Я вышел в коридор с пистолетом в руке. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали — адреналин сделал своё дело. В доме было темно, только лунный свет пробивался сквозь окна, отбрасывая длинные тени на пол.

Тишина. Слишком тихо.

Я прошёл к лестнице, ведущей на первый этаж. Скрип половицы под моей ногой показался оглушительным. Замер, прислушался. Дыхание. Чужое. Кто-то был внизу.

— Выходи, — сказал я негромко. — Выходи, и я, возможно, не убью тебя сразу.

Ответом была тишина. А потом — шорох. Быстрый, резкий. Я пригнулся, выставил пистолет вперёд, сделал шаг, другой. Лестница. Перила. Внизу, в гостиной, мелькнула тень.

Я спустился. Включил свет — резкий, белый, ударивший по глазам.

Никого.

Но окно было открыто. Шторы колыхались от ветра. Кто-то влез через него, а теперь, видимо, вылез обратно. Я подошёл, выглянул. Темнота, кусты, забор. Ни души.

— Демид! — крик Ангелы сверху. — Что там?

— Никого, — ответил я, хотя внутри всё кипело. — Но кто-то был.

Я обошёл первый этаж — кухня, гостиная, кабинет. Везде чисто. Ни следов взлома, ни отпечатков. Только открытое окно в гостиной, которое я точно закрывал перед сном.

Я поднялся наверх. Ангела стояла в дверях спальни, бледная, с дрожащими губами. В одной моей футболке, босиком. Я обнял её, прижал к себе.

— Всё в порядке, — сказал я, хотя сам не верил. — Это мог быть грабитель. Спровоцировал сигнализацию и сбежал.

— А выстрелы? Я слышала выстрелы.

— Стрелял я, — соврал я. — В окно, чтобы напугать. Никто не пострадал.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я знал — она не верит. Но кивнула, прижалась щекой к моей груди.

— Я испугалась, — прошептала.

— Знаю. Прости. Я должен был проверить.

— Ты не можешь быть везде и всё контролировать.

— Могу. И буду.

Я уложил её обратно в кровать, сказал, что схожу проверю камеры. На самом деле я пошёл звонить Владу.

— Ты в курсе, что сейчас четыре утра? — сонный голос Влада звучал раздражённо.

— В дом кто-то влез.

Влад мгновенно проснулся.

— Записей с камер нет?

— Чёрт, — выругался я. — Я отключил их вчера, когда электрики меняли проводку. Забыл включить обратно.

— Идиот, — беззлобно сказал Влад. — Ладно, завтра утром приеду, установлю новые. А пока — запри всё. И пистолет держи под подушкой.

— Уже.

Я вернулся в спальню. Ангела не спала — сидела на кровати, обняв колени. Я лёг рядом, обнял.

— Всё хорошо?

— Да, — она уткнулась носом в мою шею. — Просто… я боюсь, что это Бережной.

— Он в тюрьме.

— У него могут быть люди. Друзья.

— Я проверю. А пока — спи. Я посторожу.

Она уснула через полчаса, прижавшись ко мне. А я не спал до утра. Смотрел в потолок, слушал каждый шорох, сжимал пистолет под подушкой.

Утром приехал Влад. Он привёл с собой двух охранников — здоровенных парней в чёрном, с рациями и серьёзными лицами. Они обошли дом, установили новые камеры, проверили все окна и двери.

— Ничего не пропало? — спросил Влад, когда мы остались на кухне.

— Нет. Дом как дом.

— Тогда чего он хотел? Залез, открыл окно и ушёл?

— Не знаю, — я сжал кружку с кофе. — Может, искал что-то. Может, запугать.

— Ангела?

— Или меня.

Влад задумался.

— Я проверю Бережного. У него есть брат, Арсений. Сидел за мошенничество, вышел год назад. Мог затаить обиду.

— Арсений? — я напрягся. — Почему я не знал о нём?

— Потому что я сам узнал недавно, а ты был занят Ангелой. А я — собирал компромат на Бережного. Про брата забыл. Извини.

— Найди его. Сегодня же.

Влад кивнул и ушёл.

Я поднялся наверх. Ангела сидела на балконе, пила чай, смотрела на лес. Я сел рядом, взял её за руку.

— Ты боишься? — спросил я.

— Немного, — она повернулась ко мне. — Но не за себя. За тебя.

— Со мной всё будет хорошо.

— Ты не знаешь этого. Никто не знает.

Я обнял её, поцеловал в макушку. И поклялся себе — если кто-то посмеет её тронуть, я убью его собственными руками.

День прошёл спокойно. Мы смотрели фильмы, ели пиццу, занимались любовью — медленно, нежно.

Вечером приехал Влад. Его лицо было мрачным.

— Нашёл Арсения, — сказал он, проходя в гостиную. — Он в городе. Снял квартиру в трёх километрах отсюда.

— Что ему нужно?

— Хочет отомстить за брата. Говорят, он ненормальный. Бережной его защищал, вытаскивал из тюрьмы, платил адвокатам. А теперь брат сидит, а Арсений на свободе и зол.

— Зол на кого?

— На тебя и Ангелу, — Влад посмотрел на меня. — Он считает, что это вы посадили Бережного.

— Мы и посадили.

— Значит, он придёт за вами.

Я сжал кулаки.

— Усиль охрану. В доме, вокруг дома, в машине. И предупреди Ангелу, чтобы никуда не выходила одна.

— А ты?

— Я сам разберусь с ним.

— Демид, не будь дураком. У него могут быть люди.

— У меня тоже есть люди.

Влад вздохнул, но спорить не стал.

Ночью я не спал. Лежал в кровати, обнимал Ангелу, и слушал. Каждый шорох, каждый скрип, каждый звук за окном. Пистолет лежал под подушкой. Нож — в тумбочке. Я был готов.

Около трёх утра я услышал шаги. Тихие, крадущиеся. Не снаружи — внутри дома.

Я осторожно высвободил руку, взял пистолет, встал. Ангела заворочалась, но не проснулась. Я вышел в коридор.

Тень. В конце коридора, у лестницы. Человек в чёрном, с бейсболкой низко надвинутой на глаза. Он не видел меня — я стоял в темноте, прижавшись к стене.

Я сделал шаг, другой. Тень дёрнулась, обернулась. И я увидел лицо — худое, угловатое, с глубокими морщинами и безумными глазами. Арсений.

— Тихо, — сказал он, поднимая руку. В руке — нож. — Никто не пострадает, если ты дашь мне уйти.

— Ты никуда не уйдёшь, — ответил я, наводя пистолет.

Он улыбнулся — криво, страшно.

— Ты не выстрелишь. Разбудишь её. А она такая красивая, когда спит…

— Еще слово и я убью тебя, — мой голос был спокойным, но внутри всё кипело.

— Убей, — он сделал шаг вперёд. — Но тогда ты никогда не узнаешь, где бомба.

— Какая бомба?

— В доме. Я заложил её вечером, пока вы смотрели своё кино. Таймер на шесть утра.

У меня похолодело внутри.

— Врёшь.

— Проверь.

Я не мог рисковать. Опустил пистолет.

— Как её отключить?

— Отключить? — он усмехнулся. — Никак. Ты и твоя девка сдохнете здесь. За брата.

Он рванул к лестнице. Я выстрелил — в потолок, чтобы не попасть в него. Шум разбудил Ангелу. Она закричала.

— Демид!

— Сиди в спальне! — крикнул я, бросаясь за Арсением.

Он бежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. Я за ним. В гостиной он выбил окно, выпрыгнул наружу. Я выстрелил ещё раз — в воздух, чтобы его люди, если они были, знали, что я вооружён.

— Найди его! — заорал я Владу по рации. — Найди и держи, пока я не приеду!

Я вернулся в дом. Ангела стояла на лестнице, бледная, с трясущимися руками.

— Бомба, — сказал я. — Он говорит, в доме бомба. Таймер на шесть утра.

— Что?! — она схватилась за перила.

— Ищи. Нужно найти её и обезвредить.

Мы обыскали весь дом — комнату за комнатой, шкаф за шкафом, подвал, чердак. Ничего. Я уже думал, что Арсений солгал, чтобы выиграть время. Но когда мы зашли в спальню, Ангела вдруг остановилась, принюхалась.

— Чем пахнет?

Я тоже почувствовал — запах пластика и химии, сладковатый, приторный. Из-под кровати.

Я опустился на колени, заглянул. Там, приклеенная скотчем к деревянной планке, висела небольшая коробка с мигающим красным огоньком. Таймер показывал 5:27.

— Оставалось тридцать три минуты, — прошептал я.

Я аккуратно отлепил коробку, вынес на улицу, положил на землю. Вызвал сапёров. Ангела стояла на крыльце, кутаясь в пальто, и смотрела на меня.

— Демид, — сказала она тихо. — А если бы мы не нашли?

— Мы нашли.

— А если бы не успели?

Я подошёл, обнял её.

— Не думай об этом. Мы живы. Мы вместе.

Сапёры приехали через пятнадцать минут. Обезвредили бомбу — она оказалась настоящей, с часовым механизмом и пластитом. Арсений не шутил.

Влад позвонил в восемь утра.

— Его нашли, — сказал он. — На вокзале, пытался уехать. Полиция арестовала.

— Допросили?

— Пока нет. Но он уже говорит — хочет сделку со следствием. Сдаст сообщников.

— Пусть говорят.

Я сбросил вызов. Ангела спала на диване, укрытая пледом. Я сел рядом, погладил её по волосам.

— Всё кончено, — прошептал я.