Глава 18

Коул

Стоит мне сделать шаг на улицу, как мои яйца мгновенно сжимаются до размеров изюмин. Черт. Леденящий холод Бостона в конце января заставляет всерьез задуматься о досрочном уходе на пенсию где-нибудь во Флориде. Ветер прошивает куртку насквозь, словно ее и нет, а снежинки безжалостно хлещут по лицу. К счастью, я припарковался у самого выезда, так что уже через пару секунд запрыгиваю в салон своей прогретой машины — настоящий рай по сравнению с улицей.

Плечо ноет, напоминая о потасовке во втором периоде, да и челюсть все еще побаливает после чужого локтя, пойманного во время игрового момента. Сейчас мне хочется только одного — приехать домой и отмокнуть в ванне с одной из тех эвкалиптовых бомбочек, что Логан подарил мне на Рождество, но я обещал парням заскочить ненадолго в «O'Leary». На часах всего девять, так что разыграть карту «я пошел спать» пока рановато. Хотя очень хотелось бы. Завтра у нас выездной матч, а я всегда сплю плохо в любой постели, кроме своей собственной. Ну, если это не диван Майи.

Я уже собираюсь включить заднюю передачу, когда из динамиков аудиосистемы раздается звонок от моего агента.

— Отличная игра сегодня, — говорит он, стоит мне ответить, и его глубокий баритон разносится по салону машины. — Очень впечатляюще, и не я один так считаю. Мне только что звонил Джерри Бронсон.

Я улыбаюсь, глядя на дисплей на приборной панели. Марк Родригес — лучший в своем деле, и любой наш разговор всегда строится эффективно и строго по существу. Именно поэтому наши созвоны никогда не начинаются с дежурных любезностей в духе «привет, как дела?» или «как твое плечо после того удара?».

— Спасибо, — отзываюсь я, выкручивая отопление на максимум, — но я без понятия, кто это.

Он цыкает языком, поучая меня.

— Новый ассистент главного тренера «Дьяволов». Он хотел узнать, исключает ли их твой пункт в контракте о запрете на обмен.

Мои руки выпускают руль, а сердце в груди делает трусливый кувырок.

— Оу.

— Ты им нужен. Очень сильно, — продолжает он с такой невозмутимостью, будто только что не выбил почву у меня из-под ног.

— Значит, слухи насчет Роджерса правдивы? — выдавливаю я из себя. — Он завершает карьеру в этом сезоне?

— Не для протокола — да. Если он продолжит играть так же, как сейчас, то в итоге загремит в долгосрочный список травмированных, — подтверждает Марк. — Сделка состоится уже после дедлайна, потому что они хотят, чтобы Роджерс отыграл сезон до конца.

Среди болельщиков бытует заблуждение, что после обзываемого «дедлайном» дня обмены запрещены. На самом деле клубы могут совершать сделки когда угодно, просто если игрока подписывают после этого срока, он теряет право выступать за новую команду в плей-офф.

— С «Рысями» у меня был бы шанс взять Кубок. — Шанс завоевать титул в качестве капитана.

— Но у тебя также появится шанс сыграть за «Дьяволов», — ровно парирует Марк, словно он только что не подвесил перед моим носом главную цель всей моей карьеры. — Это было нашей задачей с самого начала. Если, конечно, ничего не изменилось?

— Нет, — выпаливаю я. — Прости, я просто ошарашен, вот и все. Это круто. Реально круто.

Тогда почему от одной мысли о том, что придется покинуть Бостон и «Рысей», меня начинает тошнить?

— Вот и отлично. Буду держать тебя в курсе.

Марк завершает вызов прежде, чем я успеваю попрощаться.

В тишине салона я откидываю голову на гладкую кожаную поверхность подголовника и делаю глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Я и сам не уверен, от чего оно так стучит — от предвкушения или от… тревоги? Я пахал ради этого с самого детства. Это то, чего мы всегда хотели с Нейтаном. Но теперь, когда мечта близка к реальности, кажется, что все происходит слишком рано. Словно я еще не до конца отдал свой долг «Рысей» в качестве капитана.

Однако никто в здравом уме не отказывается от мечты всей жизни просто из-за внезапного приступа мандража.

Я делаю еще несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, и только после этого выруливаю к «O'Leary». К тому моменту, как я толкаю скрипучую деревянную дверь паба, все мысли о «Дьяволах» остаются позади. Сейчас время праздновать победу со своей командой.

Заметить парней оказывается несложно. Каждый из них ростом за шесть футов и обладает горой мышц, как у заправского дровосека. Перехватив поудобнее бокал пива, я направляюсь к ним и опускаюсь на свободное место рядом с Эллиоттом. Он — еще одна причина, по которой я согласился прийти. Одобрение брата, может, и не решит исход наших отношений с Майей, но уж точно чертовски мне поможет.

— Берретт! — орет Логан громче, чем необходимо. Столько восторга на его лице — это уже явный перебор, учитывая, что мы расстались всего сорок минут назад. — Ты все-таки добрался.

— Я человек слова. — Повернувшись к брату Майи, я дружески ему улыбаюсь. Он спокоен и собран — полная противоположность сумасбродному и взбалмошному Логану, которого он так удачно уравновешивает. — Привет, Эллиотт. Как оно?

Он салютует мне бокалом и улыбается.

— Отличный матч выдался.

Я киваю в знак благодарности.

— Жаль только, что человек, ради которого ты пришел, провел большую часть игры на скамейке штрафников.

Логан театрально ахает.

— Грубо. Я провел там всего двадцать минут.

Мы с Кэмероном обмениваемся понимающими взглядами. Он делает глоток пива, а затем указывает бокалом на нашего левого нападающего.

— Чувак, это целый период.

— Мне вообще повезло, что я застал тебя на льду, — подкалывает его Эллиотт, приподняв бровь.

Они с Майей визуально совершенно не похожи. Если у Майи мягкие черты лица и светлая кожа, то у Эллиотта комплекция квотербека и оливковый оттенок лица. Но вот их сарказм и мимика пугающе идентичны. Кому, как не мне, знать об этом, ведь я уже не раз огребал от этого язвительного движения бровей.

— Он просто физически не может не устраивать дерьмо на льду, — смеется Джейк, выуживая горсть арахиса из небольшой тарелки в центре стола. — И так каждую игру.

— Я определенно встречаюсь с зацикленной на внимании шлюшкой, — соглашается Эллиотт.

В своей классической манере Логан прижимает ладонь к груди и вздыхает так громко, будто у него начался приступ удушья. Но вместо того чтобы закатить глаз, как сделали все остальные, Эллиотт улыбается с таким видом, словно это самое милое зрелище на свете.

— Коул, — раздается мучительно знакомый голос. — Наконец-то ты пришел.

Сердце делает кульбит, я оборачиваюсь и моргаю раз, потом другой, удостоверяясь, что ко мне действительно подошла Майя в джерси «Рысей» и с широкой улыбкой на лице. Вот теперь я просто чертовски рад, что согласился сегодня прийти.

Кэм толкает меня ногой под столом, вырывая из состояния глупого оцепенения. Этот вечер определенно горазд на сюрпризы.

Я прижимаю ее к себе, позволяя знакомому аромату ее парфюма окутать меня. К черту бомбочки для ванны. Вот то, что мне сейчас нужно. Я понятия не имею, что она здесь делает, но все равно испытываю дикое облегчение.

— Что ты тут делаешь, Фасолинка?

Трудно не заметить, как мои друзья обмениваются удивленными шепотками, услышав это прозвище, но я абстрагируюсь от них и полностью переключаюсь на Майю.

— Наслаждаюсь выпивкой с командой после победы. — Она толкает меня плечом в плечо. — Это и дураку понятно.

— Ты была на матче?

Она кивает.

— Ага.

— Но у тебя же были курсы, — туплю я. Каждое воскресенье с трех до шести, а также по вторникам и четвергам с пяти до семи. Я, как влюбленный щенок, даже поставил себе напоминалку в телефоне, чтобы успевать писать ей пожелания удачи перед началом занятий.

Она жмет плечами и робко улыбается.

— Ну да, просто после всех этих пафосных речей о том, как вы порвете «Хищников», я обязана была лично проверить, держишь ли ты слово.

Я не могу сдержать улыбку в голосе.

— Ты даже надела мое джерси.

Она возмущенно фыркает.

— Это не твое джерси, а мое. Я выложила за этого красавца целых семьдесят долларов в фирменном магазине команды.

Развернувшись ко мне спиной, она перекидывает волосы через плечо, демонстрируя тыльную сторону, будто я и так не знаю, что там заглавными буквами вышито «БЕРРЕТТ». Свитер доходит ей почти до середины бедра, отчего выглядит как своеобразное мини-платье.

— Хочешь, автограф оставлю? — поддразниваю я. — Раз уж ты у нас такая фанатка.

— Хм, чтобы я потом могла перепродать его в четыре раза дороже, верно?

Этот комментарий мгновенно возвращает меня в тот день, когда я впервые подарил Майе билеты на игру и она выдала нечто подобное. Сейчас она интригует меня ничуть не меньше, чем тогда. Она — та самая жажда, которую я никак не могу утолить.

— Я говорила ей, что ты можешь достать джерси бесплатно, но она уперлась, что хочет быть настоящей болельщицей и купить его сама. — Софи качает головой и устраивается на свободном месте рядом с Логаном, чувствуя себя как дома.

— Я вообще выбирала между твоим джерси и свитером Кэмерона, — с кокетливой усмешкой произносит Майя, усаживаясь наконец на стул рядом со мной. — К твоему счастью, двадцать пятый номер нравится мне больше тридцать пятого.

Глухой рык вырывается из моей груди. Я не испытывал ревности к девушкам с тех самых пор, как на втором курсе старшей школы Зара Оуэнс предпочла пойти на выпускной с Нейтаном, а не со мной. Это был первый и последний раз, когда мы повздорили из-за девчонки.

— Вообще-то, я сегодня сыграл получше Берретта, — чересчур громко вклинивается Кэм. — Да и кубиков пресса у меня побольше будет.

Посмеиваясь, Майя подносит бокал к губам.

— Буду знать.

Когда она опускает стакан, я перехватываю ножку ее барного стула и подтягиваю к себе, увеличивая дистанцию между ней и Кэмероном. Он бы никогда не стал уводить мою девушку, но это не значит, что мне по душе этот шутливый флирт.

— Как прошло занятие?

Лицо Майи озаряется улыбкой.

— Замечательно. Мы подробно разбирали, как в романах определять внутренний конфликт персонажа в противовес внешнему.

От того, сколько искренней радости светится в ее глазах, у меня на душе становится светлее.

— Я без понятия, что это значит, но ты выглядишь такой воодушевленной, так что, полагаю, штука хорошая.

— Очень хорошая. Я просто задержалась после занятия, чтобы поболтать с преподавателем, поэтому немного опоздала на игру. — Она виновато жмет плечами. — Но успела как раз к шоу в перерыве матча.

Все сидящие за столом дружно морщатся от слова «перерыв».

— Не перерыв, а антракт, — поправляю я.

— Я это и имела в виду. — Ее щеки заливает легкий румянец. — Было весьма зрелищно.

Я делаю глоток пива.

— И во что там играли?

— В «Брось шайбу». Участвовали брат с сестрой, и я уж не знаю, что там между ними стряслось, но один из мальчишек начал швырять свои шайбы в брата вместо мишени, — рассказывает она. — Вы что, сами не смотрите?

— В перерывах Берретт выполняет свои капитанские обязанности, — подмигивает Джейк. — Вправляет нам всем мозги.

Майя наклоняет голову.

— О, правда?

Я жму плечами.

— Обычно мы с тренерами обсуждаем стратегию. Кого выпустить на лед, какие тактические схемы разыграть и какие коррективы нужно внести. Все в таком духе.

— Впечатляет, капитан Берретт, — улыбается она.

— Знаешь… — я подаюсь ближе, упираясь предплечьем в стол. — Я могу задействовать свои связи и устроить так, чтобы тебя выбрали для участия в одном из этих конкурсов в антракте. Глядишь, выиграешь плюшевого талисмана «Рысей» или еще какую-нибудь крутую штуку.

Майя отчаянно машет головой.

— Нет. Нет, спасибо.

— Не хочешь, чтобы тысячи людей скандировали твое имя?

Ее глаза округляются от ужаса.

— Категорически нет. У некоторых из нас есть такая штука, как страх сцены.

— Она не шутит. — Лицо Эллиотта расплывается в ехидной улыбке. — Помнишь, Яя, как тебя стошнило прямо во время прослушивания в школьный театр?

Ее румянец сменяется густой краской.

— Я просто не люблю быть в центре внимания.

— Зато тебе нравится быть в центре моего внимания, — поддразниваю я, подмигивая ей. — И вообще, поразительно, что ты до сих пор не призналась мне в любви.

— День, когда я признаюсь тебе в любви, станет днем, когда я добровольно подпишусь на одно из этих публично унизительных шоу в антракте. — Майя часто моргает и заправляет волосы за уши, пряча за ними пылающие щеки. — Да и вообще, не думаю, что мне стоит когда-либо еще приближаться к ледовой арене.

Эллиотт хмурится, глядя на сестру.

— Это еще почему?

Стоит Майе напрячься от этого вопроса, как до меня доходит — она ничего не рассказала брату. Ну конечно. Она скорее предпочтет страдать молча, чем заставит его волноваться.

Совершенно не чувствуя повисшего напряжения, Джейк упирается локтями в стол и подается вперед.

— Да она получила сотрясение мозга, пока училась кататься на коньках.

Эллиотт, который до этого лениво крутил свой стакан по столу, замирает.

— У тебя было сотрясение?

Майя небрежно отмахивается и делает медленный глоток.

— Да там ничего серьезного.

— Ничего серьезного? — недоверчиво переспрашивает он. — Ты ведь шутишь, да? Почему ты мне не позвонила?

Майя со вздохом прижимается ближе ко мне, и я практически уверен, что это движение выходит у нее неосознанно.

— Сейчас со мной все в порядке, Эллиотт.

— Ключевое слово — сейчас. Очевидно, что когда это случилось, все было далеко не в порядке.

Я пододвигаюсь ближе к Майе и собственническим жестом опускаю ладонь ей на затылок, безмолвно демонстрируя поддержку. Я могу быть трижды не согласен с ее решением утаить все от брата, но что сделано, то сделано. И судя по тому, как багровеет шея Эллиотта, заминать эту тему в ближайшее время он не намерен.

— Я отвез ее к врачу сразу же после падения, — вмешиваюсь я. — Доктор заверил меня, что это легкое сотрясение, и уже через несколько часов у нее не осталось никаких тревожных симптомов.

Иронично, что сейчас именно я строю из себя образец спокойствия и хладнокровия, хотя в момент самой травмы меня самого знатно трясло.

— Видишь, чувак? Сейчас она в порядке, — мягко пытается успокоить Эллиотта Логан. В любой другой ситуации я бы знатно кайфанул от этой картины, ведь впервые в своей жизни Логан кого-то успокаивает, а не разжигает конфликт.

— У нее было сотрясение мозга, — цедит Эллиотт, — и она не посчитала нужным мне сообщить.

— Потому что это не было важно. — Майя выпрямляется, скрещивая руки на груди. — Ты все равно не смог бы заставить эту травму пройти, Эллиотт. А расскажи я тебе, это только отвлекало бы тебя от учебы.

Он в точности копирует ее позу.

— То есть моя подготовка к дурацкому экзамену по бухучету важнее твоего здоровья? Не вешай мне лапшу на уши, Майя.

— Эй, эй, эй, — вклиниваюсь я, включая свой капитанский голос. — Ты имеешь полное право злиться и переживать, но давайте мы все сейчас просто переведем дух?

— Я пойду возьму еще выпить, — бросает Майя, поднимаясь из-за стола.

Софи тут же устремляется вслед за ней, а Джейк с Кэмом что-то бормочут про необходимость обновить напитки и тоже сваливают. В итоге за столом остаемся только мы с Эллиоттом и Логаном, а также тонна повисшего в воздухе напряжения.

Прощай, план понравиться брату Майи.

— Ну что, — нарушает тишину Логан, — может, обнимемся и забудем обиды?

Игнорируя его, я натыкаюсь на ледяной взгляд Эллиотта.

— Она должна была мне сказать, — повторяет он, словно бросая мне вызов.

Я шумно выдыхаю.

— Ты и сам прекрасно знаешь, почему она промолчала.

Его плечи опускаются, а сам он как-то сдувается.

— Я уже не маленький ребенок. Ей не нужно вечно притворяться, что все идеально.

— Для нее ты всегда будешь младшим братом. Она никогда не захочет, чтобы ты лишний раз дергался.

— Знаю я, знаю. — Он делает глубокий вдох, его грудная клетка расширяется, плечи расправляются, и он снова одаривает меня тяжелым взглядом. — Я видел, как моя сестра плачет, всего дважды в жизни, и оба раза — из-за книг, которые она читала. Не вздумай стать третьей причиной.

Волна удивления прошивает меня насквозь. Я уважаю его за желание защитить сестру, но я бы мог отделать его одной левой. У него может быть комплекция спортсмена, но ему явно не хватает мышечной массы, чтобы тягаться со мной.

Логан хлопает в ладоши и залихватски подмигивает Эллиотту.

— Угрожать Берретту — мое любимое хобби, так что если понадобится помощь ты только свистни.

Я награждаю его коротким осуждающим взглядом, но быстро возвращаю фокус на Эллиотта. Мое уважение к парню растет, когда он даже не вздрагивает под моим оценивающим взором.

Если уж на то пошло, мое пристальное внимание придает ему смелости.

— Ты мне нравишься, Берретт. Думаю, ты подходишь моей сестре. Но если ты сделаешь ей больно, намеренно или нет, я лично возьму твои коньки и начисто отрежу тебе яйца.

— И повесит их вместо рождественских украшений, — добавляет Логан с дьявольской ухмылкой. Вот же говнюк. — Ну или как пушистые кости на зеркало в машине.

Несмотря на мой нулевой опыт в серьезных отношениях, я прекрасно знаю, что никогда в жизни намеренно не причиню Майе вред.

— Со мной она в безопасности.

Эллиотт кивает, продолжая удерживать зрительный контакт.

— Проследишь, чтобы с ней все было хорошо?

— Ты не хочешь сам пойти и поговорить с ней?

— Мне нужно немного времени, чтобы остыть, — признается он, пожимая плечами. — К тому же, зажимать Майю в угол, когда она уже закрыла для себя тему более рискованно, чем прыгать с парашютом, уложенным через задницу.

Логан громко фыркает.

— Думаю, в переводе на человеческий это означает «удачи тебе, приятель».

Поскольку весь гнев Майи сегодня направлен на Эллиотта, я решаю, что моей безопасности ничто не угрожает. Тем не менее, я приближаюсь к ней неторопливо, подмечая ее напряженные плечи и сжатую челюсть, пока опускаюсь на соседний барный стул. Тяжело выдохнув, я опираюсь локтями на стойку и выжидательно смотрю на нее.

— Ну?

Она лениво размазывает по дну бокала оставшиеся капли напитка.

— Что «ну»?

— Ты уже закончила дуться? Или тебе нужно еще пару минут?

Она резко поворачивает голову, и ее лицо искажается от недовольства.

— Я не дуюсь.

Я аккуратно перехватываю ее подбородок пальцами и поворачиваю ее голову из стороны в сторону, словно провожу медицинский осмотр.

— Ага. Ну точно, как я и думал. Все симптомы на лицо. Мне очень жаль говорить вам это, мэм, но у вас запущенный случай надутых губ.

Сжав челюсти, она отчаянно пытается сдержать улыбку, но в итоге из ее груди вырывается громкий смех.

— Ладно. Может, я и впрямь немного надулась. Но Эллиотту вообще незачем было так психовать.

— Он твой брат. Я понимаю, что ты не хочешь его нагружать своими проблемами, но я также прекрасно понимаю, почему он расстроился.

Она приоткрывает рот, готовая спорить, но я поднимаю ладонь, останавливая ее на полуслове.

— Нет, нет, нет. Даже не думай злиться на меня. Представь на секунду, что Эллиотт получил травму, а ты узнала об этом совершенно случайно, да еще и при куче посторонних людей. — Я приподнимаю брови и придвигаюсь ближе, давая ей секунду на размышление. — Ты бы пришла в ярость.

Она принимается покусывать нижнюю губу, а ее взгляд начинает бегать по сторонам.

— Ну, может и так, но это совсем другое.

— Ничего не другое. Ты вечно забываешь, что Эллиотт уже взрослый мужчина. Тебе больше не нужно скрывать от него вещи, как ты делала, когда он был ребенком. — Я разворачиваюсь корпусом, задевая своим коленом ее бедро. — Уж поверь мне как брату, он переживает за тебя постоянно. И неважно, есть для этого реальный повод или нет. Сделай парню скидку. Он ведь любит тебя, понимаешь?

Губы Майи кривятся в симулированном недовольстве.

— Так бесит, когда ты говоришь правильные вещи и даешь дельные советы.

— Тебя еще бесит и то, что я чертовски хорошо выгляжу в любое время суток, — подмечаю я с дразнящей улыбкой.

Она предсказуемо закатывает глаза, но все ее тело расслабленно прижимается к моему.

— Вот сейчас тот самый момент, когда тебе полагается предложить купить мне выпивку.

— Вообще-то, разве не ты должна покупать мне выпивку? — спрашиваю я, облокачиваясь на стойку бара. — Как-никак, именно я сегодня забил победный гол.

Ее губы по-прежнему подергиваются в улыбке.

— Ну да, только вот Кэмерон при этом отразил штук тридцать…

Я издаю напускной недовольный рык, и она взрывается звонким смехом. Этот звук настолько чистый и сладкий, что любое раздражение из-за того, как чертовски круто Кэмерон сегодня защищал ворота, мгновенно испаряется.

До появления Майи моим любимым звуком на свете была сирена, объявляющая о забитом голе. А теперь? Теперь это ее беззаботный, искренний смех.

И пока Марк не позвонил мне и не рассказал о разговоре с ассистентом тренера «Дьяволов», зародив в душе искру надежды, я был уверен, что ухвачусь за эту возможность без малейших колебаний.

Но теперь у меня появились вопросы.

Например: станет ли Майя рисковать и связываться с парнем, который, возможно, очень скоро уедет из этого города?