Глава 2

Майя

Нет ничего лучше книжного запаха. Этот миндально-ванильный аромат превосходит любой парфюм, свежеиспеченный пирог или букет цветов. Стоит мне перешагнуть порог «Книжного уголка», как он окутывает меня с ног до головы. Стеллажи высотой по плечо делят магазин на зоны и тянутся вдоль стен. Новинки занимают торцевые полки, а бестселлеры и неувядающая классика украшают квадратные столы, расставленные по всему залу. В самом уютном уголке, в глубине, притаились мягкие кресла, где покупатели могут свернуться калачиком с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой.

Хозяйка магазина чуть не поседела раньше времени в прошлом году, когда мы обустроили стойку с кофе и выпечкой. Месяцами каждый удар молотка, и визг дрели воспринимались ею как личное оскорбление. Но новые изменения привлекли свежие лица. Наше удачное расположение обеспечивает постоянный поток покупателей, но нам никогда не помешает дополнительный стимул в индустрии, которая все стремительнее уходит в цифру. К тому же иметь лучшую подругу, знающую всех выдающихся кондитеров в городе, — огромный плюс, ведь благодаря ее связям каждое утро в книжном пахнет просто божественно. Даже Блайт не может отрицать, что свежие синнабоны и датские слоёные булочки добавляют магазину гостеприимства.

Я делаю глоток из большого стакана с кофе от «Boston Bean» и осматриваю зал, наслаждаясь тем, как быстро горячая жидкость разгоняет пелену усталости. Воскресные смены — это всегда сущий кошмар, особенно после бурной ночи. Три порции эспрессо-мартини, которые я умудрилась в себя влить, не давали мне уснуть до трех часов утра, а этого вполне достаточно, чтобы превратить любого человека в брюзгу. И вот она я — с мутным взглядом и полным отсутствием бодрости.

Утро пролетает как один миг. Сначала заглядывает стайка студенток с горячим шоколадом, и мы увлеченно болтаем о романах про ковбоев, прежде чем они уходят с парой пикантных книжек и новым историческим романом. Затем я рекомендую несколько научно-фантастических книг двум братьям-близнецам, которые, по словам их матери, сутками торчат в видеоиграх и срочно нуждаются в полезной пище для ума. После того как мне приходится мягко объяснить ребятам, что элементы научной фантастики хоть и опираются на факты, но все же не заменят им школьные учебники по физике, я мысленно соглашаюсь с их мамой.

Я занимаюсь ценниками для нового товара в заднем офисе, когда Катрина, мой помощник управляющего, заглядывает внутрь и сообщает, что ко мне посетитель.

Прежде чем я успеваю спросить, кто это, она поспешно убегает. Что ж, ладно.

Я направляюсь к выходу в зал, на ходу отряхивая ладони, но замираю как вкопанная при виде гостя. У круглого стола, где разложены наши личные рекомендации и выбор персонала, переминается с ноги на ногу Николас Берретт. Ну надо же. Двукратный обладатель Кубка Стэнли и звездный центральный нападающий «Бостонских Рысей». Еще прошлым вечером он показался мне смутно знакомым, но тогда я списала все на алкоголь и его умопомрачительную внешность. Этот мужчина чертовски хорош собой, он вполне мог бы украсить обложку какого-нибудь из моих горячих романов. И только когда Кеннеди чуть не словила паническую атаку, застав нас за разговором, я выяснила, что загадочный Коул — на самом деле тот самый Николас.

Не мог он просто так взять и случайно забрести в «Книжный уголок». Особенно после того, как сам признался, что за последний год не читал ничего, кроме инструкции на бутылке со стиральным порошком.

Так какого черта он здесь делает?

Я заставляю себя сосредоточиться на этом вопросе, а не на том, как чертовски привлекательно он выглядит. Потому что выглядит он просто невероятно. Его пряди цвета крепкого эспрессо так соблазнительно падают на лоб, что это вряд ли вышло случайно. Джинсы и куртка плотно облегают мускулистую фигуру, не оставляя сомнений — парень явно не прогуливает тренировки.

Как я умудрилась вчера вести с ним нормальный диалог, а не пялиться на него, подобно влюбленной школьнице, ума не приложу. Такие красивые мужчины, да еще и знаменитые спортсмены, не встречаются на каждом шагу. А если и встречаются, то уж точно не приходят ради меня.

Проглотив подступивший к горлу комок нервного напряжения, я делаю глубокий вдох и заставляю себя подойти ближе.

— Присмотрел что-нибудь интересное? — приветствую я его, мысленно молясь, чтобы мой голос прозвучал спокойно и непринужденно.

Внутри же все переворачивается, будто желудок готовится к олимпийским соревнованиям. Еще секунд пять, и я точно возьму золото по панике.

При звуке моего голоса он поднимает глаза, и его лицо озаряет неторопливая, легкая улыбка, от которой по всему телу проносится мощный разряд адреналина, бьющий по самым интимным зонам. Он точно такой же мускулистый и мужественный, каким я его запомнила, а линия челюсти у него наверняка острее, чем лезвия его коньков.

— Определенно, — отзывается он с лукавой ухмылкой.

Я пропускаю этот явный намек мимо ушей и указываю на книгу у него в руках.

— Так тебе по душе пошлые романы про пришельцев?

Коул моментально швыряет книгу «В постели с инопланетным наемником» обратно на стол, словно это горячая картофелина.

— Что? — Его глаза округляются, и он делает шаг назад. — Нет. Я не читаю… инопланетную, эм, чушь.

— Не критикуй, пока не попробуешь. — Я сдерживаю улыбку, глядя на его замешательство. — Открытое чтение эротики — это вообще-то часть новой волны феминизма.

Коул быстро берет себя в руки. Настолько быстро, что умудряется подмигнуть мне. Этот жест должен был выглядеть глупо, но почему-то кажется опасным и очаровательным. То, как его янтарные глаза впиваются в мое лицо, словно фиксируя каждую реакцию, заставляет меня вспыхнуть так, будто я забыла нанести солнцезащитный крем перед целым днем на пляже.

— Что ж, просвети меня по поводу этой пошлости, о которой ты говоришь, Майя.

— Как-нибудь в другой раз, Коул. — Я прищуриваюсь и слегка наклоняю голову. — Или мне стоит звать тебя… Николас?

Ямочка на его правой щеке немного смягчает резкие черты лица, когда он примирительно поднимает руки.

— Виноват. Просто редко случается, чтобы меня кто-то не узнал. Но все близкие друзья зовут меня именно Коул. Николасом я зовусь только на работе.

Я поджимаю пальцы в сапогах и мысленно отмахиваюсь. Мама когда-то научила меня, что недосказанность может ранить не меньше лжи, но его объяснение звучит вполне логично. Я не почувствовала в его словах никакого подвоха вчера, не чувствую и сейчас.

— Извинения приняты.

— И в свое оправдание хочу напомнить, что ты назвалась турагентом, — подхватывает он с неизменной ухмылкой, — турагентом сурка-метеоролога.

В этот момент меня прошибает дикое желание провалиться сквозь землю. Стоит этому воспоминанию всплыть в памяти, как мне хочется спрятаться под одним из читательских столов в глубине зала. Никогда еще я так не презирала эту свою странную привычку дурачиться. Горло перехватывает, и, хотя я не пускаюсь наутек, все, что я могу — это глупо на него таращиться, от чего моя краска становится еще гуще. Слава богу, я хотя бы не ляпнула, что подрабатываю паранормальным охотником за головами и приторговываю редким мерчем по «Сумеркам».

— Хм. — Он снова берет в руки книгу про инопланетного наемника и лениво пролистывает страницы. — Мне не следовало удивляться, когда я узнал, что ты работаешь в книжном. С учетом того, что ты притащила читалку на вечеринку.

Внутри все сжимается от волнения.

— Это ничем не отличается от ситуации, когда люди берут с собой на мероприятия собаку для эмоциональной поддержки, — выпаливаю я, словно это совершенно нормальное и адекватное сравнение. — Так что не принимай это на свой счет.

Я только что серьезно заявила, что электронная книга для меня вроде эмоциональной поддержки?

— Справедливо, — соглашается он, и его губы вздрагивают от сдерживаемого смеха, — но я принимаю на свой счет то, что ты так плохо думаешь о хоккее.

Он опускает руку в карман и выуживает оттуда два билета, прямо как фокусник, демонстрирующий заждавшейся публике спрятанную карту. На правой стороне красуется серо-синий логотип «Рысей». Слева виден штрихкод, а чуть выше жирным черным шрифтом выведено приглашение в закрытую VIP-ложу.

— Это тебе.

Я хмуро смотрю на билеты. С чего вдруг он мне их дарит? Осторожно взяв их из его пальцев, я заставляю свое лицо изобразить что-то похожее на улыбку.

— Спасибо. — Наверное?

Он ухмыляется, заметив мою кислую реакцию.

— Только не надо так бурно радоваться, Май.

Я никак не комментирую это излишне фамильярное сокращение имени, хотя сердце испуганной птицей бьется о грудную клетку.

— Конечно я рада. Ты хоть представляешь, сколько денег я выручу, если перепродам их в интернете? Я же смогу закрыть кредитку и устроить себе роскошный ужин.

Его улыбка моментально гаснет, сменяясь тем, что можно назвать только обиженно надутыми губами. Раздражающе милыми, возмутительно очаровательными надутыми губами. Мужчина ростом за метр восемьдесят и с трехдневной щетиной просто не имеет права так трогательно дуться.

— Да шучу я, — со смехом успокаиваю я его.

Уголки его губ снова ползут вверх.

— Приходи на матч. После игры мы выпьем по бокалу, и я смогу ответить на любые твои вопросы о том, какого черта вообще происходило на льду.

Меня не приглашали на свидания вживую с момента изобретения приложений для знакомств, которые я даже не пыталась скачать заново после расставания с бывшим. Но это не значит, что я не способна разглядеть вспыхнувший интерес в его глазах.

Правда, я до сих пор пребываю в легком недоумении, почему этот интерес вообще возник. Он ведь птица совсем другого полета, это даже смешно. Один только взгляд на него портит впечатление обо всех остальных мужчинах на планете, а мы ведь с ним пока только разговаривали.

— Оу. Это… ну, это довольно интересное предложение.

— Это всего лишь билеты на игру, а не обручальное кольцо. — Он одаривает меня ленивой улыбкой.

Волна тепла поднимается по шее к моим щекам. И хотя я делаю шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, я продолжаю высоко держать подбородок и сохранять напускное равнодушие.

— А выпивка входит в стоимость этих билетов?

— Ты сейчас пытаешься торговаться со мной о своем присутствии?

— Если бы я торговалась, здесь стоял бы мой адвокат. — Я демонстративно скрещиваю руки на груди в шутливом протесте. — Хотя, вдруг ты открыт для переговоров, я бы не отказалась, если бы на кону стояла еще и порция начос.

Он облизывает губы, и его янтарные глаза азартно блестят.

— То есть, если я обеспечу тебя не просто местами, но еще и чипсами с безлимитным алкоголем, ты придешь на матч? К слову, это отдельная VIP-ложа.

Я прикусываю нижнюю губу, делая вид, что размышляю над предложением. В это время мое сердце совершает безумные кульбиты. В конце концов я коротко киваю.

— Мне еще никогда не приходилось уговаривать кого-то прийти на хоккейный матч. — Он запускает пятерню в волосы, и на его лице читается искреннее веселье.

— Ну, так ты и романы про пришельцев раньше не листал, — парирую я.

В ответ раздается такой бархатистый смех, от которого я мысленно таю, как кусок сливочного масла на горячей сковороде. Все официально. Я превратилась в лужицу прямо на полу.

Коул в итоге не покупает ту книгу, которую взял сначала, но зато приобретает коллекционное издание «Полного собрания сказок братьев Гримм». Это великолепно оформленный том в кожаном переплете с характерным золотым обрезом, так что я упаковываю его с максимальной аккуратностью.

Стоит ему выйти из магазина, как я быстрым шагом — ведь я принципиально не бегаю, если только за мной никто не гонится — направляюсь в подсобку и набираю Кеннеди по видеосвязи.

Ее белоснежная улыбка заполняет добрую половину экрана практически мгновенно. На левой щеке виднеется белое пятно от муки или разрыхлителя, а медово-блондинистые волосы убраны в небрежный пучок. Моя лучшая подруга сооружает этот кошмар на голове только тогда, когда находится в самом эпицентре кулинарных экспериментов. Как ее главный подопытный, я бы обычно сразу спросила, над чем она колдует, но сейчас моя голова забита совершенно другим.

— Угадай, кто только что приперся ко мне в магазин? — Прежде чем она успевает открыть рот, я выставляю ладонь вперед. — Это был риторический вопрос, Кеннеди. Ты прекрасно знаешь, что Коул пришел сюда, потому что сама слила ему мое место работы.

Ее глаза азартно блестят, пока она слизывает остатки какого-то теста с ложки.

— Вопрос вовсе не был риторическим, потому что я понятия не имела, что он так поступит. И технически я ничего ему не сливала. Просто поделилась базовой информацией о том, где, когда и как найти «девушку по имени Майя», когда меня об этом спросили.

— Ты не имеешь права просто так…

— Не злись на меня за то, что я продвигаю тебя в массы, как и положено любой нормальной лучшей подруге. — Она ослепительно улыбается, и в этой улыбке нет ни капли невинности.

За двадцать лет дружбы я изучила этот взгляд вдоль и поперек. Точно так же она смотрела на меня в наш самый первый день во втором классе, когда пыталась выменять мою фиолетовую блестящую стирательную резинку на свою обычную зеленую. Сделка была откровенно паршивой, это понимала даже восьмилетняя я. Тогда я велела ей засунуть эту стёрку куда подальше, только в более подходящих для того возраста выражениях. Ее реакция? Она просто захихикала и объявила, что теперь мы лучшие подруги. С тех пор ничего не изменилось. Хотя прямо сейчас я всерьез сомневаюсь в ценности этой дружбы.

— Он дал мне билеты на свой матч, — сообщаю я ей, даже не пытаясь скрыть скепсис в голосе. — В закрытую ложу.

Я никак не могу разгадать его мотивы. Это из-за того, что я честно призналась в своей нелюбви к хоккею? Или потому, что не упала в обморок, осознав, чем он зарабатывает на жизнь? Почти каждый мой бывший твердил, что я упряма до невозможности, так что, возможно, он просто видит во мне вызов и пытается сломить мое равнодушие ради спортивного интереса.

— И что дальше? Он потребовал твою почку? Угрожал выкинуть тебя в окно? Выведал обманным путем номер твоего социального страхования?

Нахмурившись, я пристально смотрю в экран.

— Ну, вообще-то нет.

— Тогда перестань быть такой подозрительной.

— Да, но…

— Никаких но. — Она награждает меня взглядом, который ясно дает понять, что шутки кончились. — Парень просто хочет узнать тебя получше. Позволь ему это сделать. Это всего лишь хоккейный матч, ничего больше. Возьми с собой брата и наслаждайся VIP-обслуживанием.

После затянувшейся паузы я тяжело вздыхаю, вымещая вместе с воздухом все крутящиеся в голове сомнения.

— Ладно. Но я возьму с собой книгу на случай, если мне станет скучно.

Напряжение в уголках глаз Кеннеди моментально исчезает. Тихонько рассмеявшись, она роняет:

— Я бы заволновалась, если бы ты этого не сделала.