроводившегося непродолжительным отдыхом, зачистка началась по строго разработанному плану.

Согласно ему, поселки следовало блокировать и войти туда на бронетехнике с ходу, исключив возможность бегства жителей, проверить территорию на предмет возможного наличия там сепаратистов, которых в случае обнаружения надлежало захватить в плен или уничтожить, после чего обустроить на окраинах стационарные блокпосты, взяв под контроль все ведущие к Донецку дороги.

Операция, как и ожидалось, прошла блестяще.

Выброшенные на проселочные дороги подвижные разведгруппы исключили возможность отхода вероятного противника из её зоны, а полтора десятка бронетранспортеров и боевых машин пехоты с десантом на броне победно заняли населенные пункты. На их административных зданиях были водружены «жовто-блакытни прапоры», всех, кто оказался внутри, выгнали наружу прикладами и задержали до выяснения обстоятельств, а разбежавшийся по улицам десант активно принялся за зачистку.

Блад с Залесски и Рунге, включенные в один из добровольческих батальонов, в составе его отделения, ведомого командиром по кличке Сыч, углубились в близлежащую, окаймленную высокими тополями улицу. В первых двух домах, кроме перепуганных женщин с детьми и престарелой супружеской четы, никого заслуживающего внимания они не нашли, а вот в третьем обнаружили то, что искали.

На стене зала обыскиваемого дома в числе других висела фотография трех российских сержантов ВДВ с орденами и медалями на груди, окаймленная виньеткой «В память о Чечне».

— Цэ ты? — ткнул пальцем Сыч в крайнего справа, после чего воззрился на хозяина. Тот вместе с женой, сынишкой лет восьми и престарелой матерью стояли напротив под наведенными на них дулами автоматов.

— Я, — вызывающе вздернул подбородок хозяин, средних лет мужчина, высокий и с пустым, заткнутым за пояс, рукавом рубахи.

В это время в дом вошел довольный нацгвардеец с охотничьим карабином в руке.

— Ось, знайшов у коморi!

— Твiй? — вздернул левую бровь Сыч.

— Мой, — последовал ответ.

— Та ти сепаратист, — ухмыльнулся Сыч, — пiдеш з нами.

— Русише бандит! — переведя взгляд с фотографии на мужчину, скривил губы Рунге.

Когда хозяина дома стали выводить, женщина с криком «не пущу!», бросилась к дверному проему, но Сыч свалил её ударом ноги в живот, после чего сам покатился на пол от удара вырвавшегося из рук солдат бывшего десантника. Тот прыгнул к брякнувшему о доски «коротышу», но схватить оружие не упел — Залесски прошил инвалида тремя выстрелами из своей М-16.

— Кiнчайте усiх! — выхаркнул изо рта выбитый зуб Сыч, вставая на ноги, и треск автоматных очередей слился с криками убиваемых.

Когда последняя дымящаяся гильза со звоном откатилась к порогу, «чистильщики», убедившись, что все мертвы, продолжили обыск. При этом Рунге снял со стены в одной из спален приглянувшуюся ему небольшую, древнего письма икону, Сыч вырвал из ушей залитой кровью женщины золотые сережки, а остальные ограничились разного рода понравившимися им вещами.

Когда вся группа с чувством выполненного долга вышла из кисло воняющего порохом дома, в разных концах поселках слышалась беспорядочная стрельба, вопли местных жителей и лай перепуганных собак. Зачистка продолжалась. Около восьми вечера, в сиреневых сумерках гаснущего дня, она была закончена с подсчетом конечных результатов.

Собравшиеся в здании поселкового Совета младшие командиры доложили старшему о выявлении и ликвидации трех оказавших неповиновение сепаратистов, а также аресте ещё шестерых, в том числе двух женщин.

— Пiшли, я гляну, — записав все в журнал боевых действий, поднялся тот из-за стола, над которым уже висел портрет Бандеры.

На небольшой площадке перед административным зданием стояли несколько пыльных бэтээров с БМП, окруженных гоготавшими бойцами (многие были явно навеселе), а чуть в стороне, у окаймлявших её кустов сирени, под охраной двух бойцов угрюмо стояла захваченная в плен группа местных жителей. Мужчины (среди них подросток и старик) были в кровоподтеках и ссадинах, женщины с растрепанными волосами и заплаканные.

При коротком разбирательстве выяснилось, что все они являлись местными активистами, призывали односельчан не подчиняться новым украинским властям и обращаться за помощью к России.

— I цей шмаркач? — кивнул батальонный командир на щуплого подростка.

— Так, пане маiор, — ответил один из охранявших пленных нацгвардейцев. — Двух заарестованних i iого виказав ось цей патрiот.

Рядом тут же материлизовался юркий, с бегающими глазами тип, сообщивший, что он за новую власть, которой готов служить верой и правдой. По его словам, мальчишка отказывался изучать украинский язык в школе и призывал к этому других, а во время одного из митингов швырнул камень в представителя «Свободы», приезжавшего в поселок для ведения агитационной работы.

— А ты сам хто будеш? — заинтересованно оглядел «патриота» майор. — I чим займаешься?

— Я Сергей Маркович Осмачко, — подобострастно ответил тот. — Преподаю физкультуру в поселковой школе.

— Наша людина, — покровительственно похлопал Осмачко по плечу Сыч, а Рубин перевел суть беседы наемникам, и те одобрительно закивали.

— З цього часу ты тутешний староста, — заявил майор. — А чi е у селiщи ще патрiоты?

— Как же, — настороженно покосившись на арестованных, наклонился к нему новоиспеченный староста, — имеются. Мой кум Петро Ломака и сосед Иван Гнидин. Недавно вернулся из заключения.

— Гаразд, — констатировал батальонный начальник. — Завтра о шостiй ранку усiм бути в комендатурi, — он кивнул на здание поссовета. — Отримаетэ посвiдчэння, зброю та завдання[112].

— Есть! — осклабившись, изобразил строевую стойку Осмачко. — Рад стараться!

На следующий день, выставив на окраине поселка несколько блокпостов, группа зачистки, прихватив арестованных, вернулась в аэропорт, в котором уже были развернуты батареи залпового огня «Град» и изготовлены к бою самоходные артиллерийские установки.

Спустя ещё час (по получении приказа) начался массированный обстрел Донецка.

Реактивные снаряды с воем уносились в сторону темнеющих вдали городских окраин, им вторили залпы самоходных установок. После непродолжительной артподготовки, для нанесения авиаударов, туда же прострекотали несколько вертолетов, началась осада столицы Донбасса.

— Слава Украiнi! — взяв под козырек, напутствовал выдвигавшуюся туда из аэропорта бронегруппу маститый генерал из Киева.

— Героям слава! — вразнобой и без особого подъема отвечали сидящие на броне солдаты с нацгвардейцами.

И это было понятно. Антитеррористическая операция шла в шахтерском крае уже больше месяца, но вместо побед разродилась целым рядом досадных поражений.

В апреле провалился так хорошо спланированный при участии американских военных советников штурм Славянска. Уже было ворвавшаясяся туда нацгвардия, усиленная элитным спецподразделением МВД «Омега», понесла значительные потери и вынуждена была позорно отступить, бросая технику с вооружением и боеприпасы.

Желая взять реванш, при поддержке авиации с артиллерией, силы АТО вновь предприняли наступление на героически обороняющийся город, и уже было заняли господствующую над местностью гору Карачун, но вскоре были выбиты оттуда, героически предавшись драпу.

За три дня кровопролитных боев украинская армейская группировка потеряла под Славянском три боевых вертолета, сбитых ополченцами из ПЗРК, несколько сгоревших вместе с экипажами бронемашин, а также до сотни раненых, попавших в плен и убитых.

Примерно то же произошло и в ряде других, атакованных силами АТО городов Донбасса.

В Мариуполе 72-я отдельная мотострелковая бригада ВСУ, усиленная карательным батальоном нацгвардии «Азов», получила достойный отпор местных ополченцев и, лишившись нескольких командиров, а также до двух десятков бойцов, позорно бежала. Под Краматорском двигавшаяся на город колонна бронетехники с десантом попала в засаду, понесла значительные потери и ретировалась к горе Карачун, а под Волновахой ополченцы сами напали на украинский блокпост, уничтожив там более полусотни «героiв».

Новая украинская власть впала в шок и вместе со своими заокеанскими друзьями разразилась сентенциями о «руке Москвы» в донецком ополчении. Мол, в нем воюет российский спецназ, руководимый ГРУ Министерства обороны России.

Все это было ложью, поскольку командовал донецким ополчением полковник запаса Игорь Иванович Стрелков, в прошлом боевой офицер, прошедший не одну горячую точку. Многие же из его бойцов — местные жители, в свое время служили в советской армии. Как правило, в ВДВ, погранвойсках и на флоте.

Пришли на помощь землякам, как всегда было в тяжкую годину, и казаки с Дона и Кубани. Вот и весь спецназ, который так перепугал сидящую в Киеве хунту…

Оставив позади аэропорт, штурмовая группа покатила в сторону шахтерской столицы, окраины которой то и дело вспучивались фонтанами артиллерийских разрывов, а сверху обстреливались ракетами двух, едва различимых в небе Су-25.

В разных концах миллионного города в небо поднимались клубы дыма, до ушей доносился стон воздушной тревоги.

— Отличная огневая поддержка! — проорал Блад, держась рукой за скобу башни головного бэтээра, подсигивающим рядом на теплой броне Залесски с Рунге.

— Да, — мотнули касками те. — Не завидуем мы повстанцам!

На подъезде к окраинным кварталам колонна развернулась в боевой порядок: головной бэтээр с урчащей за ним БМП остались на шоссе, а остальные сползли с него и двинулись по обеим сторонам озимого поля.

— Атака! — высунулся из башни командир, после чего машины прибавила ходу.

Спустя пару минут за поворотом открылась густая лесопосадка, а на шоссе, перекрывая его поперек, засерел выполненный из бетонных плит, окаймленных автопокрышками, блокпост с развевающимся над ним российским флагом, откуда навстречу атакующим понеслись огненные трассы.

— Ду-ду-ду-ду! — задвоили в ответ крупнокалиберные пулеметы обеих машин, а десант кубарем скатился на землю.

— Русиш швайн! — нырнув в близлежащий кювет, выхаркнул попавшую в рот землю Рунге и стал обстреливать баррикаду короткими очередями.

Из другого кювета, на противоположной стороне шоссе, к нему присоединились Залесски с Бладом, а ещё несколько бойцов, в том числе три солдата удачи, пригнувшись и ведя на ходу огонь, засеменили вслед за сбросившими ход бронемашинами.

Внезапно под днищем одной уже почти достигшей горящего блокпоста, чадно воняющего резиной, оглушительно грохнул взрыв, её подбросило, развернуло, и железо вспыхнуло костром, сквозь который донесся жуткий вой заживо горящих внутри стрелков и экипажа. Потом в борту отвалилась дверь, и изнутри выбросились два факела.

— А-а-а!!! — душераздираюше понеслось в грохоте боя.

Ворвавшись на разрушенный блокпост, «чистильщики» обнаружили там прошитого пулеметной очередью мертвого старика, рядом с которым валялось охотничье ружье, и истекающего кровью, раненного в грудь молодого парня в тельняшке, с пустой кобурой на поясе, с ненавистью глядящего на победителей.

— Ну что, земляк, отвоевался? — передернув затвор, встал над ним разгоряченный Рубин.

— Сука ты, а не зем… — прохрипел раненый и не закончил. Наемник трижды выстрелил ему в голову.

— Поторопился ты, Серж, — отхлебнул из фляги подошедший Залесски, внимательно озирая развалины. — Парня нужно было сначала допросить, а уж потом… — он возвел глаза в небо.

— Он бы ничего не сказал, — шевельнул ногой труп Рубин. — Судя по виду, в прошлом моряк. А они все коммунисты и фанатики.

— Я-я, — наклонился над убитым стариком Рунге, после чего вынув из ножен кинжал, отсек у того на руке палец с обручальным кольцом. — Золото, — продемонстрировал напарникам. — Высшей пробы!

Между тем сквозь развороченный блокпост, урча и воняя выхлопами, проползали грузовики с десантом второй волны. В поддержку атакующим.

На выезде оттуда, посередине дороги, лежал ещё один труп в зеленом камуфляже. Водители рулили через него, превращая то, что ещё недавно было человеком, в лепешку.