С приходом весны начались боевые действия националистов в отношении восставшего против них Донбасса, названные антитеррористической операцией. Для участия в ней в Киев были доставлены солдаты удачи.

В числе группы, насчитывающей три сотни бойцов, прибыли и Блад с Залесски.

— Ну вот, Джек, — сказал майор, когда их разместили на одной из армейских баз вблизи столицы. — Сбылась твоя мечта повоевать с русскими.

— Но ведь те, которых здесь называют сепаратистами, вроде тоже украинцы?

— Один черт! — ухмыльнулся Залесски. — Все они здесь русские. Кстати, среди прилетевших с нами парней есть один, который из тех мест. Зовут Серж Рубин, раньше служил в Иностранном легионе.

— Он что, русский? — удивился Джек.

— Самый настоящий. Воевал в спецназе на Кавказе, а потом выехал в Европу, став солдатом удачи.

— И что этот парень рассказывает?

— Тот регион, что предстоит зачистить, именуется Донбасс, а сепаратисты — шахтеры.

— Шахтеры — крепкие ребята, — тяжело ворочая челюстями, сказал Джек. — Но у них нет боевой выучки.

— Не скажи, — нахмурился майор. — Серж рассказывал, что многие из них служили в армии, причем в элитных войсках: десантниками, морпехами и пограничниками.

— Все равно это сброд! — выдул Джек изо рта пузырь. — Мы разнесем всех этих сепаратистов в клочья.

— Это само собой, — согласился Залесски. — И главное, неплохо заработаем.

На следующий день они решили ознакомиться с украинской столицей. А в качестве гида пригласить того самого Сержа, оказавшегося разбитным и компанейским парнем. К тому же он когда-то окончил здесь военное училище и обещал интересную экскурсию, а заодно знакомство с местными красотками, жратвой и напитками.

Выехали утром, сразу после завтрака, на военном «хаммере» из американской гуманитарной помощи.

Киев удивил повидавших многие столицы мира наемников своею неповторимой красотой и величием.

— Колосаль! — не переставая, восхищался устроившийся рядом с Бладом на заднем сиденье французский легионер Поль Готье. — В шарме не уступает Парижу!

— А крыши церквей из чего? — поинтересовался у сидящего за рулем Сержа практичный Залесски, когда перед ними открылись купола Киево-Печерской лавры.

— Из золота, майор, — небрежно ответил тот. — У нас его много.

— В 1941-м мой дед победоносно вошел в этот город, — глядя в окно, сказал напросившийся с ними пятый «турист» — австриец по фамилии Рунге. — Дед был командиром танковой роты.

— А потом? — обернулся Серж.

— Сгорел под Прохоровкой.

— Ты приехал мстить? — покосился на немца Блад.

— Именно. Ненавижу русских и коммунистов!

У памятника Богдану Хмельницкому, привлекая внимание зевак, наемники сфотографировались на память, а потом внедорожник покатил на Майдан, им было интересно взглянуть на революционеров.

Площадь тоже впечатлила своей грандиозностью и архитектурой, задымленными, обложенными покрышками баррикадами, палатками сотень и куреней с табличками, а также сновавшими кругом людьми в полувоенной форме, многие из которых были при оружии.

Тех сразу же привлек американский военный автомобиль и прибывшие на нем гости.

— Мы вас щиро поважаемо, пановэ! — подошел к вышедшим наружу наемникам рослый сотник. В пятнистом камуфляже, с длинным оселедцем на бритой голове, окруженный десятком подчиненных. — На экскурсiю? — разгладил он вислые усы. — Ласкаво просимо![103]

Далее состоялось короткое знакомство. Тимош, так звали сотника, и его бойцы весьма обрадовались, узнав, откуда родом Серж, и незамедлительно организовали гостям экскурсию по площади. В ярких красках Тимош обрисовал прошлые события, рассказал, как его и другие сотни геройски сражалась с «Беркутом», после чего заверил, что украинский народ будет бороться с москалями и жидами до конца, вместе с западными братьями.

Далее, как водится в таких случаях, герой Майдана пригласил наемников в гости в свой курень отведать украинского самогона и сала.

— О, самокон гут! — толкнул Блада в бок Рунге. — Я его пробовал в Югославии.

Чуть позже все шестеро (остальных Тимош отправил бдить службу) сидели на раскладных стульях в просторной, армейского типа палатке, наблюдая, как его молодая сподвижница Маричка — фигуристая и тоже в камуфляже, шустро накрывает стол, стреляя в гостей карими глазами.

— Она что, тоже воюет или ты её трахаешь? — нагнувшись к хозяину, тихо спросил сидевший рядом с ним Серж.

— I те й iнше, — разливая по граненым стаканам из четверти пахучий самогон, подмигнул ему Тимош, а затем встал и огласил тост: — За вiльну Украiну!

Земляк перевел, сотник поднял стакан и со словами «будьмо!» высосал, не отрываясь.

То же проделали остальные, включая Маричку, после чего западные друзья, выпучив глаза, осторожно выдохнули, а Рунге, просипев: «Майн готт!», стал лапать рукой бутылку с минералкой. Это вызвало дружный смех остальных, а порозовевшая Маричка нежно пропела:

— Проше, панове.

Как и самогон, сало оказалось выше всяческих похвал: снежно-белое, с розоватой прорезью в три слоя и легким запахом чеснока, одним словом, «цимус». Понравились наемникам и пупырчатые соленые на смородиновом листе огурцы, а ещё больше — залитые смальцем кольца домашней колбасы из банки.

Спустя примерно час в палатке появился ещё один гость. Это был уже известный читателю сотник Палий (близкий приятель Тимоша), зашедший на огонек с гостинцем. В качестве такового он водрузил на стол извлеченную из вещмешка четверть ровенской сливянки.

— Це старовинний козачий напій, панове американці, — обращаясь к гостям, разлил он издающий медовый аромат алкоголь по стаканам.

Затем Палий тоже произнес тост, Тимош рявкнул: «Будьмо!», и все в очередной раз сдвинули стаканы. Поль Готье стал понимать украинский язык, Залесски — тоже, Блад гладил под столом колено сидевшей рядом Марички, а изрядно охмелевший Рунге пытался затянуть песню «Хорст Вессель».

— Слышь, земляк, — обратился к сотнику заплетающимся языком Серж. — Я тут ребятам обещал хороших баб, где тут у вас приличный бордель? Мне нужен адрес.

— То не вопрос! — ухмыльнулся Тимош и кому-то позвонил по сотовому телефону. — У мене у сотнi е хлопець, — подмигнул Сержу, — вiн займаеться цiм бiзнесом.

Через пять минут в палатке нарисовался молодой хлыщ с прической «ирокез» и шевроном «Дивизия СС Галичина» на рукаве натовского камуфляжа.

— На, Мюллер, прими, — сунул ему сотник стакан, а когда тот выпил, изложил суть проблемы.

— У мене в Подолі е точка з гарними дівчатами, — покосился на веселящихся гостей хлыщ. — Зараз подзвоню мамці і все буде гаразд[104].

— Давай, — благосклонно кивнул сотник. — Потiм менi скажеш. Ну, ось, а ты боявся! — хлопнул Сержа по плечу. Тот довольно рассмеялся.

Спустя ещё час, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, наемники в сопровождении Мюллера отправились в бордель. А поскольку все изрядно нагрузились, за руль сел сутенер.

— Гарна тачка! — ознакомившись с управлением, уважительно сказал он, после чего врубил скорость, и «хаммер» с песней рванул по улицам столицы в сторону Подола.

Сидевшие в кабине нестройно орали: «Soldier of Fortune», пугая идущих по тротуарам немногочисленных прохожих. Потом они вырулили на Контрактовую площадь, осененную весенней зеленью каштанов, пересекли её на красный свет и въехали через арку во двор многоэтажного, сталинской постройки дома.

— Ось тут, — пригласил Мюллер гостей на выход, и они поднялись по истертым ступеням на третий этаж, остановившись у одной из трех выходящих на лестничную клетку дверей. На ней висела табличка «Фонд помощи самообороне», а сбоку чернел звонок, в кнопку которого хозяин утопил палец.

Стекло дверного глазка на миг потемнело, потом изнутри загремел запор и дверь распахнулась.

— Проше, панове, — расплылась в улыбке средних лет, изысканно одетая дама, за которой возвышался здоровенный амбал, чем-то похожий на голливудского актера Стивена Сигала.

Из затененной мягким светом прихожей гостей провели по мягкому ковру в стильно обставленную ярко освещенную гостиную, где их уже ждали облаченные в бикини пять молодых девиц весьма импозантной внешности.

На круглом, стоящем в центре столе в двух мельхиоровых ведерках со льдом искрились инеем несколько бутылок с водкой и шампанским, а меж них стояла ваза с фруктами и виноградом в окружении холодных закусок.

— О-ля-ля! — весело сказал Поль Готье, потирая руки, и тут же направился к приглянувшейся ему хрупкой брюнетке.

Блад выбрал пышную блондинку с высоким бюстом, Серж — рыжую, прогонистую девицу, а Рунге — самую молодую, похожую на задорного мальчишку.

Залесски же, усевшись на один из стульев, извлек из ведерка водку, свинтил с неё колпачок и, хлопнув рюмку, что-то сказал Сержу по-английски.

— Чего он базлает? — спросил Мюллер. — Не нравится товар? — кивнул на обиженно надувшую губки оставшуюся без пары девицу.

— Майор желает садо-мазо, — усадив себе на колени приглянувшуюся подружку, рассмеялся Серж. — Эта явно не в его вкусе.

— Псс, — сказал девице охранник, и та исчезла в одной из примыкающих к гостиной комнат, а «мамка» понимающе улыбнулась:

— У нас всэ е. Хай пан майор трошки почэкае.

— Так, — бросил Мюллер «Сигалу». — Зараз відвезеш мене назад, а потім доставиш сюди Ольку з іншої точки. — Затем поднял руку: — Всем аривидерчи!

И пара испарилась.

Оставшиеся уселись за стол. Настя — так звали «мамку» — включила аудиоцентр, и под звуки «Бони-М» все предались веселому застолью. Когда оно было в самом разгаре и Блад с Сержем уединились со своими пассиями в «апартаментах», вернулся охранник с девушкой для Залесски.

— О-о-о! — восхищенно захлопал кто-то из мужчин, а Готье заорал: «Шарман!» и набулькал ей полный бокал пенистого шампанского.

Девица впечатляла красотой типа «вамп» и гренадерской статью. В руках она держала изящный кейс, который передала охраннику, а сама, приняв от Готье бокал, осушила его залпом.

— Проше, пани, — кивнул Залесски на свободный стул рядом с собой и плотоядно облизнулся.

Веселье между тем все больше набирало обороты. Вернувшиеся после первого «захода» к столу потные Блад с Сержем хлопнули по рюмке и довольно гоготали, обмениваясь впечатлениями; Готье, облапив свою девицу за зад, изображал в центре гостиной танго, а Рунге спал рядом со скучающей девицей, упав лицом в тарелку.

— Ну что, пойдем развлечемся, малышка? — похлопав Ольгу по упругой ляжке, засопел носом майор. — Покажешь мне, на что ты способна.

— Трахаться? — профессионально поняла его девица, вскинув брови. — С превеликим удовольствием.

Она встала из-за стола, взяла поданный охранником кейс, и они с ветераном многих войн прошли в одну из предназначенных для утех комнат.

— Ну, сейчас дед порвет её на части, — уверенно сказал Блад. — Такое уже бывало.

— Или она его, — рассмеялся Серж, выпив на брудершафт со своей блондинкой.

Чуть позже он решил отлить и, пошатываясь, направился в туалет, распложенный сбоку от прихожей. Там, на крышке унитаза, со спущенными штанами сидел Готье, а его партнерша делала французу минет. С чувством и грациозно.

— О-о, йес!.. — в экстазе стонал Поль, остекленев глазами.

— Пардон, — икнул Серж, пустив струю в писсуар, а затем прошел в находящуюся рядом ванную. Там, ополоснул голову под холодной струей, снова вернулся к столу, на котором одна из девиц под восточную мелодию исполняла танец живота. Блад с воспрянувшим от сна Рунге, дымя сигаретами, внимали высокому искусству.

Внезапно из комнаты, где предавался садистским утехам майор, донесся его жалобный крик, и братья по оружию заспешили туда, падая и толкаясь. Ударом ноги Блад вышиб запертую изнутри дверь, а потом все застыли на месте.

На просторной тахте, пристегнутый наручниками за руки к её спинке, хрипя и извиваясь, подсигивал с кляпом во рту Залесски, а на нем в позе наездницы, рыча, колыхалась Ольга, сдавливая руками горло партнера.

— Ты что, стерва, делаешь! — вышел из ступора Джек, и они вместе с Готье стянули вошедшую в раж садистку с жертвы.

— Не надо… — глубоко задышал освобожденный от кляпа поляк. — Мне было так хорошо. Отстегните браслеты…

Когда его просьбу выполнили (теснившиеся сзади девушки хихикали и отпускали сальности), Залесски сделал пару глотков из стоящей рядом с тахтой бутылки, повернулся на бок и захрапел.

— Да, не хило, — с вожделением взглянул Серж на присевшую в кресло Ольгу. — Слышь, красотка, пойдем, поскачешь на мне. Только без браслетов.

Что было дальше, солдаты удачи помнили смутно, но поутру они проснулись в части, в той самой комнате казармы, где временно проживали.

— Ну как? Все на месте? — вопросил со своей койки Блад, закуривая натощак первую сигарету.

— Француз остался у баб, — зевнул в углу Серж. — Сказал, пока всех не перетрахает, не вернется.

Залесски же молча встал с койки, прошлепал босыми ногами к холодильнику, открыл его и бросил каждому по банке пива.

— Кстати, кто такой Будьмо? — высосав свою и утерев губы, поинтересовался у Сержа Блад. — Каждый тост русские завершали этим именем.

— А хрен его знает, — пожал плечами Серж. — Но пить за этого козла я больше не буду.