Глава 7

Майя

Я резко вскидываю запястье в жалкой попытке перевернуть блинчик на сковороде и моментально об этом жалею. Вместо того чтобы изящно перевернуться, он упрямо расползается в перекошенный овал, из-за чего еще жидкое тесто нелепо сползает в уродливую кляксу. Прелестно. Я не считаю себя плохой хозяйкой, но ужины удаются мне куда лучше. На завтрак я обычно перехватываю злаковые батончики, поскольку вечно куда-то опаздываю. В умении нажимать кнопку повтора на будильнике я уже практически защитила докторскую степень. Вот серьезно, с какого перепугу Apple сделали стандартный интервал повтора именно девять минут? Что это за садистская математика такая?

Шорканье шагов за спиной заставляет меня обернуться через плечо.

— Утро, — хмуро бурчит Ава, появляясь на пороге моей крошечной кухни. Ее карие, как у олененка Бэмби, глаза полуприкрыты отчаянной дремотой, пока она оценивающе изучает плиту. — Это что, блинчики?

Перехватив лопатку с подставки для утвари рядом с конфорками, я вручную переворачиваю упрямое тесто. Они получились слегка темноватыми, далекими от идеальной легкости и пышности, но сойдут. Я надеюсь.

— На вид они, может, и не красавцы, но обещаю, что на вкус будут отличными.

Невнятно пробормотав что-то себе под нос, сестра плюхается на барный стул и буквально растекается по столешнице. Она прилетела только вчера и с тех самых пор безуспешно пытается отоспаться. Из-за изнурительных промежуточных экзаменов и задержки стыковочного рейса она едва держалась на ногах, когда самолет коснулся земли.

— Во сколько сегодня ужин? — интересуется она, шумно зевая.

— Мы еще даже не позавтракали, а ты уже грезишь об ужине? — я тихонько усмехаюсь ее предсказуемости. — Сбавь обороты, Ава.

Она в ответ забавно высовывает язык. Приятно видеть, что колледж не вытравил из нее детскую непосредственность.

— Не раньше семи, — поясняю я. — Эллиотт сейчас заканчивает работу над проектом.

— Он вечно торчит на работе, — ее губы недовольно кривятся. — В День благодарения, твою мать.

— Следи за языком, — мягко качаю я головой, строго приподнимая бровь. Пусть сама я регулярно использую крепкие словечки, да и она уже считается взрослой, укоренившаяся во мне привычка опекать заставляет контролировать ее речь. — Зато он принесет на десерт шоколадную бабку из «Goldblatts».

Ее настроение моментально взлетает до небес при одном лишь упоминании любимого лакомства. Никто в этом мире не обожает шоколадную бабку сильнее Авы, а я никогда не гнушалась использовать эту слабость в качестве подкупа. Как-то раз, когда ей было шесть лет, я умудрилась уговорить ее не орать благим матом в кресле стоматолога, пообещав, что вечером она получит столько сладкого, сколько ее душе угодно. В итоге она смолотила половину буханки. Это, скорее всего, полностью свело на нет всю профилактику кариеса, ради которой мы ходили к врачу, но да ладно. Мне тогда было шестнадцать, и я крутилась как могла, располагая весьма ограниченными ресурсами.

С мечтательным блеском в глазах она заговорщически уточняет:

— И своего не-парня он тоже приведет, верно?

— Ага, — подтверждаю я.

Хотя мысли о Коуле все еще отзываются во мне щемящей нежностью, наше знакомство подарило мне не только дружбу с Софи, но и свело Эллиотта с Логаном. Они встречаются всего пару недель — причем брат наотрез отказывается как-то официально именовать эти отношения, отсюда и этот дурацкий статус не-парня, — но уже сейчас совершенно очевидно, что этот блондинистый хоккеист влияет на моего брата исключительно благотворно. Когда на прошлой неделе Эллиотт застрял на работе допоздна, Логан лично организовал доставку ужина из его любимого ресторана прямо в офис, просто чтобы убедиться, что тот не останется голодным.

Когда брат рассказал мне об этом, мое сердце слегка растаяло. Ладно, чего уж там, растаяло окончательно.

— Помочь чем-нибудь? — интересуется Ава, пока я аккуратно перекладываю блинчики на плоское блюдо.

Я выразительно закатываю глаза.

— Какая потрясающая забота, особенно когда я уже все приготовила.

— Я могу сварить кофе, — она лукаво улыбается, прекрасно зная, что от еще одной порции бодрящего напитка я точно не откажусь. — Тебе с миндальным или с обезжиренным молоком?

Спустя несколько минут мы уже уютно устраиваемся на диване, поджав под себя ноги, с кружками горячего кофе в руках и кривобокими, но на удивление объеденными блинчиками в тарелках. Поскольку сегодня День благодарения, а в наших планах нет ни единого пункта, требующего покинуть пределы квартиры, мы так и остаемся в пижамах. Весь этот бесконечный день мы посвящаем просмотру «Девочек Гилмор» по какому-то миллиардному кругу, и неспешным разговорам обо всем на свете. Мы, конечно, созваниваемся и переписываемся по несколько раз в неделю, но никакие технологии не заменят возможности сидеть вот так, плечом к плечу, физически ощущая, как все ее тело буквально вибрирует от восторга, когда она взахлеб рассказывает о новых университетских друзьях. И уж точно телефон не позволяет вживую наблюдать, как забавно дергается ее нижняя губа от глубокого отвращения, когда она жалуется на своего совершенно невыносимого профессора по введению в английскую филологию.

С тех пор как она уехала на учебу, я упорно пыталась заполнить звенящую пустоту работой и неторопливым уничтожением стопок из списка книг, отложенных на неопределенное будущее. Да, я безумно и отчаянно скучала по ней, но в полной мере осознала масштаб этой тоски лишь тогда, когда она наконец переступила порог дома. Со дня ее отъезда прошло всего два месяца, но по ощущениям это тянулось целую вечность.

Она больше не нуждается во мне так остро, как когда-то. Пока я искренне радуюсь тому, как успешно она расправляет крылья, моя собственная вынужденная демоция — смещение с роли главной героини в ее личной истории на позицию скромного наблюдателя где-то за кулисами — оставляет в душе горьковато-сладкий осадок.

Я только успеваю посыпать финальным слоем панировочных сухарей свои фирменные макароны с сыром, как от громоподобного грохота сотрясается входная дверь.

Если бы я не знала своего брата, то решила бы, что через секунду стану жертвой ограбления со взломом. Но к настоящему моменту я способна без труда распознать специфические особенности его стука. Эллиотт — единственный человек на земле, который колотит в дверь так, словно спасается бегством от клоуна-убийцы. Конечно, мои соседи вызывают немало вопросов — я убеждена, что парень из сорок четвертой квартиры устраивает сатанинские ритуалы в полнолуние, — но эти землетрясения, которые устраивает Эллиотт, кажутся явным перебором. И будто по щелчку пальцев, соседка сверху, которая пилит на скрипке в любое время суток, но при этом ни капли не прогрессирует, в знак протеста начинает яростно стучать шваброй по полу. В этот День благодарения я точно не испытываю к ней никакой признательности.

Я резко дергаю за ручку и в упор смотрю на брата.

— Мне никто не вернет гарантийный залог за квартиру, если ты оставишь вмятину на входной двери.

С лукавой усмешкой он всучивает мне в руки пакет с логотипом «Goldblatts», надеясь, что это как-то компенсирует его кошмарное появление.

— Привет, Яя. А где Ава?

Прежде чем я успеваю открыть рот, его взгляд перемещается за мое плечо, и он бесцеремонно протискивается внутрь квартиры, а его лицо мгновенно озаряется радостью. Вот так просто обо мне тут же забывают. Не то чтобы я сильно возражала. Эллиотт никогда в этом не признается, но он люто ненавидит тот факт, что Ава уехала учиться так далеко. Сам он в свое время выбрал местный колледж, прямо как я, поэтому мы свято соблюдали традицию совместных воскресных ужинов даже в период его бурной студенческой жизни.

Двухметровый хоккеист, застывший в коридоре, одаривает меня робкой, виноватой улыбкой.

Озадаченная его выражением лица, я слегка хмурюсь и оценивающе оглядываю парня. Именно в этот момент я замечаю то, что сидит у его ног.

Собака.

Невероятно, просто до безумия очаровательный пес с огромными карими глазами, розовым языком, вывалившимся набок, и полосатым зелено-синим галстуком-бабочкой вокруг шеи. Я сказала очаровательный? Да это же самое милое создание из всех, что мне доводилось видеть в своей жизни.

Что за чертовщина?

— И кто у нас тут такой красивый мальчик? — я опускаюсь на корточки, чтобы погладить шоколадного лабрадора. В знак благодарности он немедленно слизывает порцию увлажняющего крема с моего лица своими сочными поцелуями.

— Это Гусь, — произносит Логан, слегка выпячивая грудь от гордости. — Эллиотт уверял, что предупредил тебя в сообщении о нашем визите. Всё в порядке?

Эллиотт определенно ничего мне не писал, но Логан выглядит таким напуганным, словно я собираюсь прямо сейчас выставить их за порог. А пес при этом буквально улыбается во всю пасть, нагло и стремительно протаптывая себе дорожку к моему сердцу.

— Да, конечно, без проблем. Я просто совсем об этом позабыла. Проходите скорее.

Словно пытаясь сказать спасибо, Гусь издает звонкий лай, за которым незамедлительно следует очередной протестующий удар швабры сверху. Тяжело вздохнув, я увлекаю Логана в комнату, забирая его куртку и бутылку вина, которую он протягивает мне изысканным, театральным жестом.

Разлив напитки по бокалам и соорудив для Гуся миску с чистой водой, мы вскоре уже теснимся вокруг моего крошечного кухонного стола — столика, который изначально был рассчитан на двоих, ну максимум троих, но уж точно не на четырех взрослых и одну любопытную собачью морду. Мы доверху наполняем тарелки крылышками в медовом соусе барбекю, макаронами под тремя видами сыра, нежным сливочным шпинатом и кукурузными лепешками. Это мало похоже на традиционный праздничный обед в День благодарения, но я понятия не имею, с какой стороны подходить к запеканию индейки, и в обозримом будущем учиться этому не планирую.

— Тренер меня просто прикончит, — стонет Логан, накладывая себе уже третью порцию сливочного шпината. — Что ты туда добавила, Майя? Это же настоящий наркотик.

— Вообще-то я тоже помогала, — подает голос Ава, демонстративно тыча вилкой в сторону нашего гостя.

— Вытащить готовое блюдо из духовки еще не означает приготовить его, — поддевает ее Эллиотт.

— Это кто еще так решил? — она награждает его хитрой ухмылкой, после чего снова переключает все внимание на Логана. — А как ты обычно празднуешь День благодарения?

— Да особо никак, — он небрежно пожимает плечами. — Я ведь канадец, родился и вырос в Оттаве. Наш День благодарения отгремел еще полтора месяца назад.

Плотно сжав губы, я внимательно изучаю его лицо. В моих мыслях он всегда представлялся уроженцем Лос-Анджелеса или Далласа. Виной тому, скорее всего, полное отсутствие характерного канадского акцента.

— Я перебрался в Штаты, когда мне исполнилось девятнадцать, но в американский День благодарения у нас практически всегда стоят матчи в расписании, так что этот праздник как-то пролетал мимо меня, — добавляет он. — Парни из команды безумно рады возможности провести этот день со своими семьями. Собственно, именно поэтому меня и снарядили дежурным по Гусю.

— Так он не твой? — Ава легонько похлопывает себя по коленям, предпринимая жалкую попытку переманить лабрадора на свою сторону.

Но пес на протяжении всего ужина подрабатывает моей персональной тенью. И хотя я не скормила ему ни единого кусочка со стола, он все равно продолжает преданно лежать, свернувшись калачиком прямо у моих ног.

— О, черт, конечно нет, — Логан разражается громким смешком. — Во мне нет ни капли той ответственности, которая требуется для содержания собаки. Гусь принадлежит Коулу. Тот улетел к родителям в Сан-Диего, а его постоянная няня тоже укатила из города, так что я вызвался посидеть с ним.

— Очень мило с твоей стороны, — произношу я максимально отрешенным тоном. Сосредоточив все внимание на своем бокале, я подношу его к губам, отчаянно делая вид, будто одно только упоминание имени Коула не заставило мое сердце пропустить мощный удар.

— Угу, — он отправляет в рот огромный кусок начинки со своей вилки, уничтожая уже вторую порцию. — Правда, не уверен, что ему это понравится, — бормочет он с набитым ртом. — Кому захочется соревноваться за твое внимание с собственной собакой?

— А кто такой Коул? — интересуется Ава, внезапно выпрямляясь на стуле, и ее темные глаза загораются неподдельным любопытством.

— Партнер Логана по команде, — поясняю я.

И в ту же секунду Логан выдает:

— Любовный интерес Майи.

Эллиотт тоже не остается в стороне.

— Новый капитан «Рысей».

Я награждаю Логана тяжелым, суженным взглядом. Вот же мудак. Теперь он на сто процентов останется без куска шоколадной бабки на десерт.

Когда дело касается моей личной жизни, Ава превращается в настоящую ищейку. Стоит мне обмолвиться о каком-то мужчине, будь то даже случайный парень, с которым я перекинулась парой слов в очереди за кофе, как она уже планирует нашу свадьбу и выбирает имена для будущих детей.

— Да ладно тебе, Майя, — с улыбкой произносит Логан. — Ты же не станешь отрицать, что между тобой и Берреттом так и летают искры. От вашей химии даже у меня внутри все закипает.

— Так, фу, какая гадость, — ворчит Эллиотт.

Мальчишеская, задорная улыбка на лице Логана делает практически невозможной любую попытку всерьез на него злиться. Этот парень чертовски обаятелен. А если добавить к этому очаровательную ямочку на щеке, то становится вполне понятно, почему мой брат влюбился по уши.

И тем не менее внутри меня начинает покалывать неприятное беспокойство.

— Коул во мне не заинтересован. Поверь мне.

Светлые брови Логана недоуменно сближаются.

— С чего ты это взяла? Он безумно в тебе заинтересован. Ты хоть знаешь, когда он в последний раз приглашал на матч человека, с которым не состоит в кровном родстве? Да никогда. Потому что с тех самых пор, как его бр… — он резко осекается, опуская подбородок и принимаясь усердно разглаживать салфетку у себя на коленях. — Скажем так, с тех пор прошло очень много времени. Так что поверь мне на слово — ты ему очень даже нужна.

Не имея ни малейшего желания спорить с ним по такому пустяковому поводу, я делаю очередной глоток вина. Коул так и не объявился после нашего Поцелуя. И да, это было слегка паршиво, но вполне терпимо. Само по себе это ведь не конец света, верно? Верно. Но буквально пару дней назад я наткнулась на статью о растущей популярности романов про пришельцев и скинула ему ссылку, решив, что это покажется ему забавным. Мне казалось, это вполне адекватный способ напомнить о себе. Он подогнал мне билеты на хоккей, я отправила ему шутку про книги. Совершенно безобидный жест.

Вот только он благополучно проигнорировал мое сообщение.

Я не удостоилась даже дурацкого лайка или банального «ха-ха».

Нет, ответом мне стало абсолютное, глухое молчание.

Это не должно меня задевать. Действительно не должно. Я давно дала себе обещание никогда и ни при каких обстоятельствах не позволять посторонним людям — особенно мужчинам — влиять на мои эмоции. Именно по этой причине я всегда отдавала предпочтение ни к чему не обязывающим интрижкам и крайне редко позволяла себе по-настоящему привязываться к тем, с кем встречалась. Моя мать, которая вечно держала одну ногу за дверью, готовая упорхнуть вслед за очередным ухажером, сумела привить мне — разумеется, совершенно случайно, ведь она редко тратила время на мое воспитание — абсолютную веру в собственные силы. Сколько себя помню, я всегда рассчитывала исключительно на саму себя. Если честно, во мне, наверное, даже слишком много этой хваленой независимости, что отлично подтверждается моей способностью легко рвать любые отношения, не утопая в долгих страданиях. Яркий тому пример — Джош.

Пожалуй, тот факт, что игнор со стороны Коула задел меня куда сильнее, чем предательство бывшего — который, к слову, до сих пор упрямо заваливает меня сообщениями, — умудрившегося переспать с другой девкой в разгар наших отношений, должен был меня серьезно насторожить. Один-единственный дурацкий Поцелуй — и мой мозг уже срывает с себя все предупреждающие желтые ленты, словно заправский стриптизер. Так что, наверное, оно и к лучшему, что эта история не получила продолжения.

— Ты мне не веришь, — Логан уморительно надувает губы, хотя эта гримаса быстро сменяется хитрой, предвкушающей ухмылкой. — Тем слаще будет момент, когда я докажу твою неправоту. Я знаю Коула целую вечность. Стоит этому парню четко осознать, чего именно он хочет, и его уже ничто не способно остановить. А он хочет именно тебя, Майя.

Я не утруждаю себя попытками его переубедить. И если уж быть до конца честной — если Коул действительно созрел для серьезных отношений, то он явно ошибся адресом. Есть ли у меня желание оседлать его по-ковбойски и устроить жаркую скачку? Безусловно. Но в моем понимании секс и романтические чувства никогда не шли рука об руку. Спасибо бесконечной веренице неудавшихся романов моей матушки и завышенным ожиданиям, которые намертво вбили в мою голову любовные романы — влюбляться в ближайшее время я точно не планирую. Если вообще когда-нибудь решусь на это.

Ава подается вперед, и в ее глазах вспыхивает воинственный, защитный огонек, пока она бесцеремонно отхлебывает вина из моего бокала.

— Если парень с самого первого мгновения не способен сообразить, какая Майя потрясающая, то он просто не заслуживает ее драгоценного времени.

Прежде чем Логан успевает выдать порцию ответных аргументов, на кухне пронзительно звенит таймер духовки.

Никогда в жизни я так сильно не радовалась этому заезженному штампу со спасительным звонком. Я поспешно срываюсь с места, и Ава послушно идет следом за мной. Она подпирает плечом столешницу, пока я аккуратно извлекаю горячую, ароматную бабку из недр плиты.

— А ты, оказывается, партизанка, — замечает она. — Я требую подробностей об этом загадочном мужчине.

В ответ я лишь издаю неопределенное, мычащее сопение.

— Там абсолютно не о чем рассказывать, Ава. Правда.

— Тогда почему у тебя сейчас такой вид, будто ты готова на меня наброситься? — вместо того чтобы потянуться за лакомым кусочком выпечки, она скрещивает руки на груди. Для меня это не сулит ничего хорошего. — С тобой точно все в порядке?

Я изо всех сил стараюсь разгладить напряженные черты лица и растягиваю губы в ободряющей улыбке, отчаянно пытаясь проигнорировать неприятную, ноющую пустоту где-то в глубине желудка.

— Мои брат и сестра впервые за долгие месяцы собрались вместе со мной под одной крышей. Я более чем в порядке, Ава.