Ведомые идущими в первом ряду Данилюком, Линником и ещё несколькими керiвниками, вооруженные дубинками, арматурой и булыжниками — оружием пролетариата, боевики «Спiльной справы», выкрикивая партийные лозунги и речевки, сплоченно приближались к расположенному на улице Городецкого, 13, зданию Минюста. Незадолго до этого они уже захватили министерства аграрной политики и угольной промышленности, оставив там боевые группы, и теперь наращивали усилия.

Со стороны майдана глухо доносился шум митингующих, вступивших в схватку с «Беркутом», над ним поднимались в небо удушливые клубы дыма от горящих покрышек.

Перед зданием, над подъездом которого развевался «жовто-блакитний прапор», в касках и бронежилетах, прикрывшись щитами, стояло оцепление милиции во главе с полковником, оснащенным мегафоном.

— Граждане! Предлагаю немедленно разойтись! В противном случае в отношении вас будут применены спецсредства! — в очередной раз поднеся его к губам, металлически прогавкал милицейский чин, ворочая по сторонам головою в смушковой шапке.

В ответ заревели: «Долой!», «Ганьба!», и в правоохранителей полетели булыжники. Один угодил полковнику в лоб, и тот опрокинулся на щиты, Данилюк обернулся к соратникам, взмахнув рукой — вперед! И толпа сшиблась с оцеплением.

Пятясь под градом камней, летящих в лицо петард и взрывпакетов, милиция привычно заработала дубинками, а нападающие — своими, плюс железными кистенями и арматурой. Там и сям, с обеих сторон на землю стали рушиться бойцы, ярость все прибывающей толпы нарастала. Спустя ещё десяток минут оцепление было прорвано и, прикрываясь щитами, отступило, а нападавшие стали бить стекла в окнах первого этажа и ломать входные двери.

Когда они подались и створки распахнулись, боевики во главе с лидерами ворвались в вестибюль, разбегаясь по этажам и захватывая помещения. Внутренняя охрана тут же разбежалась (сопротивления никто не оказал), и скоро здание оказалось в революционных руках «Спiльной справы».

Перепуганных чиновников, разрешив захватить личные вещи, вытолкали вон, а Данилюк со своим активом в сопровождении нескольких боевиков проследовал в кабинет министра. Он вместе с приемной оказался пуст: министр, а точнее, министерша по фамилии Елена Лукаш заблаговременно оттуда ретировалась, и Данилюк организовал там свой штаб по дальнейшему захвату правительственных учреждений.

В этой связи следует отметить, что единого плана действий по свержению ненавистного режима у участников революционного Майдана не было. Националистическая «Свобода» бандеровцев Тягнибока, а также примкнувший к ней «Удар» боксера Кличко увечили на площади безоружный спецназ под лозунгами «Перевыборы Президента, отставка Кабмина, парламентские выборы»; «Спiльна справа» шла к власти более коротким путем — как большевики в семнадцатом. А поскольку её действия не укладывались в рамки спланированной американским госдепом США для Киева режиссуры, а также не отвечали принципам «демократии», он потребовал от двух первых призвать третьего играть по правилам.

— Есть! — будучи приглашенными в американское посольство на ковер, взяли те под козырек, и решительный боец Кличко лично отправился в Минюст призвать погромщиков к порядку.

Встречен он там был с известной степенью уважения как чемпион мира, любимец немцев и кандидат наук, но беседа по поводу «действовать в русле» не получилась.

— Скажи своим Тягнибоку с Ярошем, не хрен нас учить! — сказал, сидя за столом министра, Данилюк. — Мы сами знаем, что делать.

В голове чемпиона защелкали временные связи: а не дать ли наглецу в лоб? Но сбоку лязгнул затвор одного из боевиков-охранников.

«Против лома нет приема», — промелькнула мысль, и Кличко, распрощавшись, ретировался.

«Так-то лучше», — проводил его глазами Данилюк. После чего устроил совещание с активом.

Части керiвникив, приехавших со своими бойцами в Киев из глубинки, в том числе Линнику, была поставлена задача вернуться и учинить захват областных администраций. Остальным — завершить в столице то, что начали.

Совещание завершилось грандиозной пьянкой (из разгромленного неподалеку супермаркета бойцы доставили изрядное количество продуктов и горячительного), а на следующее утро региональные отряды спiльносправцiв, получив удостоверяющие мандаты, отправились устанавливать власть на местах. От имени и по поручению.

Линник со своими, в числе трех десятков (остальные где-то затерялись), погрузился на вокзале в фирменный поезд «Лугань», оккупировав спальный вагон рядом с вагоном-рестораном. На вопрос бригадира насчет оплаты проезда тому был предъявлен мандат:

«Настоящим удостоверяется. Предъявитель сего — полковник Линник Владимир Алексеевич. Кэрiвник отделения “Спiльной справы” по Луганской области. Герой Майдана. Пользуется правом ношения оружия и беспрепятственного движения по территории Украины. Всем государственным структурам и должностным лицам оказывать пану Линнику всяческое содействие.

Лидер партии “Спiльна справа” Данилюк.

Комендант Майдана Парубий».

Ниже — две печати с трезубцами.

— Вопросы? — «полковник» свернул бумагу и спрятал её в карман.

— Это, гражданин, мандат, — заявил, нахмурившись, поездной начальник. — А я спрашиваю про оплату.

— Хлопцы, разберитесь с ним, — кивнул Линник своим бойцам. — Чтоб служба раем не казалась.

Бригадиру тут же набили морду, приговаривая: «Будешь, гад, знать героев Майдана!», досталось и нескольким проводникам, прибежавшим на вопли начальника.

Ровно в назначенное время поезд дал длинный гудок и отправился в путь-дорогу. За окнами проплыл немноголюдный перрон (обыватели внимали революцию дома, сидя у экранов), затем улица Симона Петлюры, после чего состав бодро загремел стрелками в направлении Дарницы.

Для начала, стащив в персональном купе экипировку в виде советских времен каски и бронежилета с портативной рацией, Линник проследовал в умывальник, где смыл с рук и лица копоть Майдана, после чего вернулся назад и потребовал к себе директора вагона-ресторана.

Через десять минут, подталкиваемый двумя активистами в спину, тот появился в проеме отодвинутой двери и выслушал приказ о кормлении всех, следующих в вагоне активистов.

— За это получишь расписку, — глядя на перепуганного толстяка, заявил «полковник». — По ней расплатится власть, которую я представляю. Вопросы?

— Вопросив нэма, — проблеял директор, поскольку знал, что случилось с бригадиром.

Спустя час, оставив в вагоне дневального для охраны кое-какого, прихваченного из Минюста имущества, вся группа подкреплялась в ресторане. Помимо закусок, наваристого борща и свиных отбивных с картофелем на столах искрились бутылки с «Хортицей», обед то и дело перемежался тостами.

После него чувства патриотизма потребовали выхода, и на остановке в Лубнах, где на перроне было изрядно зевак, изрядно охмелевший Линник, забравшись на багажную тележку, толкнул перед ними речь, сообщив о победе революции в столице. А ещё призвал вступать в ряды борцов, захватывать учреждения прежней власти и назначать свою, из предпринимателей.

Его посылы вызвали живой интерес, и публика начала было задавать вопросы, но время остановки кончилось, и жестяной голос из вокзальных репродукторов объявил отправление.

— Не дают с народом пообщаться сатрапы! — покачнулся на тележке керiвник, после чего был бережно взят сподвижниками под руки, сведен вниз и препровожден в вагон, колеса которого начали медленно вращаться.

Ночью Линнику снилось, что он назначен губернатором и принимает поздравления от восхищенного электората.

— М-м!.. — чмокал слюнявыми губами «полковник», ворочаясь на жестком матраце.

* * *

На следующий день, ровно в 13.00, заиндевелый поезд вкатил на главный путь Луганского железнодорожного вокзала. Выгрузившихся из вагона похмельных «гэроив» встретили соратники по движению, остававшиеся крепить ряды, и сообщили принеприятнейшую весть: Луганщина не восприняла Майдана. Более того, вся она была охвачена митингами «против» и не желала новой власти. Областная администрация выступила заодно с народом, призвав к организации отрядов самообороны для борьбы с киевскими экстремистами, вслед за тем в городах и районах началось их формирование.

Возбудившись, Линник с соратниками погрузился в принадлежащий организации автобус и направился в администрацию, надеясь призвать её к благоразумию и покорности.

На площади, у бывшего здания обкома, увенчанного российским флагом, проходил очередной митинг, и здесь же, рядом, активисты «Луганской гвардии», записывали желающих в отряды самообороны.

— Мы не должны этого допустить, — бросил «полковник» соратникам, когда все вышли из автобуса. — За мной! — И стал проталкиваться к трибуне.

Оттуда как раз вещал очередной оратор, призывая к неповиновению киевским властям и требуя запрета всех радикальных организаций в области.

— А от хрена уши не хочешь?! — заорали пробившиеся наконец-то в первые ряды герои Майдана. Их поддержала стоящая неподалеку группа молодежи с флагом «Правого сектора», и под возникший шум, с улюлюканьем и свистом, соратники Линника водрузили керiвника на трибуну.

— Земляки! — отпихнув в сторону выступавшего, вскинул тот вверх руку, призывая к вниманию. — Я представляю в области всеукраинское движение «Спiльна справа» и только что прибыл с соратниками с Майдана!

— Долой!.. Пусть говорит!.. Пошел на х… — стала возбуждаться толпа, а оратор меж тем продолжил:

— В Киеве революционный народ сверг ненавистный режим и взял власть в свои руки!

— Какой народ?! — завопили в рядах. — Там были одни бандеровцы и фашисты!

— А я говорю — народ! — побурел лицом керiвник. — В том числе я и мои однопартийцы!

— Так это вы захватывали здания и убивали спецназ?! — угрожающе загудел электорат, ближе придвигаясь к трибуне.

— Это бывший комитетчик! — рявкнул голос в толпе. — А теперь коммерсант! Я его знаю!

— Бей сатрапа! — подхватили ещё несколько, и у трибуны образовалась свалка.

Линника сдернули с помоста, саданув чем-то тяжелым по голове, его соратники взвыли и, сопя, заработали дубинками.

Очнулся керiвник от вони нашатырного спирта.

— Где я? — оттолкнув руку с ваткой, болезненно поморщился он.

— В СБУ, Владимир Алексеевич, — последовал ответ. — В родных, так сказать, пенатах.

Потом с глаз сошла муть, и перед сидящим на стуле Линником материализовался обширный кабинет с Железным Феликсом на стене, а ещё стоящий рядом знакомый начальник. Тот самый, который задерживал с взрывчаткой, а потом обещал «мы с вами».

— Можете быть свободны, — бросил начальник человеку в белом халате, и тот, прихватив чемоданчик, неслышно вышел из кабинета.

— Вы что, снова меня задержали? — уставился Линник на полковника.

— Отнюдь, — уселся тот за приставной стол напротив. — Мы вас, можно сказать, спасли от рук разъяренной толпы. Все могло кончиться печально.

— И на чьей же стороне СБУ? — криво ухмыльнулся «полковник». — Если не секрет, конечно.

— Для вас — нет, — сказал начальник. — Мы с МВД и армией на стороне новой власти.

— Так почему не разгоните всю эту шваль? — кивнул Линник на окно, за которым что-то орали в мегафон и слышался неясный шум электората.

— Пока не было указаний, — пожал плечами полковник. — Да и сложно: митингует весь Донбасс под флагами России. Быдло вышло из-под контроля. Наш генерал с начальником УВД и прокурором области сейчас в Киеве. С часу на час ждем их возвращения.

— Гребаная шахтерня! — скрипнул зубами керiвник. — Мы ей это припомним! А теперь вот, — он извлек из кармана мандат, развернул и положил перед начальником.

— Нет вопросов, — внимательно прочитав текст и изучив печати, вернул бумагу тот. — Какое вам нужно содействие?

— Оружие для моих людей, — наклонился Линник к полковнику. — Плюс оперативная информация о лидерах митингующих, не признающих нашу власть. Для их последующей нейтрализации.

— Решение по первому вопросу, как вы сами понимаете, я принять не могу до возвращения генерала, — наклонился к нему в свою очередь хозяин кабинета. — А по второму можете нами располагать. Вся нужная информация у вас будет в ближайшее время. Я дам необходимые указания.

— И чтобы ваши сотрудники на местах и милиция нам не мешали, — заговорщицки продолжил керiвник.

— Можете быть уверены, — кивнул полковник. — Не будут.

Далее он вызвал из приемной адъютанта, приказав тому сопроводить гостя, оба начальника пожали друг другу руки и расстались. Вполне удовлетворенные друг другом.

Внизу, во дворе управления Линника ждал автобус с соратниками, которые весьма обрадовались его появлению.

— А мы уж думали, нас всех хотят посадить, — сказал заместитель Линника по фамилии Нетудыхата. — Привезли и сказали: всем сидеть тихо. Да ещё вон, приставили охрану.

Впереди и сзади автобуса, в полной экипировке и с автоматами в руках стояли несколько альфовцев в шлемах, угрюмо взирающих на задержанных. По знаку адъютанта они тут же испарились, керiвник поднялся в автобус и занял свое место, а капитан махнул рукой в сторону будки у высоких ворот, которые тут же стали отъезжать в сторону.

— Давай, — усевшись сбоку от водителя, бросил Линник, и «Богдан» плавно тронулся к растущему проему.

* * *

На следующее утро в Старобельске тоже состоялся митинг. Но отличный от тех, что проходили в Луганске. За ночь спiльносправцы связались с местными радикалами, представленными в городе отделениями «Свободы» и «Удара», которые быстро сорганизовались.

На площади перед зданием горадминистрации закипели страсти. Для начала на подогнанный грузовик, превращенный в импровизированную трибуну, взошли лидеры радикалов во главе с Линником, который выступил перед горожанами с пламенной речью. В ней он поздравил всех со свержением ненавистного режима в Киеве, что вызвало бурные овации, красочно рассказал об участии в нем себя и своих «гэроив», плотно окружавших грузовик, после чего призвал электорат изгнать из кабинетов администрации и Совета народных депутатов ставленников Януковича, назначив внеочередные выборы.

— Ура-а! Даешь!! Гэть банду!!! — дружно завопили спiльносправцi с примкнувшими к ним радикалами.

— Не позволим! Позор Майдану!! Сами гэть!!! — возмутились им в противовес присутствующие здесь же регионалы и коммунисты.

На платформу грузовика попытались взобраться городской голова с председателем Совета, но их стащили за ноги, что возмутило местных депутатов, и повторилось то же, что было накануне в Луганске. Представители партий и движений стали лупцевать друг друга знаменами, дубинками и плакатами, беспартийные, матюкаясь, активно заработали кулаками. Находившиеся здесь же наряды милиции в потасовке не участвовали, время от времени что-то докладывая начальству по рациям.

Противостояние нарастало.