Глава 3

Майя

Стоя у входа в «Airwave Arena» три вечера спустя, я переминаюсь с ноги на ногу, содрогаясь от озноба. Мне казалось, что легкой куртки будет вполне достаточно, но теперь, когда осенний ветер обвивает тело ледяными объятиями, я горько жалею о своем решении. Я могла бы подождать брата внутри, но у меня нет никакого желания толкаться в плотной толпе.

Мои пальцы успевают превратиться в настоящие сосульки к тому времени, как в темноте вырисовывается высокая фигура Эллиотта. Ему всего двадцать два года, но из-за внушительного роста и густой щетины на скулах он выглядит старше меня.

Когда он подходит ближе, я буквально вжимаюсь в него, радуясь возможности украсть хоть немного чужого тепла.

— Привет, Э.

Эллиотт тихо смеется и обнимает меня крепче, пряча мою макушку у себя под подбородком.

— Прости, что опоздал, Яя. Совещание затянулось.

Детское прозвище отзывается привычным теплом в груди, и я мгновенно прощаю ему и задержку, и свои онемевшие пальцы ног. В детстве Эллиотт никак не мог выговорить имя Майя, но намертво привязался к последнему слогу. Постепенно «Я» превратилось в «Яя», и с тех пор он зовет меня только так.

— Как дела на работе? — интересуюсь я, пока мы толкаем массивные деревянные двери арены.

— Дел невпроворот. — Он устало улыбается, но эта улыбка не способна скрыть темные круги под глазами, которых еще не было при нашей последней встрече. — Но начальник мне нравится, да и ребята в команде пока подобрались отличные.

С тех пор как он устроился в одну из крупнейших финансовых фирм Бостона, мы видимся редко. Я безумно горжусь тем, что он получил такое классное место сразу после выпуска, но он вкалывает безумное количество часов, что, разумеется, заставляет меня изводить себя мыслями. Я забочусь о своих младших с самого детства. Когда мама уезжала в свои затяжные отпуска с очередным ухажером месяца, оставляя нас на нянь, сиделок или случайных знакомых, я оставалась для них единственной константой. Тем единственным человеком, который создавал для них хотя бы видимость семьи и дома.

Я не пропускала ни одного бейсбольного матча Эллиотта и высиживала бесконечные танцевальные конкурсы Эйвы. Я учила брата параллельной парковке и покупала сестре ее первую коробку тампонов. И пускай оба они уже совершеннолетние, я просто не могу перестать за них переживать. Мой мозг безостановочно прокручивает мысли о том, счастлив ли брат на новой должности, и мне никуда не деться от тревоги за Эйву, которая на правах первокурсницы отчаянно пытается балансировать между ночными зубрежками на чистом кофеине и пьяными студенческими тусовками.

— Ты вообще высыпаешься? — допытываюсь я, пока мы проходим мимо музейных витрин с памятными спортивными трофеями.

Коулу лучше бы не шутить по поводу начос — доносящийся из точек питания аромат жареной еды так и манит меня пристроиться к одной из длинных очередей.

— Высыпаюсь, так что прекрати накручивать себя. — Эллиотт легонько толкает меня локтем и приподнимает бровь. — И даже не отрицай этого. У тебя снова прорезались чертовы рожки.

Фыркнув, я поспешно разглаживаю лоб. Брат с сестрой уверяют, будто стоит мне перенервничать или затревожиться, как между бровей пролегают две глубокие складки, напоминающие маленькие дьявольские рожки. Подумаешь.

— Серьезно, Яя. Все в порядке. — Он мальчишески ухмыляется. — Если уж кому-то из нас и стоит переживать из-за чужой личной жизни, так это мне. Ты ведь еще ни слова не сказала про Джоша. Ты как, держишься?

Его тон становится совсем мягким, словно он боится спугнуть дикого зверенка.

— Да говорить особо нечего. Все нормально. — Я демонстративно пожимаю плечом. — Но спасибо, что спросил.

Наши отношения с Джошем так и не переросли во что-то действительно серьезное — я сама этого не допустила, — но его измена все равно больно ударила по самолюбию. Ранила не потеря этого человека как такового. Ранило то мерзкое ощущение, будто я изначально была недостаточно хороша, чтобы ради меня остаться. Еще одно наглядное доказательство того, что книжные парни во всем превосходят реальных мужчин.

Эллиотт уже открывает рот, готовый яростно оспаривать мои слова, но внезапно сдувается и громко выдыхает.

— Ладно, так где наши места? До сих пор не верится, что именно ты потащила меня на хоккей. Я вообще сомневался, что ты в курсе существования бостонской команды.

— Эй, это было грубо. — Я выдаю ему максимально урезанную версию нашего знакомства с Коулом, предусмотрительно умолчав о том, что он лично заявлялся в книжный с билетами. Меньше поводов для лишних расспросов.

К моменту, когда двери лифта распахиваются на VIP-этаже, Эллиотт уже едва сдерживает восторг. Судя по всему, двух билетов на хоккей вполне достаточно, чтобы легким движением руки превратиться из назойливой сестры в самую крутую подругу на свете. Кто бы мог подумать.

— Нам прямо туда? — Нервная дрожь пробегает по телу, и я вытираю влажные ладони о джинсы, всматриваясь в широкий коридор. С узорчатым персидским ковром под ногами и глянцевыми стенами, украшенными концептуальным артом, это место больше напоминает стильный бутик-отель, чем спортивную арену.

Эллиотт закатывает глаза.

— Нет, сначала нам нужно станцевать ирландскую джигу и разгадать три загадки сфинкса.

Мы с братом можем быть совершенно непохожи внешне, но когда наружу прорывается его сарказм, сомневаться не приходится — мы родня на все сто процентов. Ну, ладно, на пятьдесят, учитывая разных отцов и все сопутствующее.

Прежде чем я успеваю выдать какой-нибудь язвительный ответ, дверь нашей приватной ложи распахивается. Сотрудник стадиона, выглядящий точь-в-точь как дворецкий Бэтмена, сканирует наши билеты и молча провожает внутрь.

Две стены занимают огромные плазменные панели, хотя из окон ложи открывается потрясающий вид на ледовое поле. Сами кресла оказываются невероятно мягкими и куда более комфортными, чем я ожидала. Мы буквально утопаем в них, пока современная копия Альфреда Пенниуорта зачитывает список доступных нам благ. Заказ блюд прямо к месту по авторскому меню от шеф-повара. Доступ в какой-то ультраэксклюзивный закрытый клуб. Миксолог, готовый смешать любые изысканные коктейли. Все это выглядит запредельно роскошно. Коул еще пожалеет, что усадил нас сюда, ведь его план явно трещит по швам — я слишком отвлечена всей этой роскошью, чтобы вообще смотреть на лед.

Пенниуорт удаляется, напоследок указав, на какую кнопку жать для его вызова, но уже через пару минут дверь открывается снова. В ложу заходит девушка в безразмерном джерси «Рысей» с мягкой улыбкой на губах. С огромными океанически-синими глазами, платиновыми волосами и тонкими высокими скулами она похожа на ожившую куклу Полли Покет.

Ее шаги становятся чуть менее уверенными, когда взгляд падает на нас с Эллиоттом, но она моментально справляется с замешательством и с легкой улыбкой направляется в нашу сторону. Остановившись у моего кресла, она произносит:

— Привет. Я Софи.

Звучит вполне дружелюбно, хотя под напускной легкостью проглядывается заметное волнение, словно она не знает, как ее примут.

— Я Майя, — я делаю легкий приветственный жест рукой. — А это мой брат Эллиотт.

Оторвав взгляд от льда, где команды как раз проводят раскатку, Эллиотт открыто улыбается.

— Приятно познакомиться, Софи.

— Взаимно. — Свои слова она адресует ему, но все ее внимание по-прежнему приковано ко мне, а в глазах читается неподдельное любопытство. — Я, эм, краем уха слышала, что Коул кого-то пригласил. Обычно он зовет сюда только членов семьи, поэтому мне захотелось подойти и познакомиться. Если не секрет, как вы двое познакомились?

Я меняю положение ног, пытаясь справиться с легким уколом дискомфорта, который зарождается внизу живота под этим пристальным изучением.

— На той праздничной вечеринке в честь открытия сезона. Мы… друзья.

Понятие «друзья» — это, пожалуй, слишком громкое слово. Скорее просто знакомые. Вариант «мужчина, на котором мне хочется скакать верхом, как на ковбойском родео» определенно был бы самым честным, но вслух его лучше не произносить.

— А кем ты ему приходишься? — я внутренне сжимаюсь, ожидая ответа. Неужели это излюбленный трюк Коула? Заманить сразу нескольких девушек в частную ложу и заставить их выдирать друг другу волосы, словно в каком-то эпизоде шоу «Холостяк»? Потому что если так, то пускай забирает его себе прямо сейчас.

Она кивает на один из экранов в ложе. Камера крупным планом показывает хоккеиста с тридцать пятым номером на спине. Бегущая строка внизу экрана гласит — Кэмерон Дэвис.

— Это мой брат.

Я удивленно моргаю, чувствуя, как на смену напряжению приходит облегчение. Ну и, возможно, легкий стыд за эту мимолетную вспышку ревности.

Тем временем картинка на экране меняется, являя миру другого игрока — судя по титрам, Логана Кларка. Лохматые светлые волосы и ярко-голубые глаза делают его похожим на выгоревшего под солнцем калифорнийского серфера.

— А он горяч, — едва слышно бормочет Эллиотт, так что разобрать слова могу только я.

Обычно у нас с братом совершенно разные вкусы, но даже я вынуждена признать, что этот блондин объективно чертовски хорош. Особенно с этой его ухмылочкой в стиле «поиграй со мной и все поймешь».

Когда сценарий реалити-шоу окончательно признается несостоятельным, я наконец расслабляюсь. Софи присаживается рядом, и мы легко находим общий язык, пока хоккеисты на льду делают растяжку и разогревают мышцы. Стоит ей упомянуть, что после матча она собирается заглянуть в бар, как у меня с души сваливается огромный камень. Не то чтобы я панически боялась новой встречи с Коулом, но определенная настороженность присутствует. Я никак не могу понять, чего он добивается. Для человека с таким багажом проблем с доверием, который заставил бы даже личного психотерапевта обратиться к коллеге, подобная неопределенность сильно бьет по нервам.

К моменту, когда шайба наконец касается льда, мы с Софи уже успеваем подписаться друг на друга в инстаграме. Кое-какие детали о хоккее я успела почерпнуть из любовных романов, но без подсказок Софи, терпеливо разъясняющей мне тонкости смены звеньев и судейских штрафов, я бы точно пропала.

Следить за ходом матча оказывается той еще задачкой, стоит Коулу появиться на льду. Он двигается с такой яростной грацией, что внутри меня разливается ощутимое тепло, вопреки прохладе ледовой арены. Каждый раз, когда он перемахивает через бортик и вступает в игру, я напрочь забываю про свои чипсы, готовая вскакивать и кричать вместе с беснующейся толпой на трибунах.

Игра наполнена непрерывным драйвом, и вовсе не обязательно быть заядлым болельщиком, чтобы оценить талант Коула. Он несется к чужим воротам так, словно в этом заключается весь смысл его жизни. Всякий раз, когда шайба со свистом влетает в сетку, я вскакиваю с места и воплю как на концерте любимой группы, где все билеты были распроданы за пару минут. Мне и раньше казалось, что Коул безумно привлекателен, но видеть его в родной стихии выводит эту привлекательность на совершенно космический уровень.

И только когда он забивает победный гол в ворота соперников, принося победу «Рысям», до меня внезапно доходит — я ведь даже ни разу не вспомнила про книгу, которая так и осталась лежать на самом дне моей сумки.